Жемчужина короткой прозы Томаса Вулфа. Повесть, не только дополняющая, а в некоторых аспектах и углубляющая характеры мистера и миссис Гант, героев романа «Взгляни на дом свой, ангел», но и традиционно для автора поднимающая целый пласт сюжетов и проблем из жизни довоенной провинциальной Америки. Пожалуй, так мелодично, тонко и со вкусом отразить избранную социально-культурную среду, помимо Вулфа, не смог ни один из американских писателей прошлого века. Возможно, в чем-то близки ему по духу Рэй Брэдбери и Джек Керуак, что опять же не случайно — оба любили исповедальную прозу Вулфа и признавали его влияние на свое творчество. Конечно же, стоит особо отметить замечательный перевод Виктора Голышева, как всегда, максимально точно передавший и раскрывший отнюдь не простую стилистику автора.

Вряд ли стоит рекомендовать это произведение случайному читателю. Но для тех, кто любит и понимает творчество Томаса Вулфа, обожает его дебютный роман, чтение «Паутины земли» составит особый род духовного пиршества.

Одно из лучших произведений Чарльза Буковски!.. Более того, «Фактотум» — это роман, с которого стоит начинать знакомство с автором. Он не только глубоко историчен и автобиографичен, но еще и в полной мере отражает как художественный, так и жизненный стиль Хэнка: стоицизм и бескомпромиссность путешественника «на край ночи», натуралистичность и парадоксальность сюжетных коллизий, неподражаемость юмора, порой резковатого и грубоватого, но с глубоко оптимистическим и гуманистическим посылом. Наиболее оптимальное сочетание динамики сюжета и объема произведения. Идеален для экранизации, что и подтвердил норвежский мастер Бент Хамер.

Пара слов о переводе: мне кажется, в «Фактотуме» Татьяна Покидаева добивается эталонного звучания Буковски на русском языке. Очевидно, не хватает ее переводов других произведений этого весьма ценимого в нашей стране автора.

В романе «Мир и хохот» автор продолжает заданную еще «Шатунами» многолетнюю полемику с Ф.М. Достоевским, однако здесь к великому русскому классику добавляются и иные, так сказать, «собеседники»: вот, читателю «подмигивает» А.А. Блок, а вот — «притаились по углам» Н.В. Гоголь и М.А. Булгаков. Их голоса, наряду с традиционным для творчества Ю.В. Мамлеева плотным околорелигиозным и околофилософским фоном, явно обогатили палитру исканий персонажами смыслов жизни, смерти и посмертия. Вот только число их — как главных, так и второстепенных — на этот раз явно перевалило за удобоваримые пределы, и к концу романа начинаешь уставать от бесконечной карусели лиц и локаций. Но это, в принципе, преодолимо. Язык и стилистика автора не дадут потеряться даже самому неискушенному читателю, что уж говорить о его верных поклонниках.

В представленном романе автор, как и в ранних своих работах, продолжает «развивать» идеи Ф.М. Достоевского, доводя их до крайности и провокационно выводя за край, попутно — то полемизирует с русским классиком, то пародирует его типических персонажей. Причем, на мой взгляд, композиционно «Блуждающее время» совершеннее, чем культовые в определенных кругах «Шатуны», да и характеры здесь прописаны более выпукло, что ли… Хотя, в отличие от последних, это произведение уже вряд ли станет для читателя шокирующим откровением. Поклонникам Ю.В. Мамлеева и метафизического реализма читать обязательно, остальным же — стоит попробовать.

Эклектичное произведение, наполненное смыслами, аллюзиями, оммажами и тонкой стилистической игрой. Пожалуй, один из лучших романов в поджанре постапокалипсиса, изданных за последние 10 лет; однозначно, лучший — в российском сегменте подобного рода литературы.

Произведение, начинающееся во многом как неспешное дзен-путешествие и, где-то со второй трети, практически внезапно срывающееся в бешеную гонку со смертью. Наряду со свойственными поджанру в целом остротой сюжета и способными оттолкнуть некоторых читателей элементами трэша, здесь присутствуют и умные околофилософские размышления, и меланхолические/лирические зарисовки, и толика японской поэзии…

Эдуард Веркин, следуя традициям как русской классической литературы, так и лучшим образцам спекулятивного жанра, создал не просто увлекательную приключенческую историю в постапокалиптических декорациях, но произведение большой терапевтической и провидческой силы.

За что мне особенно нравится проза Эдуарда Веркина, так это за его умение отыскать в самой привычной и, на первый взгляд, серой повседневности чарующе-пугающий подтекст. Вот, и в двухтомной саге «снарк снарк» автор за унылыми буднями российской провинции сумел разглядеть, поистине, «лавкрафтианские» ландшафты. Ну, и не стоит также забывать солидное наследие русской (и не только) классической литературы, которое писатель мастерски воплотил в своем романе.

Книга 1 — «Страх и отвращение» в Чагинске.

Действительно, невзирая на аннотацию и общую сюжетную канву, с самых первых страниц книги у меня возникло стойкое ощущение, что автор, по примеру известного американского предшественника, пишет свой собственный «роман-путешествие». Только вместо гламурного Лас-Вегаса — глубоко-провинциальный Чагинск, вместо подгнившей «американской мечты» — неоднократно обнуленная «вера в светлое будущее». Все остальные элементы знаменитого «гонзо-романа» — в полном наличии (конечно, со скидкой на время, место и специфику национального характера). Так что — российская проза, наконец-то, заполучила своего Хантера Томпсона. С чем вас и поздравляю...

Книга 2 — «Я гляжу на это дело в древнерусской тоске…».

Итак, дикое путешествие в сердце древнерусской тоски продолжается!.. И нет ему конца — и от нее не сбежать... Ибо настигнет она тебя вечным Чагинском, вечной Снаткиной, вечной убегающей в никуда железной дорогой... Продолжение отлично культивирует настроения и смыслы, заданные первой частью, — и, невзирая на внешнюю сюжетную канву, в который уже раз поднимает «проклятые вопросы» русской интеллигенции: все те же — «Кто виноват?» и «Что делать?». Конечно же, это никакой не детектив и не хоррор. Это бесконечный «Большой Русский Роман» — местами страшный и безысходный, но, все же, до боли знакомый и родной.