Алексей Сальников «Опосредованно»

Роман «Опосредованно», на мой взгляд, закрепляет репутацию Алексея Борисовича Сальникова, как мастера детализации повествования. В его текстах, какими бы ни были сюжеты, неизменно встречаешься с глубоким препарированием и интерпретацией каждого происходящего действия, даже самого прозаического и скоротечного, любого события или переживания. Авторская манера А.Б. Сальникова подразумевает длительные, так сказать, изрядно меблированные, неторопливо разворачивающиеся сцены между которыми время может лететь стремительно. Лично мне такая манера нравится, но многие читатели предпочитают что-то более темповое и лёгкое.

Ещё одна хорошая черта как «Опосредованно», так и других романов Сальникова — это правдоподобность взаимоотношений персонажей. Алексей Борисович превращает действующих лиц в сообщество, которое по степени достоверности не отличишь от тех, в которых мы живём в нашей жизни. Диалоги, поступки, разрывы и воссоединения именно такие, как мы неоднократно наблюдали или сами совершали в реальности.

Сюжет этого романа, как и других, прочитанных мною у автора, нарочито реалистичен во всём, кроме стержневого обстоятельства, из которого исходят сюжетные коллизии. В данном случае, это обстоятельство заключается в том, что некоторые, особенным образом написанные, короткие стихотворные тексты обладают наркотическим воздействием на читателей. Другими словами, человека от их прочтения прёт. Сильно прёт от сильного «стишка», от слабого прёт, соответственно слабо. Вследствие этого, написание и распространение наркостихов — уголовное преступление, за которое сажают в тюрьму. Главная героиня романа одновременно и изготовительница зелья, и его распространительница, и потребитель.

Именно в реализации сюжета я замечаю то, что мне кажется недостатком. Завязка книги такова, что я стал ожидать от дальнейшего развития событий чего-то эпического и героического. Однако роман ушёл в махровый быт. Но дело не в этом. Так решил автор, и не мне предъявлять ему претензии за обманутое ожидание. Особенно при том, что бытописание Сальников исполняет просто изумительно. Гораздо больше меня царапнул смазанный и невнятный, с моей точки зрения, финал. И уже во второй раз! У «Отдела» конец тоже был скомканный. А вот у «Петровых...» с финалом всё было хорошо. Возможно, дело в том, что оба романа начинаются на букву О? В таком случае, роман Алексея Борисовича «Оккульттрегер» должен либо подтвердить, либо опровергнуть эту гипотезу. Но его я прочитаю позже.

Итого: хороший роман хорошего современного российского писателя. Если вы интересуетесь отечественной литературой сегодняшнего дня, его стоит прочитать. Даже если вам что-то придётся не по душе в части содержания, языковая составляющая «Опосредованно» компенсирует любые издержки. Пишет Сальников просто блестяще.

⠀©️И дело не в том, что вы плохие, а в том, что речь лучше вас, просто потому, что ей уже тысячи лет, умнее вас по той же причине. Тот случай, когда разводной ключ умнее и дороже слесаря©️

⠀

«Опосредованно» могла бы стать самой важной книгой 2019 года, если бы не была самой важной книгой для писателя Алексея Сальникова. После прочтения его первого романа «Петровы в гриппе...» я стал фанатом этого автора.

⠀

Другое дело, что после подобного мощнейшего дебюта тяжело выдерживать планку на своем же фоне. Сальникову это не удалось, впрочем, он очевидно такой задачи и не ставил. Если прошлый роман за гиперреализмом таил хтонический экзистенциальный ужас, то новая книга уже пытается спрятать этот самый пугающий реализм за фантастической концепцией. И проблема здесь в том, что два пласта романа не сходятся вместе, в отличии от тех же «Петровых».

⠀

Создаётся впечатление, что писатель не мог определиться, что ему интересней описывать: мир, где стихи являются наркотиком или быт простой русской учительницы. Да и читая, трудно решить, за какой из сюжетных линий стоит следить. А по идее-то обе линии должны были быть связаны безотрывно, однако впечатление создаётся, будто читаешь именно что две разные истории.

⠀

Понятно, что замкнутый писатель Сальников просто попытался открыто поделиться с нами какими то своими очень личными мыслями и мироощущением. Видно, что из автора просто вырывался этот текст, не давая тому возможности как то внятно изложить некоторые детали. Главное что фантастический по своей сути роман на деле снова оказался пугающе жизненным и актуальным, а написать подобную вещь, хоть у Алексея на этот раз вышло и не без огрехов, удается далеко не каждому автору.

Ожидание: Альтернативный мир, где стихи — это буквально наркотики

Реальность: Бытовуха про училку

Прям серьёзно, меня эта книга сильно разочаровала. Как-будто дешëвый сериал по России-1 смотришь, а не книгу в жанре «магический реализм/постмодернизм/мягкой фантастики» читаешь.

