«Наверное, это и есть взросление, темное пятно между детством и юностью».

«Странный» роман взросления, в котором телесные изменения не ограничены гормональной перестройкой. В течение нескольких недель в лагере у моря дети окукливаются, теряя прежних себя. Некоторым удается слепить из себя имаго, удовлетворяющих общественным потребностям, но никому от этого не легче. Главная мораль, открывшаяся героям произведения: «Не бывает правильного выбора».

Каждый читатель в романе найдет что-то свое: психологический роман о подростках, кроненберговский бодихоррор, планетарная социальная фантастика со стилизацией развитого социализма, очевидные библейские мотивы (червь-паразит, получаемый еще в половых клетках родителей, — интересная вариация «первородного греха», другие аллюзии без спойлеров не приведешь), и даже политическую сатиру (братьев-погодок зовут как первого и второго президента РФ). Можно искать в тексте аллюзии и пасхалки: мой читательский опыт указал на Герберта, Бэнкса, Пелевина и даже Логинова, тем более что уже есть прямые цитаты Шекспира, Дарвина и Виктора Голявкина. Впрочем, читая роман как самостоятельное произведение, ничего не потеряете. Сама автор говорила, что вдохновлялась в том числе «Атакой титанов», я знаком с этим произведением весьма шапошно, отмечу лишь оформление обложки книги как отсылку к нему.

Не много читал книг о подростках, из того, что знаю, отмечу некоторое сходство «волшебных» детей-инвалидов из «Дома, в котором» и футуристических детей-«инвалидов» «Тетради». Книга Беляевой лично на меня произвела гораздо более глубокое эмоциональное воздействие, чем «Дом», сам в детстве прилично поездил по летним лагерям, узнал себя-ребенка и своих знакомых в героях книги. По глубине проработки характеров сравнил бы с «Повелителем мух» Голдинга. А вот с «Вита Нострой» сходств минимум, да, есть страдающие дети, но никакой «академии» тут нет, роль взрослых в тексте незначительна и служит в основном для передачи информации о мире. Дети учатся самостоятельно, методом проб и ошибок, иногда фатальных ошибок. Цель обучения хоть и не до конца понятна, но проста: стать суперсолдатом, толи для защиты статус-кво, толи для завоевательных войн — для сюжета это безразлично. Главное — выйти из мира-симулякра в большую реальность, и неважно, что для этого придется убивать и умирать.

«Я хотел сказать, что заперт на этой планете, но не стал. Такие вещи не стоит говорить. Они звучат неуважительно по отношению к нашему мудрому руководству.»

Не знаю, почему столь сильное произведение проигнорировали критики и премии. Обилие обсценной лексики? Некоторым произведениям за такое «Филигрань» дают. Может, за излишнюю мрачность и социальный пессимизм?

Блестяще написанная необычная книга.

О художественной ценности трудно судить, в детстве я его прочёл с интересом, и запомнился рассказ довольно хорошо.

Для постсоветских детей рассказ имел некоторую образовательную ценность, прочтя его в младшей школе, я узнал, что такое ирридий (про кремний я уже знал до этого). Но, безусловно, главная ценность рассказа — это объяснение перестроечным и постсоветским детям, что такое «комиссионные», куда же им без этого знания.

Сейчас рассказ читается как развод земных детишек межпланетными интернет-мошенниками:

Перечитывая «Вавилонскую библиотеку» Борхеса, одно название из вымышленных книг показалось смутно знакомым. Проверил себя: действительно, в далёком детстве в «Румбах фантастики» мне, оказывается, довелось прочитать повесть из Вавилонской библиотеки.

Ну и чтобы не городить отзыв ради одного бесполезного факта, вот вам второй бесполезный факт: одну из героинь повести звали Сахара Каракумовна (подчинённые её называли Сахара Каракуртовна), вот, пожалуй, и всё, что сохранила память по прошествии более четверти века.

Ну раз хоть что-то помню, значит, произведение стоящее. Постараюсь найти время перечитать и дополнить отзыв.

Довольно эклектичная приключенческая хроноопера. Для себя я определяю жанр произведения как «компилятивная» фантастика. Автор просто впихивает в текст побольше известных тропов, дабы не дать читателю заскучать от монотонной и малоосмысленной беготни героев по сюжету. Судя по средней оценке, для кого-то это работает, для меня в данном случае — нет. Перечислю основные ингредиенты винегрета:

заявленной в заглавии древнеегипетской мифологии — минимум, приправлен наш винегрет английскими поэтами-романтистами: Байроном и широко известным в узких кругах Кольриджем. Тут напрашивается сравнение с другим «компилятивным» текстом «Посмотри в глаза чудовищ», и сравнение не в пользу Пауэрса. Наши авторы смогли не просто ввести в текст манекены исторических личностей, декламирующих факты из личной биографии, а буквально несколькими абзацами набросать их характер. Могу быть необъективным: Маяковский, оба Говарда и даже майринковский рабе Лёв мне гораздо ближе британских романтистов.

