Аттила Вереш «Восстанавливая реальность»

Если бы сборник Аттилы Вереша «Восстанавливая реальность» издали в Японии, он, вероятно, нашёл бы там сильный и живой отклик. И не потому, что автор хоть как-то на Японию ориентируется. Наоборот, сборник полон хунгарикумов (от Hungaria — Венгрия, и unicum — уникальный, единственный в своём роде) — это термин, которым в локальной венгерской науке и культурной политике обозначают явления, предметы или символы, уникальные для Венгрии и не имеющие прямых аналогов в других культурах: от фрёча — купажа из нескольких видов вина, разбавленного содовой, — до публичного забоя свиней на фермах, который превратился в туристический аттракцион и непереводимых оборотов речи. Вереш относится к этим хунгарикумам с двойственным чувством — и с нежностью, и с издёвкой. Да и сам сборник становится своего рода хунгарикумом: вещью, которая не переводится на другие языки без потерь.

И при всей этой локальной укоренённости сквозная идея Вереша неожиданно близка японскому понятию котодама (言霊) — «душа слова». Оно означает, что слово обладает способностью напрямую влиять на окружающий говорящего мир: исцелять, проклинать, вызывать и отменять события. У Вереша тема физического влияния слова на реальность — сквозная для всего сборника. А игнорирование людьми жутких, ломающих их привычный мир явных, буквально телесных искажений созвучно мотивам мангаки Дзюндзи Ито — культового в Японии мастера ужасов («Спираль», «Девушка-улитка», «Головы-воздушные шары»). В его мангах герои так же парадоксально игнорируют неотвратимые мутации реальности, пытаясь сохранить привычный быт. У Вереша эта слепота перед лицом рока делает деструктивную силу «испорченного языка» по-настоящему абсолютной.

Сборник открывается рассказом «яма с зубами», который на первых страницах создаёт иллюзию обычной, почти бытовой нормальности. Безымянный писатель обсуждает с друзьями создание «Академии писателей-фантастов», переживает из-за гонораров, радуется скорой публикации за рубежом. Всё очень знакомо, привычно. Но нормальность начинает распадаться сразу, как только вместо договора от зарубежного издательства писателю приходит конверт с мятыми, липкими деньгами и человеческим зубом. А следом выясняется, что язык, на который переведён его рассказ, принадлежит племени, у которого нет понятия вымысла, зато есть понятие «равноценного обмена»:

«Племени ратунов неизвестно понятие вымысла. Всё, что они записывают, происходило с ними на самом деле. […] Перевод в их понимании — это не перенос смысла, а обмен. [...] Это не язык. Это орган чувств. Рука, которая в темноте ищет другую руку. Начав читать и интерпретировать этот язык, ты позволяешь ему утянуть тебя за собой, изменить тебя».

Остальные рассказы сборника, каждый в своей «точке слома», только усиливают это искажение нормальности, описывают разные его аспекты, рассматривают, куда привёл «перевод на язык ратунов» маленького рассказа весь привычный автору мир.

Почти у каждого из рассказов (или скорее новелл) открытый финал: сюжет подводит тебя к катастрофе, но как бы разрешает — ладно, можешь ещё немного понадеяться на лучшее или упорно не замечать плохой исход. Однако эти надежды гасятся в следующих рассказах, которые иногда косвенно, а иногда и прямо дают понять, что вот тогда, в той истории, ничем хорошим дело не кончилось. Рассказы цепляются друг за друга, пересекаются, и иллюзия выхода, надежда, оставленные предыдущими текстами, постепенно сходит на нет в следующих. Личные катастрофы героев становятся общим фоном: то, что сначала казалось локальным безумием, в следующих рассказах сборника оборачивается национальной эпидемией.

Вся эта конструкция работает по принципу настольной игры «Визуал» (Imagine). В «Визуале» есть набор прозрачных карт с абстрактными символами. По отдельности эти значки почти ничего не значат. Но игрок накладывает их друг на друга, и из множества слоёв появляется целостный образ, которого нет ни на одной карте по отдельности. Сборник Вереша устроен так же. Каждый рассказ — прозрачная карта с конкретной частью будущей картины.

Мы берём карту «Транзистор» и узнаём, как на Фабрике добывают синь и зачем она нужна. Накладываем «Контакт для связи» — и понимаем, где эта Фабрика находится, из чего делают «грязь» (сырьё для производства сини), зачем после смерти у транзисторов изымают их кости. Накрываем «Гештальтом» и видим, как транзисторами становятся без сини. Добавляем «Наверное, чёрный» — узнаём, как «побочные продукты» Фабрики попадают в наш (или кажущийся нашим) мир.

