Аттила Вереш «Восстанавливая реальность»

Иногда мечты сбываются быстрее, чем ожидаешь. Всего год назад я рецензировал для «Даркера» англоязычный сборник Вереша (в ту пору, по неопытности в делах мадьярских, ошибочно транскрибировав его как «Вереса») без особых оснований ждать этого автора на родном языке — а теперь держу в руках вполне увесистый русский том, подписанный его именем. Ведущий автор венгерского хоррора, о котором не столь давно мало кто слышал за пределами родной страны, добрался-таки до отечественного читателя. Даже сложно поверить — но приходится.

Хотя вообще-то верить не следует никому. Не верьте обложке с мультяшно нарисованной зубастой пастью и безликими человеческими фигурками. Не верьте аннотации, которая смешивает воедино разные рассказы. Не верьте самому заголовку — вместо того, чтобы восстанавливать реальность, Вереш коварно её расшатывает, вышибая онтологические подпорки из-под наших ног. Реальность здесь либо разваливается на глазах персонажей и читателей, либо пала в неравном бою где-то до начала повествования, и нам остаётся только довериться аборигенам, кое-как приспособившимся к жизни в этих условиях. Хотя им, разумеется, тоже верить нельзя — рискуете до крови порезаться о подтекст. Приёмом говорить одно, а подразумевать иное автор овладел виртуозно, и контраст между содержанием и его подачей когда забавляет, а когда усиливает тревогу — эффект, который по достоинству оценил бы Рэмси Кэмпбелл.

Не верьте даже этой рецензии.

Узрите книгу, как она есть.

Тогда у вас будет шанс в полной мере испытать эффект вступительной «ямы с зубами», которую библиографы с невинным коварством указывают как «эссе». И будничное начало от лица писателя ужасов, с привлечением реальных коллег по цеху, усыпляет нашу бдительность — наверное, перед нами действительно просто автобиографическое предисловье? Ну захотел Вереш поделиться тем, как его рассказ предложили перевести на другой язык… какой-то очень малоизвестный… вымирающий… и процедура заключения договора какая-то очень мутная… Постепенно становится ясно, что перед нами всё-таки рассказ, и притом относящийся к нечастой породе лингвистического хоррора. Удушливая атмосфера нарастает постепенно, и тем более тягостная, что долгое время ничего недвусмысленно сверхъестественного не происходит. С другой стороны, мало кто усомнится, что у рассказчика есть все основания для паники… Восхитительно неопределённый финал достойно замыкает эту увертюру и предлагает, переведя дыхание, отправиться вглубь сборника.

Ведь там мы можем заняться ещё много чем интересным, не считая попыток реконструировать реальность. Например, «Укусить собаку». Этот рассказ, один из трёх в сборнике, переведённых на английский, уж точно лишён всякой мистики — это эффектный психологический этюд (кто-то, возможно, скажет, что психиатрический), помещённый в реалии ковидной эпохи. Маски, навязанные всем ограничениями пандемии, становятся метафорой масок, которые мы носим по жизни — и на какие формы самоутверждения могут пойти люди, уставшие от того и другого?

Они как бы говорят: «Вот я, узри меня!» Перевод отражает звучность и ритмичность оригинального заголовка, но несколько искажает смысл. «Lass engem ugy, ahogy vagyok!» буквально означает «Узри меня таким, каков я есть!» (Или «такой, какая» — в венгерском нет грамматического рода.) Это сполна отражает пафос истории, понимание, что наш образ в собственных глазах и в глазах окружающих фатально не совпадают, и проистекающее из этого фундаментальное одиночество. «Увидь нас такими, каковы мы есть!» — вот о чём взывают пациенты, жертвы новой эпидемии… а может, одержимости… а может, чего-то иного, чему и вовсе слов нет в человеческих языках, недаром ведь даже книги рядом с ними теряют смысл, превращаясь в не поддающиеся прочтению артефакты. Впрочем, отдадим переводчице должное, ей удаётся передать этот посыл на последних страницах рассказа, восстанавливая его художественную целостность.

А следующая история предлагает нам ещё более амбициозный проект, «Восстанавливая мир». Это памфлет, взывающий к чувству, знакомому многим из нас — ощущению, что с самим мирозданием что-то фундаментально не так. Естественно, призыв присоединиться к активистам, намеревающимся исправить эту дисгармонию, поначалу может показаться привлекательным. Вопрос, как долго продержится очарование этого общественного движения… радикальной группировки… секты… или… да что, чёрт возьми, это такое вообще? Каждая последующая страница погружает нас всё глубже в абсурд и безумие, и в конце остаётся только потрясти головой: не дай Бог, чтобы авторы этой листовки оказались правы…

