Сомневаюсь. что потерпи автор ещё год до появления повести Александра Ломма «Ночной Орёл» (1965 год), он вообще не стал публиковать этот рассказ. Идея идентична — человек мысленно напрягся и полетел, но насколько это органично у Ломма и искусственно и неправдоподобно у Гансовского. «Ощущение полёта» от митинга в честь успехов строек коммунизма, тем более со ссылкой на материализм и марксизм. не вызывает доверия или сопричастности — только ироническую улыбку.

И сегодня рассказ читается с увлечением, а 60 лет назад это было прекрасно. В рассказе органично переплелись и детективная фабула (просьба дальней киевской родственницы, отыскать в Казахстане Фёдора Леппа — энтомолога, работавшего до войны в Киевской лаборатории по использованию насекомых в народном хозяйстве, местный проводник Мухтар Оспанов — человек с тёмным прошлым, таинственный хазрет) и фантастическое изобретение , позволяющее разобраться в обилии непонятных фактов. Переиздавать такие вещи надо

Этот рассказ вряд ли когда-нибудь устареет, потому что человек не меняется — как 2000 лет назад поднимались вопросы гуманности и насилия, вопросы оторванности элит от простого народа, в принципе вопросы общественной морали, так эти вопросы поднимаются и по сей день. Вряд ли на эти вопросы будет дан четкий ответ в будущем. Увы, но закон на эти вопросы не отвечает.

Когда тебе хорошо, ты вряд ли задумываешься, как дела у твоего соседа. В целом это нормально, невозможно сопереживать всему миру, но есть вопросы, которые должны касаться всего общества. Голод и эпидемии, война и терроризм, вопросы достоинства и ценности человеческой жизни. Если соседа затопило, то скорее всего затопит и тебя, и если ты не придешь ему на помощь, то никто на помощь не придет и к тебе. Вот примерно так я это вижу.

Это очень грустный рассказ. Мне жаль отарков, за ними нет никакой вины, нельзя обвинять терновник за то, что он колючий; мне жаль фермеров — они тоже ни в чем не виноваты; мне жаль журналиста — его вина лишь в том, что он был слишком наивен и самонадеян, однако откуда ему было знать, что всё настолько серьезно? И очень жаль лесничего. В отличие от Булычевского Биоформа автор специально не выдавливает слезу, но при этом невозможно не сопереживать героям и не испытать давящее чувство несправедливости от всего происходящего.

Потрясающе живой и проникновенный рассказ.

С точки зрения достоверности нереально — «высосанные акулы» не вписываются ни в законы физики, ни биологии. А литературно — добротный ужастик и даже немного воспитательный. Из множества папуасов и туристов чудовище предпочло съесть «рыжего расиста», т.е. обладало классовым чутьём

Советская пародия рассказа «Новейший ускоритель» Герберта Дж Уэллса. Если у последнего хотя бы ненаучное, но фантастическое изобретение, то в СССР хватило шаровой молнии. И положительный инженер и «отрицательный Жора» начинают жить в 300 раз быстрее. Написано глупо, но не без юмора. Произведение из разряда ненаучной фантастики

Почитал отзывы здесь и понял, что пойду против течения.

Однако, надо высказаться.

У автора есть хорошие и не очень хорошие произведения (особую известность приобрела его рецензия на «Дюну» в журнале «Техника-молодежи», 1966, № 7, с. 27 :)

И «День гнева» полностью относится к последним.

Во первых, поведение людей (и властей) в описанной ситуации абсолютно не соответствуют реалиям этого мира. Так как описанное в рассказе изначально стало бы мировой сенсацией в СМИ, а локально тут же бы возникла Зона точно по Стругацким.

Герои же рассказа ведут себя абсолютно неадекватно (слово «дебилы» грубо, но точно :)

Во вторых от рассказа так и несет ксенофобией (авторской, да). Примерно тоже самое говорят обыватели о мигрантах, естественно, сильно сгущая краски.

Автор тут не пожалел ..., поступая в точности как они, обыватели (каннибализм, не меньше).

Плюс некие намеки в конкретную сторону (похищение детей и лошадей, тесная связь с преступным миром)

Да и само название бывших медвежат слегка говорящее: «отарки-татарки».

Честно говоря, рассказ вызвал у меня недоумение еще при первом чтении в начале 70х. Сейчас же, при перечитывании, впечатление стало еще хуже, так как в нынешнем мире подтекст стал совершенно очевидным.

Оценка тут скорее отрицательная....

Свежий сентябрьский номер журнала «Техника-молодежи»... как давно и недавно все это было.

Ищу фантастику — и она в нем есть (Гансовский — фамилия уже известная мне)

Основная идея, давшая название рассказу мне не понравилась — уж слишком притянута за уши была она.

Тянула на прикол, но рассказ-то был на полном серьезе.

А вот подтекст сразу запал в душу — хотя до женщины рядом мне было еще далеко :)

Но я его понял сразу и оценил.

А вот этот небольшой фрагмент я запомнил сразу и на всю жизнь:

В общем — в нем почти вся суть рассказа. И рукотворное море тут почти не при делах.

(мой дед родился в 1894 году. И от 19-века, века Пушкина, меня отделяет всего одно рукопожатие. Возможно именно по этой причине эта часть рассказа так запала мне в душу)

Да и очень похоже на то, что и рассказ был написан именно ради этого фрагмента...

По ощущениям, героев на роман, развивать бы тему и развивать, а в итоге вышла повесть. Слишком быстро всё закончилось. А ведь понравилось, и хотелось продолжения.

Хе-хе, я просто приведу четыре фрагмента из рассказа, а уж вы сами решайте, что с этим делать.

"[...] одним из главных факторов сегодняшнего исторического развития является моя собственная личность — при всей скромности своей утверждаю: незаменимая. Людей такого масштаба не было и нет. Но как долго будет действовать этот фактор? Сейчас мне пятьдесят. Через десять-пятнадцать лет будет уже шестьдесят или шестьдесят пять, и преимущество, которым родина обладает, имея меня, перестанет играть такую огромную роль. Поэтому, если мы хотим чего-нибудь достигнуть, нужно действовать немедленно [...] Меньше слов и дебатов. Полагайтесь во всем на свою волю, которая — я верю в это — сама собой и, возможно, даже вопреки логике (оно, между прочим, и лучше, если вопреки) произведет на свет единственно правильное решение. Плюньте также на нравственность. Если ваша цель будет достаточно велика, она оправдает любую жестокость и сделает ее гуманной. Помните, что нет подлости вообще. Есть подлость лишь по отношению ко мне, вашему Отцу, и по отношению к Объединенным Землям… [...] В течение целых пяти часов не закрывал рта Юрген Астер, а из генералов, сидевших тут, в зале, никто не задавался вопросом о том, что мания величия, овладевшая Отцом, уже сделала их обожествляемого руководителя безумцем…».

"[...] буквально на каждой странице был там этот Отец, зловещий баловень истории. С нечеловеческой энергией он произносил свои ежедневные трех- и пятичасовые речи на митингах и совещаниях, сыпал приказами и издавал законы. Он лично руководил военными операциями, и лишь благодаря его жуткому упорству Объединенные Земли, поставленные перед катастрофой на второе лето войны, сумели преодолеть этот кризис и еще пять лет длить свою агонию, унося в могилу новые десятки миллионов».