Дочитав книгу и сложив все слои, ты, кажется, понимаешь, в чём дело. Но автор, естественно, не даёт ответа — верно или нет ты его понял. Потому что Вереш иронизирует и даже насмехается не только над самим собой, Венгрией, ностальгией по «хорошему прошлому» и «тягой к корням», капитализмом, человечеством вообще — но и над читателем.

Финальный рассказ — это псевдоинтервью ««Ад мне больше по душе...» — разговор с Аттилой Верешем». Безымянный писатель из «ямы с зубами» вдруг обретает имя. Это автофикшн: под своим настоящим именем Вереш говорит с вымышленным редактором. Он объясняет, что всю жизнь его интересовало, насколько легко привычные нам вещи могут быть заменены непривычными:

«Четыре монеты по десять форинтов и две по двадцать — это одна и та же сумма, но разное качество. Они взаимозаменяемы, но не идентичны. Точно так же можно обменяться образом жизни, мыслями, мечтами и городами. Всё на свете можно свободно заменить — но вопрос в том, изменится ли от этого сама реальность».

И тут же выясняется, что одного рассказа, который автор считал главным и хотел поставить в конец сборника, в изданном сборнике нет. Редактор говорит: ты не присылал мне этот текст. Автор удивляется: не может такого быть. Композиция, открытая в «яме с зубами» полной заменой текста при переводе его на таинственный чужой язык, закольцовывается.

Но на этом игра не кончается. Метатекст выходит со страниц книги в реальность, заставляя всю структуру зарубежных изданий работать как мутирующий нарратив. Книги Вереша ведут себя как биологический вирус, меняя форму в зависимости от среды обитания. В переводах на разные языки сборники или, как их называет сам автор, «гибридные романы, замаскированные под сборники рассказов», отличаются по составу: часть рассказов исчезает, часть добавляется, а тексты одних и тех же рассказов в разных переводах не совпадают ни с оригиналом, ни друг с другом. Любой перевод меняет мир книги абсолютно буквально: там, где в одном издании мы видим жизнеописание великого венгерского комика Этеле Хорвата, ни одной записи концертов которого не сохранилось, в другом издании — журналист раскапывает факты о полумифической андеграундной группе 90-х годов «Fogtown», такой же великой и такой же «стёршейся из реальности», как Этеле Хорват. Или наоборот — о комике или группе, начинающих в реальности проступать. Так же, как песня несуществующей группы «Party time» проступает в реальности в рассказе «яма с зубами», напечатанном на трёх языках, но не попавшем в сборник на четвёртом.

Современный человек, как и герои Вереша, живёт с ясным и всё нарастающим ощущением потери контроля. Политика, экономика, даже культура — всё движется к апокалиптическому сценарию, а единственное, что ему остаётся, — донатить фондам, которые вычерпывают воду из корабля с пробоиной в борту чайной ложкой, или выражать озабоченность в соцсетях. Это отсутствие контроля, страх перед никак не зависящим от тебя распадом привычного мира порождает потребность в эскапизме: супергеройские фильмы решают воображаемые проблемы, классическое фэнтези предлагает альтернативный мир с простыми и «честными» правилами, хоррор обращается к глобальной тревожности на личном уровне и «одомашнивает» её, делает проживание страха безопасным. Читатель уходит в вымышленные миры, чтобы хотя бы там сохранить иллюзию понимания и порядка.

Но Вереш отнимает у него эту иллюзию. Он заставляет свои тексты меняться, искажаться от перевода к переводу, от одной читательской аудитории к другой. И даже если ты знаешь об этих несовпадениях, ты вряд ли станешь всерьёз сверять переводы, искать разночтения, восстанавливать «истинный» замысел (я не стану). Максимум — отметишь несколько забавных расхождений или доверишься чужим пересказам в отзывах.

И это лучшая иллюстрация сквозной идеи Вереша: контроль над реальностью — иллюзия. Ты не владеешь текстом, который читаешь, так же как не владеешь миром, в котором живёшь. Ты можешь только заметить, что что-то пошло не так, — и продолжить жить дальше, делая вид, что всё в порядке. Именно это делают герои Вереша, когда готовятся укусить собаку, чтобы не потерять экономию на съёме квартиры и хороший секс, или сливают в сеть записи чужой одержимости.

Вереш не даёт эскапизма. Вереш даёт зеркало, в котором видно, как люди отворачиваются от утрачиваемой ими жизни, отказываются от того, что было дорого, и соглашаются на то, на что пару лет назад и представить себе не могли, что согласятся. Потому что вглядываться в это искажение мира, в его распад — и страшно, и бессмысленно.

В аннотации от издательства мне сулили: «экспериментальный и классический хоррор, игры с формой, необычные монстры, ощущение липкого страха, — крайне необычный и неординарный сборник одного из ведущих писателей Восточной Европы». Я догадывался, что надуют, так оно и случилось.

