М. Агеев «Роман с кокаином»

Нужно быть туговатым на ухо, чтобы заподозрить в написании этого романа Набокова. Текст слишком неровный, и наравне с несомненными удачами и стилистическими красотами присутствуют досадные провалы на ровном месте. Странно, что даже опытный и мастеровитый Мережковский ошибся — явно ведь видна рука начитанного дебютанта.

И очень много пустой риторики. Роман короткий, всего-то полторы сотни страниц, но если его усушить за счет немыслимых словесных извержений рассказчика, то текст бы только выиграл. С точки зрения сюжета ,конечно, вся эта болтовня оправданна. Молодой человек открывает для себя мир, и то, что опытному взгляду кажется тривиальным, его повергает в неофитский восторг или ужас. К тому же Агееву хорошо удалось показать, как интеллектуальный поиск в толстовском духе под воздействием кокаина превращается в наркоманскую загонку.

И именно из-за одной из своих тем роман этот, к сожалению, по-прежнему актуален и необходим в социальном смысле. Его не стыдливо нужно прятать на задах литпроцесса, а пропагандировать и продвигать. Очень уж хорошо тут показано разрушительное воздействие психоактивных веществ на разум и физическое здоровье молодых людей. Все ярко, точно и правдиво. И конец закономерный. Так что книга имеет большое прикладное значение.

Но роман многослойный, поэтому и литературному гурману, эстетику тут есть чем поживиться. Не Набоков, конечно, и не Газданов, но ядро романа — про Соню и Кокаин — вполне себе высокохудожественные штучки. Письмо Сони, например, создающее мощный зеркальный эффект, так просто блестящая работа.

К тому же это крайне редкий случай в духовной и нравственной русской литературе, когда право слова дается законченному мерзавцу, подлецу и негодяю. Записки из подполья, на которые Агеев явно ориентировался, чуть ли не единственные, что сразу всплывают в памяти. Обычно таким мерзким персонам дается антагонист, все расставляющий на свои места, но не в этом случае. Вадечка беспрепятственно и самолично погружается на дно существования, сладострастно расчеловечевается и громко, и обильно (иногда и остроумно) клянет последними словами божий мир.

В общем, книжка замечательная во многих смыслах. Хорошо, что она есть и по-прежнему жива. Чтобы система была устойчивой, в том числе родная литература, она должна быть избыточной. Таким вот избытком от природного богатства и является «Роман с кокаином».

Хочется хорошо похвалить. Нашёл и прочитал это роман в какое-то невозможное для этого время (в середине 90-ых). Откуда загадочно он взялся в квартире,где из литературы водились только поганые журналы и дорожные детектиы?

Интересны размышления главного героя о духовнсти/ чувственности мужчины / женщины. Одну цитату оттуда помню до сих пор :« Для влюбленного мужчины все женщины – это только женщины, за исключением той, в которую он влюблен: она для него человек. Для влюбленной женщины все мужчины – это только человеки, за исключением того, в которого она влюблена: он для нее мужчина. « Если уж не точно,то точно остроумно.

Всё очень реально и откровенно.Удивляет только простота тогдашнего «пикапа»,доступность знакомства с девушками.

Целевая аудитория,где-то 15-20 лет.

Ещё два плюса. Первый-в смысле практичности; книжечку можно успеть прочитать проехав на электричке от Москвы до напр. Тучкова.

Второй- до сих лор спорят об авторстве (М.Агеев-Марк Леви или Владимир Набоков.)

С первых глав в глаза бросается резкий душераздирающий контраст между формой и содержанием. Между стилем – прекрасным, образным, нетривиальным, искусственно шершавым и цепким, как кошачьи когти (пожалуй, из-за него-то и можно подумать, что автор – Набоков) – и происходящими событиями. Даже, скорее, с самим героем. Он тоже близок к контрасту. Он, в общем-то, не без хороших порывов, «хороший мальчик». Но призирающий мать, губящий девок, пропавший, и – не без удовольствия – погибающий.

Вещь, говорящая против того, что автор Набоков, это неровность романа. И очевидность сюжета. Герой, по сути, не падает а-ля Дориан Грей, мы уже видим его таким, какой он сеть, всё происходящее с первых глав это не движение вниз, а скорее движение вдоль – вполне логичное. И кокаин предстаёт здесь вполне логичным движением вперёд по пути к саморазрушению, а не падением в пропасть. Истинный декаданс – аморальность в обертке эстетики. Не ради шока, нет – ради того, чтобы предостеречь, ради того, чтобы почувствовать внутренний протест, едкое сжатие в груди, и радость, что ты не таков как герой повести; ощутить к герою повести ненависть и, одновременно жалость. Это важно. И это здесь есть.

Самым интересным в герое (как только я понял, что падения как такового тут нет) я вижу его постоянные попытки самооправдания – эти редкие чувства жалости к матери, постоянно им обижаемой, эти попытки самоанализа, попытки разобраться в своих чувствах к Соне. Будто этим самоанализом можно залатать тот факт, что низкие поступки он реализует, а высокие порывы так и остаются невыраженными. Хватает ли этого, чтобы считать себя «хорошим мальчиком»? Апогеем служат его пространные размышления, выделенный в целую часть романа (подтверждение неровности романа в плане «распределения сил»), – это ведь, по сути, попытка вывести под себя закон человечества: что это зверское, злодейское это от того, что слишком добр и хорош – качели, мол…

