FantLab ru

Иван Гончаров «Обыкновенная история»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.76
Голосов:
101
Моя оценка:
-

подробнее

Обыкновенная история

Роман, год

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 17
Аннотация:

«Обыкновенная история» — первый роман русского писателя Ивана Александровича Гончарова, вызвавший большой интерес у современников, в том числе благодаря всегда актуальному сюжету — истории превращения провинциального юноши-романтика в прагматичного, состоятельного и равнодушного столичного жителя.

Примечание:

Впервые опубликовано: Современник. 1847. № 3. С. 5—158, с указанием имени автора в оглавлении (ценз. разр. — 28 февр. 1847 г.); № 4. С. 241—412, с подписью: «Ив. Гончаров» (ценз. разр. — 31 марта 1847 г.).

В собрание сочинений впервые включено: 1884.

Входит в:

«Театр FM», 2004 г.


Похожие произведения:

 

 


Обыкновенная история
1947 г.
Обыкновенная история
1949 г.
Собрание сочинений в шести томах. Том 1
1972 г.
Обыкновенная история
1975 г.
Собрание сочинений в восьми томах. Том 1
1977 г.
Обыкновенная история
1980 г.
Сочинения в четырех томах. Том 1. Обыкновенная история
1981 г.
Обыкновенная история
1983 г.
Обыкновенная история
1987 г.
Обыкновенная история
1987 г.
Наш девятнадцатый век. Том 1
1995 г.
Обыкновенная история
2000 г.
Обыкновенная история
2012 г.
Малое собрание сочинений
2013 г.
Обыкновенная история
2014 г.
Обыкновенная история
2014 г.
Обыкновенная история
2017 г.
Обыкновенная история
2017 г.
Обыкновенная история
2018 г.
Обыкновенная история
2018 г.
Обыкновенная история
2018 г.
Полное собрание романов в одном томе
2018 г.

Аудиокниги:

Обыкновенная история
2004 г.
Обыкновенная история
2007 г.
Обыкновенная история. Необыкновенная история
2008 г.
Лучшие аудиокниги в дорогу №14
2010 г.
Лучшие аудиокниги в дорогу №4
2010 г.
Обыкновенная история
2013 г.





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 14 июня 2015 г.

Как-то так вышло, что в школе Гончаров прошел совершенно мимо меня: «Обломова» я читала, конечно, но без особых впечатлений и уж точно без восторгов. А тут слушаю второй роман и оторваться не могу, диво как хорошо! Если уже «Паллада» был довольно забавным, то «Обыкновенная история» просто изумительно смешная. Это такой прекрасный образчик юмора, когда герои не делают смешные вещи, а говорят (и думают), при этом это смешное выглядит не натужным, а очень естественным.

История, действительно, очень проста: в Петербург из деревни приезжает 20-летний юноша — сам еще толком не знает, зачем. Матушка отдает его на попечение петербургскому дяде, который давно уже переехал в столицу, сделал неплохую карьеру, владеет заводом — и с которым никто не виделся много лет. Юноша мнит себя большим писателем, верит в великую любовь до гроба и доводит дядюшку до белого каления своими «искренними излияниями». Собственно, сюжет строится вокруг отношений дяди и племянника — как дядя пытается его научить уму-разуму и как племянник сопротивляется, раз за разом набивая себе шишки. Это безумно комично. Начать даже с первого визита племянника, который, незваный и непрошеный, нагрянул к дяде с «сопроводительным письмом», в котором матушка предписывала дяде, чтобы он на ночь закрывал рот племяннику платком и крестил. Дядя, сроду не ждавший такого гостя, очень достойно справился с вызовом, надо признать. Хотя вообще внезапно нагрянувшие родственники черт-те откуда — это такое милое общее место, и, кажется, никогда не перестанет быть актуальным — сама несколько раз переживала такие визиты родственников, про которых меня предупреждали, что «ты, наверное, их не помнишь, ну так они к тебе приедут на недельку пожить». Сопутствующие эмоции можно представить.

История, конечно, несколько преувеличенная: дядя представлен таким сухим чрезмерно рассудительным человеком, а юный племянник — феерическим восторженным балбесом. С другой стороны, едва ли не во всех репликах дяди я слышу себя, потому что говорит-то он дело, только у племянника не вырос достаточно мозг, чтобы его правильно понимать.

Разумеется, к истории жизни юноши в Питере прилагаются несколько романов, разочарование в писательстве и прочие очень логичные последствия его поведения. Особенно хороши и забавны нападки Гончарова на романтизм и всякие «искренние излияния». В паре мест юноша открытым текстом заявляет кому-то, что он «лучше, благороднее, достойнее, чем все окружающие люди» или нечто в этом духе. При этом в чем же конкретно заключается его хваленое благородство, не уточняется. Было бы смешно, если бы не было так грустно — увы, и по сей день сплошь и рядом встречаются такие персонажи. Не то чтобы я была против «искренних излияний» — но не нужно подменять ими здравый смысл, а также практическую заботу о других людях, как делают очень многие незрелые личности.

Забавен финал романа: дядя и племянник едва ли не меняются местами. Дядя на старости лет осознал, что чем заниматься карьерой, гораздо важнее позаботиться о не слишком здоровой жене, а племянник собрался жениться по расчету — все еще пребывая в полной уверенности, что он «самый самый». Общее мировоззрение его изменилось, а феерическая уверенность (плод огромной маминой любви, видимо) — осталась.