Понравился рассказ «Транзистор» – но это чистой воды социальная антиутопия, никаких ужасов. Ещё «Урон» (игра переходит в реальность, не первой свежести идея, однако зацепило) и «Наверное, чёрный» (совершенно непонятно, что тут, собственно, происходит, но интригует). Но вот всё остальное...

Всё остальное вместо «липкого страха» вызывает, скорее, раздражённое недоумение. Каждый рассказ начинается реалистично, к середине вроде бы маячит призрак какой-то мысли, но в конце действие вместе с мыслью неизбежно уходят в песок, съезжают в зыбкую психоделику. Чего-то такого умного и экзистенциального пытается автор нам сообщить, но похоже, что сам нетвёрдо определился, что же именно. Что наш мир убог и порочен? Что реальность нереальна? Что Бог – плохой капризный парень? Ну, так себе откровения.

Замечу к слову, что финалы рассказов в сборнике – вообще слабое место. Знаете, как в музыке – коду не придумали и тихонько-тихонько убирают звук, сойдёт за концовку. Может, психоделика здесь для того и нужна, чтобы маскировать зажёванную невнятность смысла?

Впрочем, насколько я понял, как раз эта причудливо-болезненная неопределённость многим, наоборот, по душе. Меня даже новому (как выяснилось, очень старому) понятию «вирд» научили. Это когда что-то происходит, ничего понять невозможно, но именно в этом самый цимус и заключается. Главное — что ты прикоснулся к странному.

Что ж, может быть. Прочитав сборник Аттилы Вереша, я не то что прикоснулся, а, можно сказать, спиной почесался об это самое странное. Проникнуться, однако, так и не получилось. Не испугал, ничего толком не сказал, не увлёк.

Наверное, я не целевая аудитория, с наслаждением ищущая зашифрованные тайные послания автора, неважно, есть они или нет. А может быть, уже просто возраст сказывается, брюзжу.

Но! Даже те, кому понравилось, при всём желании здесь не найдут обещанных «необычных монстров», равно как и «обычных». Я же говорю – надули.

Книга прочитана в рамках Книжного клуба.

Сборник рассказов достаточно молодого венгерского автора «Восстанавливая реальность». Жанр нельзя определить однозначно. Здесь есть и ужасы, и вирд, и социальная фантастика. Действие прыгает от венгерской провинции до каких-то странных миров и нигде нет твердой почвы под ногами.

Для любителей классического хоррора тут его может быть недостаточно, но мне больше нравятся именно «смеси», а не чистый ужас без конца. И например, в рассказе «Вот я, узри меня!» столько экзистенционального одиночества, что мне реально было очень жутко. Здесь в целом не про привычные страхи, а про то чувство, которое сейчас знакомо многом что реальность рушится под ногами и неизвестно, куда провалишься.

Сам автор позиционирует этот сборник как «гибридный роман, замаскированный под сборник рассказов». И это действительно так. Я заворожена идеей о соответствии формы и содержания. Впервые меня это прям поразило в « Сороке на виселице» Веркина — романе об апофении, написанный как её концентрат. И вот теперь Вереш.

Совсем незнакомый мне венгерский автор, к чтению которого я приступила с осторожностью и лёгким предубеждение. И в начале да, было недовольство его финалами, иногда слишком открытыми для меня или свернувшими в «нетуда». Иногда казалось, что для автора важнее его идея, чем герои, они были только «иллюстрацией». Но как-то постепенно я прониклась его идеями, смыслами увидела в этом не слабость, а часть замысла, определённой структуры, .

А структура очень интересная. Герои и события часто сквозные для всего сборника. Кто-то лишь упомянутый в одном рассказе становится главным героем для следующего. И вот тут и происходит этот момент, когда форма раскрывает, подчёркивает содержание, а содержание форму. Весь сборник, его основная тема о распаде, фрагментированности как отдельных людей, их изолированности, так и в целом общества. И все это показано в отдельных рассказах, которые как осколки кривого зеркала преломляют, искажает и многократно усиливают тему сборника. А ещё эти осколки достаточно острые. И тут мне кажется, что Вереш показывает, что «восстановить реальность» невозможно, можно только собрать её осколки, да и то, порезав руки.

Книгу смело рекомендую тем, кто не боится затеряться между жанрами и любит самостоятельно искать смыслы.

Ужасы – не мое от слова совсем. Я психологически бронебоен и максимально морально устойчив. Но раз уж так выпала карта в Книжном клубе ФЛ, прочитал впервые в жизни томик, вышедшей в серии «Мастера ужасов». Тем более, что и сам голосовал именно за «Восстанавливая реальность». Голосовал, собственно, потому как сборник (за крупную хоррор-форму я бы ни взялся в жизни) и его можно осилить выборочно, и потому как остальное не приглянулось абсолютно.