"[...] в течение целых пятнадцати лет на ежегодных встречах „У раздвоенного дуба“ молодежь славила мужество вождя, выстоявшего в неравной борьбе. Теперь уже невозможно установить, как в действительности вел себя Астер во время той схватки. Известно, однако, что в дальнейшем он, не колеблясь посылавший на смерть и отдельных людей и целые народы, сам до конца дней ни разу не подвергал себя физической опасности и даже по аллеям тщательно охранявшегося парка „Уца“ прогуливался лишь в сопровождении нескольких специально тренированных вооруженных телохранителей».

"[...] оставим... разговоры о необыкновенных якобы индивидуальных качествах так называемых «избранников истории». Их «непобедимая железная воля» — лишь следствие угодничества окружающих, а «красноречие» и «смелость» развиваются только за счет тех, кому надлежало бы быть мужественными».

Вот, сравните...

Пробуждение:

Однако главное состояло не в скорости печатанья, а в изобилии мыслей. Каждый из нас прочитывает за жизнь бесконечно много, каждый не помнит из прочитанного почти ничего. А Федя вдруг вспомнил. Вся бездна концентрированной, отредактированной премудрости, заключенной в печатном слове, — лавина строк, которая по большей части бесследно, будто намыленная, проскальзывает по нашему сознанию, явилась теперь к нему и раскинулась ожидая.

Области тьмы:

Мой мозг просто выдавал информацию. Всё, что я когда-нибудь читал, слышал, видел, теперь было организовано и доступно, вот оно, только бери.

Рассказ написал мастер, прекрасно понимающий, что делает. Конь назван в финале Светлым, потому что именно эта эмоция превалирует в душе читателя к концу истории.

Светлый, чистый, но и сильный, волевой. Автор мудр. Он показывает, что утопии можно достичь через развитие, а не только аскезу и отказ. Прийти к гармонии в светлой дали, на новой высоте, а не скатываясь в регресс и дикость.

Это величественная утопия прогресса, а не деградации. (Закроем все АЭС, остановим заводы, забросим поля аэрации, и немногие выжившие, облачившись в шкуры, снова станут жить сообразно нашим идиотским представлениям о Каменном веке))).

Маленький шедевр военной прозы с толикой фантастики для оживляжа. Впрочем, мне как раз нравится в творчестве Гансовского, что он часто работает на стыке жанров. Вот и тут суровая военная проза соседствует с байкой и размышлениями о новейших достижениях науки.

При этом большой Миф о нашей Великой Отечественной у Севера Феликсовича прорастает через рассказ о жестокой и горькой правде войны. Ничто не мешает воспевать подвиги отдельных солдат и всего советского народа и при этом рассказывать новым поколениям о тяжелый сражениях 1942 года.

Очень интересно и описание боя в трехмерной разверстке. Именно так воспринимают поле боя командиры в 2020-х годах, только не у себя в голове, а на мониторах командных пунктов, получая потоковую информацию сразу из тысяч источников и обрабатывая ее на мощных компьютерах. когда наступает будущее, фантастика становится реальностью.

К сожалению, никакое будущее людей не меняет. Когда Гансовский писал и печатал этот рассказ, концовка, видимо, казалась ему оптимистичной. А теперь без слез ее читать невозможно. Сколько наших людей отдали свои жизни ради освобождения этих (не скажу кого), а теперь они память наших героев шельмуют, обливают грязью, сносят поставленные памятники бульдозерами. Но у Бога хоть и нет сверхчувственной интуиции, как у Николая Званцева, зато он все видит! И награда обязательно найдет своих героев.

В связи с этим рассказом меня два раза оторопь брала. Когда я прочитал сам текст и когда прочитал немногочисленные отзывы на него.

Да ведь это же шедевр! Впервые Гансовский рассказывает историю об отдаленном будущем и при этом не использует ничей посторонний Голос, только прямая речь автора — и сразу попадание в десятку!

Тут тебе и прекрасный мир будущего, в который веришь без оглядки, и развитие «высокого» искусственного интеллекта, и биопротезирование, и терраформирование, и проработка конфликта в коллективе коммунистического завтра, и красивая история любви с первого взгляда. А великолепный Ленинград будущего! Кстати именно его образ, иллюстрация к этому рассказу стала обложкой сборника «Шаги в неизвестное».

Ходульные образы! Прочитали бы вы столько галиматьи из западной НФ той же эпохи, сколько я, узнали бы, что такое ходульные образы!

Кстати, у Гансовского здесь я вижу больше точек соприкосновения с ранними книгами Станислава Лема — от «Магелланова облака» до «Соляриса», чем с творчеством АБС или Ивана Ефремова.

Обратите внимание, на ту же тему — полная модель человека — в Америке написан роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах» и сняты фильмы «Бегущий по лезвию» и «Терминатор». Ну и в каком будущем вам бы захотелось жить? Тут ведь вопрос целеполагания: наш автор зовет «в даль светлую», ТАМ вытаскивают наружу самые потаенные страхи и фрустрации. Цель Севера Феликсовича мне кажется более нужной и благородной ,я держу его руку! (При этом он вполне себе четко описал эффект «зловещей долины», мастерски!)

Этот рассказ — яркая иллюстрация тезиса Сергея Переслегина (кажется, в разговоре о творчестве Вернора Винджа), что 1960-80-е и были эпохой настоящей Сингулярности, только этого тогда никто не понял. Всё ждали каких-то кренделей небесных.

Восемнадцать лет назад полыхал ад Второй мировой, еще через восемнадцать лет мир скатится в трясину «общества потребления». Но какой же взлет был между этими пропастями!

Один из лучших образцов советской фантастики в «коротком метре». На остродраматический сюжет насажены, как на тело «стальной змеи» раздумья писателя о психологии человека, устройстве советского общества, самых тонких, но важных состояниях души, о быте, и научном поиске.

Форма тоже сложная: очерк, новелла, репортаж, психологический этюд — все в одном флаконе. Страшно, смешно, лирично — регистры прозы постоянно перетекают друг в друга.

Да еще и финальная виньетка со средневековой рукописью — это просто высший пилотаж!

С формальной точки зрения рассказ — отличная стилизация под газетный очерк в прессе не самого первого ряда, окружной, а то и районной.

Содержательная часть идет по двум векторам. Во-первых, образ положительно-прекрасного человека советской эпохи. Гражданин и Личность, живущий сегодня среди нас. Для него личное — это то, что нет моста через Мессинский пролив, а поэтому экономика Италии работает не в полную силу.

«Бесхитростность и наивность?» «Нет цели в жизни?» Вы, прошаренные граждане, живы и имеете возможность мечтать о «сладкой жизни» за чужой счет только потому, что Миша Перышкин Родину защищал на фронте, а потом из руин восстанавливал, бесплатно горбатился на «субботниках», растил детей нормальными и здоровыми людьми.

И вот в противовес всем этим презрительным спичам: «Совки тупые, привыкли, что им государство все дает и сопли подтирает», у Миши Перышкина есть потребности: квартира, машина, шуба для жены и т.д., и т.п. Но всего этого он САМ хочет добиться, ему подачки не нужны.

К тому же Гансовский не закрывает глаза на реальность. Есть в обществе, в котором он живет, преступники, тунеядцы, пьяницы — но не они определяют жизнь общества, это объекты для проработки, а не повод для грустного смирения: ну что ж поделать, так вот оно все у нас, бардак в стране...

