Майк Гелприн «Там, на юго-востоке»

Главный герой – робот Том – долго смеялся над анекдотом, в котором ничего не понял – ни что такое кайф, ни зачем его ловят. Но этот анекдот был про подростков. И потому Том смеялся долго и искренне.

Хотя у Тома еще память ни к черту и мозги не очень, именно за ним пошли все – оставшиеся в безлюдном городе роботы. Именно его функция – нянчить детей – оказалась самой важной, самой соединяющей роботов с людьми. И именно его неистребимая вера отразила чаяния остальных роботов, задала направление на юго-восток, то есть куда-то, где могут быть с ничтожной вероятностью люди. И где будут нужны они, помощники.

Каждый читатель сам определит для себя – чаяния ли это были, иль вложенная программа действовала и через 100 лет. Просто железки предстали перед нами иль живые, разумные (пусть и ограниченно) существа? В последнее верится с трудом, но почему же так сжималось сердце при чтении, набухали глаза?

Уже слышу справа, слева – обычная слезовыжималка. Пусть так. Но есть и другой угол зрения: только через эмоции идет духовное развитие, без которого нас и впрямь может ожидать мир из рассказа. И надо уметь эмоции вызывать. Другое дело – не ограничиваться только этим. Иначе через пять минут все выветрится из памяти, как взволновавшие духи прошедшей девушки.

Уверен: за эмоциями должна стоять мысль, образ должен нести смысловую нагрузку. Есть ли это?

Однозначно — да. Как физика, меня учили – все в мире подобно. И пусть роботы, созданные людьми, — бледное их подобие. Но законы едины для всех. И я верю, что если наши бледные подобия пошли за Томом к надежде, призрачным людям, мечте, бросив устоявшийся уклад, значит этот мир не безнадежен. И то, что пошли через 100 лет, когда и роботов почти не осталось, лишь добавляет достоверности – оставшиеся роботы как-то развивались.

Через Тома передано все мастерски. Но автор пошел самым простым путем. Детей и животных не переиграть – говорят артисты. Я бы добавил к этому ряду и роботов-нянек. Осталось послевкусие. Ощущение, что из меня слегка что-то выжимали.

Искусственный интеллект — загадочное творение рук человеческих. Он может быть либо сложным арифмометром — и тогда без людей формируются машинные цивилизации, автоматически выполняющие заданные создателями алгоритмы действий, либо системой с не жестко заданной последовательностью действий, но с четкой целью функционирования. В рассказе представлен второй вариант разумных машин. Создатели задали им цели, а алгоритмы действий для ее достижения роботы формируют сами.

Я бы не назвала эти системы саморазвивающимися. Узкоспециализированные искины вряд ли способны к саморазвитию. Но в них заложен программный код имитации эмоций людей, в непосредственном контакте с которыми они выполняют свои задачи. Поэтому и получаются такие поразительно живые, чувствующие механизмы. На самом деле чувствуем мы, читатели. А роботы стремятся выполнить свои программные цели.

Человек — поразительно безответственное существо. Люди дают обещания друг другу и с легкостью их нарушают; приручают домашних животных и бросают их, когда наиграются; создают смертельно опасные вирусы и губят самих себя. Служебные роботы тоже пострадали от нашей безответственности. Мы их создали, запрограммировали на жизнь вблизи человека и для человека, и самоубились. А что делать искинам с неисчерпанным рабочим ресурсом? Где взять программную цель?

Самым значимым персонажем рассказа мне показался не робот-гувернер, в поведении которого больше всего человеческого, а Сказитель. Сказитель сложил новую сказку, соответствующую реалиям постапокалиптического мира и предназначенную для роботов. Это зачатки саморазвития. Но саморазвитие его ориентировано не на самостоятельное существование, а на поиск все тех же людей. Идея поменять программные цели и Сказителю оказалась недоступна.

