Сборник читал несколько раз (брал у друзей) потом электронный вариант, но в прошлом 2025 году приобрёл бумажную версию, конечно перечитал и счастлив, что включённые в него произведения не утратили своей привлекательности за 63 года.

«Экспедиция» — чистокровный, незамутнённый приключенческий боевик. Причём совсем не такой, как «Обитаемый остров»: там насилие подавалось мрачно, грязно, в плотной связке с серьёзной социальной фантастикой, а здесь всё иначе — лёгкая, по большей части юмористическая история, прямая как палка. Сюжет работает так, как положено жанру: он захватывает, держит интерес до последней страницы, но ждать от него замысловатой структуры или неожиданных поворотов не стоит.

Смысловой посыл тоже крайне прост и одномерен: рабство и агрессия — плохо, гуманизм и взаимовыручка — хорошо. Конечно, повесть напоминает, что добро должно быть с кулаками, но этической сложности нет никакой: герои не мучаются трудным выбором и не ищут компромиссов с совестью, а добро так или иначе неизбежно побеждает зло. Ничего идейно нового отсюда взрослый читатель не вынесет.

Вписываются в общую картину и персонажи — по большей части плоские, схематичные, строго функциональные: Лидер, Учёный, Простак-Силач. Даже когда кто-то из героев проходит через моральную трансформацию, это выглядит не слишком убедительно: перемены характера Двуглавого Юла сотоварищи скорее нужны для движения сюжета, чем интересны сами по себе. В книге практически отсутствует серая зона: хотя некоторые персонажи меняют стороны, в итоге любой из них останется у вас в памяти либо как хороший, либо как плохой.

Единственное, что вытягивает книгу помимо удерживающего внимание сюжета — авторский стиль. Здесь очень лёгкий язык, хватает культурных отсылок и много действительно удачного юмора, причём в основном беззлобного, в духе ранних АБС. Если оценивать повесть исключительно по меркам развлекательной литературы, то сделана она качественно — время пролетает незаметно.

От «Экспедиции» не нужно ждать глубины, которую мы привыкли связывать с фамилией Стругацких. Это просто добротный забавный боевик, который отлично подойдёт, чтобы скоротать вечер-другой, отключив голову. Если вы ищете в тексте философскую, смысловую ДНК АБС — эту вещь можно смело пропустить. Но если хочется ещё немного отличного языка или вам просто четырнадцать лет — наверняка получите удовольствие.

А кто-нибудь обратил внимание, что Никита Воронцов постоянно возвращается в 1937 год? Что бы он ни делал, как бы ни пытался что-то изменить, а раз за разом 37 год и опять и опять... Едва ли Аркадий Стругацкий случайно выбрал эту дату. Что он хотел нам сказать? Что наша судьба, судьба Росиии — это возвращение в 37 год? Как бы и что бы мы ни пытались делать. Пессимизм автора зашкаливает, не хотелось и не хочется с ним соглашаться. Но жизнь вносит свои коррективы и выходит что Аркадий оказался прав — особенно в свете творящихся с нами сейчас событий. Опять и опять что бы мы ни делали... получается автомат Калашникова.

По существу тут написать особо и нечего. Рассказ зачем-то разбит на главы, но по сути в них не нуждается. Можно конечно рассмотреть в тексте экологическую проблематику, особенно влияние на внешнюю среду деятельности человека, если из-за этого к сожалению могут пострадать редкие животные виды. Можно и наоборот, разглядеть превосходство человеческого разума над животными инстинктами, так как в большей степени автор описал схватку Канга с огромным кальмаром, после чего ящер, влекомый теми же инстинктами (жаждой и голодом), кинулся на встречу со своей смертью — с субмариной, одержать вверх над которой конечно же не представилось возможным.

В целом это короткая и невнятная история, не претендующая на серьезный анализ. Это раннее творчество Аркадия Стругацкого, заслуживающее внимание особенно тех, кто задаётся целью прочитать всю библиографию АБС.

Вот никакой это ни день сурка, хотя я тоже молодежь)).В Дне сурка чел проживал один день одинаково.

Наверное, это одно из самых загадочных произведений в творчестве Стругацких, а точнее самая неразгаданная философская повесть Аркадия Стругацкого, написанная им самостоятельно. Используя литературный жанр темпоральной фантастики (хроноопера), автор попытался охватить целую эпоху, передав настроение общества, его стремления, веяния, желания и жизненную парадигму. Причем сделал это с уважением к нашей общей истории, без передергиваний и вульгарности. Это небольшая повесть (практически короткий рассказ), внутрь которой писатель уместил несколько сюжетных слоёв, разные временные срезы, множество персонажей, чью точку зрения и взгляд на этот мир постарался передать в полной мере.

В сюжетном плане перед нами одна из форм головоломки, в которой спрятана тайна уникальной судьбы определенного персонажа — Никиты Воронцова, человека который пытался достойно прожить отпущенный ему несправедливо короткий срок, оставив после себя неизгладимый след во времени. Именно его поступки, странные дневниковые записи и мнения других близких ему людей, которым он особенно запомнился, формируют вокруг его личности определенный ореол загадочности. Казалось бы, во время чтения решение и так само приходит в голову — перед нами путешественник во времени, который, накапливая опыт прожитых жизней постоянно возвращается обратно в собственное прошлое, где снова пытается изменить некоторые детали. Но кроме этой очевидной догадки в произведении есть кое-что ещё.

История начинается с простого междусобойчика двух закадычных друзей, которые на заре 80-тых (78 год) решают собраться и пообщаться о жизни, прибегая к помощи горячительных напитков. Одним из товарищей оказывается следователь прокуратуры, который решает удивить своего старого друга рассказом об одном из нераскрытых дел, обстоятельства которого весьма странные. Он приносит подвыпившему гостю подшитую папку с документами дела, после чего начинается основная история Воронцова, укрытая внутри твердого форзаца. И это только верхний слой повествования — стартовая точка отрыва, позиция основных нарраторов (Алексей Т. и Варахасий Щ., которые будут следить за историей как бы со стороны), от чего будет отталкиваться сам читатель для того, чтобы попытаться понять то, что хотел донести автор.

История несколько раз нырнет внутрь вложенного нарратива, постоянно возвращаясь к изначальной позиции, периодически подсвечивая реакцию обоих нарраторов, постепенно раскрывая личность самого Никиты Воронцова и уникальные положения дела, с ним связанные. Читатель сначала бегло увидит его дневник с обрывочными непонятными записями, которые не сможет расшифровать, а затем узнает краткую биографию этого человека, который, как оказалось, внезапно погиб при странных обстоятельствах год тому назад (в 77-ом).

Внедряя в сюжет подобную многоплановость, автор строит определенную закономерную систему (хронотоп), в которой по сути и существует путешественник во времени. Словами сторонних наблюдателей (персонажей второго и третьего плана) писатель описывает его детство, юность, зрелость, военные и послевоенные годы, ударный добросовестный труд на заводе, научную институтскую деятельность и так далее. Но вся эта последовательная смысловая конструкция — всего лишь одна из версий временной линии жизни самого Воронцова, ведь предположительно он прожил сотни тысяч таких итераций, постоянно меняя условия и обстоятельства реальности, в прошлое которой раз за разом возвращался с новым багажом знаний. Это означает, что никто, ни нарратоты верхнего слоя повествования, ни сам читатель, погруженный одновременно во все смысловые слои данного произведения, не могут охватить масштабов деятельности Никиты Воронцова, всей психологической картины и полноты катастрофы его личности. Потому что сторонний наблюдатель видит только одну версию реальности, в которой сам и находится, и уже исходя из её парадигмы пытается делать дальнейшие предположения. Именно такое предположение, как суммарный, но необязательный итог, к которому подводит автор, и произносится в конце произведения из уст главных нарраторов.

В общем итоге можно прийти к выводу, что перед нами в каком-то смысле уникальное произведение, основной смысл которого находится за рамками описанного сюжета. Пройдя сквозь несколько слоев и планов, читатель сам способен дорисовать полную картину жизни Никиты Воронцова и решить для себя, насколько она его пугает (на это намекает множество оттенков) или наоборот завораживает, так как у этой медали две стороны. Не зря же сам автор делает в конце отсылку на незаконченный труд Ф. Энгельса «Диалектика природы», позволяя рассматривать финал произведения (да и в целом всю книгу) в плоскости марксисткой философии.