Если убрать из книги всë, что связано с стихами, стихотворениями, поэзией и подобное, то ничего не изменится: Лена как продолжает еле держать на ногах, воспитывая трëх детей, так и осталось. И стихи то ничего не дополняют(!). Да, стихи — это что-то по типу «путь к более тяжёлым наркотикам», но это всë. (По сути в мире, где «стихи — это наркотики», стихи не наркотики. Это может быть как бы сатирой на пропаганду, на новости и так далее, но надо было побольше уделить тому: почему кто-то решил, что стихи — это наркотики; как существовали Чуковский и Бунин; что общего между стихами и веществами и ещë некоторые вопросы).

Есть маленькие плюсы у этого романа, например шутки про писателя фэнтези Владимира или часть, где близняшки ещë в младшем возрасте привязаны к кабельному телевидению (кстати, интересно, в «Опосредстванно» есть Nickelodeon, Disney, Пинки и Брейн, то есть их мир и наш мир вообще ничем не отличаются (кроме как стихов), «стихи — это наркотик» какой-либо эффекта бабочки не создали? А что касается детских песен и всех песен в общем, никто не задумался или «вы не понимаете, это другое»?).

Можно же было сделать так: «Лена, работая учительницей литературы, заболевает раком лëгким, а подработка в заправке не позволяет ей получить достойное лечение. И теперь, приобретя псевдоним Бунин, берëт к себе в качестве помощника ученика Розового и вместе с ним пишут синий стихотворенин, чтобы построить наркоимперию, отбиваясь от казахстанских картелей.» Ну, или можно было сделать антиутопию, на примере «451° по Фаренгейту», но точно не мелодраму для пенсионеров.

Прочитал зачем-то несколько рецензий на «Опосредованно» Сальникова и в общем удивляюсь. Люди пишут, что типа две сюжетные линии, одна мешает другой, и по уму надо бы две книжки, было бы ок, а то чо коня и трепетную лань, творческая неудача. Ну блин, похоже, мало кто понял, что героиня в конце словила «холодок». Хотя была не должна, прям по законам вот этой сконструированной вселенной такое невозможно. Ведь объясняли же, что холодок если даже не миф, то поймать его достоин только тот, для которого весь мир и вся жизнь лишь приложение к литре, когда понимаешь, что весь мир только текст, нами правит, всё вообще делает лишь язык, и вот когда совсем понимаешь и ничего не держит, вот тогда окажешься там и не захочешь вернуться. Это и есть холодок, по-нашему смерть. А великая, но рядовая поэтка Лена «Волколамск» Кёниг настолько вся в семье, насколько умеют там какие канадцы, Энн из Зелёных Мезонинов, не знаю, а наши как-то нет (и тут подозреваю, что Сальников в жанре семейного романа первый после Толстого, впрочем мало читал), что ну явно же стишки здесь только приложение к первому-второму мужу, детям, детям второго-первого мужа, посиделкам на уральском садовом участке (и тут у меня только одна претензия, почему нигде клубника не названа викторией, ну лан) и т.д. И всё же она умирает от холодка, потому что, вопреки законам двух жанров, это одно и то же. А может быть и не одно и то же, а вот только так. И об этом весь роман, великий, ужасный и благостный, или не знаю, может я опять что-то не то вчитываю

Российский магический реализм — хорошо знакомая нам всем действительность с одной маленькой оговорочкой. Специфика «самой читающей нации в мире», для которой существовало как будто бы две литературные традиции — общедоступная официальная и дефицитная, полузапрещённая, но от этого, как запретный плод, гораздо более желанная.

История девочки, девушки, женщины из небольшого уральского города — Нижнего Тагила — в некотором роде архетипичного индустриального населённого пункта СССР/России. Советское детство, юность в 90-х, зрелость в эпоху современной стабильности. Всё хорошо узнаваемо и понятно, есть лишь один нюанс — в параллельном мире, где происходит действие книги, некоторая часть поэтического творчества производит на человеческий организм весьма интересное, расширяющее сознание действие. И да, такие стишки приравнены к наркотикам со всеми вытекающими.

Книга о жизни в эпоху перемен, про бегство внутрь себя, о своём замкнутом мире, в котором глобальные изменения не столь заметны. О скоротечности человеческой жизни, о проблеме отцов и детей. Вечные вопросы в новой, слегка странноватой упаковке.

Пока ещё лишь журнальная публикация, но по объёму и содержанию – вполне себе законченная книга, ничуть не хуже в этих планах «Отдела» или «Петровых».

В этот раз Сальников рассказывает историю полноценного взросления некой девочки, от школьных времён до семейной жизни, попутно задевая своим острым языком всё, что попадётся на глаза: перемены в государстве, перемены в окружении, в характерах людей… За авторские наблюдашки о наших жизнях и бытовухе в целом и их юмористическо-саркастичную подачу автора хочется исключительно хвалить, как и за новый для него полуфантастический-полунаркотический элемент: торкающие стишки. Такой вызов цензуре и повальному увлечению лёгкими препаратами в одной искромётно-сатирической упаковке.

