Клайв Баркер «Запретное»

Завлекательно сладкое и смертельно опасное запретное знание:

Уже не в первый раз вижу, как Клайв Баркер, описывая городскую жизнь на страницах своих произведений, мастерски превращает совершенно обыденные вещи в зловещие отголоски безумного и иррационального. Так и в «Запретном» через призму его воображения полуразрушенные и полузаброшенные трущобы с населяющими их бедняками преобразуются в мистические лабиринтообразные пространства, отгороженные от нормального мира тонким слоем таинственности и отстранённости. Здесь любые мифы и сказки становятся жуткой реальностью, а обитатели гетто, вооружённые в сердцах гневом, страхом и несбыточными мечтами, по своей воле или нет порождают на свет монстра-минотавра. Это существо мифа живёт вместе с ними, дышит их секретами, защищает от лишнего внимания, обращает в свою паству и убивает, когда того само пожелает. Оно — сосед, обитающий в темноте, подпитывающийся верой и жаждущий скорой встречи со всеми, кто сомневается в его реальности.

Именно такая история сложилась на фоне многочисленных грабежей, насилия и смертей в одном богом забытом гетто-районе под названием Спектор-Стрит. С этим городским мифом и знакомится героиня рассказа — Элен Баченан. Выполняя учебную работу, но движимая в первую очередь любопытством, она заглянула в Спектор-Стрит, желая немного покопаться в останках его истории через граффити и беседы с местными жителями. Но лабиринт на то и лабиринт, что выбраться из него, после того как зайдёшь внутрь — задача трудная и смертельно опасная. Главной героине стоит лишь надеяться на то, что мифический убийца, о котором она узнала, всего лишь выдумка, а иначе в центре лабиринта её ждёт ночной кошмар, ставший явью.

Я могу бесконечно хвалить как прекрасный авторский слог, так и нагнетающую, почти что удушливую атмосферу подлинного ужаса. Даже поднятые Клайвом Баркером темы для столь короткого рассказа и те порадуют читателя своей проработанностью и изобилием мелких деталей. Например, в “Запретное” он с дотошностью профессионального мясника препарирует мысли и поведение людей, отгороженных от насилия комфортом нормальной безбедной жизни. Они словно под гипнозом тянутся к любым проявлениям жестокости, уподобляясь серийным убийцам, возвращающимся на излюбленные места преступлений, совершенно при этом не замечая, насколько стерильным для них стали все зверства внешнего мира.

Тема зыбкости памяти тоже играет важную роль в сюжете, особенно чётко она раскрывается в истории самого Спектор-Стрит — места, изолированного от хорошей жизни пустыми обещаниями политиков, которые вещали на весь белый свет о светлом будущем района. Теперь слова их забыты, как и сам район, от которого все отреклись будто от больного чумой жителя. Стоит ли дивиться тому, что здесь рождается столь кровожадный фольклор?

Интересно и то, как Баркер разбирает влечения людей, в особенности главной героини и её мужа. Их любовь медленно разрушается на протяжении всего рассказа и на её место встаёт недоверие и злоба, хотя можно предположить, что читатель не видит всей правды и через мысли героини становится свидетелем нездоровых увлечений Элен, которые переходят на совершенно новый уровень. Или же это она рассуждает здраво, а все другие вокруг неё сошли с ума в попытке нормализовать жуткие преступления и смерти? Это и правда лабиринт, но уже возможностей и идей. Не плутайте по нему слишком долго в поисках ответов, а иначе в центре лабиринта…

К сожалению, Клайв Баркер оставляет без ответов вопросы, касающиеся истории мифического убийцы, а также мотивов жителей трущоб, соседствующих с этим монстром. Остаётся додумывать за автором объяснения, что, естественно, не будет проблемой для читателей, которым для работы воображения хватит и того, что дают, но всё же мне лично хотелось более подробного экскурса в историю мира. Помимо этого, хотелось получить от Баркера и подробного разбора уличного искусства. Для столь интересной темы, причём в жанре ужасов, ей посвящается слишком мало страниц. Сам образ мифического убийцы мне показался слабее того, что был представлен в экранизации “Кэндимен” 1992 года. Впрочем, на фоне Тони Тодда все будут выглядеть блекло, с этим ничего не поделаешь.