С точки зрения жанра это тоже непростая работа, так как в принципе трудно найти похожую по тематике качественную историю на поприще фантастической литературы. В творчестве Стругацких такие эксперименты так же встречались редко. Из того, что сразу приходит в голову, могу вспомнить произведение «Попытка к бегству», где сюжетные ходы с перемещением во времени объяснялись гораздо проще. В данной книге автор так же вспоминает произведение «Смирительная рубашка» Джека Лондона (в другом переводе «Скиталец по звёздам»), намекая на схожесть некоторых жанровых условностей и приёмов. Из примеров массовой культуры, конечно же, на ум сразу приходит фильм «День сурка». Вот только по сюжету этого фильма бесконечный цикл возращения в прошлое дается главному герою в назидание для того, чтобы он исправил собственные жизненные ошибки, становясь нравственно лучше. В данном случае всё совершенно иначе: мрачнее, печальнее и драматичнее.

Это действительно тяжелое произведение, к которому трудно относится серьёзно. Потому как, если действительно начать разбираться в заложенных смыслах этой повести, наружу сразу же выйдет предвзятая пошлость, с которой автор решил подойти к материалу, описывая «мрачное» советское прошлое, явно опираясь на тренды происходящей на момент написания книги действительности. Причем, писатель не гнушался пройтись, например, по теме второй мировой, рисуя выдуманные в горячечном бреду образы трусливых солдат, которые не против направить оружие против своих товарищей, или пуститься в рассуждения о пьяных пионерах, комсомолках-куртизанках, лживых и продажных аппаратчиках, тотальной нищете или просто о злобных завистливых соседях по лестничной клетке. Не забыл автор так же и про Чернобыльскую катастрофу (полынь-город), использовав эти знания так же для того, чтобы усилить эффект созданной им искаженной парадигмы бытия. За всеми этими нарративами, перегруженными всеми возможными видами передёргиваний, можно и не заметить, что перед нами работа именно того автора, который своим творчеством (совместно с братом) вдохновлял сотни тысяч читателей союзных республик, бередя сознание образами светлого справедливого будущего.

Но что о сюжете. Ведь построенный с помощью отсылок и намеков мрачный антураж — это такая густая метафора с перифразами о неустроенной системе, которая входит в противоречие с тем, что стоит за рамками её законов и правил. Воплощением этого веяния является персонаж Кима Волошина — противоречивый антигерой, чья нелегкая судьба поставила его и остальное общество по разные стороны баррикад. Следуя сюжету книги, перед читателем раскрывается потенциал Волошина — явные сверх человеческие способности, с помощью которых он способен на расстоянии причинять людям физический вред (вплоть до летального исхода). Постепенно эти способности становятся сильнее (увеличивается расстояние, на которое Ким может дотянуться до потенциальной жертвы), а так же становится наглее и злее и сам Ким, который начинает применять свою силу всё чаще, в конечном итоге полностью обособляясь от окружающей его социальной среды. В каком-то смысле автор пытается оправдывать действия Волошина, стремясь взвалить вину на остальное общество, которое, проявляя недоверие, равнодушие и безразличие к проблемам этого «уникального» человека, относилось к нему или к его близким «слишком несправедливо». По моему скромному мнению попытки эти крайне неубедительны, так как обосновывать причины таких поступков человека, который убивает неугодных ему людей направо и налево из-за своих личных обид (одной из жертв становится ребенок, который проявляет агрессию к дочери Кима), с гуманистических позиций всё равно не конгруэнтно, какой бы несправедливой не казалась его позиция относительно остального общества. При этом писатель не снимает с антагониста большей доли ответственности, ведь не просто так повесть имеет своё название, но в конечном итоге подводит читателя к мысли, что монстр, которым и стал Ким Волошин к концу произведения — это результат реакции всего остального общества, которое само его и создало, не позволив жить в согласии и мире с людьми и с самим собой. Под этот знаменатель прекрасно ложится созданный автором пошлый конструкт неустроенной системы, которая по его мнению была такой изначально, провоцируя юного Кима на ответные действия, взращивая в нем ненависть к окружению и создав из него в общем итоге орудие отмщения.

В конечном итоге автор произведения довольно банально распоряжается созданными нарративами, так как основная интрига происходящего ясна с самого начала, как и основная идея, переполненная намеками и карго культурными выдумками (по другому все эти вычурные эпизоды не назвать) об «ужасном» прошлом. Печально. Ведь творчество Стругацких становилось читателю интересным именно из-за того, что являлось сложным оригинальным философским высказыванием, давая ему возможность думать и делать выводы самостоятельно. Образами далекого светлого будущего оно было способно вдохновлять и вселять надежду. Была и критика, но она никогда не превращалась в дурной пасквиль, тонко обыгрывая те или иные общественные противоречия, где всегда был важен контекст — в первую очередь содержание, а потом уже форма. Никто не отнимает у нас культовые произведения АБС, поэтому я всегда буду относиться к остальному творчеству авторов с уважением (как ни странно сподвигнувшему меня к изучению истмата и диамата). Данное же произведение в каком-то смысле так же характерно трендам и времени, в котором оно было написано, посему предлагаю относиться к нему соответсвующе. Диалектически.

Последняя повесть Аркадия Стругацкого, написанная весной 1991 года. К концу года писателя не стало. Видимо, предчувствие конца отразилось на общем настроении повести – история написана в мрачных тонах, но как всегда, поднимает важнейшие морально-этические проблемы современности.

Повесть рассказывает о Киме Волошине, человеке с непростой судьбой. Рассказ изложен в форме воспоминаний его современника и друга, врача Алексея Андреевича, какое-то время жившего и работавшего в городе Ташлинск. Волошин был сиротой, рос в детдоме, подвергался репрессиям, пробовал себя в качестве журналиста, неудачно женился, стал калекой, уезжал корреспондентом в Чернобыль, по возвращении заболел, потерял жену, и так далее, и так далее. При всех этих подробностях фигура Волошина остается загадочной, человек этот стоит как бы в тени, не выходя на свет, вероятно опасаясь привлекать к себе внимание. Волошин исчезает неизвестно куда, затем снова появляется в Ташлинске, на этот раз с новой женой, но здесь начинаются странности: люди, причиняющие ему зло, сами погибают страшным образом. Инциденты множатся, и вот уже о Волошине ползет по городу слух.

Очень быстро он приобретает статус персоны нон-грата, изгоя, которого обходят стороной и стараются оскорбить или унизить. Толпа всегда была слепа; за стереотипами она не видит живого человека, не хочет понимать и не слышит его. Волошин концентрирует на себе всю людскую злобу, как громоотвод, и вот уже его родные и близкие подвергаются опасности. Ситуация развивается до критической точки, и так недалеко до самосуда…

За драматичной историей жизни Кима Волошина старший Стругацкий спрятал серьезную проблему соотношения коллективного и индивидуального. Если один человек способен реально воспринимать ситуацию, толпа раздувает картинку до немыслимой лжи, которая не имеет ничего общего с действительностью. Толпе нужен враг, и она создает себе врага. Людям нужен был дьявол, и они сами создали себе его. Волошин лишь оказывается не в том месте не в то время. Ситуацию еще усугубляет сложная судьба и сверхспособности, которые – не власть, но бремя. И в итоге коса находит на камень. Самозащита воспринимается как акт агрессии, и ничто не способно переубедить кровожадную толпу, которая в приступе ярости хуже самого лютого дикого зверя.

Речь здесь идет еще и о характерной способности общества упрощать факты, сводить их к каким-то примитивным образам, тем самым искажая правду. Человек превращается в какой-то мифологический образ, а его реальная жизнь забывается. Ну и кроме того, Стругацкий в который раз поднимает проблему ответственности за свои действия, поступки, за свою силу. В этом плане главный герой верх здравомыслия; с такими способностями он мог бы захватить мир, и сам прекрасно это понимал. Но хватило мудрости удержаться, и это делает Волошину честь.

