Едва начав читать эту книгу, я в который раз восхитилась ее автором — у меня буквально перехватило дух. И это восхищение не покидало меня на протяжении всей первой части книги.

Во-первых, я была рада вновь встретиться с Робертом Лэнгдоном, удивляясь его потрясающей эрудицией. И с его умением виртуозно решать логические, технические и интеллектуальные загадки, которые «внезапно вырастают» у него на пути.

Также меня восхитила детальная проработка истории и достопримечательностей Праги — уникального города, который я посетила дважды в своей жизни. И его наиболее характерных особенностей — примет правления императора Рудольфа II с его интересом к алхимии, легенде о Големе, Библии Дьявола и всего прочего. А также виртуозного встраивания этой «пражской» темы в сюжет романа. Причем речь тут далеко не только о детальном изучении карты Праги с разработкой маршрутов движения героев от одного знакового объекта к другому.

Когда мы читаем некий триллер, то, как правило, в его развязке обнаруживаются некие мотивы злоумышленников, и очень часто они оказываются столь банальными, что поневоле испытываешь разочарование. Так вот, что касается Дэна Брауна, то движущими мотивами его отрицательных персонажей крайне редко является нечто вроде любви / ревности/ мести и чего-то подобного — низменно человеческого. Нет, практически все злодеи-одиночки у Брауна — глубоко идейные люди. Примерно такой одержимый с не вполне понятными поначалу мотивами встречается нам и в начале романа «Тайна из тайн») Дальше его образ немного трансформируется и мотивы чуть проясняются, хотя окончательно ответ на вопрос «кто он такой и откуда взялся» становится очевидной лишь ближе к финалу.

Положительные герои Дэна Брауна, в трудах которых в каждом новом романе разбирается Лэнгдон — это, как правило, ученые, одержимые теми или иными идеями и готовые часами говорить о своем детище . И Браун детально прорабатывает их теории на уровне как минимум популярных научных эссе с наглядными примерами. А затем искусно интегрирует их в сюжетное полотно.

Лэнгдон — гуманитарий, но имеет широкий кругозор, поэтому на лету схватывает то, что объясняет ему его подруга Кэтрин. И задает ей вопросы неофита, с помощью ответов на которые автор проясняет многое для читателя.

Что же касается закрученного сюжета, то и в этом аспекте Браун в данном романе на высоте: снова имеется несколько параллельных сюжетных линий, и снова информация приоткрывается читателю филигранно дозировано по небольшим фрагментам, причем таким образом, что погружение в ткань романа и интерес постепенно все более усиливается.

Отмечу также очень высокую плотность текста. В романе практически отсутствует то, что раздосадованные читатели порой именуют «водой».

Мне показалось, что на середине книги наблюдалось некое пробуксовывание сюжета с чрезмерно детальным разжевыванием матчасти. ..

Однако таков уж Дэн Браун, и восторженным читателям стоит принимать этого автора со всеми его особенностями)

Книга, которая в числе прочего особенно хороша тем, что непременно напомнит читателю многое из прочитанного ранее. Ну, то есть она материализует какие-то неясные фантазии, дремлющие в собственной голове читателя.

Герой романа Аарон пытается проникнуть в тайные стороны жизни своей погибшей жены Эллисон — как он выражается, в ее «темноту». На этом пути, интуитивно двигаясь от одной зацепки до другой, Аарон периодически ощущает знаки поощрения со стороны призрака жены.

Когда где-то на середине книге осознаешь задумку автора, то кажется, что по дорогам Америки движется некое вековое зло, которое ищет себе жертв. Поначалу я грешным делом вспомнила книгу Грейди Хендрикса «Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа».

Очень атмосферным и зловещим предстает Вудвайн (штат Пенсильвания) — город детства Эллисон. Над городом висит облако ядовитого газа, порожденное НПЗ. И сама городская страшилка для детей зовется «Газ-голова».

Фраза из заголовка романа приобретает новое значение как минимум четыре раза!

Первый раз все просто: жена зовет героя пойти с ней позавтракать в закусочную.

Второй раз герою — вдовцу кажется, что призрак жены зовет его, побуждая пройти некий путь исследования ее жизни, доселе от него скрытый.

Третий раз — это песенка из музыкальных колонок, которая звучит в магазине около парковки заправочной станции:

«Я вышел из машины и зашел внутрь. В магазине никого не было. Из жестяных динамиков звучала песня «Come Go with Me» группы Del-Vikings. Но в остальном в заведении стояла мертвая тишина, если не считать шипения пара, доносившегося из кофейного автомата у одной из стен.»

Четвертый раз эти слова произносит Аарон, которому перестал являться призрак жены, но который уже сам готов отправиться с ним вместе.

А еще именно такие слова, по словам очевидцев, говорит девушкам преступник, прежде чем их куда-то уволочь.

В какой-то мере эта книга напоминает первый роман Джаворовски — «Грехи маленького городка». Вновь захолустный городок и персонажи, всеми силами пытающиеся свести концы с концами. Мы видим их сиюминутные беды и радости, их стремление поменьше общаться со всякими неприятными типами, коих в городке предостаточно. И стремление успеть еще что-то сделать в своей жизни. Порой им приходится собирать всю волю в кулак и действовать буквально на пределе своих возможностей, а то и переступать через себя.

Двоих персонажей мы застаем в момент каких-то очень серьезных испытаний, а третья героиня вроде бы пытается планово изменить свою жизнь, когда с ней тоже происходит чрезвычайное происшествие, которое становится для нее очень серьезным вызовом.

Эти три сюжетные линии разворачиваются одновременно и периодически пересекаются. И тогда герои предстают перед читателем не только через собственный поток сознания, написанный от первого лица, но еще и через восприятие друг друга.

Однако эта книга покороче первой и пожалуй как бы охватывает не столь глобальный и не столь душераздирающий спектр проблем.

Один из персонажей —Рид, юноша с особенностями — поток сознания которого, естественно, довольно своеобразен и в чем-то похож на детский. Вот только жизненного опыта и наблюдательности у него уже гораздо больше, чем у ребенка.

И лишь буквально в последней главе мы выясняем, что же такого произошло с Ридом, после чего тот приобрел в городке столь печальную славу. И после чего ему не остается ничего другого как героически согласиться на предложение брата и перебраться в заведение для людей с проблемами.

Сильное впечатление производит рассказ о том, как в юности Клара спонтанно съездила в Нью Йорк. Причем этот порыв возник у ее одноклассника в разгаре некой вечеринки просто как тема для споров, но в итоге все это вылилось в незабываемое для подростков приключение.

Ну, и маленькая деталь: в оригинальном названии используется не слово «тело», а слово «bodies» — «тела», т..е. форма множественного числа. Потому что в каждой из трех сюжетных линий имеется свое собственное тело, и в этом заключается некая довольно грустная ирония этого романа.

Новинка от Харлана Кобена. То есть от автора, который давно зарекомендовал себя как опытный мастер триллеров, способный успешно облечь в динамичную форму любую замысловатую интригу.

В этом романе писатель берется за разработку довольно интересной темы.

Завязка романа напоминает сюжет книги «Как я тебя потеряла» Дженни Блэкхёрст, написанной в 2014 году. Но есть особенность: если у Блэкхёрст героиня по имени Сьюзан Вебстер уже отсидела срок за свое за преступление и вышла на свободу, то тут герой отбывает наказание в тюрьме. Так что довольно внушительная часть сюжета посвящена тюремным реалиям и стремлению персонажа сбежать из места заключения.

В чем тут дело и не слишком ли смелая идея возникла у героев романа, которые вдруг решили, что любимый ими ребенок остался жив, становится ясно довольно быстро... Однако конкретные детали писатель старается чуть придержать.

Некоторые элементы сюжета, на мой взгляд, не слишком хорошо проработаны и как бы «шиты белыми нитками». Автор и сам несколько раз иронично упоминает, что тот или иной герой ведет себя или разговаривает довольно ненатурально, а скорее как «герой старого фильма».

Время от времени автор с удовольствием «выруливает» в сюжете на свои излюбленные темы вроде утверждения семейных ценностей, рассуждает про отношения между детьми и родителями, о том, как постепенно с ростом благосостоянием прежних жителей видоизменяются старые места в городе, о глубокой порочности касты супербогатых людей и прочего. Также затрагивается тема криминальных авторитетов, их глубокая осведомленность и участие во многих делах, которые, на первый взгляд, далеки от епархии «крестных отцов».

Все разворачивается очень динамично. Причем автор приоткрывает читателю ровно столько, сколько требуется на каждом витке развертывания сюжета.

История начинается с чисто делового интервью, и мы сопереживаем Кейт. Она стремится прокачать свою карьеру и одновременно сделать свою жизнь более загруженной и более заполненной, чтоб приглушить какие-то жизненные переживания... Какие именно переживания, поначалу не слишком понятно.

Разворачивается ситуация собеседования, в какой-то мере напоминающая тонкую игру со своими неписанными правилами. Во время которой, как и полагается, Кейт стремится произвести впечатление на своего визави, продемонстрировав свои самые выигрышные стороны, и одновременно не показаться ни слишком неискренней, ни слишком самоуверенной и зацикленной на себе.

Человек, сидящий по другую сторону стола от Кейт, иронизирует:

«Я профессиональный эйчар и знаю весь процесс наизусть. Я задаю вам вопросы, которых вы заранее ждете, вы мне отвечаете то, что я хочу услышать, и на основании этого я должен вас оценить, хотя по сути ничего о вас так и не узнал.»

Кейт понимает, что его предстоящие вопросы могут оказаться нестандартными. И, действительно, вскоре она немного шокирована их неоднозначностью и даже некорректностью...

Но дело даже не в этом. А в том, что вскоре становится понятно, что эйчар считает, будто она обладает некой секретной информацией, и собирается вытянуть из нее эту информацию, используя всевозможные методы психологического давления...

И вот каждый раз, когда ее мучитель исчезает, Кейт осматривает опустевший современный и дружелюбный к сотрудникам офис с предусмотренными там зонами отдыха и прочим. Она пытается выбраться из ловушки, в которую угодила. Кейт пытается использовать обнаруженные в офисе подручные средства, чтобы сбежать из заточения.

Читаешь этот текст в ожидании разгадки, а разгадка так и не появляется... Ну, или мелькает настолько вскользь и настолько пространным намеком, что немудрено ее пропустить.

Джорджина, от имени которой ведется повествование, по молодости чуть бунтарка, резкая, готовая спорить и говорить колкости. И при этом — с почти ханжескими взглядами, рождаемыми в ней и от отчаяния, и от отсутствия внимания мужчин, и от вынужденного завистливого наблюдения за своей красивой талантливой сестрой Маргаритой.

Старшая сестра считает себя обязанной находиться рядом с младшей, чтобы оберегать ее от необдуманных поступков вроде самоубийства или чего-то подобного. Поговаривают, что у младшей сестры какие-то отклонения.

Внимание и опека старшей сестры для Джорджины служат лишь поводом для раздражения.

Про какие-то действия сестры, призванные ее ободрить и поддержать, Джорджина высказывается едко и язвительно.

И вот старшая сестра исчезает. После чего младшая сестра ведет себя в какой-то степени странно.

Она словно получает извращенное удовольствие, сравнивая себя с идеальной старшей сестрой и отмечая все свои как внешние, так и внутренние недостатки.

У ее красавицы-сестры было много поклонников, и теперь, обсуждая с ними исчезновение сестры, Джорджина надеется пробудить в них интерес заодно и к своей персоне.

У Джорджины возникает какое-то маниакальное стремление не дать никому из расследующих исчезновение Маргариты ни единой зацепки. Она прячет и уничтожает улики. Почему? Вроде как она маниакально озабочена сохранением доброго имени семьи и боится, что журналисты будут смаковать подробности личной жизни Маргариты.

Интересно вплетена в сюжет тема о скульпторах/художниках. Бродишь этак вместе с героиней по мастерской Маргариты, грустно вглядываешься в работы пропавшей сестры и размышляешь, какие особенности пропавшей девушки они отражают, какие скрытые месседжи несут миру. Ну, и сюжетная ветка с выставкой картин, созданных по мотивам возможного преступления, в котором Маргарита — жертва, выглядит очень рельефно и выразительно.

В книге есть целые блоки текста, которые обозначены как могущие вести к разгадке, но которые по факту к разгадке не ведут.

Пожалуй, какой-то мрачной нотой выступает огромный подвал в доме. И дается намек, что он может скрывать в себе какие-то тайны.

Довольно познавательная и поучительная книга. Которая показывает, что мало просто любить своих детей. Нужно еще хотя бы попытаться обеспечить им возможность сносной жизни. Если люди принимают решение стать родителями, то они берут на себя некую ответственность. И какими бы убежденными противниками тех или иных общественных институтов они ни были, порой приходится прикладывать усилия для того, чтобы существовать в обществе в адекватных бытовых условиях.

В общем-то, именно фигуры родителей семейства — центральные для данной истории. Уж слишком они противоречивые и неоднозначные.

В начале романа маленькая Джаннетт, от имени которой ведется повествование, еще не вполне понимает, что за люди ее родители. Ведь в раннем детстве родители имеют для детей непререкаемый авторитет. И лишь с возрастом дети в этой семье становятся способны адекватно оценить особенности своих отца и матери и то, как эти особенности влияют на существование их семейства.

А родители тут, конечно, люди крайне любопытные, со своими оригинальными взглядами на жизнь. Наиболее ярким из которых, возможно, является стремление к независимости ни от мнения людей, ни тем паче от государства. Будь такая возможность, они бы с удовольствием жили бы где-нибудь подальше от человеческого общества — к примеру, в пустыне.

Всякий раз, когда дети приходят к матери со своими проблемами, та обычно выдает в ответ какую-то сентенцию о том, что вроде бы в случившемся и проблемы-то никакой нет. И на фоне того, что проблема так и остается нерешенной, глубокомысленные слова матери вызывают смех сквозь слезы.

Еще в книге имеется отец. Он довольно интересный собеседник, как и его жена. Еще ему в голову периодически приходят любопытные идеи, то есть он в некотором роде мечтатель... Или был им, пока алкоголизм не прошелся основательно по его личности и особенно — по его поведению.

Как показала жизнь, оба супруга крайне неприхотливы. Их не смущает ни отсутствие бытовых удобств, ни даже отсутствие крыши над головой.

...Словом, у книги крайне интересный сеттинг. Хотя по факту в основном читаешь о том, как семья путешествует по довольно неблагополучным городкам США. А также — какие-то бытовые подробности о том, как члены семьи обустраивают очередную практически непригодную для жилья хибару или пытаются обеспечить себе замену каких-то минимальных бытовых удобств, которые имеются у большинства обычных людей... Точнее, в этом заинтересованы в основном дети, а взрослые этой семьи, как я уже упомянула, не слишком-то заморачиваются бытовыми аспектами.

