Аттила Вереш «Гештальт»

Неожиданное продолжение рассказа «Вот я, узри меня!». Эпидемия одержимости закончилась. Жена Томаша ожидаемо забрала детей и сбежала с оператором Левенте. Томаш остался в одиночестве, в напоминание о событиях глаза у него стали цвета меди. И таких как он в Венгрии было достаточно много. Вот только достаточно для чего?

Поначалу рассказ читался как агитация за толерантность и бережное отношение к меньшинствам, но затем случился резкий смысловой переворот. Жертвы одержимости начали объединяться в «гештальты». И когда от них уже ждёшь возникновения Сверхразума, трансцендентности или хотя бы инопланетного вторжения (в процессе чтения «Кукушата Мидвича» вспоминаются постоянно), те

Продолжение рассказа «Вот я, узри меня!». Левенте встречается эпизодически, Виктория только упоминается, а главным героем становится Тамаш, пришедший в себя после одержимости/болезни.

Это не то продолжение, которое я ожидала. Потому что события странного и неоднозначного финала «узри меня» я поняла в несколько другом ключе (одиночество и единение трех человек). Но это толкование не подтвердилось в продолжении. Что ж, бывает.

Вместо этого перед нами хроника нетерпимости общества к «не таким как все» (непонятным, а потому пугающим) и быт этих изгоев. По крайней мере поначалу. Потом нечто странное снова подхватывает прошедших через одержимость людей и несет их к чему-то новому, нечеловеческому. К гештальту.

Благодаря финалу рассказ получился вполне хоррорным. Но таким же неоднозначным. При желании финал можно трактовать и как «подозрения оказались не на пустом месте», и как «общество своей ненавистью само создает своих чудовищ».