Пётр Августинович Монтеверде «Тайна Красного моста»

«...чтобы выбраться из кабинета на улицу, ему необходимо было или пройти через столовую, где сидели гости, или же пройти другим ходом через кухню, тоже полную поварами, отпускавшими в ту минуту блюда для ужина, и прислугой, принимавшей эти блюда. Таким образом, пройти ему, хозяину, переодевшись в чужое платье, незаметно по тому или другому ходу было, следовательно, немыслимо. Других же выходов квартира не имела...»

Да, так и представляю, как признанный «маэстро» детектива Джон Диксон Карр, скажи ему кто об этом романе 1903-го года, недовольно бы вскинул брови: «...черт возьми,  этого не может быть, потому что не может быть никогда. Этот русский писатель с непонятной фамилией еще в какие-то незапамятные лета сочинял романы о бесследном исчезновении человека из помещения, полном народу. Такие сюжеты мог придумывать только я один...».

Роман «Тайна Красного моста» выходил за подписью «Амикус» под заголовком. Что ещё за «Амикус»? Возможно, у кого-то на слуху киностудия Amicus Productions, выпускавшая НФ-ленты и хоррор фильмы в 1960-х. Но вообще, «Амикус»  — латинское слово, которое означает «друг». Просто «друг». Такой вот необычный псевдоним выбрал для публикации  Пётр Августинович Монтеверде — видный петербургский мастер детективного жанра, потомственный представитель испанских дворянских фамилий, осевших в России. Согласно давним петербургским традициям, Петр Августинович написал суровый криминальный роман, где использован столь нетривиальный сюжетный ход, как гибель «сыщицы» от рук преступников. И не только её, но и другой, молодой, особы (видимо, по психологическим заветам Ф.М.). Происходит это после того, как «сыщица», самостоятельно произведшая опрос ключевого свидетеля, получает в руки «карт-бланш» — но распоряжается полученными сведениями по-дилетантски, подставляя свою не очень умную родственницу. Возможно, тем самым «Амикус» желал расширить рамки стандартного детективного расследования и придать произведению оттенок недавней исторической горечи — ведь обе женщины становятся невинными жертвами деяний польских революционеров (действие происходит в конце 1850-х -начале 1860-х).

Отмечу и владение Петром Августиновичем основными жанровыми приемами — он буквально сходу бросает читателю наживку, сообщая, о некоем таинственном происшествии: бесследном исчезновении человека средь бела дня, в одном из самых людных оживленных мест города. И далее извещая, что «ключ к разгадке» «мы нашли» в дневниках какого-то писателя, обозначая свои находки как «Дневник русского писателя» и «Воспоминания С. О. М.» — чтоб никто не догадался, кого же он имеет ввиду.

Кстати, главный герой — биржевой делец, респектабельный Иван Федорович Фолькер поначалу не представлялся таким уж отрицательным персонажем. Влюбил в себя  17-летнуюю Ольгу Павловну из Херсона, с отцом её отношения поддерживал. Жениться, как принято, обещал, но потом... Главный трюк заключается в том, что из повествования не ясны побудительные мотивы Фолькера «раствориться» из собственной  квартиры во время званого вечера при двадцати гостях — спонтанно ли то было, или намеренно; а также какую роль во всем этом играл чемоданчик, принесенный Фолькеру рабочим. По окончании двух частей из трех у меня не возникало никаких версий о происшедшем — настолько автор зашифровал побудительные мотивы.

Другая загадка романа — его название. Почему «Тайна Красного моста», зачем упомянут этот старинный мост через Мойку, ведь он решительно нигде не фигурирует?  Предположу, Петр Августинович просто где-то подсмотрел, что такие названия имеют эффект у читателей; либо же в хронике тех лет что-то мелькало в газетах, и он решил сыграть на ассоциацию. Либо... либо скрытый намёк дан в самом названии этого моста.

Ну что ж, по части «словесности» Амикус представляется настоящим «зубром» журналистики — видно, что он владеет техникой сочинительства с ретроспекцией. Но вводит в недоумение концовка романа — ведь обычно произведения для широкой публики кончались хэппи-эндом, а тут...концовка жестче не бывает. К недостаткам же отнесу непременно затянутую сентиментальность и с трудом вписывающиеся в основную канву эпизоды второго плана.