Второй вектор рассказа строго научный. Хоть термин «темная материя» и употребляется с 1922 года, но в ту пору явно мейнстримом не был. Как научный фантаст Гансовский тоже далеко глядит, лет на двадцать опередил известный у нас роман Боба Шоу «Венок из звезд». Одна из трех теорий Мультивселенной как раз говорит о смежных мирозданиях с разными законами физики и самой структурой. Так что и в строго научной части рассказ очень даже перспективен.

Я уж не говорю, что и тут способность Гансовского нагнетать саспенс отлично сработала! Рассказ этот малоизвестный, а зря — вещь стоящая!

Этот рассказ относится к той горстке текстов Севера Гансовского, которые я прочитал в отрочестве и юности. Он написан так, что впечатлил и 14-летнего малограмотного юнца, и мужчину 40+, который всякого в жизни навидался и много чего читал)) В общем, мастерски сделанная история!

С научной точки зрения просто шик! Смотрел я в прошлом, кажется, году отличный ролик — беседу с «главным по тарелочкам» в России (есть такая официальная должность)) Александром Пановым о «Солярисе» Лема. И вот он в рассуждениях о том, как Солярис мог (могла?) появиться, практически повторил выкладки Севера Гансовского. Эволюция привела к объединению многих организмов в один, а сразу один такой не мог появиться.

Так что идея «океан — наземный космос» начинает играть новыми красками. Тут еще копать и копать! (В смысле, черпать и черпать!)))

Вайбы той давно прошедшей эпохи (время-то уплотняется!) мне тоже очень понравились: французский оператор ,сражавшийся в маки, его собеседник, ученый-фронтовик, голландские колонизаторы, — все это имеет уже ценность исторического источника! Как и бывает с настоящими произведениями искусства, живя они только обрастают обертонами смыслов и дополнительными измерениями. На одном этом тексте можно развернуть научно-исторический симпозион.

Десять!

Мне эта повесть показалась интересной прежде всего не как маловероятное с научной точки фантастическое произведение. А скорее история из смежных жанров — постап, последний человек на Земле, робинзонада. И все это произошло в обычный летний день в обычном дачном поселке! Удивительное — рядом, куда уж ближе!

Произведение эмоционально очень насыщенное. Инженера Коростылева хорошо понимаешь и остро ему сопереживаешь. С каждым, наверно, такое бывало — острое, неизбывное переживание одиночества. Кажется, близкие рядом, но ни ты до них, ни они до тебя достучатся не в силах. Словно ты в коконе, словно живешь в другой временной проекции. Очень точно переданы эти ощущения!

Про чтение — верно заметил Гансовский. Я тоже давно понял, что чтение — явление социальное. Не будет человек никакие книги читать на необитаемом острове. Одичает быстро, превратится в животное, а затем помрет, тем дело и кончится.

А еще в повести отображен уникальный период в истории цивилизации, когда атомные реакторы соседствовали с паровозами. Впрочем, вполне вероятно, что благодаря усилиям борцов за «зеленую энергию» такое вскоре и повторится. У одних будут АЭС четвертого поколения, а другие ТЭЦ обойдутся, да еще и этим чадящим чудищам будут рады!

В общем, не буду я снижать оценку такой крутой повести. Она моя личная!

Кажется, это первый НФ-рассказ Гансовского. Первый шаг в мир Фантазии удался блестяще! Хотя реализма тут хоть отбавляй. Как уже говорилось, полный эффект присутствия.

Жаль, что в детстве я не прочитал этот миниатюрный шедевр. Я тогда очень увлекался темой реликтовой фауны в наши дни. А «желтая пресса» развернувшейся Перестройки подбрасывала много сенсационных материалов, правда, исключительно низкого качества.

Что интересно, рассказ ничуть не устарел! Судя по недавнему роману Олега Дивова «Родина слонов» и прошлогодней повести Рэя Нэйлера «Бивни вымирания» (скоро издадут у нас) тема «Мамонты в России» актуальна и перспективна.

Правда генетики сегодня говорят, что не получится воссоздать аутентичного мамонта ,а только гибрид со слоном. Но с тех пор как я узнал, что мамонты произошли от слонов, то особо и не парюсь по этому поводу. Все равно эксперимент будет крайне любопытным!

П.С. Единственное, что не понравилось в этом рассказе, что Гансовский «ТТ» револьвером назвал, да еще устами военного летчика! Но не снижать же из-за этого оценку!)))

Повесть Севера Гансовского «Побег» произвела на меня сильное впечатление. Это произведение не только захватывает необычным сюжетом, но и заставляет задуматься о глубоко личных и философских вопросах: что такое настоящая личность, как человек становится самим собой, и можно ли обрести внутреннюю гармонию, не пройдя через испытания.

Главный герой, оказавшийся в экстремальных условиях прошлого, сталкивается с опасностями, одиночеством и необходимостью бороться за выживание. Но самое главное испытание для него — это внутренняя борьба: преодоление страха, осознание своей ответственности и поиск смысла жизни. Очень ярко показано, как внешние трудности становятся толчком для внутреннего роста и переосмысления своих поступков.

Мне особенно понравилось, что автор не идеализирует ни общество будущего, ни самого героя. Даже в мире, где, казалось бы, решены все социальные проблемы, человек может чувствовать себя потерянным и одиноким. Только личный опыт, ошибки и преодоление себя позволяют герою обрести зрелость и вернуться к жизни уже другим человеком.

Повесть написана живо и динамично, а философские размышления органично вплетены в сюжет. После прочтения остаётся ощущение, что каждый человек должен пройти свой путь испытаний, чтобы по-настоящему понять себя и окружающий мир.

Рекомендую эту повесть всем, кто любит не только фантастику, но и глубокие психологические и нравственные темы. «Побег» — это история о том, как важно не бояться трудностей и быть честным с самим собой.

Прочитав рассказ Севера Гансовского «Идёт человек», я остался под сильным впечатлением. Это произведение не только погружает в необычную фантастическую атмосферу, но и заставляет задуматься о самых важных вопросах человеческого существования.

Главная идея рассказа — размышление о том, что делает человека по-настоящему человеком. Автор мастерски показывает, что не только разум и умение приспосабливаться отличают нас от животных и машин, но прежде всего — нравственные качества, способность к сочувствию, состраданию и моральному выбору. Гансовский словно призывает читателя задуматься: что важнее — физическая сила и выживание или умение сохранять человечность даже в самых трудных обстоятельствах?

Особенно мне запомнилось, как автор противопоставляет животное и человеческое начало, показывая, что именно внутренний мир, способность к развитию и стремление к добру делают человека особенным. Рассказ написан простым, но очень выразительным языком, благодаря чему образы героев и их переживания становятся близкими и понятными.

После прочтения остаётся ощущение надежды: несмотря на все испытания, человек способен выбирать добро и оставаться верным своим идеалам. Рассказ Гансовского не только интересен с точки зрения сюжета, но и очень актуален — он учит нас быть настоящими людьми, помнить о своих корнях и ценить то, что делает нас людьми.

Я рекомендую «Идёт человек» всем, кто любит глубокую, философскую фантастику и хочет задуматься о смысле жизни и человеческих ценностях.

Прочитав повесть Севера Гансовского «Шесть гениев», я испытал глубокое внутреннее потрясение. Это не просто фантастика – это философское размышление о природе зла, одиночестве гения, силе искусства и моральной ответственности перед человечеством. Автор виртуозно переплетает военные воспоминания, внутренние монологи героя и напряжённый сюжет, создавая мрачную, но завораживающую атмосферу.