Мне лично не жалко героя. Здесь вообще никого не жалко, кроме, пожалуй, несчастной кроткой матери героя. Мир в романе отталкивает и даёт щелчок по носу мифу о благостном царском времени – вот, мол, тогда всё было чинно-благородно, а пришли немытые большевики, и пошла грязь, мат и пролетарский разврат. Кто бы ни писал этот роман, его трудно заподозрить в пляску под красную дудку – но мир романа, все эти барчуки-школяры, кутящие, снимающие девок, вся бездуховность и гнилость нарисованного мира, вызывает к нему едва ли не ненависть. Такой мир буквально напрашивается, чтобы его уничтожили. Впрочем, юный революционер Буркевиц с его какой-то безысходной теорией «люди во все времена одинаковы» (а герой в своих размышлениях, кстати, почти оправдывает кровь гражданской войны своими «качелями» добра и зла) не слишком-то привлекает. Но на то он и декаданс – аморальность, эстетика, наркотики (с подробным описанием их действия) и низкая гибель героя – это уже как водится, это не ново; это всё входит в стоимость билета при одном упоминании жанра. Но уже один язык романа, и определённые острые чувства, которые он вызывает, во многом оправдывают время, потраченное на его прочтение.

Ну не знаю. Читать эти совершенно незрелые, напыщенные вирши было немножечко утомительно. Хотя, опять же, образец качественной литературы. А про наркотики так до сих пор никто не пишет. Все эти ваши так называемые альтернативные писатели по какой-то неведомой причине возомнили, будто бы писать про грязь нужно грязно. Вот если бы Берроуз владел словом так, как владел им Агеев, то цены бы ему не было.

С другой стороны, про кокаин здесь совсем чуточку. Довольно поверхностно. Очень грамотный маркетинговый ход — назвать роман подобным именем. Пусть читатели судорожно листают страницы, (ну когда же, когда?) а мы три четверти книги забьем сопливыми школьными интригами.

Вообще, роман весь состоит из каких-то кусков, которые автор не захотел (не поверю, что не смог) крепко склеить. Про целевую аудиторию в соседнем отзыве верно подметили. Роман рассказывает про наш аналог бит-поколения. Правда, у нашего вовсе не было ни гражданского протеста, ни каких-нибудь идеалов, типа свободы или еще чего. Оно просто маялось бездельем. Хотя, подонки рождались во все времена и во всех странах. От этого мы не застрахованы.

Но, все же, будем европейцами. Проза хорошая.

Роман напоминает повесть Булгакова «Морфий» — точно так же на фоне любовных метаний и наркомании гибнет молодой человек (у Агеева — студент) с мировоззрением начала 20 века, когда персонально его уютненький мир, примерно такой же как Россия 90-х, сменяется апокалипсисом не то что политического строя,а и всей российской цивилизации. Метания юного героя повести носят метафизический характер и повесть явно подпадает под категорию фантастики, т.к. случайности тут носят роковой характер и служат инструментами судьбы. Написано произведение ясным простым языком, очень современно читается и обладает драматичным сюжетом. Произведение носит «вневременной» характер, хотя у меня все же есть смутное подозрение, что его писал и правду Набоков, т.к. психология героев как-то уж слишком современна нашему времени. Оценка 10 баллов — за гениальность таинственного автора.

А ещё авторов фэнтези любят обвинять в эскапизме или асоциальности... Вот он, стопроцентный уход от действительности: идёт мировая война, перерастает в революцию февральскую и революцию октябрьскую, революция снова сменяется войной — на этот раз уже гражданской, а юный оболтус, будущий юрист и столп общества, изгаживает две сотни страниц своими копеечными переживаниями, мимолётными приключениями и описанием банального траханья с проститутками. И вменяемые вроде люди устраивают ритуальные танцы, выискивают какие-то эсхатологические глубины и на полном серьёзе пытаются выдать кучку конских яблок за литературу.

Слава Богу, судьба этого романа в России сложилась удачно. За исключением нескольких оригиналов никто не пытался выдать его за шедевр, издали его, если не обсчитался, всего два-три раза, вряд ли более. При всём клиническом недомогании современного российского общества подобная гниль оказалась лишней. И на том спасибо.

«Роман с кокаином» – книга всё-таки не о наркоманах, как это может показаться на первый взгляд. Как это порой простодушно выражалось одним только включением «Романа» в «тематические сборники». Типа, «Исповедь англичанина, употребляющего опиум» де Квинси, «Морфий» Булгакова, сочинение Агеева – и всё это под общим названием «Опиум» (хорошо ещё, не для народа). Хотя, да, главный герой романа Вадим Масленников – наркоман и погибает от наркомании. Однако на самом деле «Роман с кокаином» это не просто всего лишь очередная история, описывающая увлечение модным пороком. По силе и глубине произведение не уступает, быть может, лучшим творениям мировой классики – работам Бальзака, Достоевского. Да того же Набокова, которому приписывали создание «Романа» или со стилем которого, по крайней мере, сравнивали. Мы видим, что Масленников, человек по-своему незаурядный, с большими амбициями, и поначалу не совсем ещё нравственно безнадёжный, тем не менее не находит другого способа реализовать себя – кроме как лишь в случайных связях с женщинами, а затем и вовсе становится кокаинистом. И всё это происходит на фоне мировой войны, а затем революции. Завершающая фраза романа становится его эпиграфом: Буркевиц отказал.

Рассказ «Паршивый народ» выглядит несколько слабее романа. Тем не менее очень любопытное произведение – поскольку интересно всё, что вышло из-под пера автора. Жаль, что его творчество ограничилось этими двумя сочинениями.