Пядар О'Лери «Шенна»
Пядар О'Лери (1839-1920) — католический священник, переводчик, патриарх ирландского литературного модернизма и вообще один из родоначальников современной прозы на ирландском языке. Сказочный роман «Шенна» — история об ирландском Фаусте из простого народа — стал первым произведением большой формы на живом разговорном ирландском языке, это настоящий литературный памятник. Перед вами 120-с-лишним-летний казуистический роман идей о кармическом воздаянии в авраамическом мире с его манихейской дихотомией и строгой биполярностью. Но читается он далеко не как роман нравоучительный, а скорее как нравоописательный. «Шенна» — в первую очередь комедия манер, а уже потом литературная сказка с неожиданными монтажными склейками повествования, вложенными сюжетами и прочими подарками протомодернизма.
«Шенна» стал первым литературным произведением большой формы на живом разговорном ирландском языке, это настоящий литературный памятник. Повествование одновременно развивается в двух жанрах и на двух планах. В начале ХХ в. пожилая женщина рассказывает девочкам сказку о сапожнике, продавшем душу дьяволу. Эта рамочная история представлена в виде пьесы. Внутреннее повествование — сама сказка: сапожник Шенна получил от Черного Человека кошелек с дьявольскими деньгами в обмен на то, что через 13 лет отправится в ад. Сделка может быть отменена, только если сам дьявол ее нарушит. За душу Шенны сражается женщина-ангел. Сапожник не имеет права никому рассказать о том, что с ним случилось. Эта часть написана прозой и происходит в абстрактной «альтернативно-сказочной» Ирландии.
«Шенна» на много лет определила своеобразный неписаный канон модернистских фантастических повестей, постоянно переиздается в Ирландии в виде сокращенных пересказов для детей и несколько раз выходила полностью, в том числе и в аудио-формате.
Эта книга не только дарит нам настоящую Ирландию, ее сказ и ее древнее время, но и возвращает нас в безвременное детство недетских сказок о самом главном — о том, что неразменно в жизни, о волшебстве больших решений и о надежде.
Что бы ни говорили о «Шенне», [этот роман] стал солнцем или облаком над всей ирландской литературой — и в первое поколение ирландского Возрождения, и еще долго после него. Даже если бы кроме этой заслуги у «Шенны» не было никаких других, к его голосу необходимо прислушиваться.
Алан Титли, писатель, переводчик, литературовед
«Шенна» Пядара О'Лери знаменует рождение романа на ирландском языке, и читают [эту книгу] до сих пор. Рано или поздно каждый владеющий ирландским языком или увлеченный Ирландией читает «Шенну».
Irish Time
Награды и премии:
лауреат |
Вавилонская рыбка / Babel Fish, 2022 // Выбор жюри. Произведение (перевод с ирландского Юрия Андрейчука) |
2020 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
Seidhe, 1 октября 2026 г.
Это очень странный роман. Очень. Я читал его трижды и каждый раз наслаждался буквально каждой прочитанной строчкой. Это действительно очень качественная литература и я прекрасно понимаю, почему в Ирландии он постоянно переиздаётся уже почти полторы сотни лет как в полном виде, так и в многочисленных адаптациях и сокращённых версиях. Но когда пытаешься хотя бы для себя самого сформулировать, чем роман, собственно, хорош, приходит понимание, что сделать это очень и очень сложно. Но я всё-таки попытаюсь.
Итак, перед нами некая усреднённая Ирландия «неопределённого времени действия», если пользоваться определением из здешнего классификатора. Несколько разновозрастных представительниц прекрасной половины человечества собираются вечерами, чтобы послушать историю о сапожнике по имени Шенна. И прямо с первой страницы понимаешь, что это не припопсованная Ирландия, где всех зовут красивыми именами из ирландских саг, потому как героинь зовут Пегъ, Нора, Гобнатъ, Шила и (моя фаворитка в плане имени) Кать Ни Буахалла! =))) А история про Шенну по сути своей достаточна проста: пошёл как-то бедный башмачник покупать кожу и было у него с собой всего три шиллинга. Но все их он по дороге раздал нуждающимся во славу Господа. И явился ему ангел в женском обличье, и поведал, что именно она была третьей из тех, кому Шенна подал милостыню, и что есть у него теперь три желания, но напомнила, что нельзя забывать о милосердии. Однако, Шенна использовал желания свои максимально бездарно, а когда понял, чего натворил, было уже поздно. Но потом явился Чёрный человек и предложил ему кошель денег, который не будет заканчиваться целых 13 лет, если Шенна будет приобретать только кожу для башмаков, а взамен потребовал сами понимаете чего. Шенна согласился. И началась удивительная история...
