Ричард Бротиган «Несчастливая женщина»

По сути, это не роман в обычном понимании, а фрагментарная зарисовка. Бротиган берёт путешествие, случайные встречи и бытовые эпизоды и превращает их в поток ощущений. Как и в других его книгах, важны не события, а странное настроение между ними.

Главная проблема — эта форма одновременно является и достоинством, и недостатком.

Иногда Бротиган попадает очень точно. Он умеет одной простой сценой показать одиночество лучше, чем другие авторы делают это целыми страницами. Есть ощущение настоящей жизни: неловкой, случайной, немного грустной. Не героической и не красивой, а простой, человеческой. Но большую часть времени возникает вопрос: а где сама книга? Автор будто специально убирает всё, что обычно удерживает читателя: нет нормального конфликта, нет развития, нет сильной драматической дуги. Есть только настроение. И если ты не поймал эту волну, то читать становится тяжело.

При этом нельзя сказать, что книга плохая. Она короткая, честная и в некоторых местах очень точная. Просто это произведение для определённого настроения. Если хочется необычной атмосферы и тихой грусти, то оно работает. Если хочется полноценного романа, то будет полное разочарование.

Если без шуток или иронии характеризовать эту книгу, то я опишу её как «сборник разрозненных мыслей и чувств Ричарда Бротигана, условно объединенных темой потери близкого человека и изложенных в формате дневника». При этом три фактора — разрозненность, условное объединение одной темой и формат дневника — работают на периодическое проявление синдрома поиска глубинного смысла (СПГС). Потому что первое впечатление после прочтения — «ерунда какая-то, ни о чем». Я не люблю произведения, в которых автору нечего сказать. Понимаю необходимость набрать объем для издательства (как сдача пресловутых «тысяч» в институте), но в подавляющем большинстве случаев не считаю это основанием измываться над читателем. А далее начинает проявляться СПГС:

- «Нечего сказать»? Излить свою боль на страницах — это теперь считается за «нечего сказать»? Препарировать самого себя, разобрать свой разум и душу на атомы, ангелов и демонов и предоставить это все экспертам (критикам) и любопытствующим (читателям). «Пустые» дни призваны показать пустоту внутри тебя из-за смерти не тебя! Хотя ты чувствуешь так, будто умер ты, хотя умер и не ты, да и раз чувствуешь — значит не умер. А «обычные» дни надо наполнить чем-то обыденным, зациклить свой мозг на чем-то, чтобы не думать, не чувствовать, не пропустить, не допустить ТУ САМУЮ мысль. Залить виски, чтобы забыть, забить, заглушить, отдалить, удалить, убежать и бежать, совершая механические действия и механически совершая действия. Кстати, а какая мысль-то? Надо бы вспомнить, пережить её заново, тогда сознание осознания приведет в чувство. Да и какое «в чувство», когда все чувства болят?!

Разум на каждый «довод» отвечает примерно в таком ключе:

- Препарировать? Раскрыть душу, обнажиться, вывернуть себя наизнанку? Ладно, в последнее верится, особенно после стольких порций виски, залитых в себя автором. Содержание — это пьяный бред, причем сам автор периодически упоминает о ночи пьянства или состоянии ужасного похмелья. А иногда он шутит — примерно как шутит пьяный человек, бессвязное бормотание которого наполнено ускользающим от других юмором. Он думает, что это смешно. Ага, два раза! И не надо объяснять, что автор скорбит, одинок, переживает, у него финансовые затруднения, проблемы в общении с дочерью из-за её брака и т.п. и т.д. То есть, депрессия. Но не надо делать из этого произведения что-то знаковое или культовое — оно того не заслуживает, даже с учетом того, что является последним в творчестве.

Примерно так... Еще в голове долго крутился вопрос классификации: почему роман? Я понимаю, что особая категория — «роман-бротиган», но получается, что можно «написать» 120 страниц, и роман готов. Точнее — и роман-бротиган готов. Лихо! Но я это не принимаю, и вопрос остается.

Итог: 5 баллов. За необоснованную тягомотину и персеверацию. А еще я просто не особо люблю формат дневников и путевых заметок. Признаю, что некоторым произведениям это идет, но определенно не этому. Хотя отдельные места — самое начало и ближе к концу — искренне понравились. Есть в них что-то, напоминающее — композиционно что ли — «Призрак свободы» Бунюэля.