Главный герой – гениальный учёный Георг Кленк – олицетворяет ту редкую породу людей, которые способны идти против системы, даже если за этим стоит одиночество, страдание и личная трагедия. Его борьба – не с оружием, а с тьмой, проникающей в умы и структуры власти. Особенно поразила сцена, где он размышляет о шедеврах живописи, спасённых им во время войны: искусство здесь выступает как последнее прибежище человечности в мире, который теряет лицо.

Само название «Шесть гениев» я воспринял как метафору – не только про людей исключительного ума, но и про тех, кто сохраняет свет даже в абсолютной тьме. Идея «абсолютной черноты» как научного открытия, которое может быть использовано как во благо, так и во зло, – это сильнейшая аллегория на наши современные реалии, где технологии всё чаще опережают мораль.

Эта повесть заставила меня задуматься: что я сам готов противопоставить злу, если оно подойдёт слишком близко? Какой мой моральный выбор в момент, когда правда неочевидна, а большинство молчит? И могу ли я, как предприниматель и человек действия, быть носителем света, а не тьмы?

Рекомендую эту повесть каждому, кто хочет прочитать нечто большее, чем просто «историю» – тем, кто готов задуматься о цене прогресса, об истинной роли гения и о том, как важно не предать себя.

Я прочла этот рассказ после «Физиков» Веркина и благодаря им. В этом плюс историй-посвящений — они напоминают о забытом, рассказывают о неизвестном, заинтересовывают неожиданным.

При этом оригинальная история мне ожидаемо понравилась больше. «День гнева» относительно прост по декорациям, у него весьма прямолинейный сюжет и не так уж много странных или кровожадных деталей. Но на контрасте с этой простотой яснее и объемнее видится суть конфликта и те вопросы, что поднимаются автором. Что такое «быть человеком», есть ли будущее за разумом без человечности, на что готовы пойти учёные ради новых знаний и кем «ради прогресса» готово пожертвовать общество. Про трусливый оптимизм страуса, отворачивающегося от проблем. И про то, что человек может вытерпеть многое, но любому терпению рано или поздно приходит конец.

«Может ли вообще существовать разум без доброты?». А точнее — должен ли он существовать.

Применительно к финальным строчкам снова хочется сравнивать. У Веркина в «Физиках» мнение о человечестве проглядывает не слишком оптимистичное, злоключения героя ничего не изменили, единственная надежда на побег. А в «Дне гнева» откапываются ружья (название-то говорящее оказалось). И надежды во втором случае явно побольше.

Первый, и до сего дня единственный, раз я читал этот рассказ в 1992 году, в свежепереизданной одноименной антологии. В четырнадцать лет мне, конечно, были интересны прежде всего приключения и стычки с разумными медведями.

В наступившем будущем, совсем взрослым человеком и с тем бэкграундом, что есть у каждого мыслящего человека наших дней... рассказ, мягко говоря, по иному читается!

Проблемы (без)ответственности ученых, срывание интеллекта с гуманистического стержня, бессилие человека перед махиной прогресса — все это только актуализировалось, стало еще более насущными проблемами каждого мгновения жизни. От этих тем, действительно, одно спасение — изобразить из себя испуганного страуса.

Разве что оказалось, чтобы создать бесчеловечное разумное существо даже биологические эксперименты не нужны. Достаточно воспитания, пропаганды и прививки «правильных ценностей». Жил человек — раз, а его потомство уже квадроберы! И они готовы истреблять всех, не втискивающихся в их бесчеловечную систему.

За шесть десятков лет этот гениальный рассказ не устарел, но... Какой же от него исходит потрясающий дух советской фантастики шестидесятых! Прям это соль соли, самая мякотка! Не знаю, как новым поколениям, но, если кому хочется понять дух и букву той эпохи НТР, этот рассказ идеально подходит.

Я прослушал этот рассказ в великолепном исполнении Виктора Власенко. Всем рекомендую! Артист читает прямо с тембром и интонациями актеров тех лет, когда рассказ был написан и обрел популярность. Я лично сразу диалоги Криса Келвина и Сарториуса в «Солярисе» Тарковского вспомнил.

Язык рассказа мне понравился. Не понравилась слишком открытая и по-детски разжёванная концовка c личностью усатого мужчины. Это портит впечатление. Впрочем, такие рассказы читают ради идеи, и мне кажется, что должен быть прав Брэдбери, а не Гансовский.

На самом деле идея о наличии законов истории и возникла раньше марксизма. Сейчас эта идея — мэйнстрим, всем известны работы в духе «Ружья, микробы и сталь», широкими мазками расписывающие события человеческой истории через призму расположения континентов, направлений ветров, вегетационный цикл пшеницы-двузернянки и ещё множество подобных вещей, независящих от решений, принимаемых людьми. Дошло до того, что сегодня уже почти невозможно прочитать современную написанную по «классическим» лекалам историческую книгу с чётким хронологическим описанием и сфокусированную на политической истории — везде только модные «связи» и «синхронности», везде птичий язык, везде фокус на внеевропейские общества, везде тематическое, не зависящее от хронологии изложение, остальное считается немодным и пренебрегается. Кстати, это на самом деле лишь затрудняет новичкам изучение истории.

Идея законов истории мне кажется если и не неверной (над этим вопросом бьются умы куда крепче моего), то ужасающе пессимистичой. «Объективные законы истории» низводят человека до уровня клеточного автомата — однако клеточного автомата чувствующего и страдающего, способного биться в агонии. Человечество, скованное даже не тисками, а медным быком «исторического процесса» обречено идти по нерациональному пути, повторять свои ошибки, а отдельный человек старадать и умирать — и лишь из-за производственных отношений, залежей нитрата калия, альбедо полярных шапок или любого другого фактора, на который повлиять отдельному человеку невозможно. Воистину, такую историю мог придумать только пахнущий серой демон, враг рода людского.

Многие скажут, что именно подобный подход позволяет понять историю без пропагандистской чуши. Однако отдельного человека должна интересовать в первую очередь именно это пропагандистская чушь и то, как люди прошлого, которые не знали неудержимых как танк «объективных факторов» принимали решения — и побеждали, совершая невозможное. Другой мнение может оказать деморализующее воздействие, которое может стоить жизней.

Я считаю, что науки должны не только сообщать нам истины о мире, но и указывать цели и способы того, как нам поступать. И раз нам пока не известна настоящая истина — так пусть же истиной будет то, что улучшает нашу жизнь! Пусть истиной будет тот взгляд, что отдельный человек, принимающий решен способен переменить историю. Стал ли бы герой душить Астера, если бы знал, что вместо него будет Гитлер? Но разве делает ли это дело спасения жертв Астера от их будущего убийцы бесполезным?

Создается такое ощущение будто бы я прочитал школьное сочинение на тему «Как я провел лето». По сути так оно и есть, главный герой Миша Лебедев описывает в рассказе свой отдых на берегу моря. Это стало завязкой произошедшей с ним в дальнейшем истории, правда данная завязка очень уж затянулась на добрые три четверти рассказа, оставив фантастическую составляющую только в виде кульминации в концовке. Я признаться по ходу действия думал, ну вот сейчас что-то должно произойти, но это «что-то» стало только развязкой истории. А основную ее часть заняло описание быта Миши, с его подростковыми проблемами, комплексами и переживаниями.

