Евгений Шварц «Обыкновенное чудо»

Обыкновенный фашизм вместо чуда?

Этическая ловушка в недетской сказке.

__________________________________________

Волшебник, живущий в горах со своей женой, когда-то превратил медвежонка в человека. Чтобы вернуться в звериное обличье, юноша по имени Медведь должен дождаться поцелуя влюблённой в него принцессы. Волшебник специально привлекает в свою усадьбу проезжающего короля с дочерью — и запускает цепь событий. Действие переносится в горный трактир, затем в королевство у моря. А финал оказывается совсем не тем, чем кажется на первый взгляд.

Настораживает, ещё до того, как мы начали читать пьесу, уже сам список действующих лиц, где волшебник именован как Хозяин. Не «Волшебник», не «Чародей». Именно Хозяин. В русском языке это слово несёт не только прямой бытовой, но и более глубокий смысловой багаж. Хозяин — тот, кому принадлежат другие. Тот, кто вправе распоряжаться, наказывать и миловать. Его власть абсолютна и безответственна по определению.

Пьеса написана в 1948 году, всего через три года после окончания Великой Отечественной Войны. Шварц, прошедший блокаду Ленинграда и эвакуацию, не мог случайно назвать главного персонажа Хозяином. В те годы это слово чётко отсылало к тем, кто распоряжался людьми как расходным материалом. Автор не пишет политический памфлет, но создаёт сказку, в которой структура власти страшнее конкретного злодея: трагическая пара влюблённых спасена, мелкие исполнители наказаны, но главный виновник остаётся бессмертным, всемогущим и даже получает благодарность от своих жертв.

В целом, в пьесе вообще есть только двое «своих»: Хозяин и его жена. Все прочие — ресурс, способ «рассказать Хозяйке о любви Хозяина»:

• Медведь — бывший зверь, главный персонаж «живой пьесы», которого загоняют в рамки сюжета самыми жестокими способами.

• Принцесса — инструмент превращения героя. Когда она медленно умирает от тоски, Хозяин не пускает к ней Медведя. Он уже знает, что оба согласны на поцелуй и превращение. Но его не устраивает такая развязка:

«...чтобы принцесса спокойно и с достоинством встретила свой конец... Крик, безумие, безобразие вместо печального и тихого конца?»

Хозяин выбирает смерть Принцессы и вечное горе Медведя вместо «некрасивой» совместной жизни человека со зверем, оправдывая это тем, что Медведь уже договорился с Охотником год назад, что тот застрелит Медведя после превращения в зверя и «детей уже не спасти». Но Охотник вот он, рядом. Он дружит с Принцессой и женат на её фрейлине. Достаточно просто попросить его не стрелять.

• Король — бывший тиран и самодур, но теперь уже беспомощный старик, любящий свою дочку и никогда не имевший ничего против зятя. Но он мгновенно и без сомнений устраняется в финале пьесы.

• Эмиль и Эмилия — спутники героев, не выполнившие свою функцию:

«Вот, например, Эмиль и Эмилия. Я надеялся, что они будут помогать молодым, помня свои минувшие горести. А они взяли да и обвенчались. Взяли да и обвенчались! Ха-ха-ха! Молодцы! Не вычёркивать же мне их за это. Взяли да и обвенчались, дурачки, ха-ха-ха!»

• Первый министр, фрейлины, Охотник со своим учеником — статисты без собственной воли.

• Администратор — картонное зло, никак не мешавшее главным «трагическим героям», но выбранное как объект наказания в назидание.

В финале Медведь и Принцесса спасены. Хозяин на радостях колдует:

«Раз! Вот вам гирлянды из живых цветов! Два! Вот вам гирлянды из живых котят! Не сердись, жена! Видишь: они тоже радуются и играют. Котёнок ангорский, котёнок сиамский и котёнок сибирский, а кувыркаются...»

Это не милое чудо, а снова превращение живых существ в декоративный объект — тем более наглядное, что никого не волнует, что станет с этими котятами после.