На фоне всех этих мыслей дальнейшая судьба Кима Волошина как-то уходит на второй план, но это и не так важно – он честно выполнил свою функцию и ушел туда, откуда появился. В тень. Зато осталось впечатление и мысли, желание думать, размышлять – то, чего добивались Стругацкие во всех своих произведениях.

Можно рекомендовать всем любителям фантастики и поклонникам творчества Стругацких. Книга хоть и мрачная, но без чернухи и интересная.

Милая вещица от любимого Аркадия Стругацкого (вот так — без брата!).

23 век, матушка Земля, и вот надо было инопланетянам похищать кусочек леса со всеми его обитателями! Но они не знали, что трое землян стоят ого-го сколько! Артос, Портос и Арамис — три закадычных друга, соответственно, мастер, спортсмен и ученый, бросаются в погоню. Ну дальше — ясно!

Конечно, это не та литература, которую принято называть серьезной. В этой повести нет ни моральных дилемм, ни искупления за прошлые грехи, ни философии. Сплошные погони, перестрелки, захват заложников и шикарный глубокий космос и неизведанные миры. Однако, как мне кажется, в этом произведении как нельзя широко представлены различные литературные реминисценции — от прямых цитат из книг и песен до скрытых ссылок, например, при наименовании героев. Так, происхождение имени Двуглавого Юла, по-видимому, имеет отношение к статье И. Ефремова «Наука и научная фантастика» (1962), где приведена классификация западной фантастики, третью позицию в которой занимала «Ю. Л.» (Upheaval literature), то есть литература катастроф, а вторую — «ЭмЭс» (Mad Scientist) — так появился помощник Спрута Мээс. Имя шпиона Ятуркенженсирхива образовано от пушкинского «вихри снежные крутя», прочитанного наоборот.

Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят — Левша.

Есть же краткое упоминание, что Никита пытался пробиться к вышестоящему генералу или офицеру со своим «предвиденьем», однако не вышло.

В этом суть отдельного человека: ни один человек, даже гений или супергерой не может кардинально изменить что-то в одиночку.

Т.е. необходимо, чтобы было сотни таких «одиночек», которые так или иначе предпринимали какие-то усилия, затем — скачок в мышлении, восприятии, изменение социального строя, экономики, когда базовые потребности более-менее закрыты и можно заняться «лирикой».

Я бы сравнила повесть не с «Днем сурка», а «Видеть необыкновенное в обыкновенном», «создавать чудо своими руками». из пикника — создать «страну чудес»

АБН пишет абсолютно реалистичную почти бытовую репортерскую вещь, и делает из нее свои «Изгоняющий дьявола» ( в части рассуждения о природе зла и т.п.) , либо «Блистающий мир», или «Дорогу никуда», либо «Моим рожденные словом Гиганты пили вино»...

обыкновенная жизнь человека с которым приключилось нечто не обыкновенное, либо сам человек «перерастает сам себя»

Опять же, есть рассказ «происшествие в Улице Пса», когда человек под влиянием сильных душевных эмоций становится способен совершать фантастические трюки

или «что-то кончилось», рассказы про Ника Адамса — парень расстается с девушкой и чувствует, что «что-то кончилось» — весь сюжет, но в этом есть что-то особенное, хэмингуэевское.

Когда-то ругательство «выродок», встречается еще в трилогии про Максима, имело одно значение, тождественное «бастарду», или тому же «ублюдку», но затем приобретает другие смыслы.

Интересное произведение.

Знаковое.

когда таких выродков, Никит и Кимов становится больше, то это начинает как-то взаимодействовать с окружающей действительностью.

когда мы поем — поднимается ветер

Эти люди — «п..., наркоманы, н..., шпана, как один социально опасны и по каждому плачет тюрьма» с точки зрения высших сфер, молодежные группировки берут с нас дурной пример.

В общем, это поколение, которое чувствует боль, а по утрам ест себя.

Наверное повесть для своего времени. Нашла сходство с Сестрой Земли Георгия Мартынова, но роман Мартынова написан раньше, так что тут даже не знаю, возможно в то время была какая-то мода на находки в виде кораблей древних цивилизаций.

На данный момент можно почитать исключительно для интереса, но ценности как литературной, так и сюжетной в повести особо нет. И до Гребнева писали что-то похожее, и после, повесть совершенно вторична. Тут ещё надо иметь в виду, что сам Гребнев не очень-то и плодовитый автор.

Ну и сами описанные технологии — это тоже сплошь заимствования, у того же Мартынова в дилогии куда более интересные концепции описаны. А технологии для включения которых надо спеть или сигаретой ткнуть — ну это скорее забавно. Если бы автор вывел теорию, что современные обряды аборигенов как-то связаны с технологиями пришельцев, ну, например, после танца мальчик нарисовал бы какой-то узор, которой мог бы сойти за графический пароль — это было бы интересно, но автор не дотянул, увы.

Высоко оценить я эту повесть никак не могу.

Чего только ни писали АБС за свою долгую творческую жизнь — и классическую НФ «про космос», и социальную, и пьесы, и детективы, и сатиру, и откровенный психодел... но когда из-под их пера выходит сказка для среднего школьного возраста, читатель неизбежно удивляется.

А между тем книжка получилась просто прекрасная в своей подчеркнутой наивности. Как сказал умный человек до меня, это «сказка, которую мог бы написать сказочник из Мира Полудня». Идеальный текст для знакомства 12-летнего читателя с миром фантастики. Космические пираты, головокружительные погони, коварные интриги, сражения на далеких планетах...

Но и взрослый читатель найдет в повести немало интересного для себя. Отсылки, которыми напичкана книга, на момент написания, вероятно, были мгновенно узнаваемы для каждого минимально образованного советского человека, а сегодняшний читатель вынужден будет немного напрячь логику и эрудицию, чтобы опознать все пасхалки, от Булгакова и Пушкина до Юла Бриннера.

Ну и, конечно, АБС есть АБС, великие мастера прозы. В их исполнении даже поваренная книга превратилась бы в захватывающее чтение.

<< Уходили в Глубокий космос и возвращались на родные базы сверхдальние звездолеты; опаздывали на свидания, целовались и ссорились влюбленные; поэты конструировали стихи, а мастера создавали поэмы из металла и электроники >>

<< —Я вовсе не предатель, — с достоинством произнес он. — Я просто перешел на сторону сильных. >>

<< Короче, Веселый Клоп вынул пистолет и всадил в Мээса всю обойму, сто разрывных пуль. Мээс, натурально, лег и дымится. >>

<< И начался у них спор, вялый, тягучий, но обстоятельный, — из тех споров, когда оба спорщика заведомо врут и знают, что врут, но почему-то не теряют надежды переспорить один другого. >>

Просто чистый литературный кайф, ну правда же, ну скажите?

P.S. А вот третью часть повести, «Иван, сын Портоса», не рекомендую. Она дописана после долгого перерыва, уже не веселыми оптимистами образца тысяча девятьсот семидесятого года, а прокисшими пожилыми брюзгами конца восьмидесятых. Зачем АБС через пятнадцать лет решили вернуться к старому тексту, никто уже не объяснит, но, мне кажется, делать этого не стоило. Получилась натужно, несмешно и, как говорит молодежь, кринжово. Читать такое — только портить кайф от первых двух частей.

Когда я прочитал ее («Миры братьев Стругацких», 1998 год, возраст более чем взрослый) — я подумал — что это за...

Потом подумал и понял, что всему свое время (Роллинг стоунз, вместо древней банальности :)

Романтические 50-тые, задумчивые 60-тые, хитровыкрученные 70-тые... текущие бандитские 90-тые (если что, я про книги и кино :)

А какими были 80-тые? Самое начало — эпоха диско и повальные джинсы у всех (в кино этот факт отмечен :)

Потом, с конца 1981 — пошел советский рок и полная свобода нравов... потом гонка на лафетах и полное непонимание того, что нас ждет впереди (т.н. «Застой образца 1984 года», времена КУ Черненко). Ну а что было потом — помнит большинство: перестройка_гласность_госприемка.

А когда была написана эта книга? А, в 1983! Во время очередного витка от почти свободы к очередному закручиванию гаек (таки да — «распяли, но не сильно»)

Рискованно тогда было публиковать что-то серьезное, в чем могли увидеть аллюзии... Плюс народу было совершенно непонятно, что там будет дальше, куда свернет генеральная линия партии. Может быть и в сторону небезызвестного 37.