Что имеем в итоге. Имеем несколько довольно прелестных рассказов, несколько рассказов безумно-так-себе (и здесь «безумно» не качественная характеристика), несколько обыкновенно-средних и несколько – лично для меня – ужасных. Ужасных, увы, не от слова «ужас/хоррор», а просто никаких. Причем не зависимо от сформулированной градации, большая их часть э-э-э… любопытна в том или ином своем проявлении. И точно так же независимо от той же градации, практически все страдают одним и тем же – не самыми удачными, мягко говоря, финалами. Что напрочь смазывает все хорошее, что было (или могло быть) в рассказе, будь то прикольная идея, залихватский зачин, сногсшибательный сюр или производственное кафкианство.

Мораль. Вереш – больше автор настроения. В его рассказах не надо искать вторых, третьих и последующих смыслов. Недаром в них хватает иронии в различных ее проявлениях, от безобидных подколок над современными реалиями до черного юмора. Так понимаю, в Клубе его попытались препарировать на предмет игр тех самых смыслов, и разложить по полочкам глубоко спрятанные обостренные социальные нюансы с обязательными фигами в карманах. А раскладывать-то и нечего… Да и фиги если и присутствуют, то как раз по отношению к читателям, а не к окружающему.

Жалею ли я о потраченном времени? Нет. Я познакомился с венгерской фантастикой, познакомился с тем, что по неизвестным мне ранее параметрам называется вирд (не до конца осознал, что это, но его признаки в паре рассказов увидел))), познакомился с автором, любящим прикалываться над читателем.

Рекомендую ли я кому-то книгу? Нет. Вот отдельные ее составляющие – да. Как минимум, это «Транзистор» (фантастический «производственный роман», отличный своей недоговоренностью и вызвавший у меня ассоциации с дяченковской «Vita nostra»). И «Наверное, черный», прекрасная в своей абсолютной омерзительности – и физиологической, и психологической, и бытовой, и социальной – вещь. Но даже их рекомендую с осторожностью, ибо четко определить целевую аудиторию не могу.

Общая оценка сборника четыре с минусом, средне. Притом, что оценки его составляющих колебались в диапазоне от 3 (плохо) до 8 (пять с минусом).

Без Книжного Клуба Фантлаба шансов пересечься со сборником венгерского хоррора у меня не было вообще. Но и в рамках Клуба я старательно пытался избежать этой участи, голосуя за другие книги. В основном мои опасения подтвердились. Часть сюжетов можно объяснить сумасшествием главного героя, например в начальном рассказе «яма с зубами», часть сном персонажа — тот же «Транзистор» или же его продолжение «Контакт для связи». Даже в тех рассказах, где одним сном или сумасшествием объяснить всё происходящее не удаётся, зачастую и то и другое присутствует. Страха как такового ни один рассказ не вызвал, хотя иногда героям и сочувствуешь. Общим мотивом для сборника являются национальные комплексы венгров — мол, мы — европейцы, но сорта второго. Собственно те же хунгарикумы из той же оперы. Отличную оценку в сборнике я поставил только рассказу «Восстанавливая мир», не удивлён, что он не понравился даже тем, кто высоко оценил весь сборник. Рассказ вообще не похож на художественный текст. Это скорее детально расписанный маркетинговый план, где продвигается весьма специфичный товар — самоуничтожение человечества. В остроумии и оригинальности не откажешь. Неплохи вышеупомянутый «Транзистор», квазирелигиозный «Урон» (мастер игры — тот же бог, только он бросает кости вопреки утверждению Энштейна про квантовую механику) и финальный «Ад...», оформленный в виде интервью с писателем. Не знаю уж насколько сборник соответствует стандартам своего жанра, но в будущем ничего подобного читать не хочу.

Сборник рассказов, который сам автор позиционирует как «гибридный роман».

Во многом это справедливо. Пускай общего всеохватного сюжета здесь нет, зато есть общие темы, повторяющиеся образы, мелькающие отсылки к предыдущим историям и несколько мини-циклов внутри самого сборника (с кочующими героями или получающими дальнейшее развитие событиями).

В этом смысле сборник в полной мере концептуальный, в хорошем смысле слова.

Повторяющиеся темы: рассыпающаяся на осколки реальность, множественность миров, писатели (и иные творцы миров и историй), одиночество, отголоски эпидемии, ощущение некой неведомой силы, которая способна буквально подхватить в воздух и закружить в нечеловеческом танце.

