Барри Молзберг «Натюрморт»

А ведь могли же в СССР создавать КУЛЬТ космонавта. Любого. Первого, второго, третьего. Умеющего рисовать. Умеющего вести телепередачи про фантастику. Любителей политики. И т.д. и т.п. А уж если делать набор открыток, то по максимуму. По принципу «Никто не забыт». А в Америке второй космонавт на Луне делал вид, что фотографирует первого, чтобы его собственный образ вошел в историю. В целом рассказ представляет из себя откровенное словоблудие. Потому что, когда наступает горячая пора на работе, каждый делает то, что должен, как часть команды. Никак иначе я это не вижу. Вот эти типичные повороты в американских фильмах «Папа, ты не был на матче, значит, ты нас не любишь» (а теперь уже и в наших лентах такое тоже есть) — это неправильно. «Нет, сынок, у нас экзамены/аккредитация/комиссия. И зарплата просто так в воздухе не материализуется». А уж то, что здесь («что-то у меня с любовью не задалось, дай-ка я всем насвинячу»), — это уже просто за гранью. Жалко, дедушка Фрейд не дожил до этого рассказа. Он бы точно проникся!

Героизм и антигероизм в космонавтике. Это одна сторона сюжета. Мы привыкли, что первые космонавты — это такие супермены, люди без комплексов. Слава их не заражает. Автор показал другую сторону дела — человек слаб, как бы его не героизировали. И бывают надломы психики, которые и невозможно заранее предугадать. Финал печальный -такой финал не мог даже присниться в страшном кошмаре всем руководителям космических полетов.