Павел Иевлев «Беги за мёртвым кроликом»

Жалел ли в нирване о запахе мёда Будда?

Жалела о сброшенной коже, скользя по песку, змея?

И ты уже тихо признался себе: «Не буду».

Вот так и я...

© Люся Соколова, «Запах мёда»

Человечество веками мечтало о мире без страданий. В Городе под управлением Цифры из романа Павла Иевлева «Беги за мёртвым кроликом» эта мечта наконец сбылась. Люди получили мир абсолютной безопасности, где отменили боль, сомнения, межпоколенческие конфликты, а вместе с ними — необходимость и часто даже саму способность помнить. Здесь прошлое перестало быть константой. Оно превратилось в базу данных, подлежащую постоянной актуализации: если воспоминание причиняет дискомфорт, если оно мешает социальной адаптации или снижает индекс удовлетворённости жизнью, система просто исключает его из алгоритмов формирования представлений человека об окружающей реальности и выработки им жизненной стратегии. Травма стирается и из личного опыта, и из коллективного бессознательного. Но у этой техно-нирваны есть побочный эффект, который Иевлев называет утратой агентности, а я назвала бы апатией, безволием и страхом и/или неспособностью хоть на что-то влиять. Когда всё безопасно и стерильно, исчезает сама потребность в самостоятельном, осмысленном действии и в несении ответственности за него. Попыткам сбежать от выбора между разрушающей болью и утратой агентности (вместе с памятью и идентичностью) этот роман и посвящён.

Иевлев сам определяет жанр своего текста как «байесовский роман о вероятностном будущем в апостериорной логике QBism-парадигмы». Звучит пугающе мозгодробительно, но на практике это означает всего лишь то, что герои, узнавая — или, точнее, вводя в систему расчета — новые факты о своём прошлом (не так уж важно, реальные или выдуманные), буквально меняют свои ожидания от реальности, а следовательно, и саму реальность вокруг. В общем-то, Иевлев только проиллюстрировал максимальный извод того, что мы как человечество и как каждая отдельно взятая личность, проделываем на всём протяжении своей эволюции. Наш мозг работает не как пассивный регистратор фактов, а как устройство для минимизации ошибки предсказания. Он постоянно строит модель мира («априорное ожидание») и сверяет её с сенсорным входом. Если реальность совпадает с прогнозом — всё отлично. Если нет — возникает «сигнал расхождения», заставляющий проводить «апостериорную коррекцию» — либо менять модель, либо менять сам мир под модель, под свои представления о том, «как дОлжно». И каждое следующее ожидание строится на базе уже откорректированных в прошлую итерацию данных. Наша настоящая память «правится» нами же самими постоянно, меняя интерпретации происходившего, стирая неактуальные данные и даже конструируя ожидаемый, удобный, но никогда в реальности не переживавшийся нами опыт. В мире Цифры этот вполне естественный процесс делегирован вовне. Цифра берет на себя функцию фильтрации «ошибок». Если некие данные о прошлом генерируют слишком высокий уровень когнитивного диссонанса (высокую вероятность ошибки предсказания для текущего нарратива благополучия, то есть риск поступить «себе и другим во вред»), они перестают учитываться при принятии решений. Так происходит «апостериорное обновление»: прошлое не стирается физически, оно теряет статус факта и переходит в разряд статистического шума.

Механизм стирания травматичного опыта срабатывает и на главном герое — художнике Романе, взявшемся за разработку собственной нуарной детективной инди-игры о поисках Белого Кролика, таинственно исчезнувшей популярной блогерши. Он теряет несколько часов жизни: между двумя коктейлями в баре и пробуждением дома зияет абсолютная пустота. Единственное напоминание о прошедшем вечере — портрет девушки, нарисованный в его блокноте явно его же собственной рукой. Девушки, которую он совершенно не узнаёт.

А в мессенджер тем временем стучится некто под ником (UN)Dead Rabbit, представляясь той самой незнакомкой из бара. С появлением в жизни Романа этой «(не)мёртвой кролички» вокруг него начинает твориться странное. Попытки разобраться в том, что же вообще происходит, приводят героя сначала в Бесцифровую Зону — на территорию морского порта, в единственную резервацию старого аналогового мира. Здесь люди пишут от руки, читают бумажные книги, передают друг другу цифровые данные на флешках и есть шанс найти исходную версию прошлого, которую никто пока ещё не успел загнать в облако и там оптимизировать. А затем и вовсе — на заброшенное старое кладбище посреди болот, где обитают призраки умерших лет 200 назад детей.