Но стоит признать, что несмотря на всю незамысловатость хода событий, читать о них было не скучно. Наверное к этому располагает авторское изложение, созвучное с теми мыслями и чувствами, которые посещают большинство людей в период начала взросления. Тем более, что стали наконец-то происходить загадочные события, имевшие своей причиной открытую профессором возможность длительного нахождения человека под водой. Незабвенный Ихтиандр был обречен на такую жизнь, здесь же дело ограничилось небольшим временем действия сыворотки. Ну и в довершение ко всему этому в сюжетный пирог Гансовский добавил ингредиент в виде шпионских происков врагов. Получился довольно средненький, но в целом неплохой, вполне читаемый рассказ.

Вопрос — что же такое человек, получил в рассказе довольно содержательный ответ. В яркий приключенческий сюжет Гансовский поместил конечный вывод, рожденный обостренным восприятием Бетли, предчувствующего свою гибель. Обычно фантастика того периода рассматривала на двух чашах весов человека и машину. Здесь же автор придумал животное с интеллектом в определенных областях превосходящим среднечеловеческий. Сделал это Гансовский намеренно, переводя параллель из плоскости сопоставления чистого разума в социальную сферу, с явно просматриваемой аналогией. Отарки пожирающие своего ближнего являются очень удачной иллюстрацией человеческого общества, к сожалению в этом смысле мало чем отличающегося от звериного. К такому заключению пришел попавший в крайнюю ситуацию главный герой, когда подкрадывающаяся смерть сдернула покров блаженного неведения.

Гансовский назвал это оптимизмом страуса, прячущего голову в песок и игнорирующего все беды людские. Война, общественная несправедливость, где-то страдающие люди — все это находится действительно «где-то», в то время как текущая жизнь заставляет решать личные бытовые вопросы. И решать их хотя и хлопотно, но вместе с тем и приятно, так как делаешь это именно для себя, а не для страдающего «где-то» абсолютно незнакомого человека. Вот вам и готовый отарк, с солидным интеллектуальным и культурным багажом, но как в рассказе говорит Меллер — без чувства доброты. Когда ты заплыл жиром от сытой жизни, вопросы социальной несправедливости не идут тебе в голову, как об этом не думалось и Бетли, а заключил практически ничего не читавший лесничий. Меллеру дал все подсказки реализм жестокого противостояния с отарками.

Хочется еще отметить, что стилистика изложения рассказа как-то не похожа на советскую фантастику, скорее она напоминает западную — Брэдбери или Азимова. И это еще раз доказывает, что наши мэтры были ничуть не хуже зарубежных, а в каких-то аспектах их даже превосходили.

Типичная вводная статья к авторскому сборнику, поясняющая причины его публикации в нашей прессе. Из-за своей критичной позиции по ряду вопросов Брэдбери стал своеобразной persona grata в советской литературе. Его охотно публиковали как журналы, так и солидные издательства. Такие его произведения, как «451 градус по Фаренгейту» или «Ржавчина», публиковались многократно, а вот «Марсианские хроники» оказались не так уж приемлемы из-за легкого милитаристского подтекста. Тонкую иронию в те годы у нас предпочитали не замечать. Но в целом мораль и философия американского фантаста хорошо укладывалась в прокрустово ложе советской критики. Что достаточно убедительно подтверждает данная статья Гансовского: в ней автор говорит о том, что у Брэдбери полностью совпадало с партийными установками и моралью «развитого социализма». А в сборник были отобраны наиболее характерные рассказы великого фантаста, не нарушавшие приписанный ему пропагандой образ пацифиста и социалиста. Произведения, несомненно, достойные внимания нашего читателя, но кое в чем оторванные от своей основы (ибо вырваны с мясом из отдельных авторских сборников). Но даже в таком виде они по-прежнему остаются значимыми и вполне читабельными.

Север Гансовский, советский Стивен Кинг, терпеливо объясняет читателю, что такое Великая Депрессия, что такое, когда не платят денег вообще, всеобщее банкротство и выживание. Через три года всё это станет понятной и шокирующей реальностью...

Очень простенький рассказ с очень простенькой идеей, совершенно стандартный для советской фантастики того времени. На Венере правит и держит народ в невежестве кучка эксплуататоров, но только что туда прилетел корабль с коммунистической Земли, и теперь, конечно, вся жизнь пойдет по-другому.

Ругать особо не за что, но и большой литературной ценности я в этом рассказе не усматриваю. Есть у Гансовского и намного сильнее.

Просмотрел отзывы. Увы, никто не опознал в этом рассказе прямой римейк «Цветов для Элджернона».

Хотя Гансовский достаточно ясно дал понять, что это вариант сюжета «Цветов», только вписанный в советские реалии конца 60х (в этом и была основная идея автора).

Поучилось, кстати — очень неплохо, практически на уровне оригинала (но надо было жить в то время, что бы это понять и оценить).

(я прочел этот рассказ в сборнике 1991 года издания, на излете эпохи, воспоминания были еще свежими)

Конец 60х был временем вполне благополучным (конфликт с Китаем нес реальную угрозу, но на бытовом уровне нивелировался), благосостояние реально росло, государство таки вкладывалось в гражданскую инфраструктуру (газификация всей страны, да) — но в этом благополучном мире многим было скучно жить.

В конце 50х в городе еще случались коллективные драки «стенка на стенку», в конце 60х была тишь и благодать — мы, пацаны, тогда свободно шарились по всему городу без какого-либо риска нарваться на неприятности в «чужом» районе (да и понятия такого для нас не существовало).

Так что автор дал свой вариант развития сюжета — скучающий обыватель превращается в художника и ученого, но все это временно, так как среда засасывает его обратно (фантастический элемент здесь чистая условность, он просто ускоряет процесс, для реалистического описания которого потребовалось бы написать большой роман — причем без шанса быть напечатанным :)

В те спокойные времена я развлекался чтением книг — в том числе и фантастики. Реальное будущее казалось таким же спокойным, как настоящее — «все будет идти по плану» :) Но многим хотелось приключений (и они их таки получили потом).

Где-то с 1975 все начало круто меняться, примерно с 1977 это стало заметно, а в 1979 уже почти ничего не напоминало 1969.

Спокойствию настал конец — вместо вероятного Китая мы получили вполне реальный Афган (мощный стимул хорошо учиться в ВУЗе — отчисленных за неуспеваемость тут же призывали в армию).

Ну а дальше пошло- поехало по нарастающей.

Так что рассказ Гансовского стал вызывать ностальгию по тем временам :)

Очень здорово вышло у Гансовского передать ощущение непознанной тайны природы. Признаюсь, в качестве разгадки происходящих в рассказе невероятных происшествий с акулами, я предполагал наличие в глубинах чудом выжившего реликта из глуби веков. Вышла бы интересная, но порядком набившая оскомину история на тему гостей из «затерянного мира». Но тут автор не подкачал! Предложенный нам вариант неизведанного хищника оригинален, загадочен и вместе с этим он укладывается в каноны научно-фантастической возможности. Я имею в виду такую точку зрения, когда кажется, что в действительности такое вряд ли может произойти, но полностью отметать такую вероятность не следует.