Итог: перед нами красиво написанный, атмосферный и чрезвычайно увлекательный рассказ, который умело пугает читателя и создаёт жуткий образ бугимэна не хуже, а то и лучше реальных городских мифов. “Запретное” выиграло бы за счёт нескольких лишних страниц с лором и, на мой взгляд, рассказу требуются более чёткие объяснения для некоторых второстепенных элементов (к примеру, уличного искусства и реальных желаний жителей). А во всём остальном это отличное произведение. Определённо один из лучших рассказов Клайва Баркера, что я читал. Тем, кто неравнодушен к хоррору в гетто и страшным городским байкам, проходить мимо “Запретное” строго воспрещается. Слишком сладко. Слишком опасно. Слишком запретно.

Едва ли не лучший рассказ во всем цикле. Хорош, прежде всего,точно переданной Баркером мрачной, безнадежной атмосферой района трущоб (или как говорят в нашем любезном отечетстве — «района массовой застройки»). Обшарпанные дома, заколоченные подъезды, разрисованные всевозможными граффити стены, одинокие, насквозь проржавевшие качели на запущенной детской площадке, маленькие грязноватые магазинчики, торгующие дешевым пойлом... Все местные жители, включая детей, несут на себе печать серости и безысходности.

Именно в таком районе и оказалась героиня рассказа Баркера, собирающая изображения граффити для своей научной работы. В одном из пустующих домов она наталкивается на загадочное изображение — одновременно страшное и притягательное,необыкновенно выразительное и отталкивающее.

Это — Кэндимен, «Сластена», своеобразный персонаж фольклора насельников трущоб, воплощение их страхов и надежд. В забытых властями и Богом районах, где царит безнадежность и тягостная усредненность, именно там появляется Кэндимен. Люди боятся и ожидают его, он своеобразный темный мессия этого царства серости и разложения, только он может внести хоть какое-то разнообразие в здешнюю тусклую жизнь.

Исследовательница граффити Элен — продукт совсем другой социокультурной среды, с совершенно иными стереотипами, мифами, поведенческими установками. И начав свою игру на абсолютно чуждой, враждебной ей территории Кэндимена, Элен оказывается изначально обреченной. Обреченной с той самой секунды, когда она решительно толкнула дверь в заброшенную квартиру.

Баркер — мастер описаний различных локаций, буквально вселяющий душу в неодушевлённое. Так и в «Запретном»: городские трущобы предстают перед читателем не просто как набор архитектурных сооружений, а почти как живое существо — полусгнившее и очень неприятно пахнущее. А что может привлечь в подобном малоприятном месте, как не запах сладостей? Именно на этом контрасте и построено произведение.

Главная героиня Эллен — изучает граффити и это увлечение приводит её в эти самые трущобы. Увидев в заброшенном доме №14 изображение Кэндимена и почувствовав запах сладостей, она оказалась пленницей тайны, о которой знают жители трущоб, но не сама главная героиня. И вот как раз эта-то недосказанность и начинает притягивать исследовательницу снова и снова в эти ужасающие трущобы, чтобы попытаться раскрыть тайну, которая превращает её в пчелу, летящую на мёд. Ведь каждому из нас в жизни приходилось сталкиваться с тем, сколь притягательна может быть тайн, какой бы ужасной она не была. Бывает, что это лишает покоя, сна и вот уже снова хочется вглядеться в запретное — такое манящее и сладкое...

Кэндимен — это «городская легенда», сборный образ тех страшных историй, которыми так богаты города, но не мегаполисы, а именно такие вот депрессивные районы трущоб, которые мастерски описаны Баркером. И в повести автор исследует сам феномен возникновения этого явления, преклонения и почитания перед ним людей. И, в конечном итоге рождения культа вокруг этого события, веры в тайну и её обожествления. И даже самое отвратительное и страшное событие становится сладким мёдом, притягивая к себе людей-пчёл, так падких на всё запретное.

