Александра Николаенко «Убить Бобрыкина. История одного убийства»

Маленький человек. Письма Танюши (Татьяны). Саша Шишин... Бобрыкин...

Ритмическая проза!

Небезынтересно, конечно! Это и есть она, попытка возродить великую русскую литературную традицию!! Что здОрово, само-то по себе. Критики говорят, что на уровне Ерофеева! Вот только Ерофеева не надо ставить на одну ступень ни с кем, такое возможно один раз.

А «Убить Бобрыкина»? Почему-то, когда прочла до конца, захотелось воскликнуть «Не верю!» Может, не надо было сначала критику читать, а то сразу начала сравнивать. И не в пользу «Бобрыкина», к сожалению.

Хотя местами, должна признаться, эта самая «ритмика» затягивала. Но «Саша Шишин» и восклицания Сашиной матери «уймись» и «идол» и прочая «поэтика» — с этим, на мой взгляд перебор))

Этот роман получил премию «Русский Букер» (правда этот литературный конкурс тут же перестал существовать, что показательно). По этому тексту Сукачев поставил пьесу в театре «Современник».

А ведь действительно это удивительная книжка, похожая на виниловую пластинку с царапиной, из-за которой проигрыватель вынужден звучать постоянно и раздражая. Ну представьте себе очень короткую блюзовую тему, которую музыканты играют повторяя мелодию и гармонию битый час — так и свихнуться можно. Вот и главы этого опуса не продолжают друго друга (ну почти). Повествуют об одном и том же: уставшая мать, что в мракобесие ушла, сын ее, дебил, в 30 лет помнит, как некий Бобрыкин ему щелбан давал, но не может вспомнить, зачем он стоит у закрытой двери весь день и, что любимая выросла и дочь родила. Письма, которые замужняя Таня писать не могла. Письма эти я даже читал сначала, потом по диагонали просматривал.

Купил эту книгу в Книжном барсе наугад в рядах с современной русской прозой. Открыл, прочил первый параграф — сочно. Читая дальше вычислил манеру автора украшать текст, привык. А кроме графоманства, в этом тексте ничего нет. Сравнить могу с наркобредом Берроуза, угораздило почитать его в серии «Альтернатива».

Положить рука не сердце, этот роман можно было сократить, обрезать. Сделать это можно очень небрежно, даже главы можно местами менять — ничего страшного с сюжетом не произойдет. Нет правда, я под конец мучения так и делал: стал читать от последней главы и выше. Хоть какое развлечение.

Удивительная книга.

Напоминает поделку старательной отличницы для новогодней ёлки. Без вкуса, стиля и фантазии. Много блёсток... И все покупные.

Книга представляет собой убедительное свидетельство того, что современная российская литература не просто мертва, но и никогда не жила. Это своего рода «текстовой манекен», пустой внутри. В нём никогда не текла живая кровь — он склеен из папье-маше.

Бездарные графоманы обычно пишут, чтобы высказаться, выплеснуть мысли и чувства, которые по причине их литературной бездарности выглядят нелепо, коряво и, тем не менее, обладают неким перверсивным обаянием — они уродцы, но живые, уроды страдающие и чувствующие. Однако Николаенко, похоже, даже не графоман, чувств никаких не испытывает, мыслями не мучается, и книжку написал не для читателей, а исключительно для членов отборочной комиссии «Русского Букера»: посмотрел, что читают и что хвалят Дима Быков, Людочка Улицкая, Оля Славникова и другие чудесные Хранители Великой Отечественной Литературы, и подстроился под заранее известные прописи. При этом, из-за бездарности Николаенко схематичная рассчитанность текста буквально лезет в глаза.

Убить Бобрыкина — это до невыносимости трогательная история. Поэтичная, звонкая, груссная. На сколько великолепен текст, на столько же и цепляет история. История в которой счастье осталось в прошлом, в детстве. А в настоящем ни кому не хорошо.

Но это не такая история, где пьянь и грязь, настоящее в поисках несостоявшихся амбиций. Нет, это история, неожиданно о любви, разной, потерянной, тайной, о той что только где-то глубоко внутри греет, но не имеет права быть в реальной повседневной жизни.