Медведь благодарит Хозяина. Он обрёл человеческую душу и любовь — и готов простить Хозяину ту цену, что им с возлюбленной, да и другим героям пьесы пришлось за это заплатить. Источник бед и мучений получает признание вместо кары. Ловушка захлопнулась.

А что же «милая и добрая Хозяйка»?

Хозяйка сочувствует, переживает, жалеет. Но она никогда не останавливает мужа. Более того — она открыто признаёт своё соучастие. Когда Трактирщик просит помочь и сообщает, что Администратор не пускает Медведя к умирающей Принцессе, Хозяйка отвечает прямо:

«Ах, это совсем не администратор... Мы»

Она не отменяет пытку, она лишь уточняет технику безопасности: препятствия для Медведя — самые мучительные, но «не приносящие вреда здоровью», комары — «только не малярийные... но зато огромные, как пчёлы». Она смягчает страдания ровно настолько, чтобы не слишком мучала совесть.

В финале она просит превратить Администратора в крысу, а Короля — в птичку. Король при этом никому не угрожает. Она делает это из сценарных соображений:

«Хорошо бы и короля... подальше бы. Вот это был бы подарок. Избавиться от такого тестя!.. Преврати, родной, короля в птичку. И не страшно, и вреда от него не будет».

Король, впрочем, так и не становится птичкой. Хозяин сообщает: «Не превратился он в птицу, а растаял, как облачко, будто его и не было».

И сразу после этого — без паузы, без тени сомнения — Хозяйка обращается к Принцессе:

«Но что с детьми? Они и не глядят на нас. Дочка!»

Человек, которого Принцесса искренне любила, только что был стёрт из бытия — а Хозяйка уже зовёт её «дочкой», словно ничего не случилось. Словно настоящий отец был лишь более не нужным проходным персонажем, которого убрали, когда он стал мешать.

Для неё живые люди — пусть и заслуживают того, чтобы за них переживать, но остаются только «актёрами» кукольного театра, которых можно заставлять действовать и переделывать по своему вкусу. Она — зрительница, которая пришла на представление и хочет, чтобы развязка была удобной, а плохой актёр просто исчез со сцены.

Её эмоции («чтобы ты смеялась и плакала») — единственная мера ценности поступков Хозяина. Страдания остальных и их дальнейшая судьба значения не имеют ни для него, ни для неё.

Почему же читатель так часто не замечает главного зла?

• Потому что сказка обманывает формой. Пролог обещает историю о любви, финал дарит воссоединение возлюбленных как в самой обычной сказке.

• Потому что мы помним фильм Марка Захарова. Экранный Хозяин значительно честнее и трагичнее книжного прототипа. У Захарова финал — это крах тоталитарного сценария. Герои вырываются из-под власти демиурга в реальный мир, и даже Хозяйка оставляет мужа. Волшебник в исполнении Олега Янковского никого не «вычёркивает», не устраняет, но получает тяжёлое наказание — он остаётся в абсолютном одиночестве на фоне сгорающих декораций своей «живой пьесы». У Шварца же в пьесе никакого наказания нет: Хозяин остаётся безнаказанным, любимым и окружённым теми, кто смирился со своей ролью.

• Потому что нам неудобно видеть автора в Хозяине. Шварц писал образ с самого себя и посвятил пьесу жене. Сюжет прозрачен: Хозяин разыгрывает спектакль человеческими судьбами, чтобы показать Хозяйке свою любовь. Это почти автопортрет. Признать, что Хозяин — нарциссичный тиран, — значит признать, что драматург видел в себе нечто очень тёмное и предъявил это читателю не скрывая.

• И главное — сама пьеса устроена как ловушка. Шварц не даёт морали. Он оставляет нас с хэппи-эндом и смутной тревогой, задавая неудобные вопросы:

— До каких пор мы готовы прощать безнаказанность, если человек говорит: «Я такой уродился»?

— Снимает ли с творца ответственность его одарённость?

— Почему наказание получают мелкие исполнители, а главные виновники остаются не только не наказанными, но даже и не названными?

На первый взгляд в «Обыкновенном чуде» легко увидеть светлую историю о всепобеждающей силе любви. Но стоит приглядеться — из-под блестящей мишуры выступает притча о власти без ответственности и о том, как легко мы оправдываем тех, кого наделяем «особым статусом».

