Жан-Жозеф Рено «Le Seigneur Mystère»

Жан-Жозеф Рено — это не актёр, а участник Олимпийских Игр, «масон и фехтовальщик» с внешностью джентльмена: шляпа, трость и усы. Но не факт, что был добр. За этой респектабельностью скрывался и писатель-журналист, не брезговавший всевозможными легкими жанрами.

Наверное, стоило ограничиться только оценкой — подобных книжек было немало, но всё же уделю «Господину Тайне» несколько абзацев. Роман интересен уже хотя бы тем, что использует схему «убийства в запертой комнате», в 1929-м году — за год до того, как «маэстро» Джон Диксон Карр выпустил свой первый полноценный locked room mystery. И хотя Рено сегодня почти забыт (его имя практически невозможно встретить и на тематических сайтах, претендующих на экспертную оценку): предполагаю, именно французские и японские авторы в 1920–40-х придумывали наиболее причудливые и психологически нестандартные детективные конструкции.

Почему роман называется «Le Seigneur Mystère»? Главный герой — цирковой фокусник средних лет, долгое время остающийся в тени других персонажей; даже его настоящее имя раскрывается лишь ближе к середине. Он странствует по стране с юной женой Люсьенной и помощником. И кто такой этот «Господин Тайна»? Поначалу представляется, что иллюзионист и есть убийца — слишком уж его ремесло располагает к эффектным преступлениям. Меньше всего ожидаешь, что этот человек возьмёт на себя роль того, кого принято именовать «сыщиком».

Тем временем Люсьенну пытается соблазнить актёр-неудачник Ансельмо (и впрямь, однофамилец «трэшевика» из «Пантеры»...) мечтающий заполучить бриллианты и сбежать в Америку. Он боится мести бывшего сообщника Сириеса — человека, который, возможно, давно исчез. Жена Сириеса уверяет, что тот пропал три года назад, другой подельник говорит, будто его отправили в Синг-Синг, однако кто-то продолжает рассылать письма с угрозами. Фельетонист Сирил Эбер (блестящая находка для автора!) узнаёт почерк Сириеса. Все указанные персонажи хороши: подвижные, мыслящие, совсем не похожие на картонные фигуры стандартного классического детектива.

Комната с кассой в апартаментах Анселмо заперта снаружи. Все четыре ключа лежат внутри — в коробке на столе, прямо напротив заколотого трупа. Дубликатов не существует: фирма-изготовитель принципиально их не делает. Окна зарешечены. Единственная лазейка — щель над дверью, но как тогда ключи оказались аккуратно сложены в закрытой коробке, почему не рассыпались по полу? Для любителей «невозможных преступлений» есть чем поживиться. Тем более что разгадка основана не на мистике, а на вполне материальном и в меру искусном трюке. Чем-то напоминает одно транспортное средство с тягой, которым почти каждый хоть раз в жизни да воспользовался.

«Жакиноль сидел, прижавшись в угол, словно пытаясь попросить у двух толстых стен защиту — справа и слева. Напротив него, в нескольких метрах, сидели рядом Господин Тайна, Ларди, Лебретон и писатель Симон Эбер. Инспектор Иньетт, со своей стороны, расположился немного позади, в кресле, стоявшем у самой двери...». Вот это да. Неужели и правда произойдёт зловещее предсказание. Каким образом — если вокруг все «свои»? Двумя годами позднее аналогичный приём использовал писатель Э.Рампо...

В итоге, на поверку «Господин Тайна» оказался куда интереснее, чем можно ожидать от полузабытого французского детектива: хитрая загадка, живая галерея персонажей и уверенная игра с читателем. «Он оставил почти законченный длинный роман-фельетон… и передал его мне… Именно он сейчас публикуется в „Petit Quotidien“… Конец я дописал сам, как сумел, и затем отнёс всю рукопись главному редактору, у которого не возникло ни малейшего подозрения…» — а вот это прям хорошо сказано. Легкий «троллинг» всего жанра в целом из уст самого автора.

Не все детали развязки кажутся безупречными (для чего Господин Тайна раскрыл полиции свой же трюк?...), однако сама конструкция обеих загадок — как первой, так и второй, выполнена с должной изобретательностью — возможно, не частой для того времени, хотя и в духе ранних 1920-х. Сгодится для поклонников таких авторов, как Пьер Буало, Гастон Леру и Рене Гастон, Норбер Сивестр и Пьер Сувестр, и прочих, ныне забытых по сроку давности и придавленных тяжелым грузом англоязычного «пальпа».