Сергей Турчанинов «S-T-I-K-S: Пепел»

Решил, называется, дать мозгу передышку от монументального Аластера Рейнольдса и разбавить чтение чем-то легким, но под руку подвернулась эта история.

Если измерять ценность книги балансом душевной радости и затраченного времени, то чтение «Пепла» вогнало мой внутренний ресурс в глубокий экзистенциальный минус.

Человеческие часы не бесконечны, и хотя на эту вещь, благо, ушло всего несколько часов (читалась она быстро), тратить даже их на наблюдение за тем, как очередной попаданец методично ковыряет споровые мешки зомби, — занятие с крайне сомнительным КПД.

Сеттинг Артёма Каменистого сам по себе бодр и динамичен, но здесь он превращён в бесконечный, утомительный гринд из второсортной RPG. Герой бежит, натыкается на толпу тварей, чудом выживает благодаря роялям из кустов (то брошенный пулемёт под руку подвернётся, то зенитка в амбаре завалялась), глушит литрами «живчик» и снова бежит. Никакого прироста эмоционального благополучия читателя: сопереживать персонажам трудно, потому что они состоят из пацанских штампов, плоских диалогов и внезапных приступов терминаторской крутости. Удовольствия — ноль, когнитивного трения от продирания сквозь сюжет — максимум.

Однако главный источник страданий здесь даже не предсказуемый сюжет, а язык. Текст отчаянно сопротивляется нормам русской словесности, щедро осыпая читателя графоманскими перлами и орфографической анархией, например:

1) Шедевры словарного запаса. Автор на полном серьезе выдает бессмертное: «Внешники часто пользовались ихними услугами...» (Глава 14). На слове «ихними» где-то тихо заплакал словарь Розенталя.

2) Тайны мягкого знака и пунктуационные конвульсии: «...заставивший, меня скорчится, как после приема стопки самогона» (Пролог) — здесь прекрасно всё: и запятая, разорвавшая деепричастный оборот, и традиционное бессилие перед «-тся / -ться». Или вот: «...устраивать дебошь...» (Глава 5) — видимо, для пущей солидности хулиганства.

3) Дефисы и пробелы живут своей загадочной жизнью: «Проверять последовал-ли кто-то за мной...» (Глава 2) и восхитительное «Падение немного с амортизировал стеллаж...» (Глава 5).

4) Стилистическая графомания с бессмертной классикой плеоназма — «Морда лица защищена» (Глава 1) и фразы с богатством терминологии вроде «...но главным было то, что раздрыганный стационарный пулемет неизвестные нападавшие... не тронули.». «Раздрыганный пулемет» — новый пик военно-технической мысли.

5) Межпланетная экспедиция высокотехнологичной расы с планеты Ильшат обладает дронами, спутниковым наведением, вертолетами, ошейниками со взрывчаткой и генетическими лабораториями. Как они охотятся на элитных трехметровых мутантов, способных рвать танки? «Они выгоняют пленных людей с копьями, сетями и топорами, чтобы те загоняли элиту». Зачем? Потому что гладиолус. Тратить управляемые ракеты и бронетехнику цивилизации из космоса неинтересно — интереснее смотреть, как рабы тычут в танк с зубами палками-копалками.

6) Любовь с первого удара прикладом — герой вламывается в дом к чужому снайперу, получает метку лазерного прицела между глаз, бьет снайпера рюкзаком в лицо, добивает сапогом по свежей ране, отбирает винтовку... А через тридцать секунд: «— Значит, мы теперь партнеры? — Почему нет. Кстати, тебе придется сменить имя. Будешь Артасом».

Стокгольмский синдром со скоростью света. Без доверия, без проверки, просто: «Ты в меня целился, я тебе врезал — пошли дружить».

И т.д. и т.п...

Как итог: совокупный вред для чувства прекрасного многократно перевешивает ту скромную дозу адреналина, которую пытаются выжать шаблонные перестрелки. Нерациональная трата внимания.

Оценка: 2 из 10 (один балл за бодрый темп беготни, второй — за то, что текст хотя бы закончился быстро).