Читатель погружается в размеренный мир главной героини — мир, который донельзя регламентирован, ведь Анна заранее прикидывает, чем займется через час или нынче вечером. Создается впечатление, что перед ней стоит задача заполнить хоть чем-нибудь каждый свой следующий день, ожидая при этом, что время ее постепенно вылечит. А лечиться Анне есть от чего — героиня страдает агорафобией. Анна боится покинуть пространство своего дома, подбадривает себя активным потреблением вина сорта мерло и ее привычной одеждой давно сделался домашний халат.

Одновременно мы понимаем, что в прошлом с Анной что-то стряслось, но в прямой форме это не упоминается — в текст просачиваются лишь косвенные упоминания о том происшествии, которое так изменило всю ее жизнь. Эта тема раскручивается в романе очень постепенно, очень небольшими порциями и по-настоящему интригует читателя — оторваться от текста невозможно.

В текст романа очень плотно интегрирована тема просмотра Анной ее любимых старых фильмов, большей частью за авторством Хичкока (Анна называет его «Хич») — я бы даже сказала, что описания кадров этих фильмов в романе критически много. Видимо, автор стремится, чтобы все это напряжение драматических сцен между героями, а порой и горькая ирония их обращенных друг к другу реплик проникла в текст его книги, придав ей дополнительную атмосферность.

И на этом фоне — на фоне попытки Анны принять собственное прошлое и излечиться от агорафобии — в романе разворачивается еще одна интрига. На сей раз связанная с излюбленным занятием Анны — с подглядыванием за несколькими семьями ее соседей. Анна наблюдает что-то непонятное и пугающее через окно, но потом обнаруживается, что ей померещилось — в самом деле, она крайне ненадежный свидетель, ибо принимает препараты, среди побочных явлений которых — галлюцинации.

Наступает момент, когда Анна ощущает себя не меньшей жертвой газлайтинга, чем те самые столь любимые ею героини старого кино на черно-белом экране.

Осталось только понять, кто же автор всех этих недобрых «розыгрышей».

История, рассказанная в этом романе, по своему жанру достаточно традиционна и завязана на классическом сочетании нуарного детектива и киберпанка. Частному детективу делают заказ и подставляют, и вот уже он уже, против своей воли, пытается распутать клубок событий, внутрь которого его втянули в качестве действующего лица. Он выходит сухим из воды в куче опасных ситуаций и общается как с сильными мира сего, так и с криминальными авторитетами/хозяевами притонов.

Пожалуй, особенно много параллелей просматривается с «Видоизмененным углеродом» Ричарда Моргана. Тут вам и секс с заказчицей под веществами, и элитный бордель...

Кроме «Видоизмененного углерода», можно навскидку вспомнить еще «Когда под ногами бездна» Джорджа Эффинджера , и еще — но уже без киберпанка — и книгу «Двойная ловушка» Яира Лапида.

Но есть и кое-что новое. Это тема размышлений о грядущей интеграции киберов в мир людей.

Место действия романа — изменившийся Петербург. Наверное, любителям и знатокам этого города будет любопытно, на что сделался похож город на Неве, во что превратились его прославленные исторические районы и как выглядят его злачные уголки.

Что касается стилистики романа, то автор настолько искушена в подборе нужного слова и в построении фраз, что эта ее способность играть словами и смыслами добавляет роману дополнительное очарование. Особенно автор показалась мне искушенной в жанре экшен. Но также имеются и ссылки на стихотворные строки, добавляющие роману глубину (автор специально вводит в сюжет помешанного на поэзии персонажа), да и отсылки к теориям классиков размышлений о роли роботов и ИИ в человеческом обществе тоже порадовали (парадокс Моравека, эффект зловещей долины и прочее).

Меня немного удивило название романа. Когда я поняла, что означает слово «Вастум», то мне, конечно, захотелось объяснений, почему название досугово-развлекательно центра, а по-простому говоря- борделя с киберами было выбрано в качестве названия романа? Какую такую важную роль в проблематике романа играет это заведение? Единственное приходящее мне на ум объяснение — это что взаимоотношения обычных людей и киберов уподобляются той самой жестокой вакханалии, которая творится в последних главах романа и площадкой для которой становится этот самый «Вастум».

Как всегда в подобного рода книгах, самый интересный этап чтения тут — это пока читатель силится понять расстановку сил и пока у него в голове складывается, какой персонаж откуда взялся и какие цели преследует. А дальше, с момента когда и читатель, и главный герой — то есть частный детектив — все понимают, то возникает вопрос: а чем автор собирается завершить все это противостояние? Кто одержит верх и какие уроки будут извлечены?

Итак, что же мы имеем? А вот что: совершив виток, сюжет практически возвращается на круги своя. Происходят кадровые чистки. Разработки продолжатся, но люди будут уже умудрены очередным горьким опытом по поводу того, куда это все может привести.

Про эту книгу вскользь упомянули в рецензии на другой роман, при этом слегка проспойлерив сюжет, и я заинтересовалась. Не могу представить, насколько сильным стало бы мое впечатление о книге, если бы я заранее ничего не знала... Впрочем, примерно на первой трети объема романа герои уже и сами озвучивают свои догадки о том, что же такое с ними произошло, чем объясняются все странности и непонятки.

Декорации для всего происходящего — фешенебельный отель на лыжном курорте. Как бы ни расстроены были супруги случившимся с ними «инцидентом», но поначалу они за неимением других вариантов пользуются всей имеющейся инфраструктурой, стремясь получить удовольствие.

Но вот со временем вся эта статичность пространства как-то нарушается и супруги видят, что становятся заметны ход времени и необратимость природных процессов.

Женщина — Зоя — замечает все больше пугающих деталей... Нет, точнее будет сказать — пугающих видений, которые она даже не в силах как-то интерпретировать, настолько они непохожи на все сколько-нибудь привычное и ранее виденное. Она чувствует, что в их существование вторгается нечто пугающее и неизбежное.

По сути у нас имеются только эта два персонажа с их воспоминаниями и с их отношениями. И потому на первый план выходит именно то, о чем они говорят, именно то, как они для себя объясняют произошедшее и то, о чем они договариваются между собой... и с высшими силами. Они и препираются между собой, и весело заигрывают, и изо всех сил оберегают друг друга. А само страшное для них — это хотя бы на некоторое время разлучиться.

В общем, иногда мне казалось, что у автора получилось что-то вроде гимна, что-то вроде прославления любви... Что особенно торжественно смотрится вот в такой своеобразной обстановке, когда людям уже нечего терять... Кроме друг друга.

И финальное активное действие Джейка на этом фоне, когда он жертвует собой, выглядит как поступок настоящего мужчины, как своего рода подвиг во имя любви, который венчает все то, что происходило в книге прежде. Джейк принимает это решение на себя и не позволяет Зое ни как-то обсудить с ним это его решение, ни как-то вмешаться в ход событий.

А потом следует стремительная развязка. В которой мы узнаем, что в то самое время, пока с супругами последовательно происходило все то, что описано в книге, в реале разворачивались совсем другие — и очень понятные — события.

...Жанр книги даже трудно обозначить. Фантастика ли это или, может, мистика?

В общем, это тот самый случай, когда сама по себе идея сюжета, если пересказать ее в двух словах, покажется не слишком замысловатой. Но при этом все написано так, что читается интересно.

Прежде всего, это — роман, написанный чрезвычайно умным языком и для умных читателей. То есть, к примеру, если мы берем разговоры между мужем и женой, от банальности которых в части романов просто уши вянут и становится неловко, то тут они на редкость содержательные.

Ну, и к тому же выбранная автором тема, на мой взгляд, не такая уж распространенная: одаренные дети.

Мы попадаем в мир очень дисциплинированной матери, преданной своей дочери и годами привыкшей к ее особенностям/закидонам. За эти годы Шарлотта уже много всего прочитала и много чего услышала на тему того, как нужно подстраиваться под своего ребенка. И ее устраивает и очаровывает мир Стеллы.

Родившийся ребенок — это как бы инопланетянин для своих родителей. Да, он развивается у них на глазах, но и родители, в свою очередь, лишь постепенно проникают в его уникальный мир и подстраиваются под него.

Итак, по сюжету у нас имеется ребенок, с которым обычно так сложно выполнять обычные для детей вещи, которого трудно накормить, искупать, привлечь к игре с другими детьми. Но с которым бесконечно интересно общаться — Стелла с удовольствием читает познавательные книги для взрослых, Шарлотта и Стелла придумывают собственные игры. Но вот Шарлотта замечает, что ее ребенок становится таким же как все. Шарлотте бы радоваться, что все стало так просто. Но это странная женщина почему-то вообразила, что дочка не «переросла» свои особенности, а ни много ни мало утратила собственную личность.

Это роман, который абсолютно нельзя спойлерить. Ибо практически весь он заточен на том, чтобы из очень обстоятельной завязки, из логических рассуждений и из интуитивных прозрений героини проступило наконец ее понимание того невероятного, что произошло с ее дочерью. Ее объяснение немыслимых изменений в Стелле.

И еще тут замешаны не вполне понятные для Шарлотты особенности той этнической культуры, тех обычаев, языка и истории, которые связаны с няней по имени Бланка. В своей попытке что-то выяснить Шарлотта буквально бьется как рыба об лед, силясь расшифровать странные и непонятные слова матери Бьянки на ломаном английском языке. А ведь во всем, что непривычно и не до конца понятно, обычно просматривается попытка что-то утаить и чудится нечто пугающее.

Много слышала о романе Питера Джеймса «Пророчество», но меня как-то не прельстила книга, сюжет в которой «танцует от» спиритического сеанса.

А вот сюжет «Убийственно просто» по описанию вроде как заинтересовал. Хотя, вскользь прочитав аннотацию, я наивно предположила, что расследоваться будет как раз странная смерть товарищей жениха, а не исчезновение его самого. А по факту мы в романе наблюдаем злоключения персонажа внутри гроба — не самый мой любимый сюжет, мягко говоря. И тут можно вспомнить и Майка Омера с его романом «Заживо в темноте», и фильм «Погребенный заживо» (Buried, 2010).

Когда книга написана в форме полицейского расследования, то нередко читатели страдают от не всегда интересных подробностей личной жизни детектива. Так вот, что касается романа «Убийственно просто», то я бы сказала, что подробностей личной жизни Роя Грейса в нем просто катастрофически много. Хотя это объясняется тем, что автор собрался писать целую серию, и этот «задел» ему потребовался как раз потому, что он намеревается развить тему привычного распорядка дня персонажа и его привычных недельных активностей в последующих книгах серии.

Однако не все главы полностью написаны от имени Роя Грейса, иначе было бы совсем скучно — я все-таки больше любитель триллеров, а не расследований. Но, слава богу, имеются в книге и главы от имени других персонажей.

В книге присутствует линия с медиумами. Она получает свое объяснение в необычной биографии Роя Грейса — у того когда-то загадочным образом исчезла жена. Но при этом видения медиумов настолько расплывчаты, что не всегда являются ключевыми элементами для расследования.

Чем автор заполняет объем текста? Ну, к примеру, в романе описан интерьер каждого помещения, в который попадает кто-то из героев. Причем интерьеров таких много, и подробности их, мягко говоря, не сюжетообразующие. Описан также наряд каждого из героев — и мужчин, и женщин — порой еще и с названием фирм-производителей. Основные темы разговоры между копами такие: ненормированный рабочий день, плюсы и минусы семейной жизни и степень вреда от питания фастфудом.

Теперь про динамику. Раз в несколько глав сюжет совершает неожиданный поворот. Но намек автор делает довольно толстый, и потом следующие несколько глав новая информация бесконечно разжевывается, передается от одного героя к другому и так далее.

Ну и еще есть в романе некие нестыковки почти на уровне «ненадежного рассказчика». Нестыковки, на которые автор идет, чтобы повысить динамику. Например, первая «попавшая в кадр» встреча Марка с Эшли в главе 8 в стенах госпиталя демонстрирует один тип их отношений. Однако в середине книге — в главе 39 — вдруг обнаруживается, что степень близости между персонажами абсолютно другая и они общаются в абсолютно иной тональности.

Финал романа, на мой взгляд, сильно затянут и абсолютно предсказуем... в книжном измерении. Хотя понятно, что столь детально прописанная и зрелищная погоня будет отлично смотреться на экране.

Вот, а еще в книге происходит слишком много аварий на единицу текста.

Детектив получился атмосферный, принимая во внимание то место, где происходит действие — а именно, бункер, когда-то устроенный невесть кем в пещере.

Вообще само по себе место действия и его недостаточная изученность для персонажей делает книгу весьма захватывающей. Ибо имеется некая топография помещений этого самого бункера с довольно внушительными возможностями для функционирования людей и для их выживания в течение нескольких дней, а то и недель. Но по ходу действия выясняются все новые подробности оснащения бункера, которые читателю нужно держать в голове. Ибо как раз на них и основана детективная интрига.

Вспоминаются аналогичные произведения, в которых действующие лица были отрезаны от окружающего мира, в то время как одно за другим происходят несколько преступлений.

Здесь можно вспомнить и «Головоломку» Франка Тилье, и «Один за другим» Рут Уэйр , и «Оффлайн» Арно Штробеля. Только в других произведениях у попавших в беду, несмотря на каверзы природы и погоды, оставалась-таки надежда на неких спасателей. В то время как герои романа «Девять лжецов» такой надежды лишены.

Размышления о том, кто из гостей бункера может оказаться убийцей, производят особенно сильное впечатление потому, что они расцвечены личными мотивами персонажа Хираги, от имени которого ведется повествование. Некоторые из товарищей по несчастью ему особенно близки, а к другим он испытывает неприязнь.

Очень интересный аспект придает происходящему то, что ожидается, что кто-то непременно должен взвалить на себя благородную миссию по спасению группы из заточения, но сам он при этом обречен погибнуть. Это дает автору повод вволю порассуждать о различных морально-этических аспектах ситуации.

Ну, и как всегда мы наблюдаем тут типичную японскую сдержанность и отсутствие зашкаливающих эмоциональных рефлексий и различных культурных отсылок, столь характерных для западной литературы.

Главная героиня этого романа проходит сложный путь от очарованности харизмой лидера общины и его идеями до желания убежать и даже, более того — до желания добиться справедливости.

Возможно, сама по себе жизнь в секте покажется интересной не такому уж большому количеству потенциальных читателей. Ведь основная часть людей уверена, что подобные события не могут их коснуться ни при каких обстоятельствах.

Однако в этой книге рассказывается и про нечто более общее.

Про тираничного требовательного руководителя, для которого люди — это просто ресурс для осуществления своих целей и который нагоняет страх на своих подчиненных. Про его озабоченность тем, чтобы весь остальной мир извне его команды был уверен, что у них все прекрасно. А если что-то просачивается «наружу», то виновники строжайше наказываются. Про введение института доносов как средства держать людей в узде и мониторить ситуацию.