Повторяющиеся приёмы. Зачастую истории здесь начинаются вполне буднично и реалистично, лишь постепенно наращивая градус нереальности и наползающей хтони. Это вероятно не ужасы в чистом виде, но хоррорные элементы здесь определенно есть — и в построении атмосферы, и во всяких отвратительно-неприятных деталях. А вот финалы наоборот не дают достаточно ответов, так и оставляя читателя с вопросами, порой даже в недоумении.

Национальный колорит. Автор довольно часто говорит о Венгрии, показывает какие-то характерные места, упоминает местные блюда, торговые бренды, популярные группы или телепередачи. Не забывает и про самоощущение — со всеми проблемами и тревогами, неоднозначным прошлым и туманным будущим.

Ещё из особенностей. Автор не чужд иронии и некоторой парадоксальности. Здесь смех и страх идут рука об руку, «ад» и «реальность» являются словами синонимами, а название сборника означает нечто ровно противоположное. Потому что «восстанавливая мир», согласно одноименному рассказу, необходимо разрушить его до основания. Так и автор в своих историях не восстанавливает реальность, а упорно её расшатывает, а то и разрушает.

Если говорить про отдельные рассказы, то (отчасти условно) их можно разбить на следующие группы:

«Вот я, узри меня!», «Гештальт», «Наш город из частиц» — трилогия про необъяснимые случаи эпидемии/одержимости в Венгрии и последовавшие за этим изменения в обществе, а то и в мире. Общие герои, достаточно последовательный сюжет (пускай порой и развивающийся совсем не в том направлении, которое ты ожидаешь).

«Транзистор», «Контакт для связи» — общие элементы мира вроде транзисторов (особым образом одаренных людей, чьи способности поставлены на благо безжалостной корпорации), последовательно-неприятного цикла производства особых веществ с необычными свойствами (транзисторы — тоже часть этой цепочки) и злого оскала всемогущих корпораций (достигших неведомых высот и возможностей — с учётом множественности миров и абсолютного контроля над винтиками системы).

««яма с зубами»», «Восстанавливая мир», «Этеле Хорват — жизнь и эпоха великого комика», ««Ад мне больше по душе...» — разговор с Аттилой Верешем» — как связующие элементы, дополняющие истории, которые не только рассказывают что-то своё, но и показывают образы/персонажей/элементы, которые активно используются в других историях этого «гибридного романа».

«Укусить собаку», «Урон», «Достойно», «Конец старых времён», «Наверное, чёрный» — вполне самостоятельные одиночные истории, которые связаны с другими рассказами сборника общностью тем, атмосферой и (может быть) минимальными отсылками.

На уровне общих (во многом эмоционально-субъективно-иррациональных) впечатлений в итоге мне наиболее понравились такие рассказы как «Транзистор» и «Вот я, узри меня!», а наименее понравился «Наверное, чёрный».

Ещё не могу не отметить ««Ад мне больше по душе...» — разговор с Аттилой Верешем» — как очень хороший финальный штрих к сборнику.

Ещё пожалуй скажу пару приятных слов про обложку книги. Да, со мной не все согласятся, но лично мне соединение сразу трех тем из рассказов (яма с зубами, собаки, кружащиеся в «танце» люди) понравилось. Тот случай, когда не так важно первое впечатление от рисунка, но важен взгляд в ретроспективе.

Общее итоговое впечатление/ощущение от знакомства со сборником: автор делает странное — и делает это хорошо.

У «Восстанавливая реальность» есть только одна проблема — открывающий рассказ с хорошей концепцией, но неприятным суетливым стилем, где Вереш издевается над жизнью обычного литератора. Он вполне может оттолкнуть. Не поддавайтесь! Это отсев слабаков перед прыжком в путешествие по загадочной реальности. Дальше стиль моментально меняется и с ходу начинается четкая, странная и увлекательная проза, оставляющая ощущение лиминального пространства.

Вереш меня сразу же купил рассказом, где женщина начала кусать собак после того, как от безнадеги укусила напавшего пса в ухо, и одержимыми, ищущими партнера по танцу, который делает из них единое существо.. Это вирд, а не хоррор (хотя рассказ про днд прямо был противный), но Вереш пишет очень прозрачно и наблюдательно, на границе абсурда. Редкий сборник, где мне понравилось все (даже первый рассказ ретроспективно играет).

Поразительно и то, насколько меняется впечатление, когда двигаешься вглубь книги. Сначала это неожиданные вирд-рассказы, отчасти напомнившие мне «Отраду круглых вещей» Зетца (австрийца, кстати, они близки по литературному бэку), затем в последующих рассказах появляются связи с теми, что ты уже прочитал. Вереш связывает их и иногда раскрывает часть мелких загадок (зачем у людей забирают кости?), чтобы в конце небрежно соединить всё во что-то вроде романа-мистификации. При этом каждый рассказ любопытный сам по себе.

Это довольно интересно и ненатужно сделано, рекомендую любителям вирда.