Мог бы написать я, но никакой удивительной истории — не началось! В смысле совсем не началось. Шенна просто жил все эти годы по совести, приобретая только кожу для башмаков и помогая нуждающимся, но мысль о предстоящей расплате не оставляла его ни на мгновение. По большому счёту — всё. Но магия текста отца О'Лери такова, что читаешь — буквально не отрываясь. Немаловажную роль в этом играет тот факт, что повествование построено по принципу рассказывания истории в течение нескольких дней, а это значит, что у него не может не быть своеобразных «обрамляющих повестей», как это именуется в восточной традиции. И вот провалиться мне на этом месте, если я могу сказать, что понравилось мне больше — основное повествование или препирательства девушек между собой и истории, которые они вспоминают, применительно к истории Шенны. Лучшая, на мой взгляд, вот эта:
КАТЬ: Я слыхала, люди толкуют, что сиды – это падшие ангелы или демоны воздуха. Но Эманн говорит, что таких вовсе не бывает.
НОРА: А если таких не бывает, как же их видят?
ПЕГЬ: А ты сама-то видела хоть одного, Нора?
НОРА: Да что ты, сама, конечно, не видела, слава Богу, но их много кто видел, ясное дело.
ПЕГЬ: Расскажи хоть про кого-нибудь.
НОРА: Ну вот Шон О Хирлихе. Я слыхала, как он рассказывал.
КАТЬ: А, полудурок!
НОРА: Полудурок он или нет, только видел призрака.
ШИЛА: Где же, Нора?
НОРА: Его как раз отправили пасти коров после дойки в Туринь-ан-Касурлыгь в воскресенье вечером. Дома собралось полно народу провести вечер. И скоро вбежал Шон. В страшном испуге, и глаза у него горят, как свечки, от страха и ужаса. «Эй, да что с тобою, Шон?» – его спрашивают. «Ой, как Бог свят, – кричит он, – я видел призрака!» – «Да когда же ты его видел, Шон?» – «Ой, – отвечает, – на самом переломе дня и ночи, а скорей – поздно вечером, все же день сильней ночи еще стоял: не было темно. Можно сказать, при свете дня все случилось». И тут, скажу я вам, пошли смешки. «И что же он тебе сказал, Шон?» – спрашивают. «Богом клянусь, – отвечает Шон, – посмотрел на меня самым жалостным взглядом». – «И что же ты ему сказал, Шон?» – «Богом клянусь, – отвечает Шон, – подумал я, что уж лучше мне бежать». – «И на что он был похож, Шон?» – спрашивают. «Он был как призрак свиньи в форме носка от чулка».
КАТЬ: Ого! Это что же он такое видел, Нора?
НОРА: Вот именно этот вопрос все и задавали друг другу, когда вошел не кто иной, как отец Шона в большом сером плаще и пестрой кепке. Как увидел Шон пеструю кепку, так и завопил: «О! Да вот и он сам к вам явился!» – «Уж помолчал бы, дурень!» – сказал отец.
КАТЬ: А где же тогда была свинья?
НОРА: Вот уж не ведаю, Кать. Я только знаю, как он сам описывал духа, которого видел.
ПЕГЬ: Может статься, он слыхал, как люди говорят, что увидеть дух в обличье свиньи – это хуже, чем в обличье любого другого животного, и когда испугался, то подумал, будто там что-то такое в обличье свиньи.
НОРА: Ой, уж не знаю, что он там видел и про что он там думал, а только сказал он «призрак свиньи в форме носка от чулка».
КАТЬ: Да колотить его, дуболома! Не будь он дураком, я бы и то сказала, что он того самого кнута заслуживает. Может, это пресекло бы его бредни.
ШИЛА: А я слышала, как ты говорила, Пегь, будто священник молвил, что предсказатели ничего не знают, а только притворяются, что знают.