Проще всего было издать что-то, достаточно далекое от неясной текущей ситуации. Детское по форме и содержанию :)

Рецензия очень интересная, и не мешало бы объяснить происхождение трёх баллов, которые она получила от меня. Это спошной спойлер, после рецензии повесть можно не читать, но для внутренней рецензии такой подробный пересказ произведения оправдан — у начальника будет меньше вопросов. Пересказ рецензируемой повести занимает приблизительно полторы страницы. Последние два абзаца приведу целиком:

«Повесть читается легко и с интересом. Вероятно, её имело бы смысл перевести и опубликовать. Но достоинства её не так велики, чтобы можно было настаивать на этом.

По литературному счёту она примыкает к классу «Саргассы в Космосе», но сделана более вяло и с меньшим мастерством. Полагаю, что лучше использовать бумагу для чего-либо более существенного.»

Если оставить главное, то заключение будет выглядеть так:

«Повесть читается легко и с интересом. Вероятно, её имело бы смысл перевести и опубликовать. Полагаю, что лучше использовать бумагу для чего-либо более существенного.»

Но это просто нонсенс. Такое сочетание мнений в исполнении АНС невозможно представить. У меня нет этому объснений кроме одного. Последняя фраза (Полагаю ... и т.д.) написана не Стругацким, а тем самым начальником в качестве резолюции (на эту мысль наводит и упоминание об экономии бумаги, человек по должности обязан был думать об этом). Кто-то, не обратив внимания на несоответствие этой фразы и предшествующей, прямо противоположной, отправил рецензию в таком виде в т.18 полного собрания. Так что три балла это, разумеется, не АНС от меня получил (за то, что не настоял на переводе, я бы снизил оценку до семёрки), а этот самый «кто-то», готовивший издание ПСС братьев Стругацких.

Забавно читать подобные статьи родом из шестидесятых годов прошлого века. Я вовсе не придаю своим словам уничижительный смысл, так в них присутствует изрядная доля трагизма. Аркадий Стругацкий (под псевдонимом Бережкова), рецензируя повесть Абэ Кобо «Четвертый ледниковый период», выделяет такие основные авторские посылки как движение человечества к тупику, моральной деградации, отсутствию идеалов. Не скажу, что мы к этому пришли, но по крайней мере точно что движемся. Выходит прав был Кобо, поднимавший эти вопросы в своей повести, как прав был и Аркадий Стругацкий, верно акцентирующий в статье внимание на подобных моментах.

Коснулся Стругацкий и «движущей силы» регрессивного направления. Это так ненавидимое им мещанство, которое братья так нещадно изобличали в своих произведениях. Полностью согласен с ними. Аркадий Натанович в статье присваивает мещанству эпитеты «болото», «животный ужас», этим он что называется бьет не в бровь, а в глаз. Несмотря на свою кажущуюся пассивность, мещанское мировоззрение ужасающе по своей силе отупления, превращения человека в скота, бессмысленного существа, обладающего деструктивной способностью порождать тиранов и маньяков.

И в этом смысле очень любопытна показываемая в статье смычка настоящего и будущего. Правда не обошлось здесь без идеологической закваски, без того самого светлого будущего, которое ждет всех граждан страны Советов. Но это было всего лишь реверансом, необходимым для опубликования статьи. Как мы видим, нет не только обещанного грядущего, нет самого его изготовителя — Советского Союза. А вот все сказанное Стругацким относительно мерзости мещанской трясины, по прежнему, к сожалению остается еще как актуальным.

Мне рассказ не понравился, что-то здесь не так. Что не так? Не формулируется. Может потому что впервые слушал, а не читал текст сам. Наверное! Всё-таки голос чтеца влияет на восприятие, так же как фильм, просмотренный до чтения произведения. А я не люблю чужое мнение, какое бы оно не было, хорошее или плохое, оно не моё, даже если моё ошибочно. Как оно может быть ошибочным, оно моё, первое, не изменяемое, а значит верное... А рассказ не понравился.

Вроде все хорошо, и стиль, и остроумно, и привычные уже описания застолий, которые всегда у Братьев великолепны, а все-таки чего-то не хватает... «За миллиард лет...» перечитываю каждые пять лет, а в моем возрасте так растрачивать время уже расточительство, а вот « Дьявола» думаю, перечитывать уже не буду, лучше взять тот же «Град обреченный».

Написать свой материал меня побудило прочтение размещенных на ресурсе отзывов на повесть АНС «Дьявол среди людей. В общий разноголосый хор хочу добавить свои 5 копеек.

Сперва остановимся на контексте написания повести: закат Советской империи, распад отношений традиционных, начало торжественного шествия Хищных вещей века. В этих условиях для написания позитивного романа надо или быть детским писателем, или недалеким эгоистичным человеком. АНС был другим человеком, который прожил жизнь в своей стране, не считал себя диссидентом, но пытался заглянуть за горизонт событий и анализировать причины и следствия. Он не был антисоветчиком, но был трезвомыслящим человеком с открытыми глазами и острым умом.

В этом своем последнем произведении он формулирует в максимально концентрированном виде и в популярном формате высказывание о формировании человека как производной от места, времени и обстоятельств. Вопросы -как формируется человек, может ли он измениться, в какую сторону и под влиянием каких обстоятельств — проходят сквозь, наверное, все (кроме ранних) произведения Стругацких. Почему АНС была выбрана советская действительность для формулирования этого посыла? На мой взгляд, чтобы люди не делали многомудрые выводы после прочтения «Трудно быть богом» или трилогии про Каммерера, а просто увидели как в зеркале себя, свою страну, свое время. Читателя подводят к тому, чтобы он осознал Зло творит человек и он становится Злом, когда помощь не приходит, а он выживает.

Как человек, который прочел эту повесть дважды, в 90-х и сейчас, могу сказать, что эта повесть не шокирует как «Солнце мёртвых» Шмелева, да и не ставит себе такой цели. В моем понимании это скорее очень пессимистическое заявление о природе человека, о том, что Человек не может подняться над собой и попасть в Мир Полудня, но всегда может упасть. АНС призывает не к тому, чтобы люди стали лучше, а к тому, чтобы хотя бы оставаться людьми не смотря ни на что.

PS: художественные достоинства повести не обсуждаю. В отношении признанного мастера слова это было бы делать странно.

Наверное, это произведение — одно из немногих, которое отличается о всего остального творчества братьев именно тем, что не заставляет читателя погружаться глубоко в философские вопросы общественного бытия, а просто является развлекательной научной фантастикой про хороших советских ребят из будущего, которые борются с плохими инопланетными захватчиками. Но все же тут нашлось место и примерам перевоспитания, и милосердия, уважения к любым разумным видам в бесконечном вселенной, отваги и честности, а так же революционной борьбе с эксплуатацией и рабством на далёкой планете Спайда. Как и всегда все персонажи выпуклые, живые, даже несмотря на то, что не имеют сложных характеров и глубоких сюжетных арок. Как и всегда, само повествование увлекает, даже несмотря на то, что не старается на этот раз заставлять читателя задумываться над многомерными мировоззренческими противоречиями. Просто приключенческая фантастика без претензий на долгую и острую полемику, с определенным правильным ненавязчивым посылом, которую можно рекомендовать подростковой аудитории.

Но все же Аркадий Натанович создавал это произведение не с первого раза. Изначально это должен был быть просто сценарий для мультфильма, и это заметно (особенно в первой трети) по наплыву сказочно-юмористического стиля в начале, но отсутствие серьезной философской сатиры в произведении не удовлетворило постановщиков, поэтому автор принял решение переработать сюжет, дополнив и направив его вектор чуть дальше. И это так же заметно по тому, как повествование постепенно усложняется, появляется динамика, экспозиция, сюжет приобретает многоступенчатое развитие, как и персонажей, так и основной фабулы — герои по сути проживают в книге целую жизнь. Изначально они пребывают в обычной расслабленной обстановке подростками на каникулах, сталкиваясь с чем-то загадочным, после взрослеют, решая проблемы уже меж планетарного масштаба, а потом вовсе становятся зрелыми, обзаведясь детьми и житейской мудростью. Двуглавый Юл (инопланетянин-пират) вовсе становится одним из самых колоритных персонажей, чья арка характера развивается, дополняя его неоднозначный образ — сначала резко отрицательного, а затем одного из самых положительных героев — внутренней борьбой с собственными пороками и становлением на праведный путь. Так или иначе он до конца сохраняет свою исключительную индивидуальность, а после совершает настоящий подвиг ради товарищей, для которых становится не менее дорог.