Печальные изменения происходят, конечно, и внутри самого персонала: люди начинают бояться высказываться, подозревая в каждом своем собеседнике осведомителя. Даже те, кто осмеливается-таки высказать недовольство, твердят, что они даже не попытаются бежать — нет, они будут просто сидеть и ждать, когда все это закончится и когда «стены рухнут».

Если лидер в таком коллективе с культом личности постепенно начинает терять рассудок и переходить грань допустимого, то вряд ли найдется кто-то достаточно отважный, чтобы о подобном заявить.

Читатели справедливо отмечают, что у этой книги не слишком динамичная завязка. Однако потом, когда порог вхождения успешно преодолен, читать становится интересно.

Я начинала чтение этой книги, практически ничего про нее не зная. Зная только о том, что недавно вышла ее экранизация.

В первой главе романа показан старт некоторого мероприятия, о котором поначалу читателю известно не так уж и много. Неизвестны ни правила проведения, ни правила отбора «счастливчиков». Однако заметно, что ребята чувствуют себя не совсем обычными смертными и собираются продемонстрировать класс, а мероприятие явно резонансное и популярное. Главный герой несколько лет назад посетил марафон в качестве зрителя вместе с отцом.

А потом постепенно становится понятно, что затеять чтение этой книги означает практически вместе с ее героями попробовать одолеть огромной протяженности дорогу. Наблюдая смену пейзажей по сторонам, смену дня и ночи и прислушиваясь к своим физическими ощущениям и к смене мыслей в голове.

Подростки переговариваются между собой примерно так, как переговаривались бы, наверное, во время промежутков между боями. О девушках, о своих немногих воспоминаниях.

Парень, который перед стартом вызвал восхищение Гаррати — в том числе своей амбициозностью, — на удивление быстро сдал, замкнулся и ушел в себя.

По мере удлинения пройденного маршрута осознаешь, насколько это все неправдоподобно.

Поначалу герой сочувствует выбывшим, но при этом невольно радуется, что его шансы на победу неуклонно возрастают. Но постепенно он теряет чувствительность к смертям, понимая, что это неизбежно. Тем более, многие товарищи на его глазах настолько истощены, что почти что превратились в живых мертвецов.

Если поначалу Гаррати настраивает себя на преодоление и пытается нащупать в своих воспоминаниях хоть что-то привлекательное, найти какой-то ориентир и «зацепиться за будущее», то ближе к окончанию маршрута теряет интерес абсолютно ко всему.

Примерно на одной трети чтения я поинтересовалась, а когда это было написано. И поняла, что, возможно, особенно интересно рассматривать этот текст как слепок мозга знаменитого Стивена Кинга в 19 лет.

В разговорах ребят отражается уютный, понятный мир шестидесятых годов с незамысловатыми удовольствиями вроде почитать в гамаке книжку после обеда или поплескаться в речке и с соответствующим культурным кодом. Персонажи сравнивают свое поведение с кодексом чести мушкетеров. Рассуждают о том, что Эдгар По явно был некромантом. Признаются, что читали своим девушкам стихи Китса.

Упомянуты романы Уилки Коллинза. «Русалочка» Андерсена, убегающий кролик и чеширский кот из «Алисы в стране чудес».

Очень заинтересовало меня упоминание некого «эскадрона» — к примеру, эскадрон забрал отца Гаррати, который много критиковал власть. С учетом двигающихся вдоль маршрута вездеходов с гвардейцами все довольно логично — в картине привычной Америки проступают признаки диктатуры.

По степени увлекательности я бы охарактеризовала роман как довольно тяжелое и безрадостное чтение. Однако некая метафоричность финала как бы придает этому тексту бОльшую ценность и значимость.

У романа отличное и в какой-то мере остроумное название, которое сразу привлекает внимание. Поэтому этот текст был замечен мною на просторах книжного мира уже некоторое время назад и терпеливо ожидал своего часа.

Мне понравилась этакая привычная для книг подобного жанра авторская манера, довольно уютная и комфортная для читателя. Понравился сеттинг: вроде бы все происходит в современной Москве с ее привычной топонимикой, однако с некоторыми изменениями. Понравилось весьма остроумное переосмысление автором мировой истории, фильмов, книг и прочих элементов массовой культуры с учетом давнего присутствия в человеческом мире доппельгангеров.

Однако при всех этих очевидных плюсах читать книгу было не слишком интересно.

Автор сочетает две сюжетные линии: 1) историю поступления героини в особое отделение МВД, разворачивающуюся, начиная с 9 класса, плюс 2) неспешное раскручивание детективной интриги по поимке «допов».

Первая упомянутая сюжетная линия — естественно, не про динамику, а про что-то вроде некой истории преодоления и некоторого примера упертости и верности своей цели. От нее сильно веяло чем-то старорежимным вроде агитки из прежних времен.

Вторая же линия сюжета — которая про распознавание и последующую поимку доппельгангеров — в какой-то мере занимательна, да. Однако она как-то сильно растянута, что ли. И типа как чуток пробуксовывает. К тому же и в ней мы вновь как-то сильно уходим в тараканы и скелеты в шкафу этой нашей главной героини — Веры Кашук — с историей формирования ее личности, семейными тайнами и с ее необъяснимой поначалу фобией.

В общем, по итогу все получилось довольно изобретательно, за что автору большой респект, однако в плане детективной динамики и переживательности вышло как-то не очень.

Насколько я понимаю, Дюрренматт был весьма читаемым автором в советское и пост-советское время. Острые сюжеты и затрагиваемые автором непростые, неоднозначные темы выгодно выделяли швейцарского писателя на фоне прочей доступной в то время литературы.

Что ж... Давайте поговорим про повесть Дюрренматта «Авария».

В поисках ночлега персонаж по фамилии Трапс случайно попадает в очень интересную компанию энтузиастов. Он практически оказывается в эпицентре чего-то вроде «клуба убийств по четвергам».

Бывший адвокат так посвящает Трапса в историю возникновения клуба:

«Я совсем было зачах, милый друг, после того как вышел в отставку и оказался без дела, без своих привычных занятий и должен был в этой деревушке доживать свой век... И тут прокурору вдруг пришла мысль ввести эту игру, судья предоставил свой дом, а я свое состояние... и наша игра стала источником нашего здоровья. Гормоны, кишечники, поджелудочные железы стали снова действовать безупречно, скука прошла, снова появились энергия, молодость, гибкость и аппетит.»

А вот что рассказывает бывший судья — хозяин дома, в котором Трапс собирается ночевать:

«Мы заново проводим знаменитые исторические процессы — процесс Сократа, процесс Иисуса Христа, Жанны д'Арк, Дрейфуса, не так давно процесс поджигателей рейхстага, а однажды мы объявили неправомочным Фридриха Великого.»

Как только условия игры «клуба убийств» немного прояснились, тут же стало ясно, что героя — то есть Трапса — непременно объявят виновным. Уж слишком много всего нелицеприятного Трапс про себя разболтал в ходе якобы дружеской беседы за бокалом вина. С этого момента фактически вопрос сводится только к тому, перейдет ли «игра» во что-то реальное, и если перейдет, то каким именно способом. И в этом плане довольно щекочущим нервы эпизодом становится момент, когда герою представили находящегося среди гостей немногословного палача.

Вообще, нужно сказать, по своей структуре эта повесть написана как бы по довольно архаичным клише и состоит исключительно из описания интерьера дома бывшего судьи, описания блюд, которые приносила пирующим гостям экономка, и — что особенно важно — из разговора между несколькими персонажами...

Возможно, изюминкой рассказа как раз и становится то самое красноречие, которое проявляют во время своих выступлений бывшие работники правосудия — обвинитель, защитник и судья. Люди, для которых красноречие являются неотъемлемой частью профессии.

Именно это самое красноречие выступающих и их рассуждения о преступлениях, о вине, о взаимодействии стороны обвинения с подозреваемым последовательно вызывает в главном герое — в Трапсе — целую гамму разнообразных чувств.

Мы последовательно наблюдаем изумление Трапса, затем его страх... В финале повести, под влиянием винных паров, Трапс, по-видимому, испытывает нечто вроде восторга и эйфории и уверяет всех, что он действительно, виновен. Что его не особенно расстраивает — скорее, наоборот.

А дальше в повести следует тот самый в чем-то неожиданный и шокирующий финал.

И тут я отмечу, что финальный поступок Трапса не совсем понятен, ведь он явно никак не связан с раскаянием импровизированного подсудимого или с чем-то подобным. Он выглядит, скорее, как некая жирная точка, поставленная писателем. Который не захотел выбрать для своего сюжета никакое другое продолжение и по какой-то неизвестной причине остановился именно на этом завершении повести.

Каждый, кто хоть немного интересуется триллерами и детективами, знает, что в романе «Незнакомцы в поезде» писательница Патриция Хайсмит придумала крайне занятный способ совершения преступления, благодаря которому злоумышленников не так-то просто вычислить. Про этот роман часто упоминается в других, гораздо позже написанных детективах — на него ссылаются следователи и прочие персонажи, выстраивающие свои гипотезы о возможных подозреваемых.

Вот и я уже очень давно знала про этот роман, но только сейчас сподобилась его прочесть.

Важно, что роман написан аж в 1950 году. И, возможно, поэтому автор, вдохновляясь образцами серьезной литературы, ставит перед собой задачу не просто написать легонький триллер, чтобы читатели могли пощекотать себе нервы и скоротать приятный вечерок, а, можно сказать, рисует серьезное художественное полотно. В романе усилиями автора созданы полноценные художественные образы, и одновременно в нем ставятся серьезные вопросы в области морали, добра и зла, справедливости, правосудия и всего такого прочего.

В романе действует пара героев — столь разных и при этом испытывающих друг к другу целый клубок противоречивых чувств. Когда я читала про то, как строит карьеру и как рефлексирует по этому поводу архитектор Гай Хэйнс, мне смутно вспоминались творения Теодора Драйзера, обильно читанные мною в юности во времена книжного безрыбья.

А вот богатый бездельник Чарльз Бруно меня очень сильно напрягал и раздражал.

… Словом, это очень качественно написанный роман, который, несомненно, придется по душе любителям литературы середины ХХ века. Для меня же текст оказался излишне серьезным и во всех отношениях старомодным.

Книга с собственным, практически музыкальным, ритмом текста и с собственной атмосферой, в которую так приятно окунуться...

Особенно отчетливо это срабатывает на этапе завязки, когда героиня по имени Аби, в попытке заполнить вакантное место в своей душе, сначала останавливается глазами на лице заинтересовавшей ее девушки, а потом все больше и больше подпадает под ее обаяние. И — о да! — Беатриса, действительно, имеет свойство очаровывать окружающих.

И вот перед Аби открывается перспектива жить рядом с Беатрисой в красивом доме с явственно ощущаемой творческой атмосферой... Среди примерно таких же «приживальщиков», как и она сама... Возможно, со стороны это выглядит не так уж привлекательно, но если ты подпал под влияние харизмы хозяйки дома и к тому же обращаешь внимание на кучу тщательно, со вкусом подобранных деталей, то отказаться от подобной возможности очень трудно. Ну, а Беатриса, как со временем выясняется, сама осознанно или неосознанно ищет людей вроде Аби, при общении с которыми можно играть первую скрипку. Да и к тому же она в курсе трагической истории Аби... То есть две девушки типа как «нашли друг друга».

Но вот в отношениях между Аби и Беатрисой наступает разлад — виной тому мужчина — и две девушки уже не кажутся друг другу такими очаровательными. Наоборот, общество друг друга начинает их раздражать.

Примерно к середине романа атмосфера дома Беатрисы и ее наряды уже немного приедаются читателю. Но к этому моменту в доме уже происходят всякие странные события, читатель подсаживается на брошенные в его сторону крючочки и по инерции продолжает чтение, рассчитывая на разгадку.

Что же касается разгадки, то, возможно, она оказывается гораздо скромнее, чем можно было бы себе вообразить по вскользь упомянутым деталям. Хотя эпизод кульминации в конце романа, когда «все маски сорваны», довольно впечатляющий.

Автор закачивает роман довольно остроумно: в последней главе мы вновь обнаруживаем Аби в поиске новой замены для вакансии своей погибшей сестры -близнеца.

Герой «Рыжика» — компьютерщик по имени Майка — поначалу может показаться каким-то неправдоподобным персонажем, но так ли это? Давайте разбираться.

Прежде всего, Майка не слишком красноречив, но, согласитесь: «классические технари» часто бывают именно такими — из них порой лишнего слова не вытянешь. При этом, несмотря на внешнюю сдержанность, каким-то потоком мыслей насчет происходящего с ним здесь и сейчас персонаж не обделен.

Идем дальше. Приученный к холостяцкой жизни, Майка счел за лучшее тщательно организовать свой быт... Ну, тоже довольно распространенная черта у мужчин — не все же холостяки сплошь архи-неаккуратные. Правда, у Майки это доходит до абсурда, что служит поводом для шуток со стороны его родственников... Но в романе есть этому объяснение: своей преувеличенной тягой к порядку Майка компенсирует тот образ жизни, в котором он вынужден был расти в доме своих родителей... Когда в доме не находилось чистой тарелки, да и вещи складывались в шкафы совершенно произвольно.

Более удивительным и непривычным показалось мне то, что в отсутствие заказов от клиентов Майка порой не может придумать, чем заняться одному дома, как себя развлечь. Кроме раскладывания пасьянсов и редактирования своего «самоучителя для чайников», у мужчины особо и идей нет, на что можно убить сколько-то времени.

«Ничего не хотелось... Скорее, ему хотелось чего-нибудь захотеть».

Ну, а так — перед нами обычный такой среднестатистический мужчина. Немного излишне толстокожий и пожалуй что лишенный чего-то вроде интуиции и способности достраивать возможные мысли и желания собеседника. (Ну, на свете есть много областей приложения своих навыков, где подобное взаимодействие с людьми абсолютно не требуется. ) Что как раз и стало для него критическим в пору юности на этапе отношений с девушками... и продолжает таким оставаться и поныне. Майка, по его собственному выражению, «пытается не совершать ошибок» в отношениях, но этого порой оказывается недостаточно.

Я не склонна раздавать медицинские и прочие диагнозы, однако создается впечатление, что у персонажа не слишком развито правое полушарие головного мозга.

Ну, а что касается самого романа, то на его примере мы видим, как можно мастерски писать прозу на сюжетах из вполне себе обычной, даже рутинной жизни...

Впрочем, нужно отметить, что мы наблюдаем, возможно, несколько самых наполненных событиями дней из жизни персонажа. Когда в его существование неожиданно вторглась «весточка из прошлого», а еще одновременно с этим произошел разлад с подружкой.

Эта книга затрагивает сразу два пласта повествования.

Первый — это вполне очевидный и находящийся на поверхности пласт. Повествующий о житейском существовании трех персонажей.

Второй аспект, проявляющийся не так очевидно, но при этом неизбежный для рассмотрения, ибо вынесен в заголовок — это отношения героев с чтением поэзии и с написании поэзии.