Что касается основного морального посыла романа, он вполне ожидаем, коли автор — католический священник: совершай благие поступки, не лги, не делай зла ближнему своему и так далее, но... Но это же Ирландия! Вот я, честное слово, не понимаю, как там всё у местного населения со времён раннего Средневековья и до самого порога XX века в головах одновременно умещалось, но едва ли не лучшие фрагменты этого насквозь христианского романа посвящены то волшебной музыке сидов, то описанию никогда не существовавшего королевского двора, в котором любой, кто читал ирландские саги без труда заметит описательны приёмы, для них свойственные, то невероятной красоты поэтическим описаниям ирландской природы, неразрывно связанным далеко не с христианской историей Зелёного острова... Ну и вообще, роман — ирландский настолько, насколько это возможно, поэтому остаётся лишь согласиться с автором единственного здешнего отзыва, уважаемой majj-s: «Если вы любите Ирландию, как ее люблю я (заочно, но крепко) — вам сюда».
Здесь у потенциального читателя, возможно, возникнет вполне закономерный вопрос: а почему, при всех восторгах автора отзыва, им не выставлен высший балл? Отвечу: потому что нельзя было обойтись так с Майре Махонькой! Чёрный человек меня побери, если я не весь роман ждал счастливого финала для всех, и чтоб никто не ушёл обиженным! Кто читал — поймёт...
P.S. Совершенно случайно обнаружил, что данный мой отзыв оказался с красивым числом 1500! Давно перестал их считать, но факт достаточно любопытный. Да и роман вполне знаковый, так что доволен вдвойне.
majj-s, 5 октября 2022 г.
Мой грозный командор был Черный человек
«Кто-то из гостей запевал прекрасную трогательную душевную песню. Были среди них и такие, кто умел петь и низким грудным голосом, и высоким головным – до того красиво, что стоило услышать от них хорошую песню, как она у всякого разгоняла на сердце тоску.»
Ирландцы лучшие на свете певцы, это знает всякий, кто осилил однажды в жизни «Улисса», «Шенна» знакомит нас с ирландской сказовой традицией как интерактивным действом, в котором кроме рассказчика участвуют слушатели: комментируя, высказывая предположения о мотивациях поступков персонажей, споря, приходя и не приходя к единому мнению. В этом смысле пьеса, которая обрамляет повествование и вторгается в него в некоторых особенно драматичных местах, идеальная форма.
Место действия утопическая патриархальная Ирландия какого-то из параллельных миров, не знавшая английского вторжения. Здесь люди живут тихой простой жизнью, зарабатывают земледелием и ремеслом, бранятся и мирятся, сплетничают о соседях, помогают друг другу в беде, ищут и находят справедливости у короля. Как-то вечером девчонки собираются, чтобы послушать историю башмачника Шенны.
Парень, получивший за доброту от ангела господня три желания и глупо их растранжиривший, принялся роптать: не на что теперь купить ему кожи на пошив башмаков. Тут-то и явился по его душу дьявол в образе черного человека, искушая кошелем, в котором деньги не переведутся и все время найдется достаточно, чтобы купить материала для работы. Все тринадцать лет, по истечении которых мастер должен будет пойти за ним. Там было еще много дополнительных условий, который не столь важны, главное, что Шенна согласился.
С той поры деньги у него, впрямь всегда были, но срок висел дамокловым мечом, отъедая всю радость жизни. Шенна делал много добра, помогал беднякам, заботился о слабых, но не мог жениться на любимой женщине, что станется с ней и детьми, когда черти унесут его? О сочинении преподобного Пядара о`Лири говорят как о фаустианской истории, но в отличие от Фауста, герой не погубил любимой женщины, не предавался земным наслаждениям, вел честную умеренную жизнь. Если уж проводить аналогии, то скорее с Фродо: получил невиданной силы артефакт, в злонамеренных руках способный принести миру много горя, но заткнул плотину, использовал во благо. Такой себе культурный герой.
«Шенна» победитель премии «Вавилонская рыбка», присуждаемой за лучший перевод фантастической и фэнтези литературы, которой я не совсем посторонняя, потому что (минутка беззастенчивого самовосхваления) была номинатором победителя первого сезона премии «Бессмертного» Кэтрин Валенте в переводе Владимира Беленковича. Юрий Андрейчук награжден по праву, об ирландском языке говорят как о немыслимо сложном, а русский текст не просто хорош, он передает напевную сказовость; так похожие и не похожие на русские повествовательные интонации; особую цветистую бранчливость ирландских просторечий.
Редактировала книгу Шаши Мартынова, бессменный популяризатор Ирландии, дважды лауреат премии Норы Галль и женщина, которой я восхищаюсь. Если вы любите Ирландию, как ее люблю я (заочно, но крепко) — вам сюда.