Иногда мечты сбываются быстрее, чем ожидаешь. Всего год назад я рецензировал для «Даркера» англоязычный сборник Вереша (в ту пору, по неопытности в делах мадьярских, ошибочно транскрибировав его как «Вереса») без особых оснований ждать этого автора на родном языке — а теперь держу в руках вполне увесистый русский том, подписанный его именем. Ведущий автор венгерского хоррора, о котором не столь давно мало кто слышал за пределами родной страны, добрался-таки до отечественного читателя. Даже сложно поверить — но приходится.

Хотя вообще-то верить не следует никому. Не верьте обложке с мультяшно нарисованной зубастой пастью и безликими человеческими фигурками. Не верьте аннотации, которая смешивает воедино разные рассказы. Не верьте самому заголовку — вместо того, чтобы восстанавливать реальность, Вереш коварно её расшатывает, вышибая онтологические подпорки из-под наших ног. Реальность здесь либо разваливается на глазах персонажей и читателей, либо пала в неравном бою где-то до начала повествования, и нам остаётся только довериться аборигенам, кое-как приспособившимся к жизни в этих условиях. Хотя им, разумеется, тоже верить нельзя — рискуете до крови порезаться о подтекст. Приёмом говорить одно, а подразумевать иное автор овладел виртуозно, и контраст между содержанием и его подачей когда забавляет, а когда усиливает тревогу — эффект, который по достоинству оценил бы Рэмси Кэмпбелл.

Не верьте даже этой рецензии.

Узрите книгу, как она есть.

Тогда у вас будет шанс в полной мере испытать эффект вступительной «ямы с зубами», которую библиографы с невинным коварством указывают как «эссе». И будничное начало от лица писателя ужасов, с привлечением реальных коллег по цеху, усыпляет нашу бдительность — наверное, перед нами действительно просто автобиографическое предисловье? Ну захотел Вереш поделиться тем, как его рассказ предложили перевести на другой язык… какой-то очень малоизвестный… вымирающий… и процедура заключения договора какая-то очень мутная… Постепенно становится ясно, что перед нами всё-таки рассказ, и притом относящийся к нечастой породе лингвистического хоррора. Удушливая атмосфера нарастает постепенно, и тем более тягостная, что долгое время ничего недвусмысленно сверхъестественного не происходит. С другой стороны, мало кто усомнится, что у рассказчика есть все основания для паники… Восхитительно неопределённый финал достойно замыкает эту увертюру и предлагает, переведя дыхание, отправиться вглубь сборника.

Ведь там мы можем заняться ещё много чем интересным, не считая попыток реконструировать реальность. Например, «Укусить собаку». Этот рассказ, один из трёх в сборнике, переведённых на английский, уж точно лишён всякой мистики — это эффектный психологический этюд (кто-то, возможно, скажет, что психиатрический), помещённый в реалии ковидной эпохи. Маски, навязанные всем ограничениями пандемии, становятся метафорой масок, которые мы носим по жизни — и на какие формы самоутверждения могут пойти люди, уставшие от того и другого?

Они как бы говорят: «Вот я, узри меня!» Перевод отражает звучность и ритмичность оригинального заголовка, но несколько искажает смысл. «Lass engem ugy, ahogy vagyok!» буквально означает «Узри меня таким, каков я есть!» (Или «такой, какая» — в венгерском нет грамматического рода.) Это сполна отражает пафос истории, понимание, что наш образ в собственных глазах и в глазах окружающих фатально не совпадают, и проистекающее из этого фундаментальное одиночество. «Увидь нас такими, каковы мы есть!» — вот о чём взывают пациенты, жертвы новой эпидемии… а может, одержимости… а может, чего-то иного, чему и вовсе слов нет в человеческих языках, недаром ведь даже книги рядом с ними теряют смысл, превращаясь в не поддающиеся прочтению артефакты. Впрочем, отдадим переводчице должное, ей удаётся передать этот посыл на последних страницах рассказа, восстанавливая его художественную целостность.

А следующая история предлагает нам ещё более амбициозный проект, «Восстанавливая мир». Это памфлет, взывающий к чувству, знакомому многим из нас — ощущению, что с самим мирозданием что-то фундаментально не так. Естественно, призыв присоединиться к активистам, намеревающимся исправить эту дисгармонию, поначалу может показаться привлекательным. Вопрос, как долго продержится очарование этого общественного движения… радикальной группировки… секты… или… да что, чёрт возьми, это такое вообще? Каждая последующая страница погружает нас всё глубже в абсурд и безумие, и в конце остаётся только потрясти головой: не дай Бог, чтобы авторы этой листовки оказались правы…

Словно в насмешку над этим чаянием, следующим в сборнике нас ждёт «Транзистор» — крупный рассказ, практически повесть, весьма напоминающий «Школу» Яцека Дукая и, в меньшей степени, «Vita Nostra» супругов Дяченко. Уж с этим-то миром, где из бедняков добывают загадочную «синь», совершенно точно что-то не так — и в то же время невозможно закрыть глаза на его тягостную реалистичность. Повествование с точки зрения сломленной (более чем в одном смысле) героини, понимающей и принимающей породившую её жестокую систему, пробирает до самых костей — пускай и не таких хрупких, какими они становятся у профессионального транзистора… Гротескная тоталитарная чернуха соседствует здесь с визионерством космического размаха — сочетание, характеризующее, пожалуй, лучшие из вещей Вереша.