Для меня главное достоинство пьесы — именно это напряжение между счастливым «и жили они долго и счастливо» и этическим вопросом, который автор оставляет без ответа.

Я люблю «Обыкновенное чудо» за точную и горькую сатиру, за язык и за то, что большинство читателей предпочитает не только не отвечать на заданные Шварцем вопросы, но и вообще их не замечать.

...Чтение пьес никогда не входило в число любимых моих развлечений. Тут нужен определённый навык, привыкнуть надо к этому процессу. Но выход нашёлся. Ура современным технологиям! В одном окне запустил фильм Захарова, в другом – открыл книгу. Читал и слушал параллельно. Очень интересные получил впечатления. Явно, зримо было видно и слышно, как режиссёр хирургически подчищал текст, убирая одно-два слова, фразу. Как контролировал внутренний темп повествования, удалив линии Оринтии и Аманды, оставив этим персонажам всего по паре слов. Как он герметизировал сценическое пространство, отказавшись от мыслесвязи Трактирщика и Монаха. И как редко и крайне осторожно менял какие-то слова местами, или добавлял что-то своё — иногда, всего лишь междометия – смещая акценты, подчёркивая отдельные нотки, придавая естественности, живости диалогам, яркости интонациям, шлифуя форму и содержание.

Поразительно! Сразу вспомнился легендарный вопрос, якобы заданный известному скульптору: «Как вы создаете свои шедевры?» «Беру глыбу мрамора и отсекаю всё лишнее», — ответил тот. Хотя пьеса Шварца и глыба, но отнюдь не бесформенный камень... Тем не менее, надеюсь, общий смысл аналогии ясен.

И теперь мне, пожалуй, понятна режиссерская ошибка Эраста Гарина, первым экранизировавшего «Обыкновенное чудо». Как это ни парадоксально, наверное, он слишком бережно подошёл к первоисточнику, излишне буквально, дословно перенеся на экран содержание пьесы. Там, где у Захарова в простых, но стильных декорациях получилась сложная многоплановая картина, где юмор ситуаций и острая сатира, шутки и каламбуры проступали на фоне драматического сюжета – совершенно неявного у Шварца – там же у Гарина вышел всего лишь мелодраматический водевильчик с фальшивой игрой в любовь и незамысловатой клоунадой, которые не спасают роскошные виды Воронцовского дворца.

Господи! Да достаточно сравнить всего лишь двух персонажей. Один — Хозяин. Дородный и откровенно мужиковатый, к месту и не к месту хохочущий в стиле Санта Клауса: «Хо-хо-хо», — в полном соответствии с текстом пьесы. Другой — Волшебник. В интиллигентском свитере грубой вязки, острый, нервный, изящный и аристократичный, с пронзительным взглядом и таинственной полуулыбкой…

Боюсь, самая известная работа Евгения Шварца не получила бы и сотой доли своей популярности без второй экранизации. И искренне сочувствую тому режиссёру, кто рискнёт третьим снимать фильм по «Обыкновенному чуду». Уж больно высоко Марк Анатольевич планку поднял.

Отзыв — часть статьи, размещённой в АК: http://fantlab.ru/blogarticle17143

Пьеса и два фильма: один снят в 60-х Гариным Эрастом, второй Марком Захаровым в 82. В первом — экзальтированный восторженный Хозяин, карикатурные герои, доведенные до приторности сказочные главные герои — принцесса и медведь. Слишком буквально принял режиссер слово — сказка.

И подобный бомбе фильм 82 года. С Хозяином- волшебником, писателем, автором, творцом. С какой грустью и разочарованием он говорит: «Я больше не буду тебе помогать. Ты мне не интересен». Да... Нет больше греха чем страх, трусость... так понял колебания Хозяин... что? Слабо? Не поцеловал, значит не любишь... Медведь за 7 лет стал слишком человеком. Человек может отказаться от любви, беспокоясь о любимой...