Узкоспециализированные искины не могут образовать самостоятельную машинную цивилизацию. Им непременно нужен человек.

Люблю сюжетные ходы, в которых всё встаёт вдруг с ног на голову. Или, например, вдруг оказывается не тем, чем казалось сначала. Тут, конечно, многое зависит от мастерства автора – надо быть очень осторожным, чтобы не выдать истины, – но в мастерстве Майка Гелприна я, в общем-то, уже не сомневаюсь. Прочитала не бог весть сколько его работ, прониклась большинством идей и готова принимать новые, даже если они вовсе не новые.

Рассказ «Там, на юго-востоке» на самом деле из числа неновых. Какой-то полусказочный антураж сбил меня с толку, я подумала, что попала в городок, где живут люди с узкой специализацией (и одни человек с дырявой памятью). Подумала, что пришедший в город Сказочник – что-то вроде гласа свыше, и что городок поверит ему на слово, и загорится идеей пойти и увидеть собственными глазами, а потом, быть может, случится что-то из ряда вон выходящее. В общем, нафантазировала вперёд автора, за что и поплатилась. Поверить-то поверили, загореться загорелись, да только не весь городок. И сказка здесь вовсе ни при чём.

Постапокалипсис – вот что это. Трогательный, роботизированный постапокалипсис с толикой надежды.

+8

Этот рассказ, включенный в сборник «Миротворец 45-го калибра», повествует о будущем и роботах и способен растрогать даже самого черствого человека. Всё больше убеждаюсь, что рассказы Майка – это неисчерпаемый источник пищи для размышлений, что, несомненно, вызывает восхищение автором.

Самое ценное в этом рассказе, как и во многих других произведениях Майка, – это сохранение интриги и загадки до самого финала. Это мощный стимул для воображения. По моему мнению, рассказ заслуживает не меньшего внимания, чем «Свеча горела» и заслуживает многочисленных читателей.

Понравилось. Рассказ о мечте, о попытке наполнить свое бесцельное существование смыслом. Рискнуть всем ради этого, даже если вероятность удачного исхода ничтожно мала. А так же о том, что иногда обществу нужен совсем небольшой, но правильный толчок в нужном направлении, личный пример, который помог бы преодолеть внутренние барьеры. И в рассказе остается надежда, что рассказчик был все же «Сказителем», а не «Сказочником»... Хорошо, когда автору удается своим творением растормошить что-то в душе читателя. Гелприну в этом рассказе, в отношении меня, удалось.

Если разложить этот рассказ с точки зрения логики и законов роботехники... Но вот именно этого и не следует делать. Смысл, как мне кажется, совсем в другом, ведь на место роботов можно поместить людей, именно такое сюжетное решение уже встречалось, просто роботы более выразительнее и мелодраматичнее. Смысл в надежде. А это именно то чувство которое гонит любое существо за горизонт. Написано красиво и читабельно. Это нужно просто читать и получать свою толику эмоций от прочитанного. Не надо все мерить железной логикой.

Очень печальный рассказ. Но очень светлый по духу, не позволяющий скатиться в черную депрессию. Оставляющий какую-то надежду, что-ли? И то, что все действующие персонажи — роботы, не мешает понастоящему им сопереживать.

Ведь на их месте могли быть мы....

Упс. Перехвалила маленько. А ведь предупреждали меня, что из одних перлов состоит только перловая каша. А ведь намекали мне, что ранжированы должны быть рассказы в сборнике и нечего тут высшими баллами неэкономично разбрасываться. Вот вам, пожалуйста.

Была бы даже симпатична грустная притча о пасторальном постапе и главном герое, который словно телепортировался из стихотворения Шефнера об амнезии: «...и нет пути темней и безысходней — // Шагать, не зная завтра и вчера, // По лезвию всегдашнего сегодня». Была бы, не будь она собрана из лего-деталек, узнаваемость которых не привлекала, не умиляла, а наоборот, отталкивала: «она спала, волнистые золотые пряди разметались по подушке», имена эти утрированно патриархальные — Барри Садовник, Джерри Охранник и прочие, а на фоне их подозрительно безымянный Сказитель. Я бы даже сказала, вызывающе подозрительный.