Если мы сосредоточимся исключительно на первом аспекте, то книга не содержит в себе ровно ничего необычного. В существовании героев нет ничего особенно примечательного.... Впрочем, некую дополнительную бойкость тексту придает обилие придаточных предложений, которыми автор типа как непрестанно уточняет уже сказанное им прежде. Причем, надо сказать, уточняет какие-то довольно непривычные подробности.

Сюжет начинается с первого подросткового секса двух главных героев. А потом как бы надолго застревает на этой теме, пока юный Гонсало в доинтернетную эпоху приобретает нехитрый опыт, как продлить удовольствие своей партнерши. Дальше события худо-бедно развиваются, герои взрослеют — вот уже в начале второй главы им не по шестнадцать, а сразу по двадцать пять лет— а автор все с такой же скрупулезной дотошностью обрушивает на нас подробности того, в каких именно позах, в каком ритме, в каком настроении, с какими мыслями и с какими, да простит меня Алехандро Самбра, недалекими фразами герои совокупляются.

Ну, скажем так, это довольно неожиданная особенность текста, если сравнивать с европейской или американской литературой не-эротического сегмента. Думаю, автор во что бы то ни стало вознамерился убедить нас, что латиноамериканцы — они именно такие: у них все завязано на сексе и на циркулирующих вокруг него сильных и непреодолимых эмоциях.

Да и то сказать: если отбросить тему совокуплений, то от текста практически ничего и не останется. Ибо пара «Карла-Гонсало» так и остается довольно не раскрытой по меркам, опять-таки, какой-то привычной литературы. Кроме выяснения отношений и бесконечных ссор по более или менее значительным поводам, а также отношений героев с детьми и родителями и их ближайших планов, то есть какой-то бытовухи, мы о них практически так ничего и не узнаем... Да и боюсь, что и узнавать-то о них особо нечего.

В этот самый момент, впрочем, начинает проступать второй пласт повествования, ибо Гонсало «заболевает» стремлением читать и писать стихи, а чуть позже — и самоутвердиться как поэт.

В третье главе тема чилийской поэзии разворачивается особенно наглядно, уже не ограничиваясь исключительно интересами Гонсало и подхватившим эстафету его пасынком Висенте.

Однако как раз третья глава стала для меня особенно серьезным испытанием. В ней появляется некая американская журналистка по имени Пру , которая взирает на чилийскую жизнь с точки зрения представителя другой ментальности. Само собой, предварительно мы узнаем весь сексуальный анамнез Пру и те п-дострадания, которыми она обуреваема в момент, когда приезжает в Чили. А дальше на эту «янки» обрушивается вся мощь чилийского темперамента в виде обилия эпизодических действующих лиц и их пафосных изречений и эпатажных поступков... Ну, в самом деле — журналистка ведь пытается написать некую статью про такое сложное явление как «чилийский поэт», и потому контактирует с огромным количеством сплошь одиозных личностей. Которые всеми силами и кто во что горазд стремятся соответствовать образу так называемого «чилийского поэта».

Что касается темы поэзии, то книга перенасыщена упоминанием различных поэтических имен — назову только самые громкие из них — вроде Пабло Неруды, Никанора Пары, Габриэлы Мистраль и Эмили Дикинсон и отсылками к произведениям Роберто Боланьо. Имеется в тексте и цитирование некоторых запоминающихся строчек из стихов известных авторов, а также вымышленных строк из стихов самих героев.

Собственно говоря, книга особенно примечательна именно этим поэтическим аспектом. Который позволяет взглянуть на рутинную прозу жизни под тем углом, с которого взирает на свое существование поэт, намеревающийся препарировать действительность на предмет глубокомысленных наблюдений и запечатления ее в своих стихах.

Признаться, поначалу я немного потерялась в тексте, поскольку он начинается со сцены типичного для французской жизни во все времена приема в загородном доме с обилием персонажей, которых автор нам не удосужилась предварительно представить. Персонажей, которые ведут активные светские разговоры — к примеру, о том, куда на земном шаре стоит поехать, чтобы было где протянуть на пляже ноги и чтобы при этом поездка туда не выглядела бы пошло. Я долго не могла понять, кто же такие все эти Жюльен, Жан-Шарль, Доминика, Катрин и прочие?

Потом стало чуть проще. Оказалось, в тексте имеется главная героиня по имени Лоранс, про которую в основном говорится в третьем лице, но порой она вдруг делает замечания от первого лица. В частности, она периодически вспоминает наставления некой мадемуазель Уше — видимо, ее воспитательницы в юном возрасте.

Вообще сцены в романе сменяют одна другую довольно быстро и непредсказуемо, безо всяких вступлений и прелюдий. Вот Лоран с любовником, вот с сослуживицей, вот — со своим отцом...

Героиня, хоть и задается некими экзистенциальными вопросами, но при этом ведет довольно полноценную для женщины жизнь — кроме карьеры, у нее еще имеются муж, дети, родители, сестра и вообще родственники. Я уж не говорю про наличие у нее любовника)

Интересная находка автора: Лоранс работает в отделе рекламы. На своем рабочем месте она придумывает продающие лозунги к различным товарам. И в результате профессиональный деформации, входя в любое пространство — даже просто входя в собственный дом — Лоранс непременно размышляет о том, как — с помощью какой формулировки — преподнести наблюдаемый ей антураж в качестве продающей картинки к какому-то товару.

Одна из самых любопытных тем в романе — как рассказать десятилетней дочери, почему некоторые люди несчастны. Ведь чтобы оградить дочь от беспокойств внешнего мира, ей запретили читать газеты, ибо она может что-то не так понять. По этому поводу Лоранс аж приходится почитать умные книги, чтобы понять, куда катится современный мир.

Вообще в романе крайне любопытный временной срез. Во многих статьях той эпохи пишут, что к 90-ым годам ХХ века человечество полностью обследует Солнечную систему и решит основную часть своих проблем — накормит голодающих, построит подземные парковки в городах и прочее.

Подспудно я понимала, что этот небольшой роман написала писательница с очень громким именем, но решила до поры — до времени не знакомиться с ее биографией, а прежде прочитать книгу. Чтобы воспринять текст, так сказать, незамутненным взглядом. Потом я узнала, что автор — подруга Сартра... И что она выбрала сознательный отказ от детей... В общем, многое в ее жизни было довольно сложно и довольно безрадостно.

По книге, в общем-то, чувствуется, что автор — человек крайне рассудочный в ущерб чувствам и в ущерб безмятежному расслабленному созерцанию чего-то красивого, что обычно столь свойственно женщинам — писательницам. Да и к описываемым мужчинам героиня относится крайне рационально. Лоранс периодически задается вопросом, почему она оказалась «на всю жизнь она в одной лодке» с тем, кого довольно случайно выбрала в 19 лет? И за что вообще можно любить какого-либо мужчину после того, когда заканчивается первый этап неистового вожделения?

Ну, и каких-то интересных художественных описаний в романе не наблюдается — в основном в тексте приведены мысли героини и разговоры. То есть в авторе угадывается скорее публицист, а не писатель.

Возможно, самая яркая и выигрышная часть романа — это как раз описание болтовни или, если угодно, дискуссий на вечеринках, когда собравшиеся рассуждают одновременно и о чем-то бытовом, и о перспективах развития человечества. Ну, вы и сами знаете, что без этих разговоров во время застолий не обходится практически ни один французский фильм.

Основная мой претензия к роману следующая. Знаете, порой во время чтения какого-то текста не покидает мысль: а о чем вообще эта книга? Какие события или, возможно, в случае отсутствия событий — какие мысли постепенно выкристаллизовываются во время чтения, с тем чтобы на финальных станицах обрести особенно убедительные очертания и явиться читателю в виде некого озарения? Вот так же было у меня и с этой книгой. Я никак не могла понять, зачем и о чем она написана.

Нет, ну, конечно, понятно было, что книга рассказывает о жизни тридцатилетней женщины. Поневоле размышляющей о том, стоит ли ей ограждать свою старшую дочь от несовершенств мира...

Однако сюжет романа слишком уж неровный, непродуманный и полный каких-то разрозненных деталей, многие из которых кажутся то ли случайными, то ли как-то сильно выпирающими на общем фоне и «перетягивающими одеяло на себя». И поэтому довольно сложно расположить всю сумму этих разнородных кусков текста так, чтобы получилось нащупать в книге «центр тяжести» и понять, в чем же настоящая задумка романа и в чем состоит месседж автора.

Вроде бы тема РПП меня достаточно интересует. Интересует в качестве одной из немаловажных тенденций в жизни современной женщины. Однако то, что происходит в «Вегетарианке», по своей сути немного отличается от РПП. Хотя реакция родных и врачей, наверное, примерно такая же, какая была бы при анорексии.

Исходной точкой для изменения поведения героини по имени Ёнхе становится то, что сама она обрисовывает как «Я видела сон». Поначалу у женщины появляется отторжение к мясу, но с течением времени проблемы Ёнхе со снами и с осознанием себя оказываются еще глубже.

Ей «снится всегда разное лицо».

«Я думала, мне это снится из-за мяса. Я думала, если не есть мяса, то эти лица больше не будут появляться... Но все оказалось не так».

В дальнейшем у Ёнхе диагностирую шизофрению.

«Раздался голос. Он звал меня. И я пошла за ним.»

Нам показывают, какие сны героиня видела и как она при этом рассуждала. Но этот элемент сюжета не такой уж логичный и рациональный, ведь логика и мотивы поступков сумасшедшего по определению не вполне понятны обычным людям.

Текст пронизан попыткой родственников понять, что же такое необъяснимое творится с героиней. Они вспоминают, как в детстве та искренне любила вкус многих продуктов, и не могут поверить, что теперь все так необратимо изменилось.

Книга состоит из трех фрагментов, в которых повествование ведется от лица разных персонажей, и вот второй фрагмент о человеке, занимающимся видеоартом, показался мне немного поживее этих бесконечных страданий родственников.

Художник этот одержим реализацией своего смелого творческого замысла... Для реализации которого ему требуется Ёнхе.

«Этот образ явился в один миг... Он почувствовал, как энергия, закручиваясь, начала потихоньку подниматься в нем из самого нутра».

А потом в третьей главе мы узнаем, каким этот персонаж предстает в семейной жизни, как раскрывается с точки зрения его жены — сестры Ёнхе.

Довольно интересным показался характер сестры главной героини, которая во всем старается руководствоваться чувством долга. .. Вообще тема отношений между двумя парами супругов немного оживляет однообразное повествование.

В течение нескольких лет сестра пытается понять, что происходит с Ёнхе. Она вспоминает о событиях из их общего детства, о той обстановке, в которой они вместе росли. Старается настроиться на одну с Ёнхе волну. Одновременно с этим в жизни сестры, по другим причинам, возникает свой собственный кризис.

«Вдруг пришло ощущение, что она не жила на этом свете. Ей стало страшно... Да, она не жила, а лишь терпела, сколько себя помнит, с самого детства».

В этот момент на нее влияют услышанные от Ёнхе фантазии.

«Бесконечное множество деревьев, виденных ею за всю жизнь, окутывают ее изможденное тело».

И вот постепенно сестра тоже начинает проходить через видения и бессонницу. То есть как раз через то, с чего началось сумасшествие самой Ёнхе.

Зададимся вопросом: насколько интересно или поучительно для читателя во всем этом разбираться?

Отвечу за себя.

Тема психических отклонений интересует меня в основном с привязкой к чему-то загадочно-криминальному или же, на худой конец, к мистическому. А само по себе это для меня не так увлекательно. Вот почему чтение романа казалось мне довольно тягомотным.

Этот роман как-то довольно случайно и довольно спонтанно попал в поле моего зрения, и я начала его слушать, ибо некогда было выбирать что-то более подходящее.

Хотя сразу стало понятно, что это не совсем «мое» как тематически — этакий типичный «процессуальный роман», так и стилистически. В тексте даже невооруженным глазом просматривается некая чрезмерно-нарочитая брутальность, он написан с точки зрения довольно распространенного в американской литературе и даже уже немного набившего оскомину типажа — чертовски циничного, но при этом довольно романтичного малого. К чему прилагается и донельзя штампованный авторский язык, причем это касается отнюдь не только стандартных формулировок сторон во время судебного разбирательства.

Отсюда происходит и стремление мериться достоинствами на пустом месте, то есть, к примеру, подкалывать парней, окончивших престижные университеты и слишком следящих на своим костюмом. Равно как и практическое отсутствие в тексте любых рассуждений о законах человеческих отношений и наблюдений о жизни за пределами юриспруденции и политики, столь свойственных, например, любимым мною романам, написанным женщинами. Ну и просматривается чрезмерный расчет на внутри-американского читателя с его внутри-американскими кинками типа обвинений нехороших несимпатичных герою людей в расизме, разговоров о коррупции, о слиянии власти с криминалом и о многом другом, что для меня лично настолько очевидно и, скажем так, в какой-то мере настолько неизбежно, что представляет собой «общее место», о котором не стоит и говорить в художественном произведении.

Ну а так, если отбросить весь этот судебный антураж и говорить о самой истории, то она, как по мне, имеет право быть довольно высоко оценена с точки зрения оригинальности. Бонусом прилагается атмосфера Нью-Йорка, если для кого-то это вдруг ценно или интересно.

Наконец-то и я приобщилась к этой громкой книге... Честно говоря, побудительным мотивом для чтения этого романа стала для меня новость о том, что недавно вышла его экранизация.

Тема того, что на пенсии жизнь далеко не заканчивается, а чуть ли не только начинается, сейчас вообще очень модная — например, можно вспомнить цикл историй о Фрекен Мод. Да и самодеятельных миссис Марпл среди пенсионеров хватает — тут приходит на ум роман «Убийства и кексики».

Но давайте теперь поговорим о том, как написана эта книга.

А написана она в некотором роде с помощью разрозненных кусков. Повествование в которых ведется от имени совершенно разных персонажей, некоторые из них оказываются в фокусе лишь один или два раза, а затем исчезают.

Пожалуй, единственным связующим звеном для этих разрозненных отрывков становятся дневниковые записи пожилой дамы по имени Джойс. Записи одновременно и трогательные, — обыгрывающие непредсказуемость того, сколько еще лет жизни отпущено пенсионерам — и комичные, ибо в них отражается тема некой утрированной отсталости пожилых людей от технических новшеств современной жизни.

Также меня как-то немного напрягло, что в качестве криминальной интриги автор использует ни много ни мало мафиозные разборки наркодельцов многолетней давности. Причем к тому же еще и разборки довольно незамысловатые.

Дело в том, что для написания успешного детектива писателю нынче требуется не только состряпать некое криминальное происшествие и дальше описать его расследование, но также желательно еще и постараться, чтобы либо разгадка событий, либо же само криминальное событие стали для читателя чем-то необычным, в чем-то оригинальным, изумляющим и тревожащим воображение. В данном же романе конечно, ничего подобного нет и близко. Не говоря уже о том, что прямолинейная мафиозная тема составляет очень большой контраст со старичками- божьими одуванчиками.