Ну и конечно же в сюжете присутствуют отсылки и реминисценции, которые автор запрятал в самых незаметных (а иногда даже вполне себе откровенных) местах. Тут нам и флагман Макомбер (командир флота Земли), который отсылает нас к герою одноименного произведения Хемингуэя, и персонаж Пацюк (друг Ивана, к которому тот приходит за советом), который поедает галушки телекинезом, намекающий на всем известное произведение Гоголя, и милый на первый взгляд зверек Ятуркенженсирхив (пират — по совместительству шпион, которого всегда носят с собой) — в чьем имени заложена строчка стихотворения Пушкина, напоминающий скорее образ Чебурашки, а так же остальные парафразы с отсылками на другие известные произведения.

Мне (хоть я уже и не подросток) произведение пришлось по душе, на нем мое переполненное от прочтения предыдущей работы братьев («Отягощенные злом») сознание отдыхало, но и скучно тоже не было. Нашлось тут место и сюжетным интригам и резким внезапным поворотам (особенно всё, что связано с доктором Итай-Итай), которым я был приятно удивлен. Да, это не настолько серьезное философское произведение, какое читатели привыкли ожидать от творчества АБС, поэтому не стоит от него требовать слишком многого, а стоит просто насладиться еще одной фантастической историей о светлом советском будущем.

Старая советская фантастика технической направленности, где мало место литературе, но очень много описаний как куда тыкнуть пальцем, угольком или спеть песенку, чтобы дверь открылась. Представьте себе Вы вернулись домой с работы уставший слегка поддатый, но чтобы открыть дверь надо спеть арию из оперы, не фальшивя... Ну, нашли корабль, дальше то что, в чем смысл полёта? Я больше верю в вариант, что они наконец-то взорвались к чертовой матери, сколько можно тыкать и крутить разные рычажки и кнопки. Всему есть предел. С трудом дочитал, а потому никаких рекомендаций.

Да..., это вам не совершенно детская «Экспедиция в преисподнюю» — в этот раз всё очень серьёзно, очень зло и... часто очень узнаваемо. Да, ну и ещё, конечно же, очень интересно. Может быть немного суховато, но уж так автор построил свою повесть — в виде записок свидетеля и участника произошедших событий.

Но самое главное, за что надо сказать «Спасибо!» Аркадию Натановичу — так это за фантастическую идею, положенную в основу повести — «Постоянно окружающее человека зло, ад, что царит вокруг него, способны в конце концов породить в нём такое, чего мы себе и представить не можем». Ну, а после идеи всё остальное для Мастера уже гораздо проще: удачная композиция, хороший язык, текст, в котором трудно найти изъяны. К сожалению тема не очень располагает к юмору — его в повести почти что и нет.

Зато есть великолепная придумка в виде трёх финалов, которые не столько альтернативны друг другу, сколько даже как-то дополняют друг друга. Правда последний финал правильнее было бы назвать не «стандартным», а «американским» — уж очень он смахивает по своей манере на финал, например, того же фильма «Кошмар на улице Вязов», только выписан гораздо изящнее, с порядочной долей здоровой иронии :)

А вот полюбилась мне эта повесть в детстве, запомнилась. Яркая, красочная, со светлыми и добрыми героями и способными к перевоспитанию злодеями. И трогательный финал. При этом первая и вторая части понравились больше чем третья. Рекомендую детям и подросткам, взрослым же, наверное, скорее нет чем да.

Я обожаю Стругацких больше всего на свете, хоть дуэтом, хоть по одиночке, мой восторженный отзыв может быть необъективный, зато он искренний: “Дьявол” прекрасное произведение литературы и одно из моих любимых. У Стругацких и вообще.

Повесть о человеке по имени Ким Волошин, который многократно проходил через ад и стал исчадием того самого ада, и о том, как сам он и все вокруг пытаются придумать, что с ним делать, и понять, чтО он теперь. Человек или в самом деле дьявол?

В “ДСЛ” люблю сюжет за то что жизнеописание Кима — это краткое, но почти полное изложение истории ХХ века, и за то что в абсолютно реальные события писатель так легко встроил абсолютно нереального суперчеловека, что как будто он всегда там был.

Ещё я большой фанат главного героя. Ким супермен, но супермен понятный, объяснимый. Из обстоятельств, которые выпали на его долю, никто нормальным не выходит, вот и Ким вышел пара-нормальным, а обстоятельства эти для нашей страны типовые, оттого даже переродившийся Ким получился знакомый и узнаваемый, чуть ли не будничный.

И как всегда — непревзойдённый стиль и слог. Повесть даже близко не комедийная, но автор писатель-виртуоз с превосходным чувством юмора. Его слова лёгкие, сравнения неожиданные, эпитеты меткие, а всё вместе выходит так, что в некоторых местах я почти всхлипывала, зато в других — смеялась вслух.

Объективности ради. Я “Дьявола” обожаю беззаветно, но более придирчивые ценители творчества Стругацких считают, что повесть не дотягивает ни до других сольных произведений АНС, ни до совместных с братом. Отмечают желтизну эпиграфов к определённым главам и избыток конъюнктурщины и поношения и без того уже разрушившегося режима.

Критики правы, некоторые эпиграфы действительно эпатажные, но в том и смысл, подчеркнуть, что ад бывает прямо тут, на земле. И не все из этого ада выходят людьми. Некоторые становятся дьяволами /зачёркнуто/ аггелами. И до остального — да, Стругацкие до этого явной политики избегали, но до этого и страна не приказывала долго жить. В нетипичное время и литература нетипичная.

Моя личная претензия — разве что к последнему абзацу последнего эпилога

Итого: “Дьявола среди людей” горячо рекомендую. Кто любит бумажные книги — “ДСЛ” есть в районных библиотеках. В каталогах повесть числится под авторством именно С. Ярославцева — надо искать не в Стругацких, а среди писателей на Я, и стоит иногда в разделе фантастики, а иногда просто в отечественной литературе.

Повесть о том, как пройдя через ад человек может стать дьяволом.

Судя по отзывам, главные претензии тех, кому повесть не понравилась — чернушность (цитата: «тёмные стороны жизни, быта, проникнутые обречённостью и беспросветностью, сопровождающиеся сценами жестокости и насилия, а также показ таких мрачных, неприглядных сторон жизни, быта») и антисоветскость.

По поводу чернушности можно сказать, что это некоторая дань времени написания. Это сейчас подобное просто дело вкуса, а тогда оно казалось чем-то новым, таким, что прежняя цензура ни за что бы не пропустила. Но в «Дьяволе» всего этого не больше, чем в сольных романах Бориса Стругацкого или в «Граде обреченном», который написан раньше, но без надежды на то, что он увидит свет где-то за пределами самиздата. Естественно, это уже не светлый мир Полудня, а совсем другая история. Может быть какая-то цензура и не повредила бы этой повети, но чисто стилистическая, не идеологическая, конечно. Что же касается как раз антисоветских мыслей АНС, то, наверное, нужно было жить в то же время, что и автор, и в тех же обстоятельствах, чтобы можно было не соглашаться с его идеями.

В плане же того, как рассказана эта история, мастерство автора не вызывает сомнений. В целом, твёрдые 7+.

Первый раз читал эту повесть давно (хоть и не в детстве) и оценил не высоко. Сейчас перечитал и признаю, что повесть достойна более высокой оценки.

Да, тут много нелогичностей и наивности, и вообще не люблю, когда соединяют научную фантастику со сказкой. Автор, например, никак не объясняет тот факт, что все разумные существа во вселенной (и не только в нашей вселенной) говорят на одном языке (у героев Дугласа Адамса по крайней мере была вавилонская рыбка). Да и телепортация через экран монитора — очень уж смелое фантдопущение, хотя и безусловно интересное.