И да: слезовыжималка входит в комплект, но...

«Я не плакал — слезозаменитель давно вытек».

Словом, хорошо!.. Хорошо то, что я этот рассказ ПОСЛЕ «Однажды в Беэр-Шеве» прочитала. Потому что при ином раскладе тот уже не произвёл бы такого впечатления. А он ещё как произвёл, о чём дальше.

Начало, напоминающее «Город» Саймака, и при этом обещающее рассказ с неожиданным финалом-перевёртышем, примерно как бывало у Шекли, и правда переворачивается с ног на голову, но... произведением в духе Брэдбери. Очень сильно. Фамилия Гелприн на малой форме — не зря давно уже как знак качества, а не просто указание автора.

И второй раз за сборник вопрос, причём ещё более возмущённый — с какого перепугу этот рассказ делает в сборнике юмористической фантастики (S.W.A.L.K.E.R. Звезды над Зоной) ?? Когда тут иной читатель всплакнуть может. И вовсе не от смеха...

Рассказ делает самое главное: будит чувства. И, казалось бы, какое нам дело до поступков этих железок, когда нет людей, но вот ведь... и в отсутствие человека их машины несут на себе отпечаток человеческих эмоций, человеческих ценностей. Робот, на самом деле, тот же человек, только лишённый людских, диктуемых дурным мясом, недостатков. Квинтэссенция человечности — вот что такое роботы автора.

отличный рассказ в духе Брэдбери, но без его мрачности и обреченности. не 10 лишь потому, что для сборника юмористического постапока слегка оффтоп )

«Дырявая память»

Мини-рецензия на «Там, на юго-востоке» Майка Гелприна

Что требуется от любого литературного произведения? Вызывать эмоции. Что требуется от качественного, сильного литературного произведения? Вызывать настоящую бурю эмоций! «Там, на юго-востоке» буря поднялась довольно сильная.

Маленький, наверное, американский посёлок. В нём живут роботы. Ну… да, почему бы и нет. Роботы должны что-то делать. Строить дома, красить их стены, охранять их, нянчить детей внутри этих домов… Вот только что делать, когда это никому не надо? Человек-то нормально бы это перенёс. Согласно постапокалиптическим произведениям, какие-нибудь офисные клерки, которые после Конца Света никому не понадобятся, могут нехило подняться в авторитете, а могут стать закуской для себе подобных (в худшем случае, разумеется). А вот как быть роботам, у которых программа настроена одним-единственным образом? Правильно: надеяться на чудо и менять аккумуляторы.

И именно эта надежда, так свойственная их создателям, толкает роботов в путь, а до этого заставляет их функционировать день за днём. Удивительно пронзительно получилось, право слово.

Милые постапокалиптические роботы. Роботы, потерявшие смысл существования без служения человеку, пропадающие без людей. Рассказ – этакая карамелька в машинном масле. Айзек Азимов улыбается.

Снова было суждено влаге приступить к моим глазам. Начинаю думать, что если много читать Майка, то стану совсем слезливым. Еще один рассказ в сборнике «Миротворец 45-го калибра» о будущем и о роботах. Способный растрогать даже самого черствого человека. Слаживается мнение, что все рассказы Майка дают бесконечную пищу для ума, что не может не заставить восхищаться автором и его творчеством.

Самое лучше в рассказе, как и во многих рассказах автора то, что до определенного момента остается загадка и неясность сути. Очень сильная игра с воображением. Мне кажется, рассказ на уровне с рассказом «Свеча горела» и заслуживает бесчисленное количество читателей.

На фоне «Поговорить ни о чем» того же автора кажется слабым.