Жаль, что к ним нельзя отнести следующую историю. «Этеле Хорват — жизнь и эпоха великого комика» — пожалуй, единственное произведение в сборнике, которое можно назвать слабоватым. Так называемый «новый венгерский юмор» довольно однообразен и придётся по вкусу отнюдь не каждому, что усугубляется довольно неуклюжим стилем — сложно сказать, повинна ли в этом переводчица, или такова изначальная авторская задумка. К счастью, карьера легендарного комика сравнительно коротка и не отнимет у читателя много времени.

«Гештальт» неожиданно откроет нам последствия эпидемии из «Вот я, узри меня!», впервые продемонстрировав, что истории в этом сборнике взаимосвязаны и переплетены. В дальнейшем количество отсылок, кочующих образов, персонажей и событий возрастёт настолько, что перечислять их было бы преступным педантизмом. Каждому должно быть дозволено закрыть гештальт самостоятельно — как заполнить лакуну между финалом прошлого рассказа и началом этого, так и найти контуры общей архитектоники сборника. Хотя название, естественно, актуально не только на метауровне — оно самым прямым образом относится к этой истории о стигматизации и дискриминации, где отвергнутые обществом медноглазые ищут что-то, что восстановит их целостность… свяжет с чем-то большим…

«Контакт для связи» — во многом самоповтор более раннего «Умноженного на ноль», но даже так производит сильное впечатление. Остаётся только позавидовать тем, кто берёт в руки Вереша впервые. Здесь автор сполна демонстрирует размах и причудливость своей фантазии, причём даже в этой фантасмагории находит время от души посмеяться над временами и нравами. Деловая поездка начнётся не так, как ожидалось, и закончится уж точно совершенно не тем, чем можно было бы предположить, но понесёт ли от этого урон корпоративная этика?

Кто-то другой его уж точно понесёт. «Урон» — пронзительная история о травме и об ответственности творца. Протагонист спасается от панических атак и фундаментальной неустойчивости мира только с помощью бросков кубика и выстраивания мира для своей настольной ролевой игры — но одна из партий идёт не так, как задумано, и всё летит под откос. Возможно, сумей мастер достойно принять случившееся, всё бы сложилось иначе — но творение не простило своему создателю малодушия.

Переклички на идейном и тематическом уровне можно найти в следующей истории, «Достойно». Этот по-своему трогательный кошмар поистине незабываем, и немудрено, что он стал первым произведением автора, переведённым на английский (под заглавием «Оставшееся время»). Это история об утрате близких и конце детства — ну или параноидальный триллер, смотря под каким углом смотреть. Даже искушённый читатель едва ли окажется готов к тому, какую именно форму примет концовка.

«Конец старых времён» — неожиданно научно-фантастическая зарисовка, которая могла бы выйти из-под пера, к примеру, Питера Уоттса. Эпидемия выкашивает биосферу планеты, а последние выжившие грезят о том, как породят наследников с помощью машинной эволюции… Невзирая на нетипичный антураж, история прекрасно вписывается в общую концепцию сборника (который под конец всё сильнее станет напоминать мозаичный роман) — реальность рушится, а из обломков выстраивается нечто иное.

Изысканный рассказ «Наверное, чёрный» дал название англоязычному сборнику Вереша, и неспроста. Набор ингредиентов покажется вам знакомым — конфликт поколений, попытка горожан вернуться к корням, деревня с традиционным промыслом… но, ручаюсь, _такого_ промысла вы ещё не видели. Если вы не убедились в визионерской силе автора прежде, то здесь точно удостоверитесь, что мрачной фантазии ему не занимать.

После такого отпуска вы с радостью вернётесь из деревни в город — даже если при этом выяснится, что «Наш город из частиц». Финальная история книги — это мозаичное панно, где один к другому прилажены осколки предшествующих рассказов, а на стыках и в неизбежных лакунах проступают контуры… чего? Или, быть может, _кого_? Преступным будет предлагать здесь однозначную интерпретацию, ведь всё повествование вело нас к тому, что её не существует. Мир действительно расколот на множество независимых частиц, возможно даже, каждый из нас живёт в собственном мирке, и объективная реальность для одного может вовсе не существовать для другого. Примите эту основополагающую неопределённость, когда ваша мысль вернётся к кажущимся противоречиям между историями. И не ждите истины в последней инстанции даже от замыкающего книгу интервью (кстати, вас не смущает, что не указано, кто задаёт вопросы?).