Потрясающее по своей выразительности и психологичности произведение, старающееся исследовать одну из тёмных частей человеческой личности. На мой взгляд, исследование более чем успешное.

При чтении прежде всего удивляет абсолютное сходство подобных мест у нас и за границей. Если не считать иностранного слова «граффити», все реалии повести очень свойственны заброшенным районам российских городов (да и у нас уже довольно давно есть «художиствинные» надписи на стенах и заборах). Мне прямо захотелось рискнуть и добраться до одного из таких райончиков, чтобы пройтись по улицам и в реальности почувствовать то, что так живо передано в книге. Что-то непостижимое, мистическое буквально чувствуется в воздухе, даже мысли в голову приходят непривычные, неожиданные.

Мало того, в американских фильмах так часто можно видеть то же самое — один в один! — (о фильме по повести чуть позже), что это сбивает с толку, поэтому место действия некоторые обозначили как «Америка/Северная», хотя писатель британский, а в тексте упоминается, например, «Дэйли Телеграф».

Именно там, где люди живут без целей и надежд, где сегодняшний день ничем не отличается от вчерашнего и такого же дня пять лет назад, людям хочется развеять тоску похабными надписями, душераздирающими историями, мелкими сплетнями. Посторонний человек будет восприниматься как пришелец с другой планеты, особенно если заявит, что ИЗУЧАЕТ эту среду... Да и впрямь психология людей там иногда как у населения другой планеты.

Не могу не сказать о фильме. Но только о первом «Кэндимэне». Повесть, где больше внимания уделено психологии жителей трущоб, приобретает совершенно новое измерение в величественном фильме о том, как городская легенда проникает в реальность и обычный человек становится героем жутких историй. Музыка фильма очень точно передает настроение. И признайтесь, вы ведь тоже боитесь произнести «Кэндимэн» в пятый раз?...

С Кэндименом я познакомился довольно давно посредством экранизации. Фильм произвел достаточно приятное впечатление, и, когда выпала возможность познакомиться с рассказом-первоисточником, я не преминул ею воспользоваться. К творчеству Клайва Баркера у меня достаточно неровное отношение: при первом прочтении его рассказы оставили меня равнодушным, однако впоследствии когда я с нужным настроением возвращался к ним и перечитывал, то неизменно оценивал эти истории выше.

Сюжет вертится вокруг девушки Элен, которая решила написать исследовательскую работу, посвященную граффити. Элен ходит по бедным районам, фотографирует стены и однажды натыкается на весьма жуткое изображение чьей-то головы. Желая выяснить, кто же это, Элен расспрашивает людей этого района, узнает о жутких убийствах и Кэндимене. Много внимания в рассказе уделено социальной составляющей и жизни людей в трущобах. Сам Кэндимен объявится только в конце, и его образ отличается от того, что показано в фильме. Перед нами как раз тот случай, когда рассказ и фильм стоит воспринимать как разные вариации одной истории, т.к. произведения неплохо дополняют друг друга, пусть и с некоторыми оговорками.

Несколько слов о самом Кэндимене: в фильме это вариация городской легенды о злобном духе, которого можно призвать, несколько раз произнеся его имя вслух (иногда существуют дополнительные условия, типа стоять ночью перед зеркалом или произносить ровно в полночь и т.д.). Самые известные коллеги Кэндимена — Биттлджус, Кровавая Мэри и, российский аналог, Пиковая Дама. Воплощен образ киношного злого духа известным актером хоррор-фильмов 90-х Тони Тоддом. Так что внешне Кэндимен — это здоровенный негр с крюком вместо правой руки и достаточно необычными отношениями с осами. В рассказе данный персонаж тоже имеет прямое отношение к городским легендам, однако его природа и история не были озвучены.

