цитата

“14-летняя Науми, крупная сексапильная девчушка, все время лежит под кустом в объятиях Денси, иногда подходя к Елене и мяукая: "Ма, вытащи мне занозу из пальца!", "Ма, меня кто-то укусил, подуй!"

– Все голландские девочки начинают половую жизнь в этом возрасте, – объясняет Елена. – Если это будет позже – появится комплекс неполноценности. Я предпочитаю, чтоб это было у меня на глазах, и сама покупаю ей противозачаточные средства. Она всегда знакомит меня со своими бой-френдами. Так спокойней. Если родители делают вид, что они не знают, что их половозрелый ребенок имеет партнера, это, как правило, кончается абортом".

Конечно, трахаться и наши в 14-летнем возрасте могут. Дурацкое дело, как справедливо говорит народная мудрость, – нехитрое. Но к маме с просьбой на укус подуть не бегут и проблемы контрацепции решают сами. И вообще: если половозрелый – это уже не ребенок. А если ребенок – это не половозрелый.

Это стадо недоразвитых "деятелей культуры", где взрослых нельзя отличить от детей (так что даже ни у кого вопроса не возникает, что, собственно, делает в "караване" 14-летняя Науми – она что, тоже "деятель культуры"?), жрущих, пьющих и совокупляющихся – прекрасный символ мещанского Запада эпохи потребительского гедонизма.

Буржуазное общество потому так легко переварило "сексуальную революцию", что она позволила расширить рамки мещанского потребления за счет секса, легализовать секс как товар – вдобавок к движимости и недвижимости, еде и питью, доступному (то есть примитивному) псевдоискусству. Это – классическая картина образа жизни паразитического общества (вроде позднего Рима), то есть общества сытого и безответственного.

Когда в 1925 году Ортега-и-Гассет написал "Европа вступает в эпоху ребячества", он именно это и имел в виду. Ребячество – это именно сытость и безответственность, уверенность в том, что ты будешь сыт и что за твое "невзрослое" поведение ты не будешь наказан. Разумеется, при этом нельзя "покушаться на устои": поэтому "караванцы" (как называет своих спутников Арбатова) "в своих кровных городах" и демонстрируют "бесполость" – школьник ведь тоже в школе не стреляет из рогатки по лягушкам и не лазит по соседским яблоням, а чинно сидит за партой, отвечает уроки или поет псалмы.

Это – правила игры. Если он будет вести себя не так – его могут лишить гарантированной сытости. А сам он ни добывать, ни готовить еду не умеет. Он несамостоятелен. В этом смысле несамостоятельны, невзрослы, примитивны детским примитивизмом спутники Арбатовой по "каравану деятелей культуры" 8. Не случайно их пристрастие к играм, притом играм примитивным – и детская уверенность, что все одинаково могут в эти игры играть и всем это должно быть интересно. (с) Александр Тарасов