Сегодня познакомлю вас с редактором Ольгой Митюгиной — человеком, который помогает мне (и не только мне) в редактировании моих текстов.
— Ольга, расскажите немного о себе. Какие у Вас интересы, увлечения?
— Здравствуйте, Сергей. Вот даже не знаю, что и сказать. Я обычный человек, не президент и не звезда шоу-бизнеса. Очень проста в обращении, без каких-либо «понтов». Никого еще не съела и не покусала Живу с мамой, воспитываю дочку. Люблю путешествовать. Узнавать что-то новое. Люблю готовить. Но больше всего я люблю писать свои книги.
Что можно добавить?
Родилась 17 ноября 1975 года в Перми, где и живу. Закончила Пермский государственный классический университет, историко-политологический факультет по специальности «История», красный диплом. Дипломную работу защищала по теме «Феномен Ордена иезуитов». Знаю английский, французский и немного итальянский языки, а также, в пределах университетского курса — латынь и древнегреческий. Учу хинди, в планах добраться до японского. :)
Свою редакторскую деятельность начала в Питере, с сотрудничества с «Террой-Фантастикой», а затем перешла в «Лениздат», поскольку там лучше платили.»
— В каком возрасте Вы впервые начали писать свои произведения?
— Вот именно что писать? В девять лет. Сочинять, правда, начала еще раньше, лет с трех-четырех. Все подружки со двора за мной ходили: «Оля, расскажи сказку!» Потом мама подарила мне тетрадку, эти сказки записывать. Если я ничего не путаю, это было в средней группе детского садика… словом, очень-очень давно. Я в этой тетрадке или сама писала – печатными буквами, или просила писать маму под диктовку. Причем тоже печатными – бедная мама! – поскольку письменных я тогда не знала Большей частью это было «под настроение» и эпизодически, а вот в девять лет я взялась за литературное творчество серьезно. Я понимаю, что «девять лет» и «серьезно» плохо воспринимается вместе, но так оно и было.
— Вы работаете редактором уже 14 лет. Понятно, что редакторы по-прежнему работают с фактами и словами, — но, наверное, за это время многое и изменилось.
— Редакторы работают с мирами. Каждый новый заказ – это всегда соприкосновение с новым миром. И не только миром данной конкретной книги. Это соприкосновение с внутренним миром другого человека, писателя, создавшего эту вещь и доверившего ее тебе, с его убеждениями и взглядами. Поэтому к каждой правке редактор должен подходить, исходя из понимания именно этого: насколько гармонично слово или факт вписывается в мир, вселенную книги – и насколько работает на авторскую идею. Неверной правкой можно загубить как оригинальность созданного мира, так и самую суть того, что писатель хотел донести до читателя. А необходимые правки нужно вносить так, чтобы читатель и не заподозрил, что к тексту прикасался кто-то, кроме его автора. Нужно уметь чувствовать авторский стиль.
— Ольга, как Вам кажется, насколько вообще редактор важен для текста? Может ли хороший редактор спасти плохой текст? Может ли плохой редактор испортить хороший материал?
— Тут ведь возникает вопрос – для какого текста? Есть тексты настолько чистые, что работать с ними одно удовольствие, там правки практически не нужны. Исправишь пару ошибок – и думаешь: «Боже, даже неловко за это деньги брать!» А есть другие, через которые продираешься, как через джунгли Амазонки. Такой текст плохой редактор точно не вытянет. Но это скорее две крайности. Как правило, в текстах, которые мне присылают на редактуру, некоторое количество грамматических и стилистических ошибок и штук семь-восемь логических либо фактологических ляпов. Вот такой текст, текст-середнячок, плохой редактор вполне может испортить, а хороший – спасти. Без редакторской правки читателю было бы неприятно спотыкаться об ошибки или горько усмехаться нестыковкам. В этом случае труд редактора, устранение всех этих шероховатостей, позволит читателю в полной мере оценить интригу сюжета, внутренний рост героя и мысль автора. Но надо понимать, что огромную роль тут также играет эрудиция редактора, его литературный вкус, его умение «чувствовать» текст. Дело даже не в том, что плохой редактор пропустит ошибки или что-то подобное. Нет. Как правило, редакторы все же люди грамотные. Плохой редактор может легко поддаться искушению сломать, удалить то, что, по его мнению, неверно. А это фишка текста! А это так задумывалось автором! В итоге теряется своеобразие мира и на выходе мы получаем скучный, шаблонный, стерильный текст «ни о чем». Ну вот, простейший пример: редактор не отличил речь автора от… даже не от речи персонажа – от фокала персонажа. В речи автора, разумеется, не должно быть повторов, жаргонизмов и тому подобного. Но если текст пишется «из фокала», глазами персонажа – тут все меняется. Не может, скажем, деревенский дедок изъясняться, как университетский профессор. И на мир смотрит иначе.