Отмечу, что все же роман написан хорошо, ближе к середине у меня возник неподдельный интерес, но тут ГГ переносится в тело Марти Сью, и эмпатия вместе с интересом значительно увядают.

Не до конца понял, является ли роман юмористической фэнтези: юмор в романе местами действительно веселит, в других местах я не разобрался, что передо мной — ляп внутренней логики или абсурдный юмор.

Абсурд обесценивает всю скрупулезную работу автора по вписыванию сюжетных перипетий в реальные исторические моменты.

В итоге: плохим произведение все же не назову, но и выше среднего уровня при таких недостатках не поставлю.

Отзыв в рамках обсуждения антологии «Опасные видения» в читательском клубе ФЛ.

На первый взгляд рассказ выглядит как кроссовер темпоральной фантастики и сплаттерпанка. Не слишком погружен в жанр литературы ужасов, аналогов там не подберу. Зато в кинематографе ближайший аналог — «Джейсон Х».

В антологии рассказ снабжён объёмным и довольно пространным послесловием автора. По традиции короткой формы даже послесловие у Эллисона содержит «ударную концовку», по крайней мере в этот раз:

После ее прочтения сначала я повторил про себя известную фразу «девушки из Балашихи», «а потом как понял» (*кадр с Макэвоем в туалете*).

Рассказ содержит неочевидную без послесловия, но многое объясняющую игру с читателем. Своего рода ловушку. Если хотите сыграть сами — не смотрите под спойлер.

Харлан, ты меня обыграл! Было приятно и капельку стыдно)

За рассказ + послесловие (только так это работает).

«Where do you go, fantastic dream bird?

Take me away to somewhere,

Take me away from here».

Трагикомическая повесть об эскапизме вообще и «традиционной» его форме — алкоголизме. Протагониста, учитывая профессию, автор писал во многом с себя, и это заметно по тексту — в персонажа сразу веришь. Главная коллизия повести начинается с того, что герой, образно говоря, ловит за хвост того самого Жёлтого ворона из песни Scorpions. Моральный выбор, представший ему в связи с «находкой», хоть и довольно предсказуем, но оставляет горько-сладкий привкус и заставляет мысленно поставить себя на место героя.

История разворачивается вокруг советского «маленького» человека, на старости лет решившего продать душу, и всем сопутствующим этому действу коллизиям. Сюжета не касаюсь, даже упоминание инфернальных и божественных сущностей романа может лишить части удовольствия от эффекта неожиданности при встречи с ними в тексте.

Экспозиция романа напоминает нечто среднее между «Альтистом Даниловым» Орлова и «Тхаги» Пелевина. Беззлобное глумление над позднесоветской действительностью и оккультным жанром в целом. Читается легко и с перманентной улыбкой на лице.

Начиная с завязки автор к гэгам добавляет «саспенс» и прочий шок-контент. Уход в мистический триллер? Но это так не работает, заданная ранее атмосфера не позволяет испугаться. Описываемые жестокие сцены воспринимаются потоками томатного сока и прочей бутафорией, как в «комедиях ужасов» (не тромовский треш, а постмодернистская деконструкция, как «В финале Джон умрет» и «Хижина в лесу»). Если продолжить аналогию с кино, вместо тревожной музыки хорроров нас развлекают переделки советских шлягеров на оккультный лад и такие же стишки («чернокнижник конопатый извел девушку Гекатой»).

Чтобы не казаться легковесным в романе присутствует совершенно пелевинская подача философии и гностической космогонии через диалоги. Ближе к концовке философские диалоги сменяются визионерскими лекциями ближе к диковскому «Валису». Елизарову было важно максимально подробно донести свою мифологию до читателя, даже в ущерб динамике повествования, не считаю это недостатком — мне было интересно.

Из особенностей: повествование идет от первого лица, но не от одного из героев, а неизвестной сущности — толи мемуары, толи затянувшаяся байка, адресованная конкретному слушателю, с небольшими лирическими отступлениями и авторской самоиронией. Довольно спорный натурализм, но видимо это неотъемлемая часть композиции («мерзость делает нас людьми»), поклонники Сорокина и Мамлеева, безусловно, оценят.

Несмотря на все недостатки, это самая смешная книга из мною прочитанных за последние годы. Восприимчивым к черному юмору — рекомендую.