«Восстанавливая реальность» — во многом, безусловно, книга-событие. Вереш — автор не просто самобытный, но во многом и уникальный. Это отражается и в выборе тем. Писатель в основном не заморачивается с классическими пугалами старой школы — призраками, ведьмами, вампирами и оборотнями. Ему это скучно. Он лезет в основы основ экзистенциальности — язык, восприятие, память, пространство и время. Подобный метафизический иллюзион разворачивает разве что Томас Лиготти, но его видения слишком рафинированы и абстрактны. Печальный кукольник совершенно не стесняется безжизненности своих обшарпанных марионеток и пыльных декораций, где раз за разом разворачивается драма абсурда, апатии и вековечной усталости. Иное дело Вереш. Его монументальные видения не игнорируют повседневность свысока — они пируют на ней, обгладывая кости дочиста, а потом заодно высасывая костный мозг. Вы увидите, услышите, возможно, даже почуете эту Венгрию — с её прошлым, настоящим, а быть может, и химерическим будущим.

Нельзя не отметить, как автор мастерски встраивает тревожную абсурдную деталь в общий контекст, так, что она обретает ясный смысл — и вряд ли тот, которого ждёт читатель. Что означает окровавленный зуб в конверте с деньгами? Почему только одна камера из восьми показывает события не так, как они состоялись в реальности? Какую роль в деловых переговорах играют осы и скорпионы? И даже когда деревенский подросток пристаёт к приезжей с неприличными предложениями — за этим кроется нечто большее, чем заурядный сперматоксикоз.

Несколько слов нужно сказать и о переводе. Над книгой трудились двое, Людмила Кулагова и Ксения Лобанова. Порой такое разделение труда приводит к печальным последствиям, но здесь переводческие решения явственно согласованы между собой, а это несомненный плюс издания. Не обошлось, конечно, без досадных шероховатостей, первая половина книги подчас огорчает потерей запятых и заглавными буквами в неестественных для русского языка контекстах — зато вторая читается несравненно глаже, хотя педант, несомненно, найдёт к чему прицепиться и здесь.

Тем не менее, грех жаловаться. Пускай первым до нас дошёл второй сборник Вереша — он сделал это целиком, в полноте своего изощрённого замысла. А тот представляет собой нечто большее, чем просто сумма рассказов, и мы можем сполна насладиться этим прекрасным и пугающим танцем между миров. Возможно, когда до наших краёв всё-таки доберутся «Школы полуночи» и «Снаружи темней», мы поймём, что эта зловещая хореография — часть ещё большего, феерического и кошмарного балета, в котором кружатся времена и пространства, боги и смертные… Но пока удовольствуемся тем, что есть. Сделаем первое па, единственный шаг.

Вот книга.

Прочтите её.

Ну наконец-то!

Жду не дождусь!

Люблю качественный ужас почитать. Да где взять-то!? Есть, точнее, был С. Кинг. То есть он никуда не делся, только то, что он пишет в последнее время ужасом не назовёшь. Есть, так сказать, авторы второго эшелона и имя им «легион». Они тупо отрабатывают номер — зарабатывают на хлеб насущный. Да, есть ещё Айкман(!) , Лавкрафт(это не по моей части), Т. Лиготти, Б. Эверсон-эти что-то пытаются, только подраться через их слог и вникнуть в созданный ими мир трудно.

А хотите действительно хороший, не коммерческий ужастик, как если бы его написал талантливый прозаик(как например рассказы Дж. К. Оутс).?Тогда вам сюда. Я случайно прочёл рассказ Вереша в каком-то сборнике, там он сильно выделялся на фоне остальных рассказов. И только один(зато какой) сборник Black Maybe был доступен в переводе на английский. Впечатления остались надолго. Больше бы таких авторов. В 2026 на английском выйдет второй сборник и в конце этого года на русском.

Ну вот,прочел.Хороший сборник!Побольше бы таких!

4 рассказа я читал раньше в сборнике Black maybe.Жаль,что не все хорошие рассказы из Black maybe включены в настоящий сборник.Я бы добавил(да кто меня спрашивал?) Multiplied by zero,Fogtown,In the snow sleeping.

Иногда удивлял перевод-ос и скорпионов упорно называют животными(да,конечно,но насекомые,членистоногие-привычнее),один песонаж одет в тренч как в детектив в фильмах нуар.Плащ,есть такое слово.