Маша Трауб «Я никому ничего не должна»

Привет, Андрей!

Она была девушкой из фейсбука, как с большинством сетевых людей, нас не связывало ничего. кроме онлайн игры, из которой пришли первые человек сорок френдленты. Как-то вышло, что все мы держались друг друга даже бросив играть: лайкали и шерили записи, поздравляли с днями рождения. На ее страничке, с определенного времени, появились посты о борьбе с раком и фото в косынке. Вместе со всеми, я желала выздоровления, верила в него. Зайдя поздравить очередной раз, увидела горящую свечу и пост ее сестры: «Лена умерла». Помню свое обескураженное: «Леночка, деточка. как же так?» Фоном ее профиля был забор с небрежной размашистой надписью: «Никто никому ничего не дождик» — это «никому ничего не до...» до сих пор отзывается ледяным уколом.

«Я никому ничего не должна» — тоже о неизлечимо больной женщине, которая, в диссонанс с рисунком обложки, наговаривает историю своей жизни в одиночестве и на цифровой диктофон. Хотя она, Александра, прожила долгую жизнь, за которую много хорошего успела сделать, и она не одинока. Предпочитает думать о себе, как о выбравшей сознательное уединение. Да и бывшая ученица, Лена, которая принесла это чудо современной техники, навещает ее регулярно. Ненужная Лена приходит, а любимые ученики забыли. Все как почти всегда в жизни, прибивает к твоему берегу тех, кто совсем не нужен, а тот, с кем хотела бы быть — всегда вне зоны доступа.

Александра Ивановна пережила большинство своих ровесников, всю жизнь проработала в одной школе, хотя хотела продолжить врачебную династию. Побывала замужем за интеллигентным человеком. который был с ней бережным и нежным. а любила всю жизнь негодяя и альфонса. С детьми не сложилось: она не из тех, кто рожает «для себя», а замуж вышла на излете фертильности и, дочь врачей, слишком хорошо знала о рисках позднего материнства. Да и не жалеет о своей бездетности, насмотрелась на все отдавших детям ровесниц, которые в старости точно так же никому не нужны. У нее хотя бы Лена: приносит молоко и батоны, которых она не ест — крошит заоконным птицам, чтобы не обижать ученицу.

И вспоминает свою жизнь: яркого харизматичного папу, который был врачом от бога, но совсем не разбирался в людях; проницательную и куда более приземленную маму, не сумевшую убедить любимого отказаться от рокового для себя решения. Лучшую подругу, которая помешалась на идее материнства, пожертвовав ей всем; и директрису своей школы, уступившую дочь при разводе бывшему мужу в обмен на квартиру с обстановкой. Кучу разных других людей, совершавших профессиональные, супружеские и родительские ошибки, и себя, большинства ошибок избежавшую. За исключением одной. Его. Своего Андрея.

Александра, ни красавица, ни «с изюминкой», опыт отношений с мужчинами, на которых большинство девиц оттачивает коготки, был у нее по приходе в школу минус нулевым. Яркий физик, разглядевший в молоденькой русичке женщину, стал ее Прекрасным Принцем и Огненным Ангелом в одном флаконе. А дальше как в песне про «вот такую вот музыку. Такую, блин, вечную молодость». Прощайте мозги, здравствуй грусть, и о чем бы ни говорила эта неглупая женщина, прожившая достойную жизнь, все у нее сворачивает на Андрея Сергеевича, предстающего на каждом очередном витке этой андромахии все более отъявленным мерзавцем. И ты, такая: на фига ж его, гада, вспоминать?

Маша Трауб умеет в «сделай мне интересно» и в процессе оторваться от ее исповедальной прозы никакой человеческой возможности. Но закончив, думаешь: «вот это сейчас, о чем было? Что мужики сволочи, бабы дуры, дети неблагодарны, а любовь зла?» Перифразируя «Покровские ворота»: Токсичные! Токсичные отношения!