Но в повести вместе с тем столько широты фантазии, остроумия, оригинальности и местами абсурдной иронии, что её можно смело ставить в один ряд с «Автостопом по Галактике» (Двуглавый Юл — это ж почти Зафод Библброкс), «Координатами чудес» или «Звёздными дневниками Ийона Тихого» (Адамс, Шекли и Лем соответственно). Хоть в «Экспедиции в преисподнюю» и нет глубокой философии или явной сатиры, но приключения С. Ярославцев придумал отличные, они вполне могут понравиться и детям и взрослым.

Интересная ситуация, второй раз я замечаю, что в авторы записан человек не обозначенный в выходных данных издания. Почему? Зачем? У А. Стругацкого и так полно замечательных книжек, зачем придумывать ему ещё одно фантастическое авторство?

А теперь о самом произведении — я прочёл сию книжку на одном дыхание за один вечер, благо объём небольшой. Ну как же замечательно всё описано! Я так и попал в неведомое прошлое. Вместе с «Плутонией» эта повесть составляет основу советской приключенческой фантастики о затерянных мирах. Пионеры после прочтения будут в восторге.

Каким образом А. Стругацкий попал в авторы этой книги? Перед нами обложка книги — никакого А. Стругацкого там нет и не было. Если кто-то считает иначе, то пусть добавит в аннотацию, что у книги другой автор (типа, некоторые думают, что ... и т.д.), но в никоим случае не в описание. Завтра окажется «Обитаемый остров» написал Г. Гребнев, а Стругацкие просто обработали черновики. Нельзя писать отсебятину — есть книга и есть её выходные данные, зачем эти игры?

Короткая повесть с достаточно простым сюжетом — геологи находят подземный город который оказывается космическим кораблём. Для приключенческой повести в произведении мало действия. Но, не смотря на это, читается с большим интересом. Всё благодаря замечательно прописанным характерам героев и реалистичности повествования.

По этой повести можно в какой-то мере догадываться о распределении ролей в тандеме братьев. Текст в произведении Аркадия Натановича простоватый и суховатый. И не сказать, чтобы сильно интересный. Выбранная тема — игры со временем — в фантастике довольно избитая, но вот её интерпретация автором в повести совершенно оригинальная. С литературной точки зрения претензий к произведению нет абсолютно никаких — повествование складное, раскрытие замысла автора происходит постепенно с постоянным повышение градуса напряженности.

И, всё-таки, практически до самого финала произведение выглядит довольно средненько. И только последние несколько абзацев принуждают читателя взглянуть на всю эту историю под совершенно иным углом зрения, теперь уже с позиции эмоционального состояния нашего героя. И это довольно сильно меняет отношение к повести — перед нами уже не абстрактная история, а живой страдающий от собственного бессилия человек.....

С одной стороны, очень интересно получить разъяснения специалиста, который больше в теме и провел глубокий анализ, потратил на изучение больше сил, чем ты. И тогда на прочитанные ранее рассказы смотришь уже по-другому, не своими глазами, а глазами критика, и это выводит тебя на другой уровень понимания. С другой стороны, (кажется, об этом писал Нассим Талеб) критик очень рискует, когда говорит, что автор хотел сказать то-то или то-то. Вполне возможно, что автор подразумевал нечто полностью противоположное или, как минимум, хотел акцентировать совсем не то, на что среагировал критик.

Бывает, придешь на вечер встречи одноклассников через 20 лет после выпуска, а там какая-то огромная бабища пьет водку стаканами и разговаривает матом аки сапожник. Присмотришься, а это твоя первая любовь — нежное, воздушное создание, которому посвящал нелепые детские стихи и так восхищался.И думаешь: ну вот зачем я сюда приперся? Я же теперь этого зрелища никогда не забуду.

Такие же ощущения от прочтения этой книги. Не надо было этого мне читать. Никому не надо. Затопленная баржа с комсомолками (специально), пытки в матросской тишине, безнадега барачного послевоенного быта, союз молодежи против произвола КГБ.... А как же светлый мир «полдня» ? Где рассуждения о гуманизме? Я бы предпочел забыть эту книгу, сделать вид что никогда её не читал.

Тут надо бы уточнить, что это, собственно, не сценарий, а черновик сценария. Арrадий Стругацкий после четырёх месяцев работы писать сценарий отказался, и сценарий «Жертвоприношения» Тарковский писал сам. Поэтому и в титрах нет, и не публиковался.

Интересное интервью. И подходящий день для отзыва не него. Для тех, кто пока мало знает о братьях Стругацких, прочитать будет очень полезно. И не только для них. Мне казалось, что я о них знаю много и понимаю их творчество (ну, хотя бы на 90 процентов), но то, что Максим Каммерер «Обитаемого острова» был Павкой Корчагиным завтрашнего дня, — это оказалось для меня неожиданностью. Никогда не приходила в голову такая аналогия. И почему-то мне казалось всегда, что авторы отрицательно относятся к финальному выбору дона Руматы, но Аркадий Натанович говорит, что они его не осуждают. Понимают, стало быть. И даже рассматривали вариант выхода Антона в его последний бой с «атомными бластерами» в руках. Всё это звучит весьма современно. Снова бой с «духовным ожирением и тупостью, ведущим к жестокости». И снова сделавший выбор Румата крутит меч над головой со скоростью вертолётного винта, не решаясь взять в руки что-то более понятное противной стороне. Может быть боится осуждения потомков. И, как в том Арканаре, труден и мучителен путь его мысли. Проблемы-то «арканарские», наследственные, всё те же — угрозы молодёжи и природе со времени интервью только выросли, да и внутреннего врага у Руматы — Антона не было. А теперь есть, и трудно ответить, не страшнее ли он внешнего — пресмыкающегося перед фашизмом западного обывателя, духовно ожиревшего и сильно отупевшего за последние 50 лет.

И получилось же так, что книга с пиковым антисоветским угаром Стругацкого попалась мне одной из последних... Да простят меня ортодоксальные поклонники, но книга натурально тошнотворная (это к «Дьяволу среди людей» относится, не к автору, не надо снова жаловаться модератору и удалять отзыв!).

Все попытки выстроить какую-то мораль и философию по поводу псевдогуманизма и якобы справедливости отдают неаппетитным душком и разваливаются при малейшей попытке обдумать их логически и сличить с реальной историей-жизнью. Да и затмеваются они одним только омерзительным и заведомо ложным эпизодом про затопленных на барже комсомолок-проституток для иностранцев. Каким... хотя лучше промолчу, а то снова многие обидятся за автора и побегут жаловаться на якобы оскорбления. И не надо про то, что это «художественная книга», это не так работает, автор всё это писал всерьёз и преподносил читателю как ПравдуЪ. Для меня просто после такого все стругацкие рассуждения о гуманизме и справедливости обесцениваются. Автор сам, наверно, не заметил, как стал одним из отрицательных персонажей своего творчества. Тут как в грустной шутке, что свобода слова — великая вещь, люди сами про себя рассказывают такое, что ни один следователь допытаться не сумел.

Воистину счастье для многих, что они читали лишь несколько лучших работ Стругацких, написанных ещё во времена тоталитаризма и цензуры и не знают, что они думали о людях и стране на самом деле.

P.S. Объективно — сюжет хорош и интересен, даже не лишён некоторой наивной интриги. Другое дело, что он здесь — как ложка мёда в бочке с известной субстанцией.

Пропаганда — распространение взглядов. Любая художественная работа так или иначе распространяет проводимые автором мысли, и я категорически не понимаю людей, которые ставят это в минус какой-либо работе, особенно, если оно не мешает повествованию. Обычно, так происходит, если идеологические предпочтения читателя не совпадают с содержанием книги. Впрочем, даже в отрыве от всего этого «Чёртвёртое царство» — вполне бодрая приключенческая работа. В наличии бравые и отважные советские пограничники, подлые и коварные японские-американские агенты, плетующие коварные планы о новом оружии массового поражения, и самое настоящее опасное приключение с заброшенных и загадочных туннелях. Круто же, если не ожидать от обычной повести каких-то особенно выдающихся литературных достоинств.