Словно в насмешку над этим чаянием, следующим в сборнике нас ждёт «Транзистор» — крупный рассказ, практически повесть, весьма напоминающий «Школу» Яцека Дукая и, в меньшей степени, «Vita Nostra» супругов Дяченко. Уж с этим-то миром, где из бедняков добывают загадочную «синь», совершенно точно что-то не так — и в то же время невозможно закрыть глаза на его тягостную реалистичность. Повествование с точки зрения сломленной (более чем в одном смысле) героини, понимающей и принимающей породившую её жестокую систему, пробирает до самых костей — пускай и не таких хрупких, какими они становятся у профессионального транзистора… Гротескная тоталитарная чернуха соседствует здесь с визионерством космического размаха — сочетание, характеризующее, пожалуй, лучшие из вещей Вереша.

Жаль, что к ним нельзя отнести следующую историю. «Этеле Хорват — жизнь и эпоха великого комика» — пожалуй, единственное произведение в сборнике, которое можно назвать слабоватым. Так называемый «новый венгерский юмор» довольно однообразен и придётся по вкусу отнюдь не каждому, что усугубляется довольно неуклюжим стилем — сложно сказать, повинна ли в этом переводчица, или такова изначальная авторская задумка. К счастью, карьера легендарного комика сравнительно коротка и не отнимет у читателя много времени.

«Гештальт» неожиданно откроет нам последствия эпидемии из «Вот я, узри меня!», впервые продемонстрировав, что истории в этом сборнике взаимосвязаны и переплетены. В дальнейшем количество отсылок, кочующих образов, персонажей и событий возрастёт настолько, что перечислять их было бы преступным педантизмом. Каждому должно быть дозволено закрыть гештальт самостоятельно — как заполнить лакуну между финалом прошлого рассказа и началом этого, так и найти контуры общей архитектоники сборника. Хотя название, естественно, актуально не только на метауровне — оно самым прямым образом относится к этой истории о стигматизации и дискриминации, где отвергнутые обществом медноглазые ищут что-то, что восстановит их целостность… свяжет с чем-то большим…

«Контакт для связи» — во многом самоповтор более раннего «Умноженного на ноль», но даже так производит сильное впечатление. Остаётся только позавидовать тем, кто берёт в руки Вереша впервые. Здесь автор сполна демонстрирует размах и причудливость своей фантазии, причём даже в этой фантасмагории находит время от души посмеяться над временами и нравами. Деловая поездка начнётся не так, как ожидалось, и закончится уж точно совершенно не тем, чем можно было бы предположить, но понесёт ли от этого урон корпоративная этика?

Кто-то другой его уж точно понесёт. «Урон» — пронзительная история о травме и об ответственности творца. Протагонист спасается от панических атак и фундаментальной неустойчивости мира только с помощью бросков кубика и выстраивания мира для своей настольной ролевой игры — но одна из партий идёт не так, как задумано, и всё летит под откос. Возможно, сумей мастер достойно принять случившееся, всё бы сложилось иначе — но творение не простило своему создателю малодушия.

Переклички на идейном и тематическом уровне можно найти в следующей истории, «Достойно». Этот по-своему трогательный кошмар поистине незабываем, и немудрено, что он стал первым произведением автора, переведённым на английский (под заглавием «Оставшееся время»). Это история об утрате близких и конце детства — ну или параноидальный триллер, смотря под каким углом смотреть. Даже искушённый читатель едва ли окажется готов к тому, какую именно форму примет концовка.

«Конец старых времён» — неожиданно научно-фантастическая зарисовка, которая могла бы выйти из-под пера, к примеру, Питера Уоттса. Эпидемия выкашивает биосферу планеты, а последние выжившие грезят о том, как породят наследников с помощью машинной эволюции… Невзирая на нетипичный антураж, история прекрасно вписывается в общую концепцию сборника (который под конец всё сильнее станет напоминать мозаичный роман) — реальность рушится, а из обломков выстраивается нечто иное.

Изысканный рассказ «Наверное, чёрный» дал название англоязычному сборнику Вереша, и неспроста. Набор ингредиентов покажется вам знакомым — конфликт поколений, попытка горожан вернуться к корням, деревня с традиционным промыслом… но, ручаюсь, _такого_ промысла вы ещё не видели. Если вы не убедились в визионерской силе автора прежде, то здесь точно удостоверитесь, что мрачной фантазии ему не занимать.

После такого отпуска вы с радостью вернётесь из деревни в город — даже если при этом выяснится, что «Наш город из частиц». Финальная история книги — это мозаичное панно, где один к другому прилажены осколки предшествующих рассказов, а на стыках и в неизбежных лакунах проступают контуры… чего? Или, быть может, _кого_? Преступным будет предлагать здесь однозначную интерпретацию, ведь всё повествование вело нас к тому, что её не существует. Мир действительно расколот на множество независимых частиц, возможно даже, каждый из нас живёт в собственном мирке, и объективная реальность для одного может вовсе не существовать для другого. Примите эту основополагающую неопределённость, когда ваша мысль вернётся к кажущимся противоречиям между историями. И не ждите истины в последней инстанции даже от замыкающего книгу интервью (кстати, вас не смущает, что не указано, кто задаёт вопросы?).

