Сергей Беляков «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории»

И даже не однофамильцы

«Цветик-Семицветик», который нам читала воспитательница в детском саду — а я на что потратила бы лепестки? «Сын полка» лет в восемь: ужас-ужас, ненавижу про войну, дальше первой главы не продвинулась и помню до сих пор только, что по крестьянскому обычаю, когда угощают, нужно трижды сказать: «Спасибо, мы не голодные», даже если перед тобой, помирающим с голоду, ставят тушенку. «Белеет парус одинокий» проглотила, не отрываясь и тотчас перечитала. «Маленькая железная дверь в стене»,: сначала — ой, это про Ленина, потом — ну, вообще-то ничего. Подруга Ира лет в четырнадцать: «Майка, какую я книгу читаю! «Алмазный мой венец» Катаева, он там про всех поэтов и писателей рассказывает, только у него они под псевдонимами: Маяковский — «командор», Есенин — «царевич». Киваю, вежливо улыбаюсь, у меня на уме укладка волос плойкой и Андрей, из параллельного. «Венец» и «Уже написан Вертер» прочту, перевалив за середину жизни, да, восхитительно.

И я не допускаю мысли,что все это, такое разное, в диапазоне эмоционального восприятия от влюбленности до ненависти — что написал один человек. С Евгением Петровым все наоборот. Сначала Миронов: «Белеет мой парус такой одинокий на фоне больших кораблей» — уморительно смешное кино. И кто-то говорит : «А книга лучше». Вот эта, на полке, скучного вида, «Двенадцать стульев» — читаю, смеюсь, грущу в финале, мама утешает, что есть продолжение, «Золотой теленок». Недоумеваю, какое продолжение без Бендера, но он, живой, с тонким шрамом на шее — Ура! И всю следующую жизнь опознаем своих по способности обмениваться цитатами. А что еще написали Ильф и Петров? «Одноэтажную Америку», но она не смешная? Правда, несмешная. Петров брат Катаева? Что вы говорите?

Дважды лауреат «Большой книги», отменный рассказчик и самый серьезный, знающий, доскональный специалист по литературе раннесоветского периода, историк и литературовед Сергей Беляков после книги о Льве Гумилеве (которая на самом деле гумилевско-ахматовская) и Муре — Георгии Эфроне (которая эфрон-цветаевская), обращается к сдвоенной биографии братьев Катаевых. И вы наверняка поняли, что также это и об Ильфе, Олеше, Багрицком, Кольцове, Булгакове, Мандельштаме, Фадееве, Эренбурге и десятках других персонажей, которые заглянут сюда, привлеченные пассионарной гравитацией старшего из братьев, всегдашнего центра притяжения.

«2 брата», с дополнительным расшифровывающим подзаголовком «Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории» — это именно парная биография братьев, человеческая и творческая, которая закончится смертью Евгения в 1942. Следующие сорок четыре года Валентина в статусе угасающего живого советского классика, конформиста и гедониста; которые внезапно взорвутся на девятом его десятке сверхновой «мовизмов», и читающая публика станет рвать его книги друг у друга из рук — удостоятся короткого эпилога (библиография займет полсотни страниц, и это не считая подробных пруф-сносок почти на каждой странице основного текста). Он не в обиде, о Валентине Петровиче-соло написаны пласты биографической литературы, в отличие от Евгения Петровича, которого все биографы (на порядок меньшее число) рассматривали как часть другой пары — соавторской.

Дар рассказчика-беллетриста в Белякове сочетается с фактологической дотошностью, а внимание к деталям — с редким синтетическим подходом. Рассказывая о военной службе Валентина Петровича в годы Мировой, он не обойдет вниманием ни одного аспекта: от особенностей обмундирования вольноопределяющихся до конструкции противогаза; от того, как враги-болгары в рассказе «Ночью» трансформировались через десятилетия в более понятных немцев до отношения В.П. к убийству (люди, созданные и не созданные для войны). Так здесь со всем, вот служба Евгения в уголовном розыске, где показал себя как самый результативный сыщик, сочетавший, к тому же, работу оперуполномоченного и следователя. Подробный рассказ о налаженной им агентурной сети, развенчание мифа о нем, как прототипе героя «Зеленого фургона» (в который хотелось верить); трагифарсовая история о молодом вине, распиваемом в ходе дознания с подследственными, стоившая ему служебного расследования с реальным арестом. И о том как загнал себя работой до полного нервного истощения, и какой неоценимой была помощь Валентина с переездом в Москву.

К слову о прототипах, после книги не остается сомнений в отношении фигуры. с которой писался циник с бандитским шиком Остап Бендер. И нет, этой тайны я здесь не раскрою Что до загадки гибели Евгения Петрова в авиакатастрофе, половина участников которой выжила, то о ней автор рассказывает подробно и рассматривает многие версии, выдвигая подтвержденную аргументами собственную, с которой трудно не согласиться.

Солидное кропотливое исследование, которое читается как остросюжетный роман.