Гай Дойчер «Сквозь зеркало языка»

Очень заманчивой была аннотация и хвалебные эпитеты в сторону автора (явно не эта книга ему их обеспечила, если они и вообще заслуженные). Тем сильнее разочарование.

Впрочем, начало книги, как минимум, симпатичное – обаятельный язык, чувство юмора, способность увлечь с первых строк. И когда читатель уже решил, что пока рано ставить «эту книгу на одну полку с другими безумцами, между последним сборником кулинарных рецептов знаменитостей и руководством «Как подружиться с золотой рыбкой», автор, наконец, четко определяет свою задачу:

📌«Отражает ли язык культуру общества в каком-то более глубоком смысле, чем такие мелочи, как количество слов для обозначения снега или стрижки верблюдов? И что еще более спорно – могут ли разные языки приводить своих носителей к разным мыслям и восприятию?

Для большинства серьезных ученых сегодня ответ на все эти вопросы – гулкое «нет». Доминирующая точка зрения среди современных лингвистов такова, что язык есть прежде всего инстинкт, другими словами, основы языка закодированы в наших генах и одинаковы для всего человечества. «Наконец, общее мнение таково, что если наш родной язык и влияет на то, как мы думаем, то это влияние пренебрежимо мало, тривиально – и в основном мы все думаем одинаково.

На следующих страницах, однако, я попытаюсь убедить вас – возможно, вопреки первоначально сложившемуся мнению и, уж конечно, вопреки модному сегодня академическому подходу, – что ответ на вышеприведенные вопросы – «да». В своей речи в защиту культуры я буду доказывать, что культурные различия отражаются в языках очень глубоко, а растущий массив научных исследований убедительно показывает, что наш родной язык может влиять на то, как мы думаем и воспринимаем мир».

Забавно, что на самом деле в итоге автор скорее соглашается с теми самыми «серьезными учеными», потому как ни спорить, ни аргументировать, ни даже иметь свою точку зрения у него не получается. Но это все было нудное эмоциональное вступление, простите. Перейдем же к сути.

📌 Первую часть книги (и, пожалуй, самую интересную и толковую) Дойчер посвящает цветам. Постепенное усложнение цветовой палитры для глаза и языка преподнесено наиболее аргументированно. Дойчер считает, что первыми цветами, которые научилось распознавать человечество, были белый и черный, затем – красный, потом желтый и зеленый, и в самом конце – синий. То есть примерно в соответствии с порядком цветов радуги, что, конечно, выглядит очень красивой гипотезой. В качестве одного из аргументов приводится гомеровское определение моря, как винноцветного, что Дойчер считает доказательством отсутствия синего в словаре греков. Тем не менее, хорошо известно, что древние греки раскрашивали свои статуи и портики в яркие цвета. Не буду утверждать насчет синего, но вряд ли им не хватало словаря. Так что утверждение о том, что для Гомера и его современников тот же синий цвет был еще недостаточно употребимым (или вообще непознанным) представляется мне все же сомнительным.

📌Дальше Дойчер продолжает свои размышления в отношении пространственных ориентиров. И выделяет два варианта: право-лево и привязку к сторонам света:

«Первая система использует эгоцентрические координаты, две оси которых зависят от нашего собственного тела: ось лево – право и перпендикулярная ей вперед – назад. Эта система координат двигается по кругу с нами, как только мы поворачиваемся. Оси всегда сдвигаются вместе с нашим полем зрения, так что то, что было спереди, окажется сзади, если мы повернемся кругом, то, что было справа, теперь будет слева. Вторая система координат использует фиксированные географические направления, которые основаны на направлениях компаса – север, юг, запад и восток. Эти направления не меняются вместе с нашими движениями – что от вас на север, то останется на севере, независимо от того, как часто вы будете кружиться и поворачиваться».

«Только представьте, насколько нелепо звучит: «Когда выйдете из лифта, идите на юг и войдите во вторую дверь с восточной стороны». Когда Винни-Пух застрял в двери у Кролика и был вынужден оставаться там целую неделю, чтобы уменьшиться в объеме, А. А. Милн ссылается на «северный край» и «южный край» Пуха, таким образом подчеркивая крайнее постоянство его затруднительного положения».