Антураж далекого индонезийского острова, беспечные папуасы, кораллы дают в представлении ожидание чуда. Недаром в таких местах многие авторы заселяют свое неизведанное. Поэтому общая атмосфера рассказа замечательна, так сказать как в декорациях, так и в постановке. Ощущение опасности, находящейся под дном утлой лодчонки, сквозит в каждой строчке и будоражит нервы. И развязка, как короткое замыкание в электрической сети, дает мощный выплеск энергии. В концовке Гансовский в своем стиле дает собственное обоснование произошедшему, пытаясь вписать невероятное в научные рамки. Замечательный рассказ, аплодисменты автору

«Только мы с конем, по полю идем, только мы с конем по полю идем». Печать предков наложила особенные отношения между этой парой, ведь конь был первым помощником человека в труде и сражении. Отсюда генетически запрограммирована человеческая любовь к своему четвероногому другу и помощнику. В будущем по Гансовскому людям не хватает связей с природой и поэтому встреченный героем рассказа конь, показался ему живой частичкой этого чарующего мира. Вот и получилось их двое, несущихся в беге вдаль, конь, чтобы реализовать свое природное естество, а человек, для того, чтобы заглянуть внутрь самого себя.

Видно, что герой рассказа понимает природу, для него даже количество иголок на ветке елки не случайность, а необходимость космического масштаба. Жалко только, что образ своего персонажа автор обозначил только фрагментарно и по моему ощущению двое из рассказа как бы растворились в своем движении к цели. Идея писателя понятна, но на мой взгляд он смог реализовать ее далеко не полностью. смотрится конечно же все красиво, стремление человека к природной гармонии и все такое, но как-то получилось мимолетно и особо рассказ меня не зацепил. Вышла какая-то двойственность между задуманн

Есть такое выражение — «Бог дал ему талант», подразумевающее под этим дар, доставшийся человеку волей судьбы, как хитросплетение неведомых нам сил. Здесь же Джулио получил уникальную способность благодаря гению хирурга, правда смотрящегося явно в дьявольском антураже из-за стремления к чисто материальным благам, а человек для бельгийца всего лишь средство для достижения цели. Алляр по заслугам сравнивается с Мефистофелем, а его корысть несовместима с волшебной силой искусства, так или иначе исходящей только от человеческой индивидуальности. Гансовский избрал в рассказе восторженный стиль, пытаясь передать ту огромную мощь, которую несет в себе сила оперного голоса, вызывающая в восприимчивых сердцах бурю высоких чувств.

Талантам дано привносить в устоявшуюся обыденность что-то особое, которое нельзя описать словами, а можно почувствовать внутри себя как новое открытие мира, где нет места ничему деструктивному. Устами бесхитростного цирюльника автор пытается донести данную идею до читателя, вместе с этим ставя и ряд вопросов. Изготовление талантов поточным методом — хорошо это или плохо? Гениальность пропорциональная величине туго набитого кошелька — допустимо ли это, не противоречит ли самой природе искусства? Ответ здесь найти непросто и на помощь приходит сам автор, выдвигая версию о таланте в отдельном человеке как синтезированном опыте всего человечества в целом. А хирург только откупорил волшебную лампу с чудесным наполнением. Версия любопытна, хотя и не лишена некой идеализации, но ведь и искусство по сути есть поиск труднодостижимого идеала. А рассказ хорош, в том числе и авторской манерой изложения материала, помогающей даже не очень разбирающемуся в пении, прикоснуться к тайне, заключенной в октавах человеческого голоса.

Гансовский в рассказе предлагает нам тему очень популярную для писателей-фантастов шестидесятых годов прошлого века. Слово «кибернетика» тогда волновало многие умы, наделяя пылким воображением мечтателей и ставя новые задачи перед специалистами. Прогнозированное появление искусственного интеллекта, все большее вхождение машин в нашу жизнь, рождали опасения, связанные с возможными проблемами в цепочке «человек-машина». Гансовский здесь на стал сильно заострять такой вопрос, ограничась только экскурсом в фантастическое будущее и представив появившуюся там новинку: модель ПМ-150.

В общем в авторской идее нет особой новизны, однако отмечу общий конструкторский принцип построения дубля Скайдрите. Представление человеческих движений в виде гармонического музыкального ряда, симфония биотоков, слегка касаются чего-то эзотерического, представляющего человека как отдельную мелодию общей музыки Вселенной. Что-то вроде музыки айнуров из «Сильмариллиона». Однако в рассказе эта вдохновенная идея поставлена на технический лад, как средство управления сложной машиной. А огромная электронно-счетная машина, представляющая полную модель мозга человека, создает впечатление технократического общества будущего.

Но сам автор развеивает такую не совсем позитивную перспективу. Представший перед Андреем обновленный Ленинград будущего, снова настраивает на оптимистический лад. Герой чувствуе, что спустя много лет он снова здесь свой, что его окружают живые люди с настоящими человеческими интересами. И ясен итог-человек должен оставаться человеком во все эпохи с любым уровнем развития цивилизации.

Здесь представлено что-то вроде страшилки из советской эпохи. Тогда жанра «хоррор» естественно не было и в помине, да Гансовский и не претендовал на роль автора ужастика, все находится в рамках старой доброй научной фантастики. Однако видится мне в рассказе что-то дьявольское, мистическое, я бы сказал даже булгаковское, словно Аннушка уже разлила масло и в жизнь обычных советских граждан врывается нечто потустороннее. И гражданин имеющий в кармане пачки денег и убитый змеей, чем-то мне напоминает персонажей незабвенного романа Михаила Афанасьевича. Мол не греши, наказание придет оттуда, откуда ты и не подозреваешь.

Anguilla loricatus-вид являющийся плодом творческой фантазии Гансовского. Одетый в кольчугу угорь или если угодно стальная змея, явился по замыслу автора способом напомнить нам о неразгаданных тайнах природы, хранящихся в пучинах мирового океана. Собственно автор об этом прямо и говорит в виде морали в концовке. Это и приобщает рассказ к жанру научной фантастики, что есть очень хорошо. Ведь без этого, если бы целью Гансовского было просто создать приключенческий сюжетец, получилось бы довольно примитивно. А так мы можем вместе с автором задуматься о доле вероятности такого случая.

Несмотря на то, что данная история довольно простенькая, тем не менее она интересна. Гансовский постарался в этом, как-то очень удачно соединив спокойную стилистику изложения с ощущением веры в действительность происходящего. Картины природы, окружающей потерпевших катастрофу летчиков, не то чтобы ярки, они обладают эффектом созерцательности, когда читатель внимательно читая текст, сам погружается в обстановку таежной природы. Вот отсюда и становится понятным, почему особо не выделяющееся произведение чем-то тебя цепляет.

Да и сам ход повествования, необычность событий произошедших с героями помогают в этом. Дикая пустошь, где за много километров не встретишь ни одной людской души, и неожиданный визитер в виде исполинского гостя из доисторического прошлого. Конечно, тут не обошлось без явной идиллии, мамонт без боязни пришел к человеку и огню, тем более он играл с пламенем, всегда с опаской воспринимаемым дикими животными. Но эта идиллия и составляет для меня привлекательность рассказа, пусть она несколько слащава, зато так приходится по сердцу. Что-то есть в этом особое, какой-то незримый мостик между доисторическим прошлым и настоящим временем. Может быть здесь содержится радость от возвращения давным-давно ушедшего, поэтому и летчики прониклись к мамонту особой теплотой, не отогнав его и не стреляя из пистолета. В общем рассказ понравился, чем-то он напоминает мною любимый ефремовский цикл о неизведанном.

Бесхитростная наивность и глубокая космогония как бы соединились вместе в этом рассказе, образуя такие разнородные его половинки. Миша Перышкин представляет собой типичный образчик так называемого советского человека, для которого вопрос личного предстал целой проблемой. Забавно было наблюдать метания простого советского труженика в свете представившейся ему возможности порешать свои материальные вопросы с помощью высшего разума. Поэтому желания дать воду Сахаре или убрать Австралийские Кордильеры смотрятся с одной стороны комично, а с другой обусловлены реалиями того времени.