Интересный факт: наравне с такими культовыми персонажами фильмов ужасов, как Фредди Крюгер, Джейсон Вурхиз, Пинхед, Герберт Уэст и т.д. Кэндимен появляется в любительском файтинге «Terrordrome» и смотрится на фоне остальных очень достойно. В последней версии игры прикрутили сюжет, так что основной конфликт у Кэндимена развивается с Фредди Крюгером, что хорошо, ведь у этих персонажей есть общие черты.

Рекомендую данный рассказ всем любителям социального триллера с долей мистики.

Изначально этот район спроектировали как нечто красивое, архитекторы были довольны. Однако там живут странные люди, рассказывающие друг другу о странных смертях и случаях, как будто там орудует убийца.

Никогда не рисуйте на стенах! Да и не читайте, что там написано! Не то рискуете вляпаться. Как вляпалась героиня нашего рассказа.

Ну, если уж говорить про героиню... то это прям-таки рыцарь без страха и упрёка. Миниатюрная дама слышит историю о том, что в бедном, опустившемся квартале завёлся маньяк и периодически туда возвращается (как же, расследовать надо! ). Продолжает бесстрашно заползать во все руины, вооружившись мечом человеколюбия и щитом любопытства. И конечно же ей не страшно! Одним словом вы поняли: ГГ ведёт себя уж до смешного бесстрашно ( амазонкам — не обижаться! ).

Видно, что автор пытался прилепить сюда морально-этическую проблематику, но не сумел довести её до логического конца. А мотив странной любви жителей квартала к главному бяке так и остался «за кадром». Последняя мысль героини, вообще, выглядит странной.

Конечно, если говорить лишь о нагнетании атмосферы безумия в рассказе, то этот элемент тут — высший класс. Так что, кто любит просто постучать зубами от страха, не обращая внимание на другие аспекты повествования — пожалуйте сюда!

Кэндимен — городская легенда.

Как Баркеру удается создавать таких героев как Кэндиме? Уму не постежимо. Но он Делает это. При чтении книги создается ощущение что смотришь фильм, настолько качественно (хорошо, офигено незнаю какое еще можно слово подобрать) прорисованны герои и окружающая обстановка. «Гуляя» по трущобам ощущаешь вонь мусора, в местных чувствуется страх и обреченность.

По поводу главной героине. Как говорится: Не суй свой нос в чужой вопрос. Найдя в одном из домов странное изображение, она пытается выяснить «природу» возникновения его. Если бы она знала какую цену ей придется заплатить за разгадку тайны.

Что же касается Кэндимена, то забыть его образ просто невозможно. Он стал такой же легендарной личностью как Пинхэд, Крюгер, Майерс и Вурхиз.

Одним словом ШЕДЕВР!

Рассказ показался откровенно слабым на фоне остальных из этого сборника. Иррациональные действия главной героини вызывают, мягко говоря, недоумение. Ещё понятно было бы, сделай её автор частным детективом, ну или журналисткой, на худой конец. Тогда упорство, с которым она вновь и вновь посещает полную опасностей городскую клоаку можно объяснить. Поведение Хелен, проявляющей какое-то нездоровое любопытство к обитателям гетто и их жизни, провоцирует. А человек ищущий приключений на свою пятую точку обязательно их получит.

Ужасающе убедительный рассказ о том, что мифология не есть наука музейная, архивная, стерильная. Миф — это то, что корёжит, плющит, формирует жизнь миллионов людей прямо сейчас, на наших глазах. Героиня заворожена открывшейся ей гранью между мифологическим представлениями о реальности — и её втягивает в промежуток реальностей.

Фильм «Кэндимен», которым сам Баркер был крайне недоволен, мне нравится, хотя совсем иначе, чем рассказ. И там, в фильме, помимо всего хорошего, потрясающая музыка Филиппа Гласса!

Помнится, когда-то я смотрела этот фильм. Не помню практически сюжета, но картина на стене сейчас показалась мне знакомой, видимо, по фильму.