Хороший редактор умеет отличать фишки от ляпов – и обрабатывает текст, как драгоценный камень, чтобы в результате он сиял всеми своими гранями.
— Какие самые сложные решения Вам приходилось принимать как редактору? Чем Вы руководствовались?
— Самое сложное – когда тебе приходится что-то самой вписывать в текст. Твое прикосновение должно быть филигранно тонким, подобным дуновению ветерка, чтобы читатель и не заподозрил, что тут редакторская вставка. Нужно обладать умением не только чувствовать авторский стиль, но и мимикрировать под него. А чем в таких случаях я руководствуюсь… Если в тексте зияет заметная такая «дыра», в которой читатель по-настоящему забуксует, пытаясь понять, что хотел сказать автор, либо почему герой так сказал-сделал. Короче, я ступаю на минное поле дополнений к тексту, когда в книге не хватает логической связки. Но сначала, конечно, спрашиваю у автора, что он в данном конкретном случае имел в виду, ставлю его в известность.
— Интересно Ваше мнение. Ольга, как Вы считаете, почему в последние годы на прилавках появилось очень много откровенно плохих книг? Это вина редакторов издательств, которым не нужна качественная литература, писателей, которые не умеют писать, или читателей, которых вполне удовлетворяют немудреные тексты графоманов?
— Все хороши, Сергей. Тут возникает замкнутый круг: читатель покупает то, что предлагают издательства, издательства ориентируются на то, что покупают читатели. Хуже другое: формируется литературное безвкусие, и, как говорит Макс Далин (не поручусь за точность цитаты), люди, которые всю жизнь ели колбасу из картона, не могут переварить настоящий, сочный кусок мяса. Воспитанные на примитивных романчиках с картонными героями, они уже не могут воспринять и оценить по достоинству хорошее талантливое произведение. Оно требует труда. И умственного, и душевного. «А зачем напрягаться, — рассуждает читатель, — если я могу прочитать сто-пиццотую перепевку своего любимого сюжета, как герой всех нагнул? Я на работе устаю, негатива мне и в жизни хватает. От книги я хочу легкости и позитива». А издательства идут навстречу этим запросам, тем более от них это особых вложений не требует. Им проще запустить в печать несколько сотен книг-однодневок, чем вкладываться в раскрутку хорошего автора: «Он ведь, зараза, потом вырастет, станет востребованным и сможет свои условия выдвигать, гонорары совсем другие попросит… А эти графоманы – да они рады будут нашему вниманию и на все наши условия пойдут. Их же – как грязи… Одного использовали и выкинули, а у дверей очередь желающих занять его место. А пипл – он все что угодно схавает. Выбора у него все равно нет».
Печально говорить это, но за таким подходом стоит чудовищное презрение и к авторам, и к читателям. Но, с другой стороны – и те, и другие сами виноваты в таком отношении к себе. Писатели, чтобы пробиться в печать, зачастую готовы «отдать первородство за чечевичную похлебку». Потакать дурным вкусам читателя, прогибаться под требования издателя… Ради святой же цели – издаваться! В итоге финал печален. Автор теряет свое лицо, свою индивидуальность. Ради денег, ради сиюминутной славы он фактически отдает свою душу. А что хорошего может написать человек без души?
Ефремовская Стрела Аримана, как она есть, увы.
— Как бы Вы описали хорошего редактора?
— Хорошему редактору необходимо обладать несколькими качествами. Про грамотность не говорю, она, как говорится, должна быть «по умолчанию».
Во-первых, человек должен быть очень ответственным, поскольку во многом именно от него зависит успех книги у читателя. Редактор отнюдь не какой-то малозначительный винтик в механизме успеха, и из-за его поверхностности или неряшливости труд автора может быть загублен. И наоборот, благодаря его усилиям книга может стать на порядок лучше и заиграть перед читателем всеми своими гранями.
Во-вторых – умение творчески мыслить: при необходимости внесения литературной правки в текст – найти среди множества вариантов наиболее подходящий к стилю автора, благо богатство нашего языка дает возможность выбора.
В-третьих – редактор обязан уважать труд автора. Здесь опасно и даже вредно высокомерие и самолюбование – я такой весь супер-грамотный, с высоким литературным вкусом, что это за г… мне тут прислали, сейчас я тут все наперечеркиваю и сам заново перепишу — так, что этот графоман свой текст не узнает! А чо? Я же редактор, мне можно!
