Сорж Шаландон «Бешеный»
27 августа 1934 года 56 подростков сбежали из колонии для несовершеннолетних на французском острове Бель-Иль. С острова они выбраться никак не могли. На сбежавших мальчиков — некоторые не старше десяти лет — объявили охоту. Надзиратели, жандармы, местные жители и даже редкие туристы с азартом рыскали по острову в поисках изможденных, обессиленных беглецов. За каждого мальчишку, и неважно, десять ему лет или восемнадцать, объявили награду в 20 франков. Будут пойманы все беглецы, кроме одного…
История эта полностью правдивая. Колония на острове Бель-Иль существовала с конца XIX века, и с ее обитателями там обращались очень жестоко. Многие из них никаких преступлений не совершили, а всего-навсего были сиротами или подкидышами, которых надо было куда-то пристроить. Попадали туда и совсем маленькие мальчики. И побег воспитанников, как их называли, а на самом деле заключенных, автор не выдумал. А вот главного героя, Жюля Бонно, не существовало. По некоторым документам, беглецов было 55 и все они были пойманы, по другим — 56 и одного преследователи так и не нашли. Сорж Шаландон, по его собственным словам, влез в шкуру этого пятьдесят шестого и написал историю подростка, похожего на него самого, — одинокого, брошенного родными, наказанного без вины, мечтающего о мести и мысленно расправляющегося с обидчиками, чтобы не пришлось делать этого в реальности. Удивительно динамичный, эмоциональный роман. Читая его, не можешь не переживать за судьбу юного беглеца.
Похожие произведения:
2025 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
majj-s, 27 декабря 2025 г.
Детская каторга
«Разрешенья не нужно взрослым законопослушным,
Чтобы охотиться на детей…» Жак Превер
Вам знакомо место событий книги, если читали «Безумство Мазарини», чье действие разворачивается здесь. На местную легенду о беглеце, которого так и не сумели поймать, я впервые наткнулась в романе Бюсси. Курортный рай острова Бель-Иль-ан-Мер был адом для парней, содержащихся в местном «Центре контролируемого образования», по сути — каторге для малолетних правонарушителей.
Дети и подростки с 12 до 21 года, среди которых были, конечно, юные чудовища (не будем идеализировать детство), но большинство составляли сироты и брошенные родителями или беглецы, над которыми дома издевались — те, кому не повезло попасть в поле зрения надзорных органов. Справочно: с 1804 по 1935 год право применять к детям исправительные меры позволяло оскорбленному отцу без обоснования причин добиться решения суда о лишении ребенка свободы. Так сюда попал Жюль Бонно, прозванный Злыднем. Мать бросила его восьмилетним, отец отдал на воспитание своим родителям, которые считали мальчишку порченным семенем и не кормили досыта, в 13 он помог друзьям отомстить за родителей — стоял на стреме, пока те громили мастерскую человека, разрушившего семью. Следующие семь лет прожил зверем в клетке
Администрация заведения держала мальчишек в черном теле, с карательной линейкой за малейшую провинность, которой мог стать даже разговор в любом месте, кроме двора. Здесь смотрели сквозь пальцы на насилие, в том числе сексуальное, старших над младшими, «крутых» над простыми — главное, чтобы были в состоянии работать. А вкалывать приходилось, начальство колонии сдавало воспитанников за плату местным фермерам, использовало на дорожно-строительных работах. В отличие от взрослых рабочих, им ведь не надо было платить.
Он не планировал побега, не подстрекал к бунту, не был лидером. Скорее крепким середняком, держащимся чуть отдельно. Но именно он стал катализатором, когда прочитал в украденной из мусорной корзины директора газете, что слухи о скорой отставке держиморды начальника, на которую все здесь надеялись, на самом деле лишь уловка. чтобы выявить недовольных. Мятеж 27 августа 1934 вспыхнул стихийно. Избив надзирателей 56 мальчишек бросились в бега, забыв в тот момент, что выбраться с острова нереально. И тогда на них началась охота, в которой с радостным азартом участвовали как местные, так и отдыхающие. За каждого беглеца была назначена плата — 20 франков (примерно три трехкилограмовых буханки хлеба). Сытые, довольные жизнью, здоровые мужики гоняли тощих замордованных пацанов, как диких зверей.
К вечеру следующего дня всех, кроме одного, нашли, вернули, наказали. Сорж Шаландон написал свою историю от лица непойманного Жюля Бонно. Если вы следите за отечественным премиальным процессом, то вспомните его «Сына негодяя», номинированного в прошлом году на Ясную поляну — автофикшен о сыне перебежчика, служившего в годы войны немцам и сумевшего избежать наказания. Если вас, как меня, смущает усердие, с каким французская литература записывает всех своих героев если не в маки, так уж в Сопротивление, и удивляет, как при таком уровне национального самосознания Франция сдалась Гитлеру за сутки — Шаландон, то, что доктор прописал.
Его вложенное в уста мерзавца-отца: «Примерно один процент французов был в сопротивлении, примерно один стал коллаборационистами, остальные во время войны сидели с удочками» — вернее сопливой романтизации отражает национальный портрет. Первая половина «Бешеного» выдержана в том же жестком, без сантиментов, духе. Потом приключения, доброта незнакомцев, «мне отмщение и аз воздам», множественные параллели с «Отверженными» и «Графом Морнте-Кристо» , и все, что не оставит равнодушными поклонников приключенческого жанра.
Роман с его «сердце-в-клочья» разбавит благостную новогоднюю атмосферу. И может быть поможет быть чуть терпимее к тем, кого принято считать отбросами общества. Они такие не потому, что сор, а потому, что общество их отбросило.