Лариса Подистова «Последний лученосец»

Ещё одна застарелая и запоздалая попытка написать что-то своё по Толкиену. Естественно, неудачная.

Ролевое движение толкинистов и просто романтиков Толкиена у нас так и не породило сильной (или хотя бы интересной) литературы, исключения («Кольцо Тьмы», «Черная книга Арды», «Последний кольценосец») можно перечислить по пальцам. Но это странная постсоветская культура дала толчок попыткам переосмыслить саму историю Средиземья или написать что-то своеобразное, используя принципы эпического фэнтези, заложенные Толкиеном.

Тут уже получалось лучше: можно вспомнить «Апсу» Маркова или «Алтари Келады» Арчера. Или на ум приходят «Рыцари сорока островов» Лукьяненко, чрезвычайно выгодно собравшие в себе и карапивинское наследие советской эпохи и недавно обретённую через Толкиена любовь к ролевым играм в рыцарей и менестрелей.

Повесть Ларисы Подистовой, очевидно, тоже написана в этом же потоке. И написана давно — сама автор указывает на конец 80-х. Сходство сюжета и общая с трилогией Толкиена атмосфера очевидны. А для 80-90-х такую попытку можно даже назвать в чём-то состоявшейся.

Однако, желание подражать британскому мэтру и одновременное стремление отпочковаться от него не пошли повести на пользу. Автор не справилась с замыслом — сюжет аморфен, развит очень плохо, его линии никуда не ведут, расстановка сил не приведена — герои бестолково носятся по довольно пустому миру, время от времени кто-то кого-то убивает, мотивы и конфликт не обозначены — где красные, где белые, где, вообще, голову преклонить? Герои и второстепенные персонажи толком не описаны, в сюжете почти не задействованы. Главная героиня довольно отстранённо движется в потоке событий, почти не шевеля плавниками и плохо понимая, что с ней происходит. Читатель висит в пространстве посреди этого кавардака и пытается осмыслить хоть что-то. Речь автора скована, в повествовании нет огня. Поэтому повесть не только вызывает недоумение (что это было?), но и читается с трудом — в тексте нет опоры для читательского интереса. Главным в повести остаётся неловко поставленный вопрос «Надо ли быть чудовищем, если ты чудовище?» и сквозные лирические сценки, описывающие рыцарей Солнечного ордена и Ричарда Боверли. К чему в повести введены британские имена, обозначен антагонизм между Альдамиром, Наваррой и Ментауром, и вставлен талисман лученосцев — абсолютно не ясно. Я называю такие вещи «писал для себя» — они не обращены к широкому читателю. Тут автор, видимо, больше рассчитывала на отклик какой-то близкой к ней аудитории, которая может уловить всё без подробных пояснений. Для остальных же текст остался закрытым ящичком. Всё пролетело мимо!

Но удивление вызывает не творческая неудача «Последнего лученосца» — дело житейское, бывает. Непонятно другое: зачем нужно было публиковать отставшее от времени и культурного тренда произведение к 2005 году? Да, в начале 90-х заявка ещё была бы принята отечественным читателем, как в самом начале 90-ых принимались странные, словно бы написанные с неуверенностью, фэнтезийные повести и рассказы Анны Китаевой — они худо-бедно соответствовали запросам времени. Но за 15 лет прошла целая литературная эпоха, успело появиться не только множество переводов зарубежных мастеров фэнтези, но и обозначился свой канон фэнтезийных произведений, даже народилось новое поколение признанных авторов! Уже вовсю графоманил Никитин, уже давно увидела свет знаменитая триада русскоязычной классики («Волкодав» Семёновой, «Жихарь» Успенского и «Многорукий бог» Логинова), уже стояли на полках разнообразные романы Олди, Скирюка и Дяченко, уже регулярно печатались сборники нашего фэнтези, даже Пехов успел заявить о себе! Кому на фоне этого разнообразия была нужна подражательная, герметичная повесть, лишённая литературных наработок и всего арсенала фэнтези, вызревавших полтора десятилетия?

Нет совершенно ничего удивительного в том, что «Лученосец» и другие повести цикла Ларисы Подистовой остались за бортом читательского внимания. К 2005 году они безнадёжно устарели!