Вот именно потому, что ты редактор – такое нельзя. Недопустимо. Автора всегда надо уважать и с большим трепетом относиться к тексту, который он доверил тебе. Даже в случае очень грязного и неряшливого текста, который требует огромного количества исправлений, надо стремиться максимально сохранить языковое своеобразие, авторский стиль и прочие важные личностные «изюминки» — при этом надо суметь пройти по очень тонкой грани: сохранив это все, добиться того, чтобы текст стал безупречен в литературном отношении. Это основное требование любой редактуры.
Здесь, чтобы не наломать дров, важно поддерживать личный контакт с автором, уметь тактично и аккуратно расспросить у него, что он хотел сказать, донести до читателя, что имел в виду – и, исходя из этого, определять необходимость и масштабы изменения текста.
В-четвертых, редактор обязан обладать огромной работоспособностью. Иногда приходится одновременно работать над огромными текстами самых разных жанров и стилей. Пропускать через себя десятки авторских листов в месяц. Зачастую гораздо больше, чем восемь часов обычного рабочего дня. Бывает, что и без выходных. Вот ты определил себе норму, количество листов данного конкретного романа в день – и ты обязан ее сделать. Да, это самодисциплина, но без нее в профессии литературного редактора вообще никуда.
В-пятых, редактор всегда обязан самосовершенствоваться. Всегда узнавать что-то новое, всегда сомневаться. Нельзя знать всего. И если автор в рукописи пользуется фактами или данными (историческими, физическими и т.д.), которые редактор не знает, то он обязан их отыскать и проверить. Не полениться побродить по сайтам, открыть хотя бы Википедию, на худой конец. Но – проверить. Последний совет относится также и к писателям. Не стоит писать, исходя из одного лишь «я так вижу». Нельзя позволять Пегасу нести тебя в звездную даль наобум, надо уметь управлять им твердой рукой. А то занесет туда, откуда потом и не выберешься
— Что Вы думаете о состоянии книжного рынка в России?
— Он устойчивый и стабильный. Его рост демонстрирует положительную динамику. Доля интернет-канала в нем превышает 20%. Но существует и ряд достаточно серьезных проблем. Как я уже говорила, есть острая необходимость, с одной стороны, в привитии любви к чтению, развитии литературного вкуса, понимания, что художественная книга – это не только отдых, а писатель – не парикмахер-стилист и уж тем более не девушка с пониженной социальной ответственностью: «Ты мне не просто хорошо, ты мне прекрасно сделай!» Это вот понимание надо прививать со школьной скамьи. Тогда мы в итоге получим не только грамотного, понимающего читателя, но и новых хороших авторов. Молодые таланты будут искать свежие, не заезженные сюжеты, думать над идеей своего произведения, слушать свое сердце, а не примитивные требования обывателя – да таких требований уже и не будет. С другой же стороны, издателям и книготорговцам надо бы задумываться о выявлении и продвижении новых талантов, а не заниматься производством картона. («Наша бумажная промышленность работает великолепно!» ) Сюда входит и издание аудио-книг, и перевод книг на иностранные языки, их предложение зарубежному читателю. А еще в идеале – сотрудничество с киноиндустрией и создание фильмов по наиболее талантливым книгам. Эх… Имею я право помечтать?
— Ольга, как меняется работа редактора, когда речь идет о чувствительных и травматичных темах? Можно ли говорить о том, что редактор — еще и немножко психотерапевт?
— Естественно, психологическая составляющая есть в каждой книге. Герои иногда могут совершать поступки, неубедительные с точки зрения психологии. Это тоже надо уметь отследить. Если приходится работать с текстом, где главный герой – социопат, маньяк или что-то подобное, конечно же, надо разбираться и в таких моментах.
А вообще, любая книга – это отражение души автора. Работая с ней, ты начинаешь понимать и ее творца. Видишь его болевые точки, волнующие его проблемы, его комплексы, его мечты. Видишь, как это все преломляется и сублимируется в творчестве. Кто-то пишет главного героя с себя. А кто-то становится миром, который окружает очень разных героев. Поэтому да, редактор действительно чем-то сродни психотерапевту, с одной стороны, а с другой – священнику-исповеднику. И так же, как тот и другой, он обязан соблюдать профессиональную этику и держать при себе все свои выводы касаемо личности писателя, с которым он сотрудничает.
— По Вашему мнению, чтобы хорошо писать, человек должен быть талантлив или достаточно упорного труда, штудирования литературы?