«Восстанавливая реальность» — во многом, безусловно, книга-событие. Вереш — автор не просто самобытный, но во многом и уникальный. Это отражается и в выборе тем. Писатель в основном не заморачивается с классическими пугалами старой школы — призраками, ведьмами, вампирами и оборотнями. Ему это скучно. Он лезет в основы основ экзистенциальности — язык, восприятие, память, пространство и время. Подобный метафизический иллюзион разворачивает разве что Томас Лиготти, но его видения слишком рафинированы и абстрактны. Печальный кукольник совершенно не стесняется безжизненности своих обшарпанных марионеток и пыльных декораций, где раз за разом разворачивается драма абсурда, апатии и вековечной усталости. Иное дело Вереш. Его монументальные видения не игнорируют повседневность свысока — они пируют на ней, обгладывая кости дочиста, а потом заодно высасывая костный мозг. Вы увидите, услышите, возможно, даже почуете эту Венгрию — с её прошлым, настоящим, а быть может, и химерическим будущим.

Нельзя не отметить, как автор мастерски встраивает тревожную абсурдную деталь в общий контекст, так, что она обретает ясный смысл — и вряд ли тот, которого ждёт читатель. Что означает окровавленный зуб в конверте с деньгами? Почему только одна камера из восьми показывает события не так, как они состоялись в реальности? Какую роль в деловых переговорах играют осы и скорпионы? И даже когда деревенский подросток пристаёт к приезжей с неприличными предложениями — за этим кроется нечто большее, чем заурядный сперматоксикоз.

Несколько слов нужно сказать и о переводе. Над книгой трудились двое, Людмила Кулагова и Ксения Лобанова. Порой такое разделение труда приводит к печальным последствиям, но здесь переводческие решения явственно согласованы между собой, а это несомненный плюс издания. Не обошлось, конечно, без досадных шероховатостей, первая половина книги подчас огорчает потерей запятых и заглавными буквами в неестественных для русского языка контекстах — зато вторая читается несравненно глаже, хотя педант, несомненно, найдёт к чему прицепиться и здесь.

Тем не менее, грех жаловаться. Пускай первым до нас дошёл второй сборник Вереша — он сделал это целиком, в полноте своего изощрённого замысла. А тот представляет собой нечто большее, чем просто сумма рассказов, и мы можем сполна насладиться этим прекрасным и пугающим танцем между миров. Возможно, когда до наших краёв всё-таки доберутся «Школы полуночи» и «Снаружи темней», мы поймём, что эта зловещая хореография — часть ещё большего, феерического и кошмарного балета, в котором кружатся времена и пространства, боги и смертные… Но пока удовольствуемся тем, что есть. Сделаем первое па, единственный шаг.

Вот книга.

Прочтите её.

Ну наконец-то!

Жду не дождусь!

Люблю качественный ужас почитать. Да где взять-то!? Есть, точнее, был С. Кинг. То есть он никуда не делся, только то, что он пишет в последнее время ужасом не назовёшь. Есть, так сказать, авторы второго эшелона и имя им «легион». Они тупо отрабатывают номер — зарабатывают на хлеб насущный. Да, есть ещё Айкман(!) , Лавкрафт(это не по моей части), Т. Лиготти, Б. Эверсон-эти что-то пытаются, только подраться через их слог и вникнуть в созданный ими мир трудно.

А хотите действительно хороший, не коммерческий ужастик, как если бы его написал талантливый прозаик(как например рассказы Дж. К. Оутс).?Тогда вам сюда. Я случайно прочёл рассказ Вереша в каком-то сборнике, там он сильно выделялся на фоне остальных рассказов. И только один(зато какой) сборник Black Maybe был доступен в переводе на английский. Впечатления остались надолго. Больше бы таких авторов. В 2026 на английском выйдет второй сборник и в конце этого года на русском.

Ну вот,прочел.Хороший сборник!Побольше бы таких!

4 рассказа я читал раньше в сборнике Black maybe.Жаль,что не все хорошие рассказы из Black maybe включены в настоящий сборник.Я бы добавил(да кто меня спрашивал?) Multiplied by zero,Fogtown,In the snow sleeping.

Иногда удивлял перевод-ос и скорпионов упорно называют животными(да,конечно,но насекомые,членистоногие-привычнее),один песонаж одет в тренч как в детектив в фильмах нуар.Плащ,есть такое слово.