Ну, а в целом, конечно, подробности жизни в поселке пенсионеров не лишены определенного интереса.

При чтении этой книги у меня поначалу возникла ассоциация с атмосферой старого детективного сериала «Таггерт». Возможно, потому, что на некоторое время на первый план вышла деятельность жертвы убийства — Маргарет — в церковном приходе и в приюте для женщин. И стала муссироваться тема взаимоотношений в коллективах немолодых женщин со всякими сплетнями и недомолвками. А по моим воспоминаниям именно такое случалось в «Таггерте»... Ну, или еще в десятке других английских детективов.

Главная героиня, старший инспектор Вера Стенхоуп, по впечатлениям впервые увидевших ее людей, названа «грузной». Она одинокая и вообще иронизирует над романтикой семейной жизни и сопутствующими радостями. А еще она обожает выпить — это для нее одно из главных в жизни удовольствий.

У Веры довольно примечательные отношения с подчиненными.

Вера отслеживает их эмоциональное состояние. Она вроде бы старается их не особо напрягать, и при выборе для них очередного задания задумывается о том, придется ли это им сейчас по душе, учитывая их настроение.

Сами же подчиненные считают Веру Стенхоуп и ее минутные настроения достаточно непредсказуемыми. Она словно пребывает в разных ипостасях, и иногда может быть красноречивой и убедительной, иногда беснуется и поносит все вокруг, а порой замыкается в себе.

Расследование преступления происходит довольно забавно.

Поначалу Вера распределяет своих сотрудников так, что каждый их них общается с каким-то из многочисленных подозреваемых. Потом, сравнив показания и поймав кого-то из опрашиваемых на неточности — или, возможно, на намеренной лжи, — они наносят своим собеседникам по второму или третьему визиту, словно совершая вокруг них второй или третий круг. Причем Вера, словно чтобы не утомлять респондентов однообразным общением и получить взгляд с новой стороны, старается посылать в одинаковые места последовательно разных своих сотрудников. Ну, а читатель видит одни и те же места и одних и тех же людей последовательно глазами разных персонажей из команды Веры.

Некоторые небольшие главы посвящены не расследованию, а просто описанию эмоционального состояния самой Веры или ее «любимчика» среди подчиненных — Джо Эшворта. Тому, как те бродят где-то или едут на машине и о чем-то размышляют, перескакивая от своих воспоминаний к расследованию. Конечно, распутывание клубка событий на это время затормаживается, однако роман благодаря этому приобретает некую дополнительную атмосферность... Тем более, что основная часть действия происходит перед рождеством в рыбацком городке на побережье Северного моря в окрестностях НьюКасла.

Кто-то из свидетелей упоминает о фразе столь уважаемой и занимающейся благородными делами Маргарет, что у нее, мол, имеются некие секреты прошлого. И именно эта фраза дает толчок к расследованию.

У Веры возникает некая теория...

Которая, кстати, не подтверждается. Однако именно шаги в этом направлении косвенно приводят-таки Веру Стенхоуп и Джо Эшворта к догадке о личности убийцы.

Повествование в этой книге ведется с ракурса, который мне не особенно симпатичен... И дело даже не столько в личности маньяка, хотя и в ней тоже.

Все дело в том, что мне не особенно интересна картина жизни супружеской пары в ракурсе вроде проекта «За стеклом» или «Дом-2». В этом ракурсе, если не делать нарезку интересных моментов, зрителю приходится просматривать очень много рутины, прежде чем дождешься какого-то мало-мальски интересного выяснения отношений между супругами. Да и, честно говоря, нет гарантий, что это самое долгожданное «выяснение отношений» станет действительно интересным. Но зато гарантированно посмотришь много не особо увлекательных минут о том, как кто-то из супругов с той или иной интонацией поздоровался со своей второй половинкой, позвал его ужинать или отправился в душ.

В этой книге в плане отношений между супругами никакой изюминки не обнаружилось. Ибо секреты — точнее, скелеты — в шкафу — точнее, в комоде, — которые супруги друг от друга скрывают, не показались мне особенно оригинальными.

Ну, и тот аспект, что маньяк рассматривает встречаемых им людей исключительно как материал для грядущей мясорубки — более или менее увлекательной для него в зависимости от успешности разработанного сценария — или, по его выражению, для грядущей «игры», тоже как-то не внушал мне энтузиазма и не добавлял интереса.

В общем и целом чтение увлекательным для меня не стало, хотя несколько любопытных моментов в тексте можно-таки обнаружить. В частности, текст немного оживлялся постоянным внутренним диалогом в голове маньяка, где словно уживаются две разные личности, одна из которых весьма язвительная и по-своему остроумная.

Маленькое лирическое отступление.

Для меня персонажи корейских и китайских книг похожи, скорее, не на людей, а на функции. Возможно, причина — в своеобразных переводах на русский, так не похожих на искрящуюся смыслами отечественную литературу, и даже не похожих на переводы западной литературы. Или, возможно, в той озвучке этих книг, которая мне попадается. Или в том, что персонажи начисто лишены каких-то привычных для читателя воспоминаний, рассуждений о собственной жизни, каких-то более или менее абстрактных мыслей, не связанных с тем, что с ними непосредственно происходит. То есть герои этих книг характеризуются всего двумя факторами: тем, что с ними сейчас происходит, и теми эмоциями, которые они по этому поводу сейчас испытывают. И на этом все, то есть больше никаких смыслов в связи с ними не всплывает, никаких больше тем автор не поднимает.

Но это так — лирика, мысли вслух.

Что же касается «Красной коробки», то этот роман относится к пока не очень хорошо мною изученному жанру. К которому можно отнести, во-первых, произведения о мире, очень похожем на наш, в котором, однако, имеется целая система предметов с магическими свойствами. Ярким и уже культовым представителем этого жанра служит мини-сериал 2006 года «Потерянная комната».

Во-вторых, активно проявляющаяся в романе тема фатализма вызывает ассоциации с чем-то вроде франшизы «Пункт назначения».

Ну и в-третьих, сочетание темы некого загадочного предмета и странных пугающих событий вызывает ассоциацию с фильмом «Посылка» (2009).

Однако имеется и некое отличие. Создатели фильма «Посылка» снисходят до того, что, поначалу порядком заинтриговав зрителя, затем все же объясняют, что и как.

А вот в романе «Красная коробка» читателя просто ставят перед фактом, что вот уже долгие годы в стране функционирует система красных коробок. И многие пытаются ее изучать, рисуя различные схемы и стремясь вмешаться в события и как-то на них повлиять. Причем в качестве крупных игроков на поприще «красных коробок» отмечены как спецслужбы, так, к примеру, и крупная частная фармакологическая компания, ставящая эксперименты в этой области.

Ну, а читатель как бы просто увидел краем глаза кусочек всей этой недоступной пониманию игры, наблюдая за несколькими персонажами, невольно втянутыми в эту самую игру.

Это книга о прошлом — о личном прошлом конкретного человека и о коллективном прошлом целой страны, а еще о памяти как о способе сохранять свое личное прошлое.

В книге два основных героя. Во-первых, это Марина Львовна, которая находится в процессе утраты памяти... Тут я невольно вспомнила трогательный роман «Все еще Элис», но там в силу того, что автор книги — медик, на первый план выходят чисто медицинские и практические аспекты. А здесь книга получилась гораздо более художественная и философская. И, конечно, встроенная в нашу российскую действительность, точнее — в понимание людьми своего прошлого в антураже этой действительности... Читатель постоянно сопровождает Марину Львовну в ее блужданиях по улицам, когда мимо нее проносятся незнакомые здания и она силится уцепиться за нечто определенное в своей памяти.

Второй герой — это сын Марины Леонидовны Кирилл, который профессионально занимается коллекционированием «вещичек» с барахолки. То есть предметов, служащих материальным воплощением коллективного прошлого.

У Кирилла сложное отношение к своему вынужденному взаимодействию с матерью в ее нынешнем плачевном состоянии. Это для него и предзнаменование его собственных возможных проблем с памятью в будущем, а еще в матери он видит хранительницу множества фактов о его собственной жизни. Связующим звеном между матерью и сыном, с помощью которого Кирилл стремится для себя что-то прояснить, становятся фотографии из прошлого матери.

Кое-кто из друзей Кирилла, рассуждая о нем, приходит к умозаключению, что он — «наркоман прошлого, сидящий на игле ностальгии».

Автор вообще много рассуждает об отношениях человека со временем, в котором тот живет... К примеру, в книге можно встретить такое наблюдение:

«Время, в которое живет человек, служит ему как бы одеждой, то есть дает ему свою одежду, скрывает его наготу.»

У этого романа такое название, что ожидаешь каких-то непоняток, каких-то особенностей в описании поведения ребенка в приемной семье. Ожидаешь, что вместо мыслей о том, как он себя чувствует, насколько ему комфортно и спокойно на новом месте ребенок неожиданно окажется источником зла или чего-то в этом роде — ну, примерно как это было в «Единственном ребенке» Со Миэ.

Однако по мере углубления в текст книги — в общем-то, написанной в привычном для женских триллеров стиле в основном от имени тридцатилетней женщины по имени Имоджен со вполне понятными женскими проблемами — я все чаще задавала себе вопрос: неужели же здесь будет мистика?

И вот ровно в середине книги, в пятидесятой главе, было как бы вскользь, в шутку упомянуто имя Кэрри Уайт — знаменитой героини Стивена Кинга, книгу о которой я, кстати, не читала.

И дальше «вся игра» как бы строится на балансировании между мистикой и рациональным объяснением происходящего — кстати, довольно частым приемом для книг в жанре «почти мистики». Тем более, что Имоджен по складу характера вся такая рациональная и рассудительная и не склонная верить во что-то сверхъестественное, паранормальное и все такое прочее. А еще сюда немного примешивается психиатрия, ведь Имоджен — детский психолог, и она пытается объяснить все процессы происходящие внутри Элли и все события вокруг нее с точки зрения травмы, возникшей в результате несчастного случая с девочкой.

У меня нет претензий к стилистике романа, однако текст книги показался мне немного безликим. Порой создавалось впечатление, будто автор просто составила поглавный план романа, а потом заполняла каждую главу абы каким текстом большего или меньшего объема. Ну, или, возможно, это во мне говорит придирчивость, возникшая после чтения предыдущей книги «Никто не видел Мандей» — столь яркой и самобытной и задающей столь высокую планку для следующих читаемых мною текстов.

Бывают такие книги, которые начинаешь читать с ожиданием чего-то привычного и шаблонного и даже поначалу испытываешь неудовольствие от того, что не встречаешь чего-то ожидаемого, то есть этого самого «привычного и шаблонного». Но которые затем очаровывают тебя своим неповторимым миром, своей цельностью и убежденностью автора, что именно так и нужно писать.

Эта книга здорово написана именно с точки зрения воссоздания последовательности ярких мгновений, к которым нельзя остаться равнодушным.

Две девочки были неразлучны в течение семи лет, и Клодия считала подругу неотъемлемой частью своей жизни. Вместе они переживали важные годы своего детства и начала юности, обсуждали многие вопросы, вместе делали уроки, репетировали танцевальные движения...

И вот подруга неожиданно исчезла.

Теперь Клодия вынуждена жить без Мандей. Существование Клодии превращается в нескончаемое путешествие по привычному, казалось бы, миру, который однако бесповоротно изменился с исчезновением Мандей. В этом мире все напоминает о подруге, о когда-то сказанных ею по тому или иному поводу словах, об их общем времяпрепровождении. Если кто-то вскользь упоминает о Мандей, то Клодия немедленно хватается за эту крупицу информации в попытке выяснить, куда Мандей могла исчезнуть. В промежутках между решением собственных проблем Клодия пытается вести свое импровизированное расследование.

Мандей нет рядом с нею, когда Клодия переживает свою первую влюбленность, свой первый поцелуй, когда она решает свои проблемы с учебой... Но Клодия продолжает мысленно общаться с ней... И, кроме того, она пишет для Мандей небольшие послания в своем дневнике, подаренном когда-то подругой.

А еще в книге очень интересный сеттинг жизни негритянских подростков в одном из боро Вашингтона с посещением школы, церковными праздниками и первыми вечеринками.

Довольно радостно было после долгого перерыва почитать новый роман Марининой. Роман писательницы, которую я, как и вся страна, читала несколько десятилетий назад. И биографией которой активно интересовалась еще до широкого распространения интернета, вчитываясь в скупые строки и удивляясь, ну как же сумел уродиться на родной земле столь изобретательный автор. Положивший начало прямо-таки новому уровню детектива, разворачивающегося в реалиях пост перестроечного времени.

В «Двуликом Янусе» мне понравились авторская экстраполяция развития общества на несколько десятилетий вперед и прогноз того, какие аспекты жизни получили приоритетное развитие, а какие — почти атрофировались. Маринина вместе со своими героями сожалеет об утрате многих занятий, столь привычных для человека прежнего времени. Это случилось вследствие слишком рьяного использованием обществом плодов научно-технического прогресса вроде возможностей ИИ, автоматизированной доставки продуктов, использования готовой еды и прочего.

Также порадовали фирменные марининские «аппаратные игры», хорошо знакомые читателям еще по ее старым книгам. Когда люди, находящиеся на разные участках функционирования сложной системы, преследуют свои собственные личные цели или же свято блюдут интересы корпорации и пытаются надавить на нужные рычаги, чтобы добиться своего.

Я думаю, примерно в том же ключе стоит рассматривать и аспекты личной жизни главной героини — инструктора Тоннеля по имени Наяна. Хотя Наяна — полностью продукт породившего ее уклада жизни, но, тем не менее, она страдает от некой эмоциональной выхолощенности современного общества, в котором люди слишком мало анализируют себя и мало говорят о чувствах и эмоциях, в основном сосредотачиваясь на фактах, на некой объективной информации. И на этом фоне Наяна, под влиянием знакомства с новым человеком, начинает размышлять о том, что именно ей хотелось бы видеть в личных отношениях. И обнаруживает, что ей требуется, чтобы ее партнеру было интересно, какие чувства она испытывает и о чем она говорит. Именно поэтому девушка совершает неожиданный шаг и делает перестановки в личной жизни.

А, ну и совсем забыла сказать, что в центре повествования — Тоннель для путешествий во времени. В плане развития интриги роман построен по схеме, которая лично для меня оказалась неожиданной. Фактически читателю уже на первых страницах книги кое-что пообещали, вокруг чего дальше крутится весь сюжет. (Я говорю о путешествии во времени с использованием Тоннеля.) Читатель этого обещанного ждет на протяжении всего романа — ждет, скрепя сердце и не теряя надежды... Но потом его ожидания все же оказываются обмануты...

Впрочем, взамен читатель получает много всего другого. А также получает-таки ответы на свои вопросы насчет того давнего преступления — правда, не с помощью Тоннеля, а как бы просто по доброй воле автора.