— Ага, Моцарт и Сальери. Вообще, если говорить о вкусах, то сразу на ум приходит высказывание братьев Стругацких: «Какой бы шедевр Вы ни написали, всегда найдутся тысячи людей, которые скажут, что это бред. Какой бы бред Вы ни написали, всегда найдутся тысячи людей, которые скажут, что это шедевр. И что бы Вы вообще ни написали, всегда найдутся миллионы людей, которым не будет до этого никакого дела». Если говорить о литературе, как о ремесле – то достаточно упорного труда. А если как об искусстве… Да, надо быть талантливым.
— Какие из отредактированных Вами книг особенно запомнились Вам лично и почему? Не имею в виду: какие лучшие. Интересно, какие запомнились.
— Я помню все книги, которые редактировала, потому что в каждую вкладываю частичку души. Потому что люблю свою работу. А если говорить о тех, которые запомнились особенно… Есть один роман – из соображений профессиональной этики я не скажу ни его названия, ни имени автора – но я его вспоминаю как кошмар наяву. Разумеется, с этим человеком я больше не сотрудничаю. Из самых приятных – это книги Георгия Смородинского, Ильи Полякова и роман одного прекрасно нам обоим известного человека, Сергей. Эти авторы пишут в совершенно разных жанрах, у них абсолютно разные стили, но их книги хочется перечитывать снова и снова. Роман «Рюммери» к тому же еще и очень глубокая вещь, заставляющая серьезно задуматься над многими вещами.
— Какие приемы Вы посоветуете тем, кто редактирует роман сам? К примеру: сколько нужно вылежаться тексту? Простительно ли оставлять тавтологии, если очень нравится так — с повторами?
— Сейчас я скажу ужасную вещь: единого рецепта нет. То, что подходит одному человеку, не факт, что подойдет другому. У кого-то текст должен вылежаться месяц, у кого-то два, кому-то хватит недели. Лично я перечитываю эпизод после его написания сначала сразу, потом через несколько часов, потом через пару дней. Можно показать нескольким друзьям, послушать, что скажут они. Но опять же, как говорил Лютер: «Выслушивай всех, прислушивайся к немногим, слушай лишь себя».
Что касается тавтологий и прочего, то мне сейчас вспомнились слова Станислава Логинова: «Писатель в своей книге имеет право на все при одном условии: если он знает, для чего это делает». Если ты видишь необходимость того же повтора – ради бога. Может быть, ты используешь рефрен, или гиперболизацию, или гротеск. Смотря ведь для чего ты повторяешь. Тавтология – это просто повтор, без какого-либо художественного значения. Ее, конечно, надо убирать.
— Вы производите впечатление человека милого и приятного.
— Спасибо, Сергей!
— Это влияет на Ваши критические способности? Сможете Вы прямо сказать автору: извини, но тебе стоит ещё много работать над текстом. Не боитесь ли обидеть человека?
— Думаю, я смогу найти слова, чтобы максимально мягко донести до автора горькую истину. Но, так или иначе, скажу обязательно.
– Бывало ли так, что Вы отвергали материал, поступивший к Вам? Если да, то почему?
— Сергей, Вы помните первый вопрос, что я задала при нашем знакомстве, когда узнала, что Вы с Украины? Не содержат ли Ваши тексты русофобии в той или иной ее форме, не несут ли в себе политической окраски. Я никогда не возьмусь редактировать ничего подобного, а также не возьмусь за тексты, нарушающие законодательство РФ. Был также в моей практике случай, когда ко мне обратился человек с книгой, написанной как черный пиар против одного депутата. Я отказалась.
— Я знаю, что Вы тоже пишете. Интересно, насколько Ваша редактура самокритична по отношению к себе и насколько критично Вы оцениваете клиентов?
— Я нисколько не снижаю планку относительно своих собственных текстов, а для своих заказчиков редактирую, как для себя. И слово «клиент» мне не очень нравится, я предпочитаю его не использовать. Почему? Потому что «клиент» – это в сфере обслуживания, а там он, как известно, всегда прав. А редактор призван именно указывать своему заказчику на те моменты, где он не прав. Конечно, последнее слово всегда остается за автором, он может не принять ту или иную правку – но на свой страх и риск. Если он считает, что рядом с ним, великим светочем литературы, Пушкин нервно курит в сторонке, а редактор – идиотка… ну что ж. Его право. Стоило ли тогда вообще обращаться? Работа тандема автор-редактор основывается на взаимном доверии и уважении, на равенстве и взаимопонимании. Это всегда сотрудничество, а вовсе не потакание авторским капризам. В конце концов, когда за плечами уже не одна отредактированная книга, со многими писателями у редакторов складываются не просто рабочие, но и дружеские, очень теплые и уважительные отношения.