Канга жалко... Любопытный рассказ на экологическую тематику о том, насколько разрушительна и опасна деятельность и войны человека для живой природы. Удивительный и чудесный Канг же пал практически случайной жертвой, оказавшись не в том месте не в то время. И великолепно вызывая сочувствие к этому созданию, авторы и проводят незамысловатую мораль, что беречь надо всех живых тварей на планете.

Совсем небольшой остроумный текст из тех времён, когда авторский стиль братьев ещё не выработался, а потому и вышло совсем нетипично для их последующего творчества. Даже догадываюсь, почему история осталась незавершённой, слишком много абстрактной лирики, несмотря на забавную парадоксальную ситуацию и некоторое материалистичное объяснение мифологическим явлениям.

Очень жаль, что история неоконченна. Мрачная безысходность и обречённость отважных и сильных людей, точно знающих, что жить им осталось немного — в этом есть что-то завораживающее. Конечно, для героев оказывается всё не так уж легко и быстро, авторы интригуют, создавая интересную картину загадочного и таинственного Юпитера, но что там было дальше и какие разгадки могли поджидать читателя в газовом гиганте — узнать было не суждено.

Не буду сравнивать со «Стажёрами», ибо по-моему «Венера» прекрасна именно как самостоятельный рассказ с собственой историей. А здесь очень ярки амбиции покорителей, нежелание приспосабливаться и стремление «приспособить» под себя неблагоприятную окружающую среду. И есть в этом какой-то высший дух прогресса, благодаря чему Человечество и стало самим собой.

Крайне интересный вариант «бессмертного», причём достаточно грустный и безысходный, когда даже нет толком возможности воспользоваться своими преимуществами. Впрочем, повесть хороша не только сюжетом и его подачей сразу с нескольких разных сторон, но и поставленными морально-этическими вопросами. Этакий более ранний, тяжёлый и депрессивный вариант «Дня сурка», где нет и не будет никакого просвета, хеппиэнда, а герой безнадёжно устал и уже ничего не хочет.

Конечно же Аркадий Натанович сделал великое дело, заполнив этой книгой пустующую нишу космической приключенческой фантастики для детей 7 — 12 лет. Честь и хвала ему за это. Но... в отличии от той же «Повести о дружбе и недружбе» эта вещь, к сожалению, всевозрастной не получилось. И то, что наверняка заинтересует даже нынешних детей, современному взрослому читателю понравится вряд ли. Слишком уж простенько и слишком уж наивно. Да, конечно, это сказка, но и её хотелось бы видеть какой-то более изощрённой, что ли.

Хотя нельзя сказать, что для взрослого читателя всё так плохо. В тексте время от времени встречаются моменты, любопытные даже и для таких «приверед». Например, та же цивилизация пацифистов-спайдеров или удивительные для идеального человека будущего действия Арамиса, направленные на получение информации о местонахождении Планеты Негодяев. А лейтмотивом всего повествования постоянно звучит мысль о том, что добро обязательно должно быть с кулаками :). И ещё одно большое спасибо Аркадию Натановичу именно за это.

Не могу определиться полностью со своим отношением относительно «Экспедиции в преисподнюю». С одной стороны, здесь есть хорошие истории и приключения, интересные инопланетные виды, небезлюбопытные персонажи и т.д — мне такое и в подростковом возрасте очень нравилось. С другой стороны «Экспедиция» во многом просто до тошноты наивна и упрощена. Стругацкий подхватил страшнейший порок писателей, пишущих для детей — начал считать их глупее взрослых и думать, что и книги для них нужны «попроще». На поздних этапах творчества, когда производство книг об «Алисе» было поставлено на поток, в ту же бездну рухнул и Булычёв.

Здесь просто очень много нелепостей и нелогичностей. Густонаселённая планета пиратов остаётся затерянной, ведь дофигища подонков, убийц, негодяев и грабителей свято берегут тайну её местонахождения, будучи абсолютно неуязвимы к подкупам, шантажам и угрозам. Общественные формации не меняются веками и тысячелетиями. Злодеи достаточно тупы, чтобы подыгрывать главгероям. Везде царствует пацифизм и безобидность. И это не говоря о деланной карикатурности многих персонажей, начиная от их имён и заканчивая мотивами, и возможности перевоспитания конченных подонков и убийц, которые после нескольких лет в санатории становятся заботливыми и героическими добряками. Я вот просто недавно только дочитал подростковый скрибнеровский цикл Хайнлайна, тоже весьма неоднозначного автора, а потому особенно отчётливо замечаю, насколько «Экспедиция в преисподнюю» уступает ему по всем возможным параметрам.

НФ в этой повести исключительно ширма. Повесть намного глубже и очень смелая, особенно, в то время.

Никакой пропаганды здесь нету — это тоже ширма. Все совсем наоборот...!

Читать было очень интересно

Очень интересное, содержательное интервью, взятое «в подвале» (на самом деле — на семинаре), а по факту — просто дружеская беседа, где вопросы мэтру задают «младшие» товарищи, и вопросы эти — не официоз и не «что для вас фантастика?», а вполне себе конкретные, предметные вопросы. О том, почему Сикорски Странник и пришельцы — тоже Странники. О том, сколько было создано сценариев по «Пикнику». О том, в чём заключается выбор Малянова в «Миллиарде лет».

Рекомендуется широкому кругу читателей. Ну, а поклонникам творчества АБС — читать в обязательном порядке!

В сборнике публицистики АБС «Улитка на склоне столетия» данная статья представлена в сокращённом виде, однако основную мысль, как мне кажется, я уловил. Аркадий Стругацкий ещё в 1976 году предостерегал о зарождении нового типа — Массового Сытого Невоспитанного Человека. Эпоха НТР позволяет решить проблему материального благосостояния, но вот ведь незадача — очень мало прорабатывает проблему духовных потребностей людей, избавившихся вдруг от необходимости много работать для того, чтобы получить хлеб насущный. Свободного времени стало больше, но научить человека тратить это время на что-то, связанное с духовным ростом, никто как-то не удосужился. Таким образом вскрылся классический конфликт — одна из центральных тем научно-социальной фантастики — головокружительный прогресс технологий, за которым этика успеть никак не может.

Думается мне, что в середине 70-х, пусть и уже сытых, но выкроенных всё же по старой метрике, озвученная проблема не казалась такой уж актуальной и мало кого занимала. Однако пройдёт лет 10-15 — и выросший в атмосфере высоких моральных устоев гражданин нашей страны вырвется на просторы «цивилизованной» вседозволенности и насытится наконец запретным плодом, завезённым с «прогрессивного» Запада. Подобно тому, как бережно выращенный в абсолютно стерильной атмосфере до взрослого состояния организм, случайно вырвавшись из инкубатора, падает замертво от первой попавшейся банальной простуды — нет у него иммунитета, ведь в далёком 1976-м никто и предположить не мог, что такой иммунитет ему когда-нибудь может понадобиться...

Короткий отрывок на два абзаца, в котором автор декларирует будущие задачи научной социальной фантастики, изображающей грядущее общество.

Прекрасное послезавтра — такое манящее и радужное: проблема удовлетворения материальных потребностей человека уже давно решена, человек будущего всецело обращён к миру духовных потребностей. История замерла, прогресс встал? Раз нет борьбы, стремиться больше не к чему?

Вовсе нет. Аркадий Стругацкий провозглашает, что борьба всё равно будет, но это будет борьба хорошего за право стать лучшим. Оптимистично и прекрасно, как и всё в Мире Полудня.

Довольно простая для Стругацких повесть с прямолинейным, в общем-то, сюжетом. Практически с самого начала у читателя появляются подозрения, которые к середине книги подтверждаются, всё встаёт на свои места, а ожидаемый от Аркадия Натановича финальный «кульбит» не происходит, вместо этого имеются три варианта эпилога, и они, как мне кажется, не совсем к месту.

Нет в повести и ожидаемой мощной моральной или социальной составляющей. Конфликт есть, однако его суть вполне понятна. Общество, позволившее себе докатиться до того, что в нём, в обществе, ломают человека настолько, что он превращается в такого вот дьявола... В общем, вывод напрашивается сам собой: такое общество достойно тех действий, которые предпринимает в ответ порождённый им дьявол — мне как-то ближе определение «волчонок» — существо, порождённое этим обществом и им же, обществом, изуродованное до ужасающей степени.

