Мэн-цзы «Мэн-цзы»
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
FixedGrin, 4 марта 2026 г.
С использованием заметки для Medium (https://bit.ly/40KY0QU).
С открытием “персидского заливного” фронта Третья мировая война, пожалуй, окончательно переходит из стадии, где к ней уместно при каждом упоминании добавлять приставку “прокси-”, в фазу, где подобный префикс уже факультативен. Уже четвертая подряд штатовская администрация объявляет Китай основным конкурентом, да все никак не может выпутаться из токсичных и зыбучих песков восточноевропейской и ближневосточной политики, куда увлекают ее украинские, британские и израильские крысоловы. (В иранском конфликте, впрочем, интересы Китая затронуты хотя и опосредованно, однако весьма чувствительно.) Но важное заблуждение, свойственное им, не столько забавляет, сколько раздражает и, учитывая неуклонную деградацию взаимосвязей глобального мира под натиском эгоистичных или умственно отсталых бюрократов, даже пугает.
Эти бы усилия направить не на разжигание раздоров, а, как советовал Мо-цзы (https://fantlab.ru/work1074881#response433555), на подталкивание к отказу от нападения. Моистская школа с ее последовательным пацифизмом объединения Китая под эгидой Цинь не пережила. Возможно, не из-за одних только репрессий против мыслителей альтернативных легизму школ, но и потому, что после исчезновения (на недолгий срок — гражданская война уничтожила империю Цинь спустя неполных полтора десятка лет) Сражающихся Царств отпала потребность в услугах моистов как высококлассных организаторов городской обороны, а другие важные особенности моизма, как то стремление к меритократическому управлению вместо непотизма, быстро усваивались синкретическим конфуцианством по мере эволюции последнего при династии Хань. Склонность приматов накладывать иерархические структуры на реальность и ожесточенно защищать петли обратной связи, ими провоцируемые, мало зависит от того, в какой мере топология этих петель адекватна проблеме. Всякое государство, как и всякая организованная религия, есть абстракция, однако в наибольшей мере это вредное стремление характерно для авраамических религий и сект, а, например, конфуцианство (особенно древнейшее, эпох Вёсен и Осеней и Сражающихся Царств) не имеет ничего похожего на систематический аппарат церкви, лишь этический фреймворк и культы Неба и предков; нет в нем и концепции загробного воздаяния или агрессивного прозелитического императива. Только Кан Ювэй (康有為), великий китайский неоконфуцианский философ, политик и реформатор, в конце империи Цин предложил сформировать нечто сравнимое с конгрегациями и государственными церквями авраамических религий (кунцзяохуй, 孔教会), и его совет обрел известную популярность как в китайской диаспоре, так и на Тайване и даже в современной КНР, где алтари духа Конфуция, Мэн-цзы или Чжу Си можно увидеть немногим реже памятников деятелям КПК или академий классических имперских династий (шуюань, 書院).
Однако в классических конфуцианских трудах доциньской эпохи находим, между прочим, и совет, двуличием и катастрофическими результатами очень напоминающий “аналитические выкладки” современных лоббистов гуманитарных интервенций и узкоспециальных военных операций. Мастер-класс акробатического переобувания, не уступающего мастерством перформансу Дарьи Непряевой на недавней зимней Олимпиаде, неожиданно дает Мэн-цзы (孟子), крупнейший конфуцианский мыслитель эпохи Чжаньго, который вполне мог тягаться по числу учеников и влиянию с самим основателем учения. Мэн-цзы был, пожалуй, так же неудачлив на государственной службе, как Конфуций: им обоим редко удавалось воздействовать увещеваниями на правителей, куда лучше давалась обоим мыслителям теоретическая часть. Зато, когда к рекомендациям Мэн-цзы об изначальной доброте человеческой природы (жэнь син шань е, 人性善善) прислушивались, философу приходилось не без паники крючкотворствовать, спасая идеологические штампы конфуцианской теории управления.
Так получилось и в эпизоде с вторжением войск царства Ци в конкурирующее владение Янь, о котором рассказано в четвертой главе «Мэн-цзы», “Гунсунь Чоу II”. Желающие могут прийти к самостоятельным выводам о том, сколь убедительны отговорки Учителя Мэна. Ради справедливости стоит подчеркнуть, что в итоге Мэн-цзы, как ни красноречивы были его доводы в свою защиту, с должности циского советника все же ушел— и добровольно.
— Можно ли нанести удар по царству Янь?
Мэн-цзы ответил:
— Можно! Яньский Цзы Куай не имел права отдавать бразды правления, а Цзы Чжи, его старший министр, не имел права принимать власть над Янь у Цзы Куая. Представь, что ты, будучи весьма доволен кем-нибудь из здешних служилых людей, дал бы ему, ни словом не обмолвясь о том перед ваном, жалованье и титул такие же, как носишь сам, а этот человек, также не спросясь у вана, принял бы все это от тебя в частном порядке. Ну и в чем разница?
Ци пошло походом на царство Янь [в 314 г. до н.э.]. Кто-то спросил у Мэн-цзы:
— Не вы ли уговаривали цисцев напасть на яньцев?
Он ответил:
— Никак нет! Шэнь Тун задал мне вопрос, можно ли вторгнуться в Янь. Я ответил: “Можно!” Они действительно вторглись. Но ведь, если бы он продолжил расспрашивать меня и уточнил, “кому можно пойти походом на них?” — тогда бы я ему и объяснил: “Избранникам Неба допустимо напасть на них”. Почему это так? Представьте, что меня бы попросили вынести суждение по делу о наказании убийцы. Спроси меня кто, можно ли его казнить, я бы ответил: “Можно!” Далее, спроси меня кто о том, кому можно привести казнь в исполнение, я бы ответил: “Если верховный судья в мудрости своей рассудит это дело, тогда можно казнить”. Но какое же право имеете вы меня упрекать, если сейчас, по существу, нападавшие ничуть не лучше Янь, ими атакованного? Нет, никак не мог бы я такого посоветовать.
В царстве Янь началось восстание. Ван сказал:
— Про Мэн-цзы теперь и подумать мне совестно.
К пацифистам-моистам Мэн-цзы, кстати, относился весьма неласково, обзывая их доктрину «инклюзивной любви» скотством и зверством (цинь шоу, 禽獸), провоцирующим отказ от гуманности (жэнь, 仁) и должной справедливости (и, 義) за счет измены традиционным семейным ценностям, но выступал за равенство всех людей в другом аспекте — возможности стать совершенномудрым, что посодействовало впоследствии внедрению в имперском Китае системы государственных экзаменов.
«В урожайные годы на многих учеников нельзя положиться, в голодные годы многие ученики ожесточаются. Но не потому происходит такое, что Небо ниспослало им разные задатки: становятся они такими из-за всех тех обстоятельств, в каковых погрязают их умы...
... Из всех заблуждений сильнейшее таково: заполучив благородные ранги от людей, забросить те, какими наделило Небо, в таком случае и знатность, полученная от людей, также будет утрачена... Чем объединяется большинство людей, так это стремлением к знатности, но никто не думает о том, что знатность-то поголовно у всех заложена в них самих. И та знатность, что ценится людьми, не есть истинная врожденная».
Заметим напоследок, что, по любопытному совпадению — совпадению ли? — nom de plume Кёртиса Ярвина, видного современного американского правого мыслителя, сторонника трансформации США к имперскому типу правления (трампистского техноцезаризма), включает в себя латинизированную версию имени Мэн-цзы: Mencius Moldbug.