— Глупый, смешной, но, тем не менее, животрепещущий вопрос, который хочется задать любому автору: зачем Вы пишете? Чем для Вас является литература: призванием, работой, хобби?..
— И призванием, и работой. Я в этом смысле счастливый человек. А пишу зачем… Потому что хочу рассказать интересную историю. А заодно попробовать заставить читателя задуматься над некоторыми вопросами.
— Какое Ваше самое большое писательское достижение на сегодняшний день?
— Выходит в свет моя авторская серия! Это действительно здорово.
— Ольга, у Вас есть любимые рассказы или романы? Те, которыми Вы особенно гордитесь?
— Я нежно люблю все свои книги. Родители ведь любят всех своих детей. Если говорить о самой сложной и неоднозначной, то это, бесспорно, «Перстень и чаша». Исторический роман о деятельности Ордена иезуитов в период его расцвета – в XVII веке. О приключениях одного из офицеров этого Ордена. А также – о деградации человеческой души. Я в самом начале создаю образ практически идеального, благородного, чистого юноши. Потом очень интересно наблюдать, как он меняется практически до собственного антипода. Мне интересны обстоятельства, при которых подобное превращение становится возможным – и необратимым. «Отверженные» наоборот. Почему именно «Отверженные»? Потому что там главный герой меняется благодаря религии, благодаря встрече со священником. Мой герой меняется тоже благодаря этому – но в обратную сторону.
— У Вас есть любимые авторы, которых Вы считаете лучшими в литературном мастерстве?
— Начинать от Гомера и Шекспира? Право, список окажется очень длинным
— Расскажите, пожалуйста, какие из последних прочитанных книг произвели на Вас впечатление и почему?
— Книги, прочитанные по работе, считаются? Если да, то не воспримите как лесть – до сих пор просто болею «Рюммери». Из-за ее глубины и непредсказуемого сюжета. От того, насколько она отличается от привычного фэнтези.
— Как Вы считаете, что является важнейшим критерием для того, чтобы книгу можно было назвать «хорошей»?
— То, ради чего она пишется: мысли, которые автор пытается через нее донести до читателя. И, конечно же, интересный сюжет никто не отменял. Как и ярких живых персонажей, населяющих продуманный мир.
— Ольга, у Вас были моменты, когда хотелось бросить писательство?
— Нет. Иногда хотелось бросить тот или иной сайт, на который выкладываешь книги – когда вот всю душу в очередную главу вложила, а в ответ ни единого комментария, при том что статистика показывает множество прочтений… Обидно ужасно. Но совсем бросить писательство – нет. Я просто не смогу Это часть меня.
— Интересно, а как Вы относитесь к критике и к критикам?
— Выслушиваю всех, прислушиваюсь к немногим, слушаю лишь себя Кажется, я это уже говорила?
— Признавайтесь, как Вы «ловите» музу? Как приходят идеи?
— Очень многие сюжеты пришли мне во сне — например, «Храм Мортис». Это вообще был сон с продолжением. Две ночи подряд снился, просто двухсерийный фильм! Никогда бы раньше не поверила, что сон может продолжиться на следующую ночь, с того самого места, на котором закончился предыдущей.
Некоторые сюжеты, как «Перстень и чаша», родились из желания поспорить с каким-либо автором… или с общепринятой точкой зрения. А что до ловли Музы… Муза – она птица гордая, пока не пнешь, не полетит. Поэтому просто садишься и начинаешь писать. Даже если нет вдохновения. Главное, чтобы было время и силы. А Муза сама потом проснется и явится. А то, что выстрадалось до ее прилета – берется и очень легко потом переписывается… если совсем уж ужасно получилось.
— Согласились бы Вы переписывать частично текст под издательство?
— Нет. Были предложения – возьмем, если уберете вот это, это и это. Я отказывалась. Просто… это как калечить собственного ребенка – просто потому, что кому-то кажется, будто у него рост не тот или комплекция. Так что вежливо отправляла с такими вот предложениями по известному адресу.
— Если бы у Вас была возможность вернуться в прошлое, какое событие в своей писательской жизни Вы бы изменили?
— Ничего бы я не стала менять. Все было правильно.
— Если бы Вы могли поменять что-либо в современном книжном рынке, что бы Вам хотелось поменять в первую очередь?
— Чтобы наши ведущие издательства наконец перестали работать по инерции и начали уважать как читателей, так и писателей.
— Ольга, какой Вы можете дать совет молодым авторам?
— Верить в себя и никогда не сдаваться. Несмотря ни на что. Дорогу осилит только идущий.
— Огромное спасибо за интересные ответы, за откровенный и честный разговор.
— Вам спасибо, Сергей!