Однако именно так выражаются аборигены, говорящие на языке кууку йимитирр. Я подозреваю, что Дойчеру просто страшно понравилось название этого языка (ныне почти исчезнувшего), потому что он повторяет его десятки раз.

«Вместо того чтобы сказать, что Джон «перед деревом», они скажут: «Джон с севера от дерева». Если они хотят указать вам, что надо свернуть в следующий левый поворот, то скажут: «Здесь надо на юг». Чтобы точно объяснить вам, где они оставили что-то в вашем доме, они скажут: «Я оставил это на южном краю западного стола». Чтобы попросить вас выключить походную плитку, они скажут: «Поверните ручку на восток».

То, что часть людей автоматически как-то держат в голове эти стороны света, факт совершенно удивительный. Причем я еще понимаю, когда речь идет об их собственном небольшом мирке, где гора — юг, море-север. Но когда они сохраняют эту способность в большом городе, где нет очевидных реперных точек, это поразительно. Но у меня есть ощущение, что автор тут немного подвирает. Хорошо бы уточнить в более достоверном источнике.

📌Насчет связи мышления с родами/падежами и временами глагола Дойчер вообще не смог толком ничего написать, и как-то обозначить свою точку зрения. Там все на уровне капитана Очевидность, поэтому про эту часть толком и сказать нечего.

Вообще, чем ближе вы продвигаетесь к финалу книги, тем более хаотичным становится текст, тем больше в нем воды и повторов. Что в целом типично для зарубежных авторов (причем не только в научно-популярной, но и в научной литературе), но от этого не становится менее бестолковым.

📌 Пожалуй, моя самая большая претензия к этой книге — это бессистемность изложения и недостаток аргументации. Причем, чем дальше, тем больше автора несет в какие-то пампасы, и он, похоже, вообще смутно понимает, а что же он хотел сказать. В общем, исходя из аннотации (и высоких оценок) я точно ждала чего-то более профессионального и грамотного.

Так что книгу советовать бы точно не стала. Однако в сети есть ее саммари – около получаса аудио, в которое вошло примерно все то, что автор пытался сказать, причем куда более четко и толково изложенное (правда, с некоторыми приближениями в сторону русского языка, которые в оригинале скорее отсутствуют в таком явном виде). Так что, если вам интересно узнать чуть больше о том, что пишет Дойчер, рекомендую именно этот концентрат.

Это, знаете, примерно как в 90-е годы в МГУ сделали конспект «Экономикса» (двухтомной книжки, невероятно водянистой по манере изложения и при этом еще и страшно дорогой для студентов), который уместился в небольшую брошюрку и содержал все тоже самое, только нормально написанное.

Книга для любопытных.

Очень любопытная книга. Заставляет о многом подумать, особенно меня в свете того, что я учу болгарский))) Пока трогаешь язык, всегда подмечаешь много интересного, а тут еще и интересные аспекты добавились. Есть теперь, о чем думать долгими зимними вечерами)))

Интересно было прочитать именно про сопоставление, как много всего зависит от развития языка, от того, в каком месте живут люди и это тоже влияет на то, как развивается язык. Вообще книга хороша тем, что показывает, что нельзя заниматься исследованием только в одной области, что надо смотреть шире, изучать намного больше, культуру, географию, биологию, даже как люди путешествуют.

Удивительно как давно и сколько людей обращались к теме языка, пытались разгадать все его загадки. Как много умных людей ошибались и смеялись над чужим языком, не видя насколько смешной их собственный язык. И тема высмеивания скорее всего никогда не закончится, пока люди не перейдут на эсперанто самый логичный язык в мире)))

Не завидую ученным, которым приходится придумывать эксперименты чтобы понять, как мы думаем и почему именно так говорим))) Неблагодарная работа, хоть выводы и интересные, например, с тем же голубым и синим — разных языках и как носители языков его определяют)))

Как итог, книга любопытная, кому интересна тема языка — очень любопытная)))