Но основной замес сюжета основан на рассмотрении вопроса контакта с иным разумом, в данном случае не с инопланетным, а заглянувшим в гости из другой реальности. Эта реальность отличается от нашей не только в физическом смысле, но и в социальном. Отмечу как в рассказе Голос долго не мог понять, как можно причинить вред мыслящему существу. Для него это было неприемлемо в принципе, заложенном в основе мироустройства антимира. Да что там, противоборство разумных Homo sapiens противоречит и обычной человеческой логике, да вот только живем мы не по этой логике, допуская к примеру такое безумство как война. Отсюда въевшемуся в саму суть обитателей Антимира чувству гуманизма можно только позавидовать. Поэтому обоснованы и авторские выводы в концовке о том, что контакт с пришельцами на данной ступени нашего земного социального мироустройства отнюдь не целесообразен. Можно согласиться и с версией, что это дело даже не науки, а прогресса социального и морального. А пока за нами можно только наблюдать, как это и делают гости из Антимира в рассказе. Так что поживем до лучших времен.

На мой взгляд такой и должна быть научная фантастика. Гансовский взял в качестве основы для повести очень интересный феномен, правда стоит сказать, лежащий скорее в области маловероятного, слишком уж фантастично произошедшее с инженером Коростылевым. Идя по стопам Уэллса, что в общем и не отрицается по тексту, тем не менее автор внес и свою лепту в затрагиваемую своим знаменитым предшественником тему. Писателю-фантасту ни за что не хочется принимать время за абсолютную величину, гораздо интереснее рассматривать его в качестве относительного понятия. Причем за точку отсчета принимается человек.

Личные часы пассажира звездолета несущегося с околосветовой скоростью и убегающие вперед часы оставшихся на Земле людей для фантастики уже тривиальны. В данной повести собственное время Коростылева и Жоры оказалось как бы погружено в обычный ход земных событий и поэтому времени приписывается такая физическая характеристика как скорость. Не правда ли, это занимательно наблюдать какие по мнению Гансовского могут возникать при этом парадоксы. То, что происходило на бытовом уровне обычных людей, им казалось чудесами-сами собой движущиеся и исчезающие предметы, мелькающие тени, все это давало предпосылки к наличию сверхъестественного. Воображаю каков был шок у продавца ларька наблюдающего мгновенное исчезновение своего товара. Как тут не поверить и в черта и в дьявола.

Гансовский ввел в сюжет двух разнородных персонажей. Инженер Коростылев пытался разобраться в произошедшем, отдавая себе отчет, что он является почти единственным человеком на Земле, которому выпала возможность ощутить иную скорость времени. Под «почти» подразумевается естественно Жора, воспринявший нечаянное происшествие сугубо на бытовом, да еще и криминальном уровне. Это и есть наша жизнь, от которой каждый старается брать свое. Жора в меру своего развития оценивал происходящее в материальных критериях, Коростылев же видел в предоставившейся возможности основание для прогресса. Недаром ему приснился сон, где он ощущал себя творцом, властелином мироздания. А здесь надо быть очень осторожным, видя чем стал оборачиваться в концовке еще более убыстрившийся темп времени. Кстати известны случаи действительного самовозгорания людей и поэтому так ли я был прав, приписывая случившиеся к сфере маловероятного? Так что не нужно спешить с крайними выводами, а произведения подобные данному дают возможность помыслить нам в том или ином направлении.

На днях перечитала произведение «...И медные трубы» Севера Гансовского. Я его впервые прочитала очень много лет назад в юности в 1987 году, когда его напечатали в журнале «Уральский следопыт». Кроме этого, на днях, перечитав «...И медные трубы», подумала и впервые прочитала первые главы романа Севера Гансовского «Побег». Текст произведения «...И медные трубы» является 3-6 главами романа «Побег». Таким образом, не по порядку, но я прочитала весь роман «Побег».

Самая моя любимая часть романа «Побег» — это первые штук 15 абзацев главы «...И медные трубы», те абзацы, в которых рассказывается история «знакомства» главного героя романа с разбойничками. Эти абзацы написаны необычным, немного архаичным языком, звучащим очень ладно, очень интересно. В них много юмора, хотя и не совершенно явного.

Необычным, немного архаичным языком написаны и последующие абзацы примерно до середины главы «...И медные трубы», потом автор возвращается к современному языку.

Советская идеология 1980-х годов, присутствующая в этом произведении, конечно, немного портит впечатление от книги (главный герой романа всегда добр ко всем беднякам, даже к разбойникам, и часто жесток к богатеям). Но всё же основные мысли романа актуальны до сих пор и, наверное, будут актуальны всегда.

Итог: роман понравился.

Вернись к своим корням... Старая мудрость. Может слишком дословно, но именно так и оказалось с героем повествования Ствамом. Автор рассуждает и показывает, как происходит становление человека. Показывает как меняется Ствам, преодолевая трудности т стремясь к своим целям.

Наш герой, совершив преступление в своей современности, попадает в доисторическую эпоху и, оказавшись один, решает выживать. Поначалу ему легко удаётся справится с трудностями, если для него они вообще таковыми были. Тут же начинает меняться его мышление. Он оказывается в совершенно дикой среде и ему приходится либо адаптировался либо умереть, очевидно, это и есть тот ключевой фактор, который и повлиял на его сознание.

Пропуская эпизод где он идёт к горе (цели?), он резко оказывается в агрессивной среде, в среде динозавров. Вот здесь то он и видит, насколько он оказывается не приспособленным к условиям для существования, он понимает, что он слаб. Его атакуют мелкие хищники, он бегает от более крупных. Стван понимает, что потерял ориентир (там на Бойне была высокая и очень густая растительность), и, забравшись на одно из деревьев (может это и трава такая, я уж не знаю) снова увидел вулкан, к которому он шёл. Тут он начинает бегство из Бойни. Сбежав оттуда, однако, его ждёт ещё одно препятствие — тиранозавр. Я бы назвал эпизод разговора Человека со Зверем основным, для чего писалась книга. Вот именно здесь автор нам показывает, что Человека отличает от Зверя, и почему Человек совершает поступки, возможно безрассудные, по мнению Зверя.

Я ещё не читал рассказ Медные Трубы, но впечатление о книге осталось очень положительным, хоть я и не согласен с некоторыми мыслями автора. Всё же тема Человека (именно «Человека», а не «человека»), всегда была актуальна, а сегодня тем более, и следует напоминать себе старую мудрость: « Вернись к корням...», подумать как они стали тем, кто они есть, кем были их предки, и какой они выбрали путь. Ведь они не сдавались и развивались, стыдно было бы погубить их труды своей слабостью.

У советского Стивена Кинга — Севера Гансовского — есть рассказ «День гнева».

Об отарках. Человеко-медведях, людоедах, разумных и говорящих. Гансовский в нём ненавязчиво так, под видом проблемы, что есть человек, намекнул на многое. В том числе, что не всё то человек, что отлично владеет математикой, считает, может быть бухгалтером, экономистом или даже старшим экономистом. Искусственная речь, внешняя близость мутировавшего молодняка к людям — но они не люди. И спокойно жрут людей. Людьми нас делает человечность.