Непосредственно

Что готический стиль победит как школа,

как возможность торчать, избежав укола.

Бродский

Он немыслимо хорош и не похож ни на что читанное прежде. Увидев в лонге премии НОС «Опосредованно»,, поняла, что пришло время продолжить чтение Алексея Сальникова. После Петровых... было очень трудно решиться. Когда старт так хорош, от продолжения невольно ждешь подвоха. Тем более, аннотация обещала какие-то мутные страдания по поводу стихов, а чего по-настоящему не люблю, так это читать о писателях переживающих творческий кризис. Ну не можешь ты ничего путного создать, страдай молча, — хочется сказать, — Меня-то за что этим терзать?

Так вот здесь совсем не о том. То есть? То есть буквально: мир как две капли воды похожий на наш, отличается одной, но существенной деталью — некоторые стихотворные тексты в нём воздействуют на сознание подобно лёгкому наркотику. Это касается вообще всех, без различия классов и сословий. Для того чтобы пережить в одних случаях эйфорию, в других измененное состояние сознания, человек не должен принадлежать к ограниченному сегменту ценителей поэзии. Как в нашем мире не нужно быть филателистом для того чтобы ощутить воздействие марки, пропитанной лизергиновой кислотой.

Официальная поэзия существует, разного рода ура-патриотизм, песенные стихи (любовь-морковь свекровь кровь, бровь и вновь). Абсолютное большинство поэтов признанных в нашем мире, известно и в той параллели. Их биографии и библиографии тоже практически не отличаются от известных нам. С некоторыми поправками: Блок, например, в том мире более известен как романист с уклоном в софтпорно; некоторые из стихов синей тетради Живаго запрещены; имени Бродского вслух не произносят хотя те, кому надо, о нём знают. Называются такие особые тексты стишками или литрой, на шкале социально неприемлемых занятий располагаются между алкоголем и лёгкими наркотиками; официально за распространение существует статья, которая однако чаще применяется в период затягивания гаек, времена послаблений смотрят на стишки сквозь пальцы.

Ну вот теперь можно и о книге. Героиня: девочка, девушка, женщина Лена живёт на милом сердцу автора Урале. Из простой семьи, талантами и красотой не блещет, особой популярностью тоже не может похвастаться. Стишок пробует почти на слабо А раз испытав, не может забыть необычайного состоянии расширенного сознания, хочет повторить снова, выбирая путь пушкинского Сальери. Помните: Гармонию я алгеброй поверил? То есть буквально, ступив на скользкий путь стихотворца, двигается по нему ощупью; методом проб и ошибок находя верные шаги. Штудирует романы Блока, по крупинке намывая рецепты создания стишков. И с какого-то момента начинает получаться.

Дальше будет роман. Про жизнь. В уникальном сальниковском стиле, когда о сложных вещах говорится простым языком о простых — сложным; из обыденных житейских ситуаций прорастают архетипические, а увлекательная игра «опознай мифологему», щёлкает по носу — не умножай сущностей без необходимости, не пытайся вырастить баобаб в каждом цветочном горшке.

А героиню понимаю. Неважно, что ни одного стихотворения за всю жизнь ни сочинила. Вечный ментальный голод который гонит на поиски интересного, эйфория когда найдено, радость в процессе чтения, обдумывания, написания суммирующего текста. И снова поиск. Наверное это универсально для всех, чей талант в работе со знаковыми системами: не только творить, но оценивать, интерпретировать. Выстраивать вокруг себя невидимую стену позволяющую воспринимать мир опосредованно. И это есть то, что касается тебя непосредственно.

Занятная идея. Стихи это нечто большее, чем стихи. В принципе, для некоторых людей так оно и есть.

Путешествие через жизнь неординарной женщины в ординарных условиях, взгляд на восьмидесятые-девяностые-нулевые годы с в альтернативном мире, где есть стихи, а есть стишки, эдакий эквивалент легкого наркотика. Если убрать это допущение, останется просто хороший, добротный роман о жизни. Вот в чем прелесть «Опосредованно». Есть фантастические произведения, в которых фантастическая составляющая делает все, убери ее, и книга рухнет, как карточный домик под напором вентилятора. Но хорошая литература тем и хороша, что остается литературой в первую очередь, а уж во вторую — фантастикой, исторической или чем угодно еще.

Хороший русский язык, живые персонажи, причем изменяющиеся с ходом времени и сюжета, новые времена, входящие в старую жизнь и то, как люди реагируют на них — все это в книге, все это часть ее, все рассматривается пристально, но без вынесения суждений, без морали. Это — второй большой плюс книги.