Первая возникшая у меня ассоциация от описания будней сотрудников Управления — это роман Стюарта Тёртона «Последнее убийство в конце времён». Понимаю, что упомянутая книга была написано гораздо позже, но именно ее героев напомнило мне коммьюнити, живущее в каком-то своем отрезанном от внешнего мира местечке, с неким распределением обязанностей между членами общины, собственными неписанными правилами и прочим.

Очень здорово передана в повести атмосфера НИИ советского времени. Своеобразная манера общения, устоявшиеся традиции — невесть кем и когда установленные — и немудреные развлечения — настольные и спортивные игры, игра на пианино, которые стоят в общественных помещениях, стремление при любой возможности «сообразить на троих» и прочее.

«По вечерам они зажигают свет в клубе, они включают радиолу, они пьют кефир... Они танцуют, они играют в фанты и в бутылочку, в карты и в бильярд, они меняются женщинами, а днем в своих лабораториях они переливают лес из пробирки в пробирку, рассматривают лес под микроскопом, считают лес на арифмометрах...»

А также статуи спортсменов вроде прифонтанного дискобола, столь привычные для советской эпохи, без которых не обходился не один жилой комплекс или санаторий старого времени.

Возникает потрясающее ощущение, когда читаешь, как Перец ходит по невесть для чего и невесть когда возведенным постройкам и кабинетам Управления. Текст проникнут выдержками из довольно бессмысленных лозунгов и крылатых выражений советской поры. В которых заключены и какие-то призывы, и какие-то принципы организации жизни, якобы разумные — и, возможно, когда-то действительно бывшие разумными. В их бессмысленности, приводящей к некому хождению по кругу, проступает нечто кафкианское.

На вершине этой пирамиды — загадочный Директор, которого никто никогда не видел.

Особенно гротескным выглядит момент, когда каждый сотрудник должен был слушать обращение Директора по своему телефону. И слышал только часть всего обращения, обращенную к нему лично.

Персонаж Перец всеми доступными пытается уехать из Управления, но конечно, «по законам жанра» это у него не выходит.

Лишь в самом конце романа Перецу удается увидеть Управление в проекции сверху и осознать все неэффективную систему управления.

Бессмысленную организацию, когда сотрудников, едва достигших профессионализма в какой-то одной специальности, немедленно переводят на другое рабочее место. Чтобы им было чем заниматься все 24 часа в сутки.

В этом всем, конечно, можно углядеть много сатиры. Да не только сатиры — а прямо-таки критики преступно неэффективного управления.

«Улитка на склоне» — это произведение, которое обрушивается на нас некой хаотичностью и порой некой нелогичностью происходящего и о глобальной идее которого поневоле начинаешь размышлять.

Во время чтения у меня рождались некие гипотезы, но я не всегда была уверена в своей интерпретации. Я все ожидала подсказок со стороны авторов, ожидала какого-то подтверждения своим теориям насчет того, о чем же эта книга.

Причем было тем сложнее, что какие-то элементы осмысливания приходилось извлекать из обрывочных мыслей персонажа по имени Кандид, потерявшего память и вдобавок почти лишившегося способности думать.

Есть загадочный Лес и есть Управление. В Лесу находится биостанция, на которой сотрудники исследуют лес. Есть машины. Есть деревни.

Чуть позже выясняется, что существуют и некие загадочные Хозяева — впрочем, информация о них довольно расплывчатая — Кандид выразился про них так:

«Хозяева, думал он. Это хозяева. Они ничего не боятся. Они командуют мертвяками. Значит, они хозяева. Значит, это они посылают мертвяков за женщинами. Значит, это они… Он посмотрел на мокрые волосы женщин.»

«Жуткие бабы-амазонки, жрицы партеногенеза, жестокие и самодовольные повелительницы вирусов, повелительницы леса, разбухшие от парной воды…»

Высшая цель сотрудников Управления, о которой они с энтузиазмом толкуют и о которой монотонно твердит Слухач в деревне — это так называемое «Одержание». По сути, это некая победа цивилизации над всеми системами Леса.

Мысли Переца:

«Прогресс может оказаться совершенно безразличным к понятиям доброты и честности, как он был безразличен к этим понятиям до сих пор.»

Мысли Кандида:

«Какое мне дело до их прогресса, это не мой прогресс, я и прогрессом-то его называю только потому, что нет другого подходящего слова…

Сильные уже нацелились в них тучами управляемых вирусов, колоннами роботов, стенами леса; что все для них уже предопределено и — самое страшное — что историческая правда здесь, в лесу, не на их стороне, они — реликты, осужденные на гибель объективными законами, и помогать им — значит идти против прогресса, задерживать прогресс на каком-то крошечном участке его фронта.»

Думаю, в идейном плане эта повесть — именно о неоднозначности т.н. «прогресса» в самых разных аспектах, в том числе с морально-этической точки зрения.

У книги весьма интригующее название. В самом деле, обычно про свою трагически оборвавшуюся жизнь герои произведений рассказывают, уже сделавшись призраками или кем-то в этом роде. А тут — вот такое фантастическое разнообразие: героине дали второй шанс, изготовив репликанта убитой женщины.

В этом романе меня особенно привлекло сочетание фантастических элементов и женской темы.

Постепенно проступают признаки мира будущего. Очень явственна тема игр: то, что героиня наблюдает перед собой, периодически вызывает у нее ассоциации с какими-то из известных в ее мире игр, в которые она когда-то успела поиграть.

Отдельными фрагментами приводятся маленькие зарисовки из ее былой жизни — детства и подросткового возраста. Подобные лирические отступления помещены в конце глав, в которых действие развивается в строгом соответствии с хронологией.

А еще тут очень важно, как именно написана эта книга. Из каких визуальных и эмоциональных кусочков мозаики складывается общая картина того, что видит Лу.

Примерно к середине романа происходит обострение сюжета: все оказывается немного не так, как предполагалось вначале. В этот момент и мозги героини, и соответственно мозги читателя напрягаются в попытке взглянуть на уже известные факты по-новому и найти разгадку.

А потом дается эта самая разгадка... И тут важно понимать, что она лежит в области психологии и служит неким идейным месседжем. И даже неким назиданием. Поэтому читатели, уже потирающие руки от нетерпения увидеть разоблачение злоумышленника, рискуют остаться немного разочарованы.

Но зато все выглядит вполне логично, гармонично в рамках авторского замысла и, повторюсь, еще и довольно назидательно.

Сама по себе задумка подобного романа о виртуальной переписке означала, что в книге не будет ничего кроме развития отношений двоих. Это неизбежно грозило сделать текст довольно скучным, ведь это самое «развитие отношений» рисковало повиснуть в безвоздушном пространстве, в дистиллированной виртуальной среде, где имеются только слова и нет других людей, красок и звуков.

Вот почему для меня стало приятным сюрпризом, что текст романа состоит вовсе не только из обмена сообщениями с кокетливым содержанием — честно говоря, этого в романе как раз довольно мало, и слава богу. Конечно, герои раскрываются, анализируя себя и демонстрируя небывалую степень откровенности. Но, кроме того, в романе приведены и их воспоминания о прошлых событиях, а также кусочки из реальной жизни в настоящем времени на протяжении того времени, что они переписываются.

Фактически эта книга в основном о том, насколько удивительный мужчина — этот самый Якуб. Ибо кроме истории переписки Якуба с его знакомой, называемой в романе «Она», мы узнаем также и о его предыдущих женщинах.

Еще практически еще ничего не зная о Якубе, мы читаем письмо одной из его прежних возлюбленных — Дженифер, которая после их краткосрочного романа не могла забыть о Якубе еще долгие годы.

«За последние 12 лет – потому что все это было ровно двенадцать лет назад – я не отослала по меньшей мере тысячу писем ЕМУ.

...Он был моим любовником и одновременно лучшей подругой. Не может быть для женщины большей муки, чем мужчина, который так добр, так верен, так любит, такой неповторимый и который не ждет никаких клятв. Вот только боишься, что вечность эта – без всяких стандартных обетов – будет короткой.

Моя вечность длилась 88 дней и 16 часов.

С 17 часа 89 дня я начала ждать его. Уже там, в аэропорту. Он...медленно поднялся по трапу, ведущему в самолет, и на самом верху у самолетной двери повернулся к смотровой террасе, на которой стояла я – он знал, что я там стою,—и прижал правую руку слева к груди. Так он стоял несколько секунд и смотрел в мою сторону. Потом исчез в самолете.

Больше я его не видела.»

На страницах романа мы узнаем, какой у Якуба накачанный мозг. Нам постепенно и по случаю рассказывают истории из его жизни и из жизни людей, встретившихся на его пути. Фактически этот роман — это еще и тревеллог Якуба, которого судьба забрасывает в различные точки земного шара.

У Якуба очень интересная биография, ибо он родился в стране восточного блока, но благодаря своим научным успехам был принят в мировое научное комьюнити и вкусил все радости западной жизни с хорошим материальным обеспечением университетов, остановкой в неплохих отелях и прочим. К примеру, свою докторскую диссертацию он писал в Новом Орлеане.

«Незначительный аспирант из Польши, у которого социалистическая действительность выработала тщательно скрываемый ото всех комплекс ученого из второй лиги, вдруг оказался в команде, которая брала его с собой на финальный матч мировой суперлиги. Тренером был нобелевский лауреат из Гарварда, денег было, что снега у эскимосов, и все горели желанием принять участие в главном матче своей жизни.»

Само по себе мышление Якуба очень научно, он анализирует и свои чувства тоже. Интересуется природой эрекции, природой действия сильнодействующих средств. У него есть «химическая» теория любви, согласно которой все в природе страсти объясняется гормонами. Он знает о сексуальных предпочтениях знаменитых людей вроде Пруста, Джона Кеннеди и Фраклина Делано Рузвельта.

В общем-то, именно эти особенности Якуба и направленность его интересов исключительно на науку, мир науки и научные объяснения любых явлений делают книгу в моих глазах немного однобокой.

Но давайте вернемся к переписке.

Конечно, оба они- сапиосексуалы до мозга костей.

Она о Якубе:

«Но наиболее секси в нем была, вне всяких сомнений, его голова. В мужчинах всегда ее больше всего интересовала голова».

Якуб о ней:

«Кроме того, ему хотелось иметь привилегию куда более весомой исключительности.

Исключительного владения ее мыслями. Ему хотелось, чтобы она думала только о нем – когда испытывает радость, принимает решение, бывает растрогана или взволнована.»

Отношения этих виртуальных собеседников проходят в романе некую эволюцию. Поначалу — потрясение друг другом и изумление каждого из них, насколько изменилась их жизнь после того, как в нее вошла их переписка. Потом, осознав, насколько ощутимую роль они уже играют в жизни друг друга, Якуб начинает ревновать свою виртуальную подругу к мужу, который имеет право на ее тело... А потом стесняется своей эмоциональности в этом вопросе.

Возможно, кульминацией стал для меня тот момент романа, когда виртуальные собеседники заговорили о возможной встрече в реале.

...Но дальше мы уже ступаем на территорию спойлеров, так что умолкаю)

Иногда читаешь текст и словно бы вибрируешь в такт каждому авторскому слову, в такт каждому повороту мысли автора... С этой книгой у меня ничего подобного не случилось — здесь, скорее, был интерес, а куда заведет автора его фантазия.

Ретроспективный пересказ событий, причем довольно сухим языком, сочетается в тексте с отдельными подробными сценами, некоторые из которых содержат элементы мистики. Мистика встроена в сюжет очень необычным образом — как-то, я бы сказала, «по-взрослому». А еще присутствуют довольно жестокие моменты.

Интересный получился образ девочки-подростка по имени Хваён. В чем-то она все еще по-детски наивная, но одновременно сообразительная, отчаянная и способна быстро принимать решения — пожалуй, это самая отличительная ее особенность. В основном повествование ведется как раз с точки зрения Хваён., хотя порой ракурс смещается и в сторону других персонажей. Вообще спектр испытываемых героями эмоций очень широк. Тут и зависть, и горечь, и сожаление, и страх.

Иногда я ловила себя на ощущении, будто нахожусь внутри мультфильма, хотя и не для детей. Именно такое впечатление складывается из-за быстрого развития действия с очень сжатой рефлексией героев по поводу происходящего, быстрого обмена репликами, а также участия в происходящем призраков и плюшевого мишки.

Вообще поначалу идея использования в качестве героя плюшевого улыбчивого мишки казалось оригинальной и очаровательной, но в концу романа сделалась привычной и как-то немного приелась.

Первая часть романа читалась «на ура», но дальше динамика сильно просела. Автор принялась старательно разжевывать очевидные вещи, которые давно уже были чисто интуитивно угаданы. Да и тема мистики, призраков, злых духов и мертвых тел, которая не слишком во мне резонирует, ближе к концу романа устойчиво вышла на первый план.

В центре романа — отношения двух сестер, Лори и Эрин.

Сестры периодически ссорятся и вообще не слишком-то довольны друг другом. Они то в чем-то упрекают друг друга, то чувствуют себя виноватыми и извиняются. При этом каждая из них с восхищением вспоминает о другой и сожалеет о не всегда безоблачных отношениях.

Два года назад во время совместного путешествия на Фиджи произошла авиакатастрофа — самолет с Лори на борту исчез с радаров, и его обломки так и не нашли. Эрин продолжает надеяться, что Лори осталась в живых. Она до сих пор анализирует любые несоответствия в известных ей фактах об авиакатастрофе, хватаясь за любую зацепку.

Пассажиры летели на совсем небольшом воздушном судне. Все это произошло в удаленном от цивилизации месте Тихого океана, труднодоступном для навигации и без интернета, поэтому теоретически какая-никакая надежда на спасение имеется.

И вот из новостей Эрин узнает, что в деле появляется некая подвижка... Это придает импульс ее расследованию, и девушка начинает действовать.

Как это нередко происходит в триллерах, здесь две линии повествования. Которые поначалу «оставляют за кадром», спаслась ли старшая сестра, ибо рассказ от ее имени ведется только в прошедшем времени.

Поэтому было интересно, по какой траектории будут развиваться события, которые хронологически размещаются между этими двумя линиями.

Одновременно мы узнаем о предыстории поездки сестер на Фиджи и о тех событиях, которые могли становиться точками раздора для Лори и Эрин.

Этот роман можно отнести к разряду триллеров о незапланированном пребывании группы людей не необитаемом острове. Со всеми обычно подстерегающими в таких случаях опасностями:

«Хрупкий налет цивилизованности уже начал отслаиваться, обнажая под собой то, что не могло не пугать. Лори вспомнила... сказанную Дэниэлом фразу «Здесь нет правил».»

Причем в этой истории у островитян — гораздо более ограничены резервы пищи и всего остального по сравнению с историями, когда туристы прибывает на подобный остров по своей воле.