Очень ярко социальная вещь; тут главное даже не сам Кендимэн, а та самая среда, которая порождает... да нет, скорее, извергает из своих недр подобные легенды. И она же питает их, да так заботливо, что способна возродить к реальной жизни!

Эта среда, эти кварталы/гетто/трущобы — особый мир, где бы они ни были, в каком городе, в какой стране. Кто живет там, — отверженные, изгои, парии? Или просто — другие? В любом случае, чужакам из респектабельных районов дорога сюда заказана...

Довольно противоречивый рассказ. В нем очень удачна прописана атмосфера современных городских трущоб, довольно яркие их описания. Также довольно неплохо показаны обитатели этой клоаки, их психология.

А вот сюжет и ГГ не впечатлили. Главный монстр нереально гротесковый и абсолютно не страшен. ГГ, автором заявлена как женщина — ученый, однако, она больше напоминает рафинированную дамочки из богемы, поведение которой не всегда логично.

Рассказ с великолепной атмосферой местной легенды и интригующим сюжетом. Постепенно, по мере чтения, странные граффити в трущобах, зловещие слухи об убийце с крюком вместо руки, явные недоговорки местных жителей, все это складывается в одну общую картину, и появляется он, порождение городских легенд, сплетен и страхов.

Часто именно они оказываются сильнее в своем действии,чем факты. Слухи ползут быстро и по пути от одного человека к др.обрастают индивидуальными подробностями. И подпитывает их вера людей, за которой и являлся Конфетник к тем, кто не верит в него или не знает как относиться к городским слухам и сплетням, настолько сильно укоренившимся в сознании жителей трущоб и дающих ему жизнь.

Чтобы вера в 'запретное' читающего состоялась, необходимы доводы для веры в это самое 'запретное'. И я говорю не об убедительных доказательствах потустороннего. Возьмём хотя бы 'Серую Дрянь' Кинга — великолепный, ужасающий (в прекрасном смысле сказанного) рассказ, где человек превратился в устрашающее 'нечто', глотнув несвежего пивка (я несколько утрирую, но суть именно такая). В кривых руках подобная история стала бы мерзким анекдотом, но 'Король Ужаса' выписал свою придумку столь умело (а реакция героев на указанную 'дрянь' так естественна), что нигде она не вызывает сомнения, неверия.

Если бы дети из 'Оно' вместо коллективного поджопника 'чудовищу', вдруг, положив на дружбу, молча зарезали б друг друга, а роман на том бы кончился — создал бы этот поворот чувство 'ТАИНСТВЕННОСТИ'? Куда там! Раздражения, непонимания разве что.

А ведь 'Запретное' как раз 'про это'. Что это за мать, не препятствующая 'городской легенде' зарезать собственного сына? Анни-Мари — пусть резидент трущоб, но всё же часть мегаполиса, а не сектант условных 'Детей Кукурузы'. И раз уж Элен с ней в беседе нос не морщит — до статуса отброса той далеко.

Что это за жители крупного города с повадками иннсмутских граждан? Как целый РАЙОН отгородился от реальности? Где Баркер такие гетто видел?

Я понимаю, что любой 'ужастик' — фантазия, но авторские схемы нагнетания — фальшь и буффонада. Одно дело — ставить вопросы, не предоставляя ответа, и совсем иное — собирать свой мир по 'законам' фарса. 'Не верю!'

Описания неблагополучного района очень яркие и точные, да и сами его жители изображены очень натурально, впечатляще реалистично. Этот район похож на какой-то параллельный мир; либо на его преддверие. В таком месте действительно могло случиться всё что угодно. Угнетаемая ежедневной тоской и беспросветностью быта, фантазия человека неистощима и сама по себе может рождать кошмары. Казалось бы, кто такой Кэндимен? Просто часть урбанистической мифологии гетто, страшная сказка, которую сами люди воплотили в жизнь. Жители района трущоб, приносящие жертву жуткому подобию божества, рожденному людской фантазией и тягой к приукрашиванию. И ничего не подозревающая Элен, наивно забравшаяся в жертвенный костер.