Шварц — гениален, но почему в 60-х его гениальность оказалась словно завуалирована, почему волшебник Гарина и Волшебник Захарова говорят одни и те же слова совершено по разному: «Спи, родная моя... я просто взял людей, перемешал их и они стали жить так, что бы ты смеялась и плакала. Одни играли лучше, другие хуже... ну не вычеркивать же их за это? Не слова — люди!» (извиняюсь за купюры). Вся пьеса пропитана любовью. Из любви к жене Хозяин замутил всю эту историю, из любви медведь остался человеком.

Вот какое чудное открытие: и люди родятся от любви...

На это произведение мне очень трудно писать отзыв. Перед глазами замечательный одноименный фильм Марка Захарова, а отзыв должен быть на рецензию. Однако, попробуем.

Ах, сколько было (и будет ещё) написано о любви! Эта тема самая плодотворная на свете. Кто только не подвизался на ней! Кто и как только не истолковывал её и не выражал своего восхищения перед ней!

О какой любви говорится в пьесе Шварца? О светлом и сильном чувстве. И автор отнёсся серьёзно к тому, чтобы описать это чувство. Он показал поэтапно некую эволюцию этого чувства. Эта любовь возникла, как мгновенная обоюдная симпатия, чистая и незамутнённая, и очень искренняя. Но Принцесса и Медведь – люди очень молодые и очень неопытные. Столкнулись они с этим великим чувством в первый раз. И первое же испытание на некоторое время разделило влюблённых.

Волшебник укорял Медведя и назвал его трусом. За что? Разве за то, что он не хотел на глазах любимой девушки превратиться обратно в дикого зверя? Нет. Трусом Волшебник назвал Медведя за его недостаточную веру в великую силу любви. Тот же самый недостаток веры помешал апостолу Петру пройтись пешком по водной глади Геннисаретского озера, а потом позднее заставил его трижды отречься от Христа. Если рассуждать ещё глобальней, этот же недостаток – корень всех зол, всех мировых проблем. Пусть это возможно вызовет ироничную улыбку у читателей моего отзыва, но я не откажусь от моих слов.

Сказка закончилась хорошо, сказался авторский оптимизм. Медведь настолько укрепился в силе своей любви, что смог-таки прорваться к Принцессе, несмотря на все чинимые Волшебником ему препятствия. А Принцесса дождалась-таки его, не умерла (не вышла замуж за другого, как часто происходит то в реальной жизни). Ведь на самом деле в действительности не всегда такие истории заканчиваются хорошо, а если и заканчиваются иногда вот так, то, как правило, различные последствия не заставят себя ждать. Поэтому… “Любите, любите друг друга… не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!” – таково завещание великого Шварца. И я к нему присоединяюсь.

Мне захотелось поговорить о любви. О любви — сначала страстной, вспыхивающей, как пламя и, как лесной пожар, охватывающей юные сердца. Потом — эгоистичной, готовой причинить боль и обиду любимому человеку и заставляющей совершать глупые поступки. Любви жертвенной, готовой отказаться от самой жизни ради безопасности дорогого человека. И о любви всепобеждающей, не остывающей с годами — самой обыкновенной, и от этого — чудесной!

И все это- в короткой сказке, в которой волшебник слова Шварц собрал самых разных героев, перетасовал, и заставил жить – печалиться и радоваться, строить козни и разоблачать интриги, совершать безумные поступки и задумываться над их последствиями. А потом — перемешал волшебное и обыкновенное, добавив такого знакомого «домашнего» тирана-короля, «ловко объясняющего свои бесчинства соображениями принципиальными», лихого и бездушного снабженца министра-администратора и заслуженного деятеля охоты, плетущего интриги против воображаемых недругов.

И этим обыкновенным негодяям нет дела до чувств юных, они готовы погубить их своим эгоизмом и равнодушием. Поэтому и ждет их наказание: победившая любовь совершит очередное чудо и развеет легким облачком себялюбца и превратит в пищащую крысу злого и жестокого , но, только, если это- настоящая любовь.