В пилоте периодически проскакивает что-то зловещее. Но при этом до поры до времени по его поведению вроде бы этого не скажешь. Хотя один из «островитян» возненавидел этого человека лютой ненавистью за ошибки в управлении самолетом...

Вообще все трое мужчин, с которыми Лори оказывается на острове, довольно «мутные».

Даже после того, как становится известно, что часть пассажиров спаслась, все еще непонятно, какая судьба постигла Лори, ведь с момента катастрофы прошло уже два года.

В этой книге автор пытается на разные лады обыграть идею того, что чаще всего серийными убийцами люди становятся в результате своих детских травм. В частности, для этого используется довольно интересный прием с дополнительной сюжетной линией: в начале романа в повествование периодически вклинивается голос какого-то разговорчивого субъекта, время от времени рассказывающего какие-то факты о своем детстве.

А еще в начале романа кажется, что мы будем вместе с двумя следаками пытаться выяснить причины пожара, в котором погибли двое людей.

Однако дальше история сводится к практически одной сюжетной линии — линии криминального психолога по имени Сонгён. Она пытается наладить отношения с девочкой подростком по имени Хаён — переехавшей к ним в дом дочерью своего мужа.

«Жить с ребенком непросто, но они привыкнут, подумалось ей. На то они и семья.»

Во всех своих неудачах в построении отношений с девочкой перфекционистка Сонгён поначалу обвиняет исключительно себя саму, обнаруживая в собственном поведении множество ошибок.

Вообще современные читатели привыкли к тому, что если в книге имеется некая озлобленная на весь мир девочка-подросток, то, во-первых, в этом ее настроении виноваты жизненные обстоятельства. А во-вторых — при правильном, тщательно выверенном подходе специально обученные взрослые смогут как-то растопить лед у нее в душе.

В какой-то мере эта книга разрушает такие стереотипы, ибо фактически девочка особых симпатий так и не вызывает. Несмотря на то, что в какой-то мере она вызывает у читателя сочувствие.

Читателю предстоит выяснить, достигнет ли Сонгён каких-то успехов в своей нелегкой миссии по выработке индивидуального подхода к Хаён и чего это будет ей стоить.

Что касается вопроса, насколько это все интересно читать, то введение дополнительных линий и определенное количество дразнящих воображение неясностей делают свое дело. Благодаря чему в романе просматривается некая интрига.

При чтении этого романа я испытывала нечто вроде эйфории. Мне казалось, что автор соединил в тексте все те элементы, которые мне так нравятся. И которые кусочками были хаотично разбросаны по тем произведения, что мне встречались раньше. Хотелось сказать что-то вроде: «А вот, оказывается, как нужно было писать!»

Очаровали меня и приметы нового устройства мира. Деление на технократов и консерваторов. Дополненная реальность. Проекции. И многое другое.

В центре всего этого фантастического антуража, как «вишенка на торте» — так называемая «Капсула».

Вообще, если бы автор хотела сфокусироваться на НФ составляющей, то, думаю, она бы назвала роман: «Капсула». Но НФ составляющая здесь — это не более чем фон, хотя и добавляющий дополнительные краски и пожалуй что сюжетообразующий.

Наверное, каждый читатель этой книги по-своему объясняет себе ее название. Я полагаю, образ «Девочки со спичками» — это нечто очень сокровенное в душе героя. Нечто из его детства. И это то, что герой привнес в свою взрослую циничную жизнь, чтобы это было где-то рядом с ним. И это намек на то, что встроенный в лицемерную жестокую систему — и занимающий место на вершине этой системы — Игорь Соколов не совсем безнадежен как человек.

Во время чтения было очень интересно постепенно расшифровывать замысел автора и загадку переплетения сюжетных линий. К примеру, сначала очень рельефно проступает загадка, связанная с родителями Соколова. И история того, как именно он сделался президентом. И вопрос, а причем тут вообще героиня по имени Полина, как она будет встроена в сюжет.

Рядом с Соколовым неизменно присутствует Крайнов, обаяшка, знаток системы и всесильный человек. Он высоко оценивает Соколова и хочет его использовать, исходя из своего опыта и знания человеческой психологии. Крайнов всегда подбадривает своего протеже, но действительно ли он желает ему добра, если речь не идет исключительно о материальных благах?

Только к середине романа стало понятно, что это вовсе не история о том, как необычно встретились два одиночества. И как странно, но при этом чрезвычайно эмоционально они взаимодействуют между собой.

Ко второй половине романа все детали прошлого более или менее проясняются, и в этом плане динамика немного замедляется. Но зато читателя ждут крайне интересные детали функционирования Капсулы. Герои начинают серфинг в подсознании Соколова, и Капсула, исходя из своих алгоритмов, генерирует для них различные ситуации в различных локациях, перекликающихся с прошлым Соколова. А у героини по имени Кира появляется возможность осуществить свою миссию. Но сначала ей нужно многое для себя прояснить.

Что касается стилистики, то мне понравилось, как автор словно периодически застывает на одно -два мгновения, оглядывает пространство вокруг и рефлексирует по поводу увиденного. В итоге повествование становится визуально насыщенным.

А еще повествование насыщенное в эмоциональном плане...

Поэтому на выходе получается очень трогательная и поучительная книга, о которой невольно размышляешь уже после прочтения.

Сначала напишу о литературных ассоциациях, которые вызвал у меня сюжет книги.

В завязке этого романа происходит авиакатастрофа, но надежда у героини все же остается — в этом плане все вспомнился известный роман Б.Э. Пэрис «Дилемма».

Обычно в такой ситуации мозг хватается за любую возможность как-то обосновать, почему близкий человек мог избежать трагедии, избежать попадания под каток роковой случайности.

После исчезновения мужа Айрис пытается выяснить, что представлял собой человек, рядом с которым она прожила столько лет, но который по сути почти ничего о себе не рассказывал. Она начинает собственное расследование – а вот тут вспоминается роман Лауры Дейв «Последнее, что он сказал мне».

Героиня качается на эмоциональных качелях. То она уверена, что ее муж погиб. То у нее появляется надежда, что он каким-то чудом остался жив. Но в этом случае он предстает перед ней обманщиком с многолетним стажем.

Хотя, конечно, открытие о том, что их брак был проникнут ложью, не может перевесить ее радости от того, что он жив. Или может?

Способно ли что-то такое, что она узнает о нем в процессе своего спонтанного расследования, настолько очернить мужа в ее глазах, что перечеркнет всю их многолетнюю счастливую жизнь? А, может, ей все же стоит допустить, что, встретив ее, муж переменился и обрел смысл стать лучше и распрощаться со своим нелицеприятным прошлым?

Примерно в этом состоит лейтмотив романа.

А еще мы видим тут некое подобие ситуации «дева в беде». Многие сочувствуют Айрис в ее трагедии, многие выказывают желание быть ей полезными и предлагают помощь.

Поначалу она принимает эту поддержку, но потом задумывается, а так ли чисты помыслы неожиданно появившихся в ее жизни помощников и не преследуют ли они свои собственные цели.

Действие этого небольшого романа разворачивается в недалеком будущем. Благополучные успешные люди отныне живут в домах с прозрачными стенами, выставляя свою жизнь напоказ. Так они демонстрируют, что им нечего скрывать.

«Города, прежде напоминавшие джунгли, теперь превратились в зоопарк».

На этом фоне разворачивается детективная интрига — из одного из таких прозрачных домов бесследно исчезает целая семья.

Расследуя происшествие, героиня- полицейская размышляет о том, как изменилось общество после того, как стал декларироваться принцип: мы столь безупречны, что готовы выставить каждый миг своей жизни напоказ. В какой-то мере этот принцип очень хорошо сочетается с принципом соцсетей, где люди выкладывают свои отретушированные фото, на которых они всегда успешны и всегда улыбаются.

В итоге героиня приходит к выводу, что людям необходимо личное пространство. Они нуждаются в том, чтобы какие-то части их жизни были скрыты. И они даже готовы приложить усилия, чтобы переместиться в такие места, где подобные скрытые от чужих глаз помещения и такие возможности еще остались. Время от времени им требуется «выпустить пар» и поиграть в плохих мальчиков и девочек. Для этого люди даже готовы рискнуть собственной безопасностью и отказаться от охраны, которая предоставляется тем, кто выбрал «прозрачность».

Психолог в школе исчезнувшего мальчика в разговоре с полицейской использует термин «Смертоносная безупречность». Фактически это означает, что за безукоризненным фасадом могут скрываться самые пугающие пороки и нелицеприятные поступки.

Общество поражено показушностью, стремлением ко внешней безупречности. И это касается также результатов полицейского расследования. Которые фактически определяются не собранными уликами, а «политически правильными» результатами. Виновным может быть объявлен только тот, кого полицейская верхушка назначила в качестве «козла отпущения».

И все же в конце, благодаря случайности, правда каким-то непостижимым образом всплывает наружу... Виноватыми оказываются вовсе не те, кого подозревали, а невозмутимые чемпионы безупречности.

Но, конечно, такие результаты расследования невозможно обнародовать. Ибо картинка должна оставаться по-прежнему красивой.

Метафорическая история об охране империей своих границ. Написанная с точки зрения чиновника приграничного города. Который представляет собой личность, склонную к размышлениям о том — о сем. Возникает резонный вопрос, а насколько реальна угроза нападения со стороны кочевников? В любом случае, империя предпочитает держать приграничный город «в тонусе» и имитировать бурную деятельность по выявлению сигналов возможного нападения. Для надзора и для оценки возможной опасности из столицы периодически присылают офицеров из Третьего отдела.

История эта универсальна и практически «повисает» вне времени и пространства.

И именно эта ее особенность, к сожалению, не позволила мне насладиться текстом в полной мере.

Дело в том, что в последнее время у меня возникают проблемы с восприятием текстов в жанре вроде магического реализма. То есть чего-то очень метафорического или сказочного.

Потому что когда я читаю повествование о чем-то более или менее современном, то я отношусь к тому, что читаю, как к тексту, написанному взрослым человеком, моим современником, и применяю к нему соответствующие требования и подхожу с определенными критериями...

Но вот когда я читаю нечто, написанное на сказочный манер, но при этом не для детей и типа как на серьезных щах, с вкладыванием кучи завуалированных смыслов и аллюзий, которые мне типа как предлагается расшифровать, то я ощущаю, что у меня... сбиваются настройки.

Когда это происходит и где? Нет ответа.

В романе описан какой-то совершенно элементарный и устаревший быт, не позволяющий сделать вывод ни о времени, ни о географическом расположении. Людей занимают вопросы, которые могли занимать человеческие умы, например, в 19 веке, а то и раньше.

Меня не покидало ощущение, что передо мной, словно в театре, разыгрывают нечто вроде представления, и актеры используют такие по сути ничего не означающие слова как империя, варвары, казарма, граница, «третий отдел», судья и так далее.

Ну, и замечу, что одним из центральных вопросов — кроме вопроса о взаимоотношении страны с варварами, на чьей земле империя нынче размещается — становится, как и в романе «Бесчестье»... Человеческая похоть и мужское желание. Именно об этом, не переставая, размышляет главный герой, на разные лады анализируя свои не вполне обычные отношения с «варварской» наложницей и сравнивая их со своими прошлыми и настоящими связями с другими женщинами.

Кутзее нынче настолько титулован и знаменит, что его уже нередко читают и о его романах уже нередко рассуждают герои современных книг. Поэтому я решила, наконец, приобщиться к одному из его творений.

Тем более, меня привлекло, что в завязке книги был обещан романчик преподавателя вуза по имени Дэвид Лури с его студенткой... Сразу видно, что все это происходит до эпохи «metoo»! Сколько преподавателя потом ни гнобят за то, что он использовал служебное положение, тот упорно повторяет, что, мол, в его поведение вмешался Эрос и с этого момента он за свои действия больше не отвечал.

Вот как герой говорит о попытке общественности осудить его развратные действия на местном аналоге партсобрания:

«Мы живем в эпоху пуританизма. Личная жизнь стала всеобщим достоянием. А зудливое любопытство к ней обрело респектабельность — любопытство и сентиментальность. Людям нужен спектакль: биение кулаками в грудь, раскаяние, по возможности слезы. В общем и целом, телевизионное шоу. Я им такого одолжения не сделал.»

И вообще много потом сокрушается, что немолодой мужчина возраста 50+ никому не нужен кроме продажных женщин, и уж точно не нужен молоденьким девушкам.

«Можно ли ожидать, что найдется смазливая девушка, которую удастся склонить к тому, чтобы она легла с дедушкой в постель?»

Герой все никак не может примириться с тем, что ему более пристало играть роль ни вожделеющего по поводу женских прелестей самца, а, скорее, роль деда:

«Нет у него стариковских достоинств: невозмутимости, доброты, терпения. Но, возможно, эти достоинства приобретаются, как и другие: достоинство страсти, к примеру.»

Отмечу, впрочем, что эти мысли отражали временное настроение персонажа... К тому же еще и подогреваемое самобичеванием.

Дэвид Лури вынужден оставить университет. Он едет на ферму своей дочери Люси, и его образ жизни коренным образом меняется — преодолев внутренние барьеры, он вовсю начинает заниматься тяжелым физическим трудом.

Про свое вынужденное отлучение от работы в университете Дэвид Лури говорит так:

«Я всего-навсего рецидивист, отбывающий срок.»

Стоит отметить очень интересно и на разных уровнях затронутую тему взаимоотношений черного населения, ощущающего себя хозяевами на земле, и белыми англоязычными фермерами. Черное население пытается установить там свою власть не всегда прямолинейными, а порой и откровенно криминальными способами:

«Это история говорила через них... История зла... Их чувства могли показаться личными, но такими не были. Наследие предков, не более того..»

«Я живу на их территории. Они пометили меня...

Что, если…такова цена, которую необходимо заплатить, чтобы остаться здесь? Возможно, они именно так на это и смотрят; возможно, и мне следует так на это смотреть. Они видят во мне владелицу некой собственности. А в себе — сборщиков податей или долгов. Почему мне должны позволить жить здесь, ничего не заплатив? Может быть, так они себе все и объясняют.»

Бросается в глаза эрудиция автора в определенного вида текстах и стремление поиграть даже не то что словами, а метафорами. Кутезее (или, скажем так — подсознание Дэвида Лури ) часто не удерживается от того, чтобы ни отыскать выражения из какого-нибудь обычного будничного разговора в текстах Священного писания или в какой-то давно написанной классической литературе и ни съязвить по этому поводу в иронично-саркастическом ключе.

По соотношению каких-то более или менее интересных событий и рутинных действий героя и его рефлексии роман показался мне несколько скучноватым.

