Ален Роб-Грийе «Проект революции в Нью-Йорке»

Если вы, как и я, не пересыпаете свою речь терминами, наподобие паранепротиворечивой логики, контрфактических кондиционалов или дизъюнкции, то вам, как и мне, нет большого смысла читать роман Алена Роб-Грийе «Проект революции в Нью-Йорке». Мы с вами его не поймём и должным образом не оценим. Вернее со мною это уже произошло. Я эту книгу уже не понял и должным образом не оценил.

Исповедуемый мною принцип, что чтение художественной литературы прежде всего должно приносить удовольствие, «Проект революции в Нью-Йорке» отвергает и насмехается над ним. Произведение Роб-Грийе — это блестящий, критики говорят, языковой опыт, смелый эксперимент над романной формой и методами письма. Вот те самые критики, бесспорно заслуженные и авторитетные люди, и жонглируют терминами, заставляющими меня содрогаться. Издание, попавшее мне в руки, сопровождается несколькими короткими статьями этих людей.

То, что «Проект...» далёк от развлекательной функции, я заметил сразу. Когда я был очень молод и глуп (сейчас от одного из этих качеств я счастливо избавился), то рискнул однажды принять внутрь препарат из советской военной аптечки, являвшийся противоядием против боевых отравляющих веществ. В результате мир для меня ужасно исказился на целые сутки. Он смазался в кошмар, в нём исчезли причинно-следственные связи, а самое главное, пропало время. Оно как бы стало плоским, единомоментно охватывая «сейчас», «раньше» и «потом». Так вот, «Проект...» производит точно такие же эффекты.

В нём существует рассказчик, но его «я» постоянно переходит от одного субъекта к другому без предупреждения и без видимых признаков такого перехода. Это нестабильное «я» многократно рассказывает об одних и тех же событиях, благодаря чему совершенно невозможно определить, что же на самом деле произошло и произошло ли вообще.

В целом, если предположить, что события книги имеют какую-то связь с вымышленной реальностью, а не являются фикцией внутри вымысла, то рассказ идёт о гротескной предреволюционной ситуации, где действуют шпики, террористы из тайной организации, прекрасно известной полиции и почти тождественной ей, изуверы, прекрасные соблазнительницы, лолиты и случайные жертвы. Все они находятся во внешне бессмысленных движении и взаимодействии, приводящих к жестоким пыткам и казням, обставленным в нарочито сексуальной манере. По атмосфере «Проект...» показался мне очень похожим на «Заводной апельсин», только «Апельсин...» гораздо более конформистский на фоне романа Роб-Грийе и не такой жестокий.

Однако прочтение «Проекта революции в Нью-Йорке» не было беспросветной мукой. Имелось в нём что-то щекочущее, волнующее. И это даже не образы красивых голых женщин, связанных и находящихся в полной власти злодеев, нет. Хотя сцены — точнее одна и та же сцена подобного содержания — повторялись раз за разом, как из копировального аппарата, с лёгкими различиями, в зависимости от того, кем на тот момент являлось «я» рассказчика. Возбуждающий импульс романа для меня был сродни тому, какой возникает при просмотре изображений чужих галактик, сделанных мощными телескопами — чему-то чудесному, но бесконечно далёкому, как в прямом, так и в переносном смысле.

Несомненно провидец, особенно в контексте «наше время». Как и принято гению, своим творчеством на 50 лет опередил восприятие будущего и прививаемых в цивилизованном обществе, картонных норм социализации.

Фантасмагорический город-подделка населён движущимися манекенами и людьми, удачно притворяющимися манекенами. Дома нарисованы на фанерных щитах, поставленных поперёк пустырей. Девушек насилуют и пытают, используя в качестве сценариев-инструкций растрёпанные книжки pulp fiction. Преступления инсценируются — на самом деле нет ни жертв ни преступников. Литературная и визуальная дешёвка съедает реальность. Полицейские это сексуальные маньяки, маньяки это тайные агенты, тайные агенты это заурядные воры и неудачливые гангстеры. Всё выглядит как вращение стробоскопа — мгновенные вспышки света выхватывают из тьмы лишь разрозненные фрагменты какого-то неопознаваемого действия. Что-то происходит, что-то важное, хорошо продуманное, сложное, чрезвычайно опасное. Но смысловые, причинно-следственные связи между отдельными событиями не улавливаются. Их подменяют банальные литературные клише из плохих триллеров.

Роман Алена Роб-Грийе открывал дорогу для литературы нового столетия. Для 1970 года он был слишком авангарден, он пришёл слишком рано и потому был неправильно понят.