Тут, думаю, нужно вернуться назад, и рассказать, что же такого «байесовского» в этом романе. Во-первых, предназначен он для «чтения с компа», желательно с сайта автора, потому что в нём куча медиа-вставок (картинки, короткие ролики), то есть, информацию читатель воспринимает не только из текста, задействовано сразу несколько «источников обновления данных». А во-вторых, роман устроен как тот самый постоянно актуализируемый массив данных. Каждая глава здесь как бабушкин пирог:

• Нижний слой, основа: манифесты QBism aposteriori Co (корпорации, создавшей Цифру) и их внутренние отчёты об исследованиях, научные статьи, судебные постановления.

• Начинка: диалоги в чатах, архивные посты Белого Кролика, логи текстовой игры, которую пишет главный герой, «живые» события, обильно сдобренные визуалом и звуком.

• Верхняя корочка: методические материалы для знакомства воспитанников детских садов с теорией кубизма (квантового байесианизма), включая сначала вполне безобидные, а потом всё более и более жуткие обучающие сказки про Белочку, Кролика и Ёжика. На этой «корочке» Иевлев буквально разжёвывает смысл только что прочтённой главы, чтобы он стал понятен даже самому уставшему от наукообразной зауми или заскучавшему от мало отличимых друг от друга постов пропавшей блогерши и ИИшных песенок, невнимательному и недогадливому читателю.

В этом романе буквально всё со всем связано, всё во всём отражается и всё на всё взаимно влияет. Он полон перекрёстных отсылок и «пасхалок». Даже имя одной из героинь — Белла — это явная отсылка к «состоянию Белла», подсвечивающая её ключевую роль в сюжете. В квантовой физике состояниями Белла называют максимально запутанные (связанные друг с другом, не существующие по отдельности) квантовые состояния двух кубитов (квантовых битов). Проще говоря, это состояние, при котором частицы оказываются неразрывно связанными между собой, даже если их разнести на противоположные концы Вселенной. Измерение характеристик одного кубита мгновенно определяет значение показателя у другого. В мире иевлевского QBism'а сама реальность соткана из субъективного восприятия наблюдателей. И его «максимально запутанные» друг с другом герои, «наблюдая» за их общим прошлым в одной точке, мгновенно меняют всю систему связей вокруг себя, меняют друг друга. Всего состояний Белла четыре — столько же, сколько и главных героев романа — и это совсем уж толстый намёк на тонкие обстоятельства. И то, кем они все друг другу, как выясняется по ходу сюжета, приходятся — изящная вишенка на торте, то есть, слоёном пироге размышлений о границах идентичности в эпоху постправды.

Видно, что автор долго и любовно работал над своим детищем. Однако при всей масштабности замысла и кропотливости в «подгонке деталей», его техническое и литературное воплощение, к сожалению, откровенно подкачало. Первые сомнения закрадываются ещё на уровне логики самого сеттинга: тотальное уничтожение внутрисемейного наследования памяти, полный разрыв поколений должны были не решить проблему второго демографического перехода (это когда живут долго, но рожают очень мало), а убить человечество, лишив людей глубинного смысла заводить детей. Ведь зачем тебе вообще тратить на детей свои ресурсы, если нет ни малейшего шанса, что они станут твоим продолжением в вечности, хранителями твоих ценностей, смыслов, культуры.

Сама детективно-мистическая интрига оказывается вялой и предсказуемой — личность Белого Кролика считывается ещё до того, как автор начинает сыпать прямыми намёками, но сюжет продолжает неоправданно буксовать и искусственно раздувается на 30 глав там, где вполне хватило бы плотной, динамичной новеллы.

Бесконечные диалоги в мессенджерах и записи в блогах перегружены неуклюжим подростковым пафосом и самолюбованием. И одновременно нафталиновыми «куррентмудами», «свитербургами» и прочей дребеденью в духе «кофе, сигареты, дождь». Возникает стойкое ощущение, будто читаешь не роман, а длиннопосты из Живого Журнала ранних нулевых, которые попеременно писал то пожилой брюзгливый сноб, то неуверенный в себе школоло-спермотоксикозник, но оба мечтали о «рыжей бестии» из эпохи моды на стервологию, и чтоб непременно развратная девственница и непорочная простигосподи в одном флаконе.

Добивает атмосферу отсутствие аутентичности в деталях, авторская небрежность. Питерский порт почему-то приобретает искусственный то ли голландский, то ли американский колорит, а попытка сыграть на фольклорной жути «смертных» колыбельных и заговоров оборачивается чистым кринжем. Зачем было ломать и переписывать реально существующие тексты? Когда умершие в XIX веке дети поют «чертям жопы напинай» вместо «коням сена подавай» — это не пугает, а смешит. Как и настоящий фольклорный «закопаем в чернозём», но таки посреди невских болот! Вообще обилие медиа-компонентов, наслопленных картинок и ИИ-музыки не спасает положение, а только замусоривает текст, утяжеляя и без того пустые разговоры ни о чём. Использование пластиковой, дешёвой ИИ-генерации вместо привлечения профессионального фотографа, живых моделей или специалиста по нейрофото понятно. Откуда независимому автору взять на них финансирование? Но это окончательно делает метатекстуальный формат романа громоздким и неудобоваримым. Я понимаю, зачем тут медиа-вставки. Но ей-богу, лучше совсем никак, чем так.

