Джордан Курелла «The Death of Mountains»

Не скрою, идея повести настолько любопытна, что сразу привлекла мое внимание: к древней горе, измученной веками добычи полезных ископаемых, приходит персонифицированная Смерть Гор — мрачный жнец с каменным черепом вместо лица, руками из обсидиановых костей, трещащих, как гидроразрыв пласта, дыханием угольной пыли и шлейфом нефти за спиной. Но Истощенная Гора отказывается умирать. Вместо покорного ухода начинается своеобразная игра: Гора и Смерть ведут долгий разговор, рассказывая друг другу аллегорические истории о потере и принятии, и задают каверзные вопросы о смысле жизни. Через эти диалоги раскрывается многовековая память Горы — от доиндустриальной эпохи, когда первые люди находили в ней укрытие от ночных хищников, до эпохи шахт, бульдозеров и фрекинга. В какой-то момент к ним присоединяется Смерть Людей, со своими историями (суммарно их будет около десятка), что, в задумке, делает повесть похожей на «Сказки сироты» Валенте, разве что с большим уклоном в классическое моралите. Но очень скоро автор пошел совсем другим путём, вместо современного фольклора предлагая историю с вполне конкретным экологическим посылом. Хоть какую-то аллегорию и отстраненность можно найти дай боже в двух историях из десятка, все остальные фактически являются продолжениями магистрального сюжета, очень слабо замаскированными под отдельные рассказы. Сложно сказать в чем причина подобного: то ли автор не справился с тем, чтобы рассказать историю через аллегории и отдельные сюжеты, то ли он изначально не планировал копать слишком глубоко, но получившийся результат оказался куда проще, чем кажется на первый взгляд.

В первую очередь, стоит поставить Курелле в вину отчаянную поверхностность, если не сказать легковесность. Фактически, он пишет в лучших традициях Коэльо, с глубокомысленным видом изрекая трюизмы, что мол капиталистическая логика добычи полезных ископаемых — плохо, что для горы человеческая цивилизация — лишь краткий, но разрушительный миг, что смерть — не конец, а лишь один из возможных финалов. В короткой повести Курелла не стесняется раз за разом проговаривать одни и те же тезисы, чтобы читатель ну уж точно все понял. Даже очень невнимательный читатель.

При этом в деталях автор применяет ряд весьма интересных решений, чего, например стоит только игра с местоимениями. Повествование ведется от лица Горы, которая говорит о себе от первого лица множественного числа (Мы/We) — потому что является персонифицированной сущностью природы, всего живого и неживого, что составляет скальный массив. Смерть же, не важно Гор ли, Людей или, например, Деревьев (последняя уже давно сидит без дела — весьма говорящая деталь!) всегда имеет третье лицо, множественное число (Они/They), которое в английском допустимо применять к персонам, чей пол не известен или не важен в контексте повествования. Вспоминаем обличье Смерти Гор (каменное лицо, обсидиановые руки, след нефти за спиной) и понимаем, что вряд ли это существо имеет хоть какой-либо гендер. Что касается людей и других живых существ, то к ним уже применяются классические местоимения третьего лица, единственного числа (Он/Она/He/She). Идея любопытная, но получилось весьма замудрёно; в результате в хаосе местоимений путается не только читатель, но и сам автор, и Гора говорит о себе то во множественном, то в единственном числе — и многочисленные бета-ридеры, которых автор благодарит в послесловии, это пропустили.

Обратите внимание, Гора сначала во множеством числе, потом в единственном, также окончание глагола «looks» при том что «Death of Mountains» — they, и такой грамматический трындец во всем тексте повести!

Не могу сказать, что в полной мере доволен стилем автора. Кое-где он излишне многословен, а рисуемые им образы персонажей никак не соответствуют рассказываемой истории. Чего только стоит Смерть Гор, которая полностью выходя из своего внушительного образа, говорит и ведет себя как персона, страдающая СДВГ — в монологах перескакивает с темы на тему, постоянно влипает в неприятности и опаздывает, из-за чего ее скоро должны повысить в должности: для жителей подземного мира «повышение» — это наказание, лишение сил и полномочий, — еще одна отличная задумка автора! Но вот эти вот зумеры в обличии древних и могущественных сущностей еще больший мискаст, чем Паапа Эссьеду в роли Снейпа.

Концовка поражает своей нелогичностью. Там где логика повествования говорила о том, что никакого хэппи-энда нет и быть не может (даже если Гору не убьет Смерть, завтра утром приедут люди с бульдозерами — ей в любом случае кирдык) автор вытягивает счастливый конец, при этом не предполагая никакого рационального решения. Все будет хорошо не исходя из внутренней логики событий, способности людей меняться и пробуждению климатической сознательности, что уже тоже звучит как туфта, но все же лучше, чем было в повести. Нет, все будет хорошо, потому что автору очень хочется, чтобы все было хорошо, даже если принятые для этого повествовательные решения не будут выдерживать никакой логики. С другой стороны, не могу не отметить, что пропагандируемая автором упрямая воля к жизни, даже ценой страданий, мне крайне близка, и в эти моменты Курелла высоко поднимается над средним, весьма невысоким, уровнем своей повести. Чувствуется, что по крайней мере эти строки были выстраданы и прожиты. Если позволите, еще одна цитата, на сей раз в переводе:

Но отдельные удачные цитаты не исправляют общего впечатления. Перед нами нешаблонная, но при этом невыдающаяся работа. Я ничего не имею против того, что Джордан Курелла реализует себя в творчестве и делится им с друзьями и десятком-другим заинтересованных читателей. Но до премиального уровня тут очень, очень далеко.