Даниэль Шпек «Piccola Сицилия»

Не ожидал от произведения глубины, скептически отнесясь к автору. Тем приятнее было ошибиться и найти в нём достойный семейный роман-эпопею, написанный на век – полтора позже шедевров этого жанра.

Действительно, жанр возник в Европе на стыке нового и новейшего времени. В основе – слом устоявшихся экономики, традиций, культуры, общественных отношений на фоне ускоряющегося прогресса и революционных изменений общества. Достаточно вспомнить хрестоматийных форсайтов и будденброков.

Долгое время полагал, что закрыл этот жанр в 1980-х «японский Толстой» Отохико Кага своим потрясающим романом «Столица в огне».

И тут мне попался на глаза роман Даниэля Шпека, который вообще-то говоря состоялся в первую очередь как киносценарист. Итак, что же позволяет поставить «Piccola Сицилия» в один ряд с именитыми предшественниками.

1. Места действия: колониальный Тунис, Северная Африка периода Второй мировой войны, послевоенная Сицилия, подмандатная Палестина, молодой Эрец-Исраэль и бурлящие 1970-е в ФРГ.

Согласитесь, российский читатель в целом не избалован заметной художественной литературой, где события разворачиваются в указанных регионах в указанное время.

Да, издано немало израильских авторов, чьи заметные произведения транслируют всё же взгляд с конкретной стороны амбразуры, обращённой к Ближнему Востоку. Однако лично я не встречал произведений, позволяющих посмотреть на названные время и места глазами самых разных этнических и социальных групп.

2. Персонажи. Итальянские и французские сефарды, перебравшиеся в мультикультурный древний Тунис. Мезрахим – евреи, живущие исторически в Северной Африке. Немцы, родившиеся после Первой и Второй мировых войн. Палестинцы, родившиеся на своей древней земле, когда она ещё была захолустьем Османской империи. Арабское население Северной Африки, переживающее рассвет антиколониального движения и новой идентичности.

Я специально не буду приводить конкретные примеры. Отмечу лишь, что автор писал и на собственном жизненном материале (папа из Туниса), и на материале своих по-восточному многочисленных друзей и знакомых.

Благодаря этому персонажи получились яркими, с ощутимым национальным колоритом и с характерными же социально-психологическими травмами. Я не могу назвать себя большим знатоком региона, но предметом интересуюсь. На мой взгляд, вышло убедительно.

Такие детали, как ксенофобия сефардов и ашкеназов к мезрахим (темнокожим евреям), гармоничное сосуществование общин исторически многоконфессионального общества Ближнего Востока, борьба разных группировок сионистов друг с другом и с британцами, – всё это свидетельствует об уровне проработки сюжета и персонажей автором.

3. Собственно вехи.

Вторжение африканского корпуса нацистов и фашистов в дремотный мир древнего Магриба.

Политика внесения раскола в отношения местных общин. Холокост.

Рост этнического самосознания убаюканных столетиями относительного покоя евреев (очень характерен конфликт Виктора Сарфати с отцом и его последующее перерождение).

Резкий переход мечты о Земле Обетованной из теоретической в сугубо эмпирическую плоскость.

Вспышка кровавой вражды вчерашних соседей в национальном очаге Палестины.

Перерождение гонимых в гонителей, вчерашних друзей – в непримиримых врагов.

Отгораживание «цивилизованного мира» от новой кровоточащей раны на Ближнем Востоке.

Прибытие национал-революционеров в спокойную Европу, поиск новых форм и методов борьбы за независимость.

И всё это за три поколения. Как по мне, колоссальный потенциал для литературы.

4. Жизнь Морица Райнке (Мориса Сарфати). Стеснительный мальчишка, которого запихнули в нацистскую униформу и отправили в Африку. Который прятался за объективом фотокамеры. Но от истории нельзя спрятаться. Собственно, имхо, книга именно об этом.

Маленький человек раз за разом оказывается вовлечён в колоссальные исторические события. Сюжет не нов. Мы часто видим подобное в произведениях этого жанра. Однако если форсайтов, гантов и будденброков история тащит через страницы газет, меняющиеся города, сводки биржевых новостей, то персонажей Отохико и Шпека вихри истории бросают в самое сердце кораблекрушения. Это вам не утрата милого сердцу привычного быта. Это утрата цивилизации, идентичности, родного дома, всего привычного круга вещей. Неизвестность, липкий страх, неприкаянность, ощущение себя щепкой в бурлящем море жизни.

Мориц старался как мог. Трудная жизнь, горький конец. Все по законам жанра.

Мне кажется глубоко символичным, что в семейных романах-эпопеях древние рода увядают. Иногда буквально, когда не остаётся потомков, иногда иносказательно (например, когда потомки не хотят себя больше ассоциировать с родом, как у Т. Вулфа).

Шпек выступает новатором: его главный герой практически с самого начала повествования теряет связь с корнями. Он подобен обломанной ветви, которая отчаянно пытается привиться на чужой корень. Однако природу не обманешь.

Резюмируя, я не считаю «Piccola Сицилия» большой литературой, но это качественно написанный семейный роман-эпопея с нетривиальным сюжетом. Если вам по душе этот жанр, то читать обязательно.