Даже и не знаю что сказать про эту повесть... С одной стороны, полным провалом её не назовёшь. С другой — читается она тяжело. Похоже на затянувшийся сон главного героя — «попаданца» на чужую планету — с всеми присущими снами нелогичностями, рассогласованиями и общим ощущением неадекватности происходящего. Из положительного можно отметить, что автор не во всём идёт стандартными путями: к моему большому облегчению, действие не свелось с шаблонной истории «угнетённые восстают против угнетателей». Так что это определённо лучше, чем другая повесть о попаданце того же автора: «Чужая планета». Последнюю я читать просто никому не рекомендую. А здесь Гансовский явно хочет что-то важное, с его точки зрения, сказать читателю. Мне его мысли кажутся, в основном, неоригинальными (ну да, разумному существу желательно пользоваться разумом, а не жить инстинктами — кто бы спорил?), а их художественное оформление — довольно слабым, но, быть может, я что-то упускаю из виду. Пока ставлю повести пять баллов («можно прочесть один раз»).

Если бы дело происходило не в США, а, скажем, на планете из системы Тау Кита, то из этого могла бы, наверное, получиться неплохая фантастическая повесть. Но реализм, и при этом привязка к американским реалиям, убивает повесть, делает её ходульной агиткой. К сожалению, до начала 60-х годов Гансовский зачем-то писал в основном про это.

Неплохой рассказ. Мастерство автора растёт просто на глазах. «Младший брат человека» (1960) — работа совершенно ученическая, в «Хозяине бухты» и «Не единственных сущих» (1962) шла отработка приёмов письма на довольно неоригинальных сюжетах, а здесь уже начинает постепенно просматриваться лицо самого Гансовского.

Хотя сама фабула, конечно, слегка отдаёт Беляевым, который, как известно, любил описывать разные медицинские чудеса — будь то вшитые человеку акульи жабры, мозг человека в теле слона, или вообще отдельно живущая человеческая голова. Но Беляева технические аспекты экспериментов интересовали обычно гораздо больше, чем психологические. В этом, кстати, причина недоумения некоторых современных читателей по поводу беляевского профессора Вагнера — который, вроде бы, персонаж положительный, но, если ему хочется провести какой-нибудь любопытный эксперимент над живым человеком, никаких моральных мук не испытывает.

У Гансовского в «Голосе» тоже описан медицинский эксперимент, но это получилось у него, на мой взгляд, интереснее и человечнее.

Кстати, про неожиданно обретённый, а затем потерянный героем талант автор написал, как минимум, ещё один раз — в «Пробуждении».

Несмотря на то, что рассказ этот кое-кто критикует за «пафосность» и «научную недостоверность», мне он всегда нравился. Просто не надо воспринимать его как твёрдую НФ, как «гипотезу о возникновении Балтийского моря». Он будит воображение — а ведь это главное, что требуется от художественного произведения. Ну, а если вам хочется больше научности, то вспомните вполне научный факт: наш вид неоднократно проходил через «бутылочное горлышко», то есть ситуацию, когда представителей вида оставалось мало, и будущее человечества зависило буквально от каждого решения каждого из оставшихся. Пойдёшь на восток — станешь древним китайцем или австралийцем, на запад — древним европейцем, а на юг — древным мбембунгийцем... «Каким мбембунгийцем?» — спросите вы. Да откуда же я знаю, если туда никто не пошёл?! Меня эта мысль волнует больше, чем геофизическая и антропологическая достоверность описанных картин.

Я глубоко уважаю Гансовского за многие его вещи, но эту удачной не назовёшь, даже если забыть о её финале. А что касается финала... Всего я ожидал: например, того, что главный герой лежит в бреду, и ему всё это мерещится, но правда оказалась ещё более странной, если не сказать — нелепой (см. под спойлер ниже). У меня есть, впрочем, одна внелитературная гипотеза, объясняющая происхождение окончания. Допустим, сначала Гансовский написал свою фантастическую повесть почти до конца, а потом ему заявили в редакции: вы знаете, фантастику вашу мы не возьмём, но с удовольствием опубликуем социальную повесть об

И автор добавил в текст этот странный финал и «планету Юэсу».

Любопытно, не подарили ли Стругацкие автору свою идею протоплазмы-мимикроида? Уж очень похоже. Цитирую «Комментарии к пройденному», где БНС пишет об одном из сюжетов, который АБС отбросили в процессе поиска темы для книги (в конце концов, у них получилась «Улитка на склоне»):

Впрочем, Гансовский мог и сам всё это придумать. Тема противопоставления Человека Творческого и мещанина многих советских фантастов 60-х волновала. Можете называть это «соцзаказом», не вижу в этом ничего плохого.

И я согласен c предыдущими отзывами лаборантов — это скорее не фантастический, а сатирический рассказ. Впрочем, читается с интересом.

... И ещё один рассказ Гансовского «про тайны океанских глубин», но построенный совсем не так, как «Хозяин бухты». Самый смак здесь, по моему, в том, что упомянутые тайны выплывают на поверхность в самом центре обычного и хорошо знакомого (по крайней мере части читателей) Ленинграда. Да я сам живу в паре километров от места событий! И, смешивая бытовые и фантастические детали, автор достигает замечательного эффекта присутствия.

В рассказе ощущается некоторая несерьёзность, ирония, даже пародийность. Так умел писать свои рассказы Вадим Шефнер, который тоже любил «смешивать бред и быт». И, между прочим, сцене с массовой ловлей змеи в Неве я верю. Говорят, русские туристы на Красном море и ныне примерно так же реагируют на объявление о появлении у берега крупной опасной акулы — рыбину ведь нужно поймать, погладить, покормить и сделать с ней селфи!

Итак, не то чтобы шедевр, но вполне достойный рассказ.

Этакий канонически построенный научно-фантастический рассказ «про тайны океанских глубин», но при этом неплохой. В нём есть загадочное чудовище, которого и читатель, и герои ждут с самого начала, но, выдержав их нужное время в состоянии саспенса, автор предъявляет им монстра во всей красе лишь к концу повествования. Есть фантастическое допущение — всего одно, но очень оригинальное и впечатляющее. Для антуража есть добродушные папуасы и злой колонизатор (хотя без последнего рассказ хуже бы, наверное, не стал).

Как именно хозяин бухты расплющивал свои жертвы до состояния листа бумаги, при отсутствии у него системы жёстких прокатных валков, я так и не понял. И ужасно хочется узнать, что случилось с пальцем Мишеля в стакане воды!

Процесс чтение нескольких рассказов Гансовского подряд напоминает контрастный душ: не угадаешь, будет ли данный рассказ отличным или никуда не годным. Этот, по-моему, отличный. Он стилистически и, отчасти, тематически примыкает к любимой мною «Части этого мира» (и совершенно не похож на «Демона истории», который, по чисто формальному обстиоятельству — имени главного героя — отнесён классификатором к тому же циклу).

Тема искусственной гениальности, вероятно, сильно интересовала Гансовского — вспоминается его «Пробуждение», в котором посредственность временно превратилась в гения. Здесь же обыватели «воссоздают Бетховена», но единственное, что они могут спросить у великого немца — это «sprechen Sie Deutsch?» (отличная сцена!). Кстати, на похожую тему писала через десять лет Ольга Ларионова в своей «Картели» — только там любопытные потомки создали «цифрового Пушкина». И возможно, Ларионова этой своей повестью ответила на пафосный рассказ Юрия Соколова «Строка из стихотворения» — там тоже про воскрешение Пушкина.