Маленькая сказка о любви. Обыкновенная история двух сердец, которые влюбляются, ссорятся, чуть не умирают о любви, и достигают самой вершины чувства, когда начинаются настоящие чудеса. «Обыкновенное чудо» — чтобы читателю вновь и вновь захотелось смеяться и плакать, радоваться и огорчаться, подумать и поговорить о любви. Всегда и только о любви.

Фильм Марка Захарова пересматривала уж и не подсчитать сколько раз, все реплики давно помню наизусть. Фильм просто гениален. Даже простые декорации и костюмы его не портят. Чудесный сценарий и прекрасная игра любимых актеров затмевают все. Узнав, что у одного из моих любимейших фильмов есть печатный первоисточник, решила прочесть. Читая, конечно же, представляла лица героев из фильма, но в пьесе лучше раскрываются характеры персонажей. Становятся яснее мотивы поступков героев.

Пьеса замечательная. Я получила огромное удовольствие от погружения в авторское видение этой удивительной истории.

http://kobold-wizard.livejournal.com/525505.html

Кино Захарова посмотрел недавно. И мне не понравилось. Конечно, там есть чудесные актеры и попадание в образы у Симоновой, Васильевой и Соломина, но «авторство», как мне показалось, задавило текст. Статичность декораций и образ, созданный Янковским, создают тяжелую атмосферу. В один момент мне показалось, что Хозяин просто общается со своей умершей женой, а вокруг вообще никого больше нет, лишь спрут-волшебник с его домом.

Впрочем уже во время просмотра возникло впечатление, что Захаров давит, поэтому захотелось прикоснуться к первоисточнику. Результат был именно таким, как я ожидал: из слов исчезла чахлость и замкнутость. В общем-то удивительно, но пьеса показалась гораздо менее театральной, чем режиссерское видение. Хозяин действительно кажется немного печальным весельчаком. Хозяйка — реально хозяйка. Хотя, быть может, тут я чуть лукавлю: в то же время я посмотрел-таки «Обыкновенное чудо» в версии Гарина. Фильм 1964 гораздо традиционнее и не имеет статус культового, однако ИМХО попаданий в образы там гораздо больше. Например, Миронов блеснул фразой: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен», но Георгиу с его порывистостью и истеричностью я верил гораздо больше.

Сама пьеса — красивая добрая сказка о силе любви и ответственности творца. Раздербанивать ее на простейшие элементы смысла, мне кажется, не имеет, тем более что у каждого от чтения и просмотра может сложиться свое видение. Например, я при чтении просто слышал голоса актеров, которые для меня попали в роль. Чаще всего это были актеры подобранные Гариным и все тут.

Итого: По-моему, это тот случай, когда известная постановка не пошла пьесе на пользу. Сама пьеса милая и добрая, лишенная запустения и пыли старого театра, хотя тяжелая атмосфера у Захарова и ужесточила конфликт. Таково уж мое мнение.

Чудо, что эта пьеса легко читается и воспринимается. Потому что сказка. Значит чудо — обыкновенное: кто затруднялся сказками? Обыкновенный — обыденный, повседневный, часто, повсеместно встречающийся (согласно толковому словарю); чудо в одном из значений — нечто небывалое, необычное, удивительное. И чудо, котрое повсеместно распространено, — любовь женщины и мужчины. Никто не знает, как она возникает и почему может исчезнуть. Неведомо, почему непохожие люди, порой незнающие друг друга, влюбляются. Но сила любви никого обыкновенно не удивляет, но восхишает, как волшебство. Даже волшебник не имеет такой силы, как любовь: он тихо надеется, что его чувство к жене победит смерть.

Евгений Шварц тонко чувствовал, его любовь нежна, верна, сильна. Безчуственные персонажи исчезают в финале, иные просто тают. А жизнь идёт своим чередом, полная новых ожиданий, надежд.

P.S. Теперь с удовольствием посмотрю экранизацию Марка Захарова. Никогда не испытывала к ней интереса, видела немного в фильмах об актёрах и самом режиссёре.

Прочёл, можно сказать — из меркантильных соображений. Чтобы ещё раз — спокойно, без суеты видеоряда, «услышать» любимые реплики любимых актеров — Леонова, Соломина, Васильевой и Миронова.