«Беги за мёртвым кроликом» Павла Иевлева — это пример того, как блестящая, глубокая и кропотливо проработанная идея оказалась погребена под слабым литературным исполнением, затянутым сюжетом, стилистическими ляпами, некачественным визуальным и (это особенно!) звуковым оформлением. Но, как «цифровые ретроследы» на заброшенном кладбище, она всё же выходит иногда поплясать над собственной могилой и порадовать тем утомлённого читателя.

Для начала — это необычный мультимедийный роман. Для удобства назову это игрой с формой (хотя какие тут игры, автор по-настоящему заморочился). Подача истории через переписку в чате, посты в блоге и наброски к видеоигре. Знакомство с миром и обществом будущего через сухие строчки манифестов и через яркие обучающие детские сказки (с обязательными комментариями для педагогов). Рисунки в цвете и графические наброски. Стихи, песни, видеоклипы. Отдельные сюжетные части нуарной визуальной новеллы (в том числе с возможностью сделать несколько ходов и выбрать действие из нескольких вариантов). При создании всего этого не обошлось без нейросетей, и учитывая общий фон истории и её сюжетную канву — это вполне концептуально.

Если смотреть исключительно на декорации, то есть на мир победившей Цифры, то во время чтения никуда не уйти от легкого ощущения антиутопии. Ну или не легкого. Не потому, что это новое общество столь явно плохое — нет, оно скорее кардинально другое. А QBism (от слова кубит) как идеология за всеми своими благими манифестами и достижениями (вроде большего уровня личного счастья, создания комфортной среды для всех, исключения многих традиционных первопричин конфликтов) выстраивает систему с минимумом реальных социальных контактов, удобными инфопузырями для каждого, постоянным переписыванием истории, цифровой (а потому легко актуализируемой) памятью, ненавязчивой борьбой с традиционными носителями информации (бумажные архивы, книги, фотографии, личные автономные хранилища данных), разрушением традиционной семьи, разрывом связей между детьми и родителями. Даже редкие анклавы бесцифровой среды здесь — одобренная Цифрой часть устойчивой системы. Вот и думайте — готовы ли вы принять всё это ради гарантированного личного комфорта и отсутствия травмирующих воспоминаний?

Впрочем, главные герои об этом почти не думают, они — часть системы, и у них свой сюжет и свои проблемы. Порой довольно необычные.

Если обобщать и следовать за символами — это история про Белку, Кролика и Ёжика. Про художника, внезапно обнаружившего провалы в собственной памяти. Про «рыжую бестию», популярную блогершу, пропавшую при загадочных обстоятельствах. Про девушку, утонувшую в депрессии, тоске и сомнениях в собственной реальности — и наделавшую из-за этого ошибок. Про дрейф реальности. Цифровые личности, симулякры, производные второго и последующих порядков. Про память (человек — это его память; но что, если память цифровая и постоянно меняется?..). А ещё это отчасти нуарный детектив, развивающийся по канонам жанра (а как иначе-то?). Ограниченный набор локаций, некоторая цикличность событий, мини-сюжеты про расследования из блога Белого Кролика.

Впрочем, не смотря на всё перечисленное разнообразие, сюжетная разгадка вполне однозначна и помещается в один абзац игрового текста (не удержусь от цитирования, осторожно — критический спойлер):

Вместе с тем отношение к представленной истории и общее понимание показанного мира всё же допускает разные толкования. Далее тоже не обойдется без спойлеров. По большому счету всё зависит от того, насколько читатель готов принять в качестве фантастического допущения

Если читатель принимает это допущение, тогда эта история про вполне реальный мир с новым общественным строем и повсеместной цифровизацией, который перешел на очередной этап развития и в котором стало возможно

Если читатель не принимает это допущение, тогда на первый план выходят нарочитая искусственность, даже ограниченность локаций, строго очерченная роль (функциональность) всех персонажей, рассуждения о цифровом шуме и цифровом эхе (вместо реальных пользователей с их реальными реакциями), отсутствие событий, показанных напрямую, а не через заметки, зарисовки, диалоги в чатах, посты в блоге, описание сцен в визуальной новелле. Всё это может подтолкнуть к мысли

Окончательный выбор, как водится, за читателем.