Особенно расстраивало и озадачивало, что герой раздумывает о написании оперы про Байрона и его любовницу Терезу, и в книге обильно приводятся вставки из его задумок... Признаться, я вообще не слишком жалую такой литературный прием заполнения текста — если бы я хотела почитать что-то о Байроне, то я придумала бы, как это сделать. Вот почему подобные инородные вставки привели к жирному «минусу» в моей оценке романа(

Оформление обложки книги вызывает ассоциацию с романами Донато Карризи и как бы призывает сравнить этих двух писателей. При этом Карризи для меня — это признанная и неоспоримая величина в мире детектива, автор со своим стилем и голосом и со своими способностями лихо закручивать сюжет... Так что, можно сказать, я изначально испытывала некоторые опасения, что Дациери может на этом фоне сильно проиграть...

Однако опасения эти, сразу скажу, не подтвердились.)

Итак, что можно сказать насчет книги «Убить отца»?

Прежде всего, ни одна глава романа не показалась мне «проходной», абсолютно все фрагменты текста были интересными. Что я имею в виду? Ну, знаете, порой писатели на время сбавляют ритм, после динамичного отрывка позволяя себе описать рутинную жизнь персонажа, и такие главы читать невообразимо скучно, но ты заставляешь себя героически продираться через текст, твердя себе, что когда-нибудь дальше вновь станет интересно. Так вот, у Дациери таких моментов практически не было! Автор сумел писать интересно на протяжении абсолютно всего не такого маленького объема текста.

В центре романа — пара непростых героев (кое-кому из читателей они и вовсе показались фриками). Каждый из них интересен сам по себе, а еще более интересным вышло их взаимодействие между собой, начиная с самой первой встречи и до конца романа... Да и, собственно говоря, не только этих двоих. Вообще все небольшие взаимодействия персонажей и их диалоги прекрасно прописаны, реплики выразительны и все выглядит очень живым и психологически достоверным.

Что касается композиции романа, то автор и тут тоже на высоте! Хотя автор выбирает полицейский детектив с соответствующими жанру ограничениями, роман развивается непредсказуемо. После первого отрывка думаешь, что тебя ждет довольно однообразное описание заточение мальчика в башне на протяжение долгого времени, но события тут же перебрасывают тебя на несколько лет вперед. Тогда ты решаешь, что будешь вместе со следаками постепенно подбираться к некому маньяку-извращенцу, все более сужая круг подозреваемых, но и тут все оказывается вовсе не так просто! И так далее.

В общем, чтение романа напоминает путешествие по лабиринту, геометрия которого заранее неизвестна. То есть ты вроде бы двигаешься по некому коридору и ожидаешь, что рано или поздно пройдешь его до конца с приблизительно той же обстановкой в поле зрения, но вдруг оказываешься на плоской равнине с совершенно другим рельефом и открывающимся видом, и вот такие метаморфозы ландшафта на протяжении романа читатель наблюдает несколько раз.

Замечу, что для расширения рамок полицейского детектива автор время от времени смещает фокус повествования на злоумышленника или и вовсе несколько раз отправляется в прошлое, выбирая в качестве опорных персонажей довольно эпизодических на общем фоне лиц.

И, наконец, у романа очень достойное окончание... в отличие от некоторых произведений, когда авторы полностью исчерпывают интригу, однако вставляют в финал несколько абсолютно бессодержательных глав по типу «и жили они долго и счастливо», или же лепят один за другим абсолютно противоречивые и отменяющие друг друга твисты. Повторюсь: у Дациери с финалом все получилось очень добротно.

Поэтому... Что я могу сказать? Мы имеем очень любопытную книгу интересного автора.

Роман можно назвать полицейским детективом. Но при этом поток сознания главного героя, от имени которого ведется повествование, очень комфортный: он не особо напрягает и фактически сводится к протокольному перечислению фактов — впрочем, довольно художественному. Я специально остановилась на этом аспекте, потому что иногда устаешь от излишней детализации жизни полицейских, от чрезмерной глубины и неординарности их характеров — крайностей, в которые временами пускаются авторы детективов, смещая акцент с психологического портрета подозреваемых на отношения в команде сыщиков.

И, кстати, это один из тех романов, которые написаны достаточно сдержанно — если не сказать «брутально» — чтобы, если не смотреть на обложку, предположить, что автор текста — мужчина.

Что же касается собственно расследования, то усилиями автора при ближайшем рассмотрении семья пропавшей девочки кажется все более странной. Отношения в семье не слишком напоминают те, которые ожидаешь увидеть в вызывающей одобрение окружающих ячейке общества. Причем особенное непонимание вызывают родители, создавшие подобную атмосферу в доме. Отец и мать Дейзи не вызывают никакой симпатии — наоборот, эта парочка выглядит все более подозрительной.

Впрочем, ближе к концу романа внимательный читатель получает подтверждение, что отца семейства реально подставили... Но, думаю, благодаря соответствующим акцентам автора читающие эту книгу не слишком расстроятся, что наказание за преступление понесут невиновные.

Мне очень нравится, как Дженнифер Макмахон работает с темой мистики.

В романе есть много реализма с психологически достоверно описанными отношениями между людьми. И есть некоторая толика необъяснимых явлений, будоражащих воображение подростков из разных поколений. Их мозг делает всевозможные усилия, чтобы объяснить то, чему они становятся свидетелями, не выходя из плоскости рационального. Но в какой-то момент они сдаются и готовы признать невероятное.

Автор использует популярный нынче прием нескольких временных линий, что существенно оживляет повествование.

Наиболее загадочна тут, пожалуй, самая ранняя сюжетная линия — конец пятидесятых годов ХХ века. Во второй линии девочки пытаются выяснить, что произошло в первом временном отрезке. А в третьей- современной — линии герои вспоминают о втором временном интервале, когда они были подростками.

Первая линия, пожалуй, еще и самая колоритная. Подумать только: у родителей двух сестер имеется собственный мотель и башня при нем! Кроме того, это было время популярности короля мистических кинотриллеров Альфреда Хичкока, и автор изобретательным образом связывает своих юных героинь с будоражащей воображение аурой фильмов этого признанного мастера.

А какие замечательные образы рисует Макмахон! Чего стоит одно только появление в ночи бабочки под названием «Сатурния луна» в тот самый момент, когда чувства подростка, пытающего постичь тайну, обострены! Бабочки с радужными крыльями, которая бессловесна, но которая может оказаться воплощением человека.

Ближе к финалу атмосфера повествования все более нагнетается, и читатель, затаив дыхание, понимает, что развязка неминуема, и ждет разгадки. Подтвердятся ли подозрения одной из сестер, что с другой что-то не так? Или все окажется еще более запутанно?

Отвечу на этот вопрос так: мистика в романе, действительно, будет! Ведь этот роман Дженнифер Макмахон. Но читателю предстоит узнать, в чем именно она заключается.

Сразу оговорюсь, что словосочетание «your family» из оригинального названия романа я бы перевела не как «свою семью», а как «свою родню» — такой вариант отражал бы сюжет гораздо точнее. А так у читателя складывается немного неверное представление о том, что его ждет на страницах книги... Но, с другой стороны — да, стоит признать, что «семья» звучит гораздо более эффектно. )

А вообще это одна из тех книг, в которой важно, КАК написано, а не интрига сама по себе.

Вообще к интриге, точнее — к моральным и логическим обоснованиям, почему героиня вдруг взяла на себя роль убийцы, у меня возникло много вопросов... Ну, примерно до того момента, пока я не втянулась и не приняла установленные автором правила игры.

А уж последние главы романа, в которых отражен альтернативный подход, на примере аналогичного персонажа доказывают, что с проблемами и обидами героини можно было бы бороться совсем другими способами — не такими «радикальными» и на порядок более конструктивными.

Ну, хотя бы смакования мерзких подробностей убийства в книге практически нет, и на том «спасибо».

Зато насчет того, КАК это все написано, я просто в восторге.

Сколько же метких и остроумных наблюдений по поводу разных сторон современной жизни мы здесь имеем! Это одна из немногих книг, в которые хочется лишний раз заглянуть, чтобы еще раз посмаковать особенно удачную фразу.

И это при том, что обычно мне как раз категорически не нравится, когда журналистские рассуждения становятся столь существенной частью книг, что практически подменяют собой художественную литературу. Прелесть этого текста как раз в том, что рассуждения идут не какими-то крупными скучными блоками, а вклиниваются в текст отдельными предложениями, они очень к месту и всякий раз относятся именно к текущему месту сюжета, то есть мастерски интегрированы в текст.

Словом, в итоге мастерство автора все-таки перевесило.

И все это привело в тому, что если сначала я испытывала к читаемой книге, мягко говоря, настороженность и с большим недоверием относилась к мотивам героини, то потом я как бы перестала рефлексировать по поводу ее тараканов, приучила себя не слишком зацикливаться на ее отвратительных поступках и... И начала получать от книги удовольствие.)

Заинтересовалась этой книгой, чтобы прочитать еще что-то из произведений Бэнкса кроме «Осиной фабрики» и получить таким образом более объемный, что ли, взгляд на творчество этого автора.

Поначалу вставки с описанием убийств кажутся достаточно разнообразящими довольно рутинную жизнь журналиста-холостяка по имени Камерон...

Автор пытается заставить читателя задаться вопросом: кто же этот наемный убийца и что это за заговор, из-за которого один за другим погибают несколько богатых людей?

Однако со временем эти вставки становятся абсолютными неинтересными — в результате я их частично пропускала — ну, возможно, я просто недостаточный фанат тупой жестокости ради жестокости.

Но вернемся к главному герою.

Периодически главред пытается немного умерить обличительный пыл Камерона и делает это вот в такой формулировке:

«Это предназначается для первой страницы субботнего приложения, Камерон; это адресовано людям в халатах, которые только продрали глаза с похмелья, — пусть жуют свои круассаны и роняют крошки на вашу писанину.

...Я хочу сказать, если уж вам так хочется покритиковать нравственную коррозию позднего капитализма, сделайте это завуалированно — вы слышите: завуалированно, тонко.»

Кроме главного героя-журналиста, автор не обходит вниманием и его ближайшее окружение. Периодически приводятся флешбэки про детство, подростковый возраст и прочий «поиск себя», характерный для молодости, из биографии главного героя. Они не лишены интереса, хотя нельзя сказать, что слишком оригинальны.

И лишь с какого-то момента эти лирические отступления, касающиеся прошлого, приобретают, что называется, новое звучание и состыковываются с нагнетаемой криминальной интригой.

Что в книге более или менее интересно, так это срез жизни образца уже достаточно удаленного от нас 1993 года. Представленный с точки зрения шотландца, который в курсе всяких распространенных в его окружении политических разговоров и который отслеживает текущие новости вроде очередного предстоящего евросаммита и рефлексирует по поводу только что окончившейся Фолклендской войны. А также ни на минуту не забывает о том, что ИРА не дремлет и что нужно быть начеку.

А еще — техническая стороны жизни: какого рода игры уже существовали и какую аппаратную базу под собой имели, какие гаджеты можно было приобрести и тому подобное.

Основная идея этого романа выражена уже в первых предложениях: это зависимость героини от мнения бабушки и мамы. Которые убеждены, что в любой ситуации нужно поступать как «приличные люди».

В течение нескольких месяцев, что мы наблюдаем за 43-х летней Мариной, она отчитывается этой парочке родственников буквально по любому поводу и слушает их наставления.

И вот пока продвигаешься с чтением романа, размышляешь о том, что бы могло значить слово «сбежать» в названии. Поначалу кажется, что это нечто, касающееся каких-то перемещений вида — Россия — Франция — и опять Россия... Но потом с изумлением понимаешь, что, пожалуй, речь здесь идет о побеге из-под тотального контроля родственников.

В завязке романа заявлена поездка во Францию, однако сюжет постоянно перескакивает с линии настоящего на рассказ о Маринином детстве — замечу, что крайне малопримечательном. Думаю, у каждого из нас в загашнике имеются личные байки поинтереснее, чем та неимоверно скучная жизнь, которая имелась у крайне послушной и благополучной Марины.

Немалую часть романа занимают разговоры Марины с ее мужем, затрагивающие в основном чисто бытовые темы — к примеру, по поводу того, какое платье ей взять с собой в поездку и прочие не менее «глобальные» темы.

Повороты сюжета достаточно неправдоподобны — особенность, которую читатель способен простить автору в случае, если книга, пусть и с логическими нестыковками, получается захватывающей. Но в этой книге повороты сюжета, к сожалению, вовсе не так интересны, как хотелось бы. То есть все разворачивается примерно на уровне «серенького» фильма в жанре комедии с довольно низким зрительским рейтингом.

Пожалуй, единственный более или менее интересный момент в книге — это отношение Марины к ее подруге детства по имени Ольга. Вот тут все очень запутанно и не так однозначно и потому любопытно.

Что удивительно — автор даже умудрился затронуть модную нынче тему книжного клуба.

Фактически тут противопоставляются друг другу книги, которые интересно читать, и «модные» книги, засвеченные на всяких премиях и шорт листах. В которых поднимаются важные проблемы, но авторы которых совершенно не жалеют ни своих героев, ни читателей.

Думаю, примерно понятно, к какому разряду книг автор относит собственный роман.

Стоит отметить очень хороший в плане уникальности стилистики текст книги, написанный со своеобразным вкусом и с уверенностью автора в своих силах и возможностях.

И, главное — с уверенностью в том, что подобная книга будет кому-то интересна.

Книга написана хорошо. И, как это ни парадоксально звучит, я бы даже сказала, что слишком хорошо... Для подобного сюжета, я имею в виду.

Проблемой здесь для меня как для читателя стало то, что описанная в романе ситуация чрезвычайно специфична. Ну, все-таки не такой большой процент населения в перспективе может оказаться женами серийных маньяков.

Когда мы что-то читаем, мы склонны хотя бы частично примеривать сюжет на себя. Несомненно, в книгах обычно события гораздо более сконцентрированы и обострены, но все равно в отдельных элементах сюжета, в отдельных проявлениях героев нам хочется видеть что-то, схожее с собой, чтобы узнавать что-то новое и о себе тоже в том случае, если бы развитие событий завело бы нас куда-то «не туда»...

Здесь же ничего подобного нет и близко. Я не утверждаю, что описанная в романе ситуация полностью невероятна. Но просто примерить ее на себя может крайне малый процент читателей. Автор описывает буквально каждый чих героини по имени Гвен, каждую промелькнувшую у нее в голове мысль, каждое воспоминание и — чего в книге, пожалуй, больше всего — каждое ее сожаление о том, что жизнь обошлась с ней настолько несправедливо.

Я не говорю, что в романе мало событий, но все они довольно однотипны. Основной побудительный мотив героини — желание обезопасить своих детей от возможных негативных воздействий обозленного на их семью общества. Желание скрыться и по возможности хотя бы некоторое время пожить жизнью, похожей на ту, которой живут обычные семьи. Глен вынуждена опасаться всех вокруг и всех подозревать .

И от этих однообразных эмоций, постоянно направленных все в одну и ту же сторону, от этой максимально возможной собранности и готовности действовать молниеносно — о, от этого попросту начинаешь уставать. И что бы там в книге ни происходило, ничего уже и не интересно, и не в радость.