А-бал-деть как здорово.

Но рассуждать о том что «лучше» — фильм или пьеса — как-то не очень правильно в принципе. Фильм — само собой, в своё время и место. Книга — абсолютно аналогично. Благо дело, что «источник удовольствия» — один и тот же — планшет. Бумажные варианты — в шкафу за стеклом, как музей или — храм.

Но будущее телекоммуникаций — это, все-таки, видеоряд. В крайнем случае — аудиофайл

Сначала увидела версию М. Захарова с Абдуловым и Симоновой в главных ролях, очень романтичная пара: мужественный, похожий на ковбоя Медведь и хрупкая, нежная, ранимая, но сильная Принцесса. Но, если честно, запомнился больше всего Король в исполнении Е. Леонова. Фильм настолько поразил, что пересмотрела ещё и старую версию с удивительным, пожалуй, и вправду голливудской красоты актёром О. Видовым.

А потом пришёл черёд чтения. Что ж? Пьеса замечательная,красивая и правильная: Любовь побеждает все преграды, прогоняет смерть и воцаряется навеки, даже если земная жизнь наша коротка.

Очень понравилось то, как герои придуманной Волшебником (все писатели немножко волшебники) сказки, вырываются из рамок произведения и начинают жить по-своему. Так что, не бойтесь: «всё будет правильно, на этом построен мир«!

В отличие от многих, я сначала прочитала пьесу, а потом только узнала о фильме — это было давно, еще в пору моего не вполне юношества, но уже не детства. Помню, что совершенно не понравился Волшебник — кто и какое право дал ему распоряжаться жизнью пускай медведя, но это же живое существо! — думала я... Совершенно раздражал Министр-Администратор — ну как может такая редкостная сволочь жить на свете... Да и Охотник не вызывал во мне совершенно ничего положительного. Потом я посмотрела-таки фильм — обстоятельно и внимательно, и отношение к разным героям стало совершенно разным. В Волшебника я влюбилась, Администратора возненавидела еще больше, а остальные герои стали мне просто заметны — в пьесе они как-то для меня потерялись... В общем, рада, что фильм и книга ныне стали неотделимы, это только помогает понимать и принимать многие описанные в них вещи.

Возможно, стоило бы прочитать эту пьесу до того, как знаменитый фильм Марка Захарова оказался чуть ли не выученным наизусть. Но что ж поделать, этого уже не изменить.

Разумеется, пьеса и фильм не идентичны — и диалоги не всегда те же самые, да и герои все же несколько отличаются. Тем лучше А вообще — очень мудрое и в то же время очень забавное произведение. Вневременное даже, наверное.

А я читал пьесу раньше, а толку-то? Фильм напрочь забил впечатление от пьесы, + у меня нет режиссёрского таланта — читая пьесу, ставить её в уме — и воздействие от чтения намного слабее. Тем не менее, очень сильно и именно мудро.

Доброе слово сказка, детское слово сказка никогда не думала что взрослым тоже нужны сказки, но оказывается просто необходимы. И доказал это именно Е.Шварц- личность просто гениальная, добрая и ироничная. Не так это легко видеть мир детскими и взрослыми глазами одновременно и передать это ощущение реальности и сказочности на бумагу. Пьесу как и многие прочитала после просмотра фильма — созданного коллективом не менее чудесных и талантливых людей, многих из которых к сожалению уже нет в живых. Я знаю что после экранизации произведения — люди начинают сравнивать и ругают либо одну, либо другую сторону. Но у меня такого желания никогда не возникала здесь как говорится все совпало. Именно такие они и волшебник, и медведь, и принцесса, и король, и администратор, и охотник, и хозяин гостиницы и может быть сама жизнь — сказочная и реальная одновременно.

Впервые пьесу я прочитала в детстве, в классе то ли 4-ом, то ли 5-ом. Тогда она оставила во мне странное чувство, какую-то неопределенность. Для того, чтобы решить окончательно, нравится она мне или нет, я прочитала ее несколько лет спустя. И до сих пор, через год или два я ее перечитываю.