Простая, в общем-то, повесть в техническом плане и в плане содержания, однако как же непроста она в интерпретации! Думается, что в начале 90-х, когда произведение было написано и опубликовано, смотрелось оно как одно из многих, порождённых этим самым обществом. Как мне кажется, тогдашний здравомыслящий читатель должен был рассуждать примерно так: ну да, всё правильно, я так и думал, вот и уважаемый мною Аркадий Натанович так же считает. Подтверждение того, что всё у нас плохо и неправильно все мы жили, — очередное в бурном и обильном потоке подобных ему.

Сегодня же... Перестройка и порождённый ею мутный поток обличений, постперестроечная вольница, граничащая с беспределом, в агонизирующих умах — в общем, всё это далеко в прошлом, всё это уже забыто, пережито и, если и вспоминается сегодня, то как правило, с трудом и даже, может быть, стыдом. Выглядит это глубоким анахронизмом, но как ни крути, это часть нашей истории, от которой никуда не деться, никуда не сбежать. И обличительные произведения тех лет, и как бы мимоходом вставленные хлёсткости — это тоже часть нашей с вами истории, поэтому обличать обличителей... Ну какой в этом толк? Об этом столько написано, столько сказано, столько вымучено, столько пережито, что стоит, наверное, уже как-то попроще к этому относиться. Поэтому, читая эту повесть, страницы с десятой поняв, с чем имею дело, я решил абстрагироваться и просто читать — читать сильный в эмоциональном и изобразительном плане текст классика, пусть даже произведение нельзя назвать одним из лучших у АБС, да и у АНС, в общем-то, тоже.

И напоследок хотел бы добавить о навязчивой, явной и обоснованной ассоциации, которая преследовала меня всё время чтения повести — об ассоциации с фильмом «Цареубийца» Карена Шахназарова. Фильм этот был снят в том же переломном и катастрофическом 1991 году, в котором был написан «Дьявол среди людей». Кроме чисто внешнего технического сходства — два врача, обсуждающих странного пациента, то ли безумца, то ли действительно наделённого потусторонним, зловещим и нечистым — оба произведения очень близки по сути и атмосфере: бытовая и духовная безысходность, социальная катастрофа, мировоззренческое крушение, беззащитность перед чем-то чёрным, непознаваемым и неотвратимым...

Очень сильная повесть. О временных петлях написано много. И много фильмов снято на эту тему. В каждом из произведений есть своя соль, есть свой смысл, есть свои герои со своим мироощущением и со своей мотивацией. Если отбросить откровенно приключенческие и развлекательные вещи, то найдётся немало интересных и поучительных историй, наполненных смыслом. Однако историю о таком узнике временной петли я, пожалуй, не встречал. Узник-философ, временной путешественник, сложивший руки перед роком детерминизма, смирившийся со своей судьбой и принявший роль наблюдателя. Да, иногда он помогает окружающим, участвует в судьбе близких, но, как это указано в тексте, глаза его холодны — страшные, мудрые и тоскливые глаза обречённого человека.

Обыватель считает, что попадание в хронопетлю — это дар, это великие возможности. Вполне себе может быть, что у кого-то и получилось бы эти самые возможности реализовать. Наделённый же должным воображением человек должен понимать, что это мученье, что это проклятье. И Аркадий Стругацкий с этим выводом соглашается.

Сюжет повести подчёркнуто схематичен, прост и донельзя краток. С первых строк тайна захватывает и сулит интереснейшее развитие сюжета и идеи. Промчавшийся с азартом через следующие сорок страниц читатель рискует оказаться в недоумении: и всё?!

Возможно, у АНС не хватило терпения реализовать идею во что-то большее по объёму, возможно, имело место выгорание и потеря интереса к самой идее. Однако мне больше нравится озвученная здесь ранее точка зрения о том, что это такой вот своеобразный писательский приём: кратко, ёмко, быстро. И чтобы читатель не успел переварить замысел автора, чтобы текст не успел до конца уложиться в голове, оборвать повествование буквально на полуслове, в самый разгар событий, дальнейшее развитие которых вообще-то сулило бы немалые перспективы в сюжетном плане. Сорвать едва назревающий плод с той целью, чтобы читатель сам поучаствовал в его последующей судьбе. Мол, дальше, ребят, уже сами. Сами делайте выводы, ищите смыслы те, которые вам ближе.

Ну, и конечно, в голове постоянно всплывает история Льва Федотова (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2,_%D0%9B%D0%B5%D0%B2_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87) — Никита Воронцов упорно и убедительно ассоциируется со знаменитым пророком из Дома на набережной. Год рождения у обоих, кстати, совпадает — 1923, место рождения обоих — Москва.

Могли ли АБС в своё время знать о загадочном подростке, детально предсказавшем ход войны? Судя по данным Википедии — да. В 1977 году о дневниках Льва Федотова со страниц советской печати рассказал писатель Ю. В. Трифонов. В «Комментариях к пройденному» Борис Стругацкий пишет, что «человек, проживший много жизней» появляется в творческом дневнике АБС во второй половине 1979 года. Это небольшое сопоставление по меньшей мере не противоречит гипотезе о том, что прообразом Никиты Воронцова мог быть Лев Федотов. Разумно предположить, что любопытные Стругацкие, интересовавшиеся загадочным и происходящим вокруг, знали о таинственном подростке. Так что, идея «бессильного знания» вовсе не фантастична, далеко не абстрактна.

Вполне себе симпатичное произведение, ориентированное, как мне кажется, больше на читателя подросткового возраста. Нет, это, конечно, не совсем то, к чему мы привыкли у Стругацких, но от таких сравнений, если посмотреть отзывы к этой повести, все уже устали.

Как уже тут метко подметили, приключенческая повесть, которая вполне подходит на роль сказки для обитателя Мира Полудня — даже Всемирный совет присутствует. Да и морально-этические воззрения героев соответствуют.

Из «Комментариев к пройденному» известно, что «Трудно быть богом» изначально планировалась как залихватская повесть а-ля «Три мушкетёра». Таковой ТББ в итоге, как мы знаем, не стала. А вот в «Экспедиции в преисподнюю» Аркадий Стругацкий, можно сказать, воплотил этот замысел. Правда, в несколько ином антураже космических приключений.

Неимоверно жаль, что повесть не была закончена, а существует на данный момент лишь в виде нескольких начальных глав. Остаётся, конечно, надежда, что когда-нибудь будет найден более полный вариант, однако, насколько понимаю, это очень маловероятно.

Кстати, в приведённом тексте нет ничего фантастического. Угадывается, что далее должны были развернуться какие-то загадочные события с участием привезённого кракена, однако с формальной точки зрения известный читателю вариант относить к фантастике нельзя. Впрочем, не в этом суть.

Хотя общая идея так и осталась недоступной, мне кажется, что в будущем я ещё неоднократно перечитаю это произведение. Хоть и написано Аркадием Стругацким сольно, без участия брата, повесть насквозь «стругацкая», в их фирменном и любимом читателем стиле. Этакий писательский лиризм «Хромой судьбы», однако по духу произведения существенно различаются — оно и понятно, ведь «Кракен» написан ещё молодым АНС. Также чувствуется хемингуэевский лаконизм а-ля «Хищные вещи века» — этакая насмешливая ирония в адрес всех и вся, временами на грани здорового цинизма.

Ну, и конечно, колоритные персонажи, прописанные щедрой рукой мастера. Портреты героев ярки, но без излишеств. Особо понравились портреты комсорга Юли и юной Наташи — портреты, написанные, как это всегда у Стругацких, мелкими мазками, из которых — из этих самых мелких деталей — складывается полная и объёмная картинка. Диалог Андрея и Наташи при первой встрече — казалось бы, ничего особенного, однако насколько точно расставлены акценты! Проходя в кухню готовить яичницу, Наташа стукается боком о дверной косяк — ну, мелочь ведь, однако насколько точно характеризует поведение и неуклюжесть угловатого подростка!

В общем и целом, произведение однозначно уходит в шкатулку с избранным как образец шикарной прозы. И — ещё раз: неимоверно жаль, что нам доступно лишь начало этой повести.