К сожалению, без цитат не передать, насколько забавен этот роман и насколько точны в нем наблюдения за жизнью, отношениями и т.д. Но и цитировать придется пол-текста, лучше советую всем прочитать — изумительная, ничуть не устаревшая вещь.

Оценка: 10
–  [  9  ]  +

Ссылка на сообщение , 4 марта 2012 г.

Что может быть проще и обыкновеннее истории о том, как мир ломает человека, убивает в нём стремление к прекрасному, превращает его в расчётливого, скупого на нежность и ласку, не умеющего по-настоящему чувствовать прагматика? Пожалуй, ничего. Но и ничего трагичнее этой «обыкновенной истории» тоже не бывает. Гончаров показывает это без надрыва, всячески пытаясь подчеркнуть, что это не только история Адуевых, но и практически любого человека, прощающегося с детством и забывающего о стихах, любовных страданиях, природе, о ребёнке в себе, которого ну никак нельзя было терять.

Дядя и племянник и в начале и в конце произведения — антиподы. Просто роли их в процессе развития действия меняются. Племянник, приехавший в столицу полон прекраснодушных прожектов, но общество не приемлет романтиков, ему нужны практики, как потом окажется, Штольцы, полки Штольцев, дельцов, а не мыслителей. И он превращается в одного из таких: «Как он переменился! Как пополнел, оплешивел, как стал румян! С каким достоинством он носит свое выпуклое брюшко и орден на шее! Глаза его сиялирадостью». В этом стремлении стать деловым человеком Александру удалось, пожалуй, и дядю перещеголять.

И карьера, и фортуна! — говорил он почти про себя, любуясь им, — И

какая фортуна! и вдруг! все! все!.. Александр! — гордо, торжественно

прибавил он, — ты моя кровь, ты — Адуев! Так и быть, обними меня!

И они обнялись.

Вот так и живут, вроде бы умные, добрые, благородные люди. Но что они без любви, без души? Обыкновенная история»

Скучно жить на свете, господа

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение , 21 декабря 2018 г.

«Я удивляюсь, почему ваши преступники не указывают в качестве смягчающего обстоятельства редкостное безобразие вашего города.» (не совсем традиционный классик)

«Город — царство, а деревня — рай» (крестьянский народ о себе и еще каком-то народце...)

*сегодня, после немалого затишья, постараюсь уложиться в чеховско-ленинские форматы из серии «кратче, да лучше», но все также буду препарировать русскую классику лезвием остросоциальности с полнейшей серьезностью и левыми экивоками*

Эх, времена проходят, царей расстреливают, генсеков упраздняют, а темы вечные лишь меняют свои обертки. Но ни в коем случае не те вечные романы, в которых вечность предстает во всей своей красе. Как, например, получилось с «Обыкновенной историей» Ивана Александровича Гончарова. Хах, что забавно, тематика произведения очень тесно переплелась с моими личными чувствованиями и невзгодами нуарного донского декабря. Нет, не вбивайте себе в голову, что, мол, ясно все — любовные порывы и падения, как обычно. Отнюдь, товарищи и господа, никак нет! Не случалось их в последний год, к сожалению или счастью, а вот цейтнота везде и во всем, кучи мероприятий, планов и дел, которые необходимо выполнить, отсутствие хоть одной написанной (около)литературной строчки за последние месяца два, не говоря уже о целом рассказе... Вот это, безусловно, я испытывал, да еще как. А почем ж здесь «Обыкновенная история»? Да потому что роман этот не столько и не то, чтобы о делах любовных, а о противостоянии, точнее, контрасте двух миров. Мира Урбанизированного и мира Провинциального (Сельского). Общества и общины по Ф. Теннису или просто Города и Деревни.

Возможно, мне снова привиделось присутствие чего-то не шибко литературного в романе. Вполне возможно, не отрицаю, я снова занимаюсь своими грязными делишками (обсуждении на сайте фантастического содержания гипертрофированно реалистических вещей полититного толка). Ибо сюжет на четыре пятых точно выстраивается в Петербурге, вокруг двух горожан и одного «огородившегося» провинциального дворянина. Собственно, назовем их имена — главный герой, мечтательный Александр Адуев — во всяком случае первоначально романтически и идеалистически настроенный на «большие, великие дела». Его дядя, Петр Иваныч (разумеется, тоже Адуев) — «понаехавший» петербуржец-старожил, чиновник и бизнесмен, достаточно холодный, но прагматичный и далеко глядящий человек с закрепившейся небезынтересной философией. И, конечно же, возникающая под конец первой половины романа жена Адуева-старшего — Лизавета Александрова. Но повествовательный антагонизм между племянником и дедей Адуевыми как бы намекает, что соперничество в полемическом формате ведется не просто между двумя людьми, поколениями, типажами или даже философиями. Словесная борьба с широкой полосой аргументации (которая, естественно, практически всегда завершается в пользу Петра Иваныча, ведь Александр идет путем эмоциональных, громогласных выпадов) представляет собой именно борьбу двух мирозданий. И раз уж два эти персонажа, главных героя, изображают собой эти утрированные, отфильтрованные версии своих вселенных, то стоит прийти и к следующему. Постепенные метаморфозы Александра Адуева, в финале романа становящегося (спойлер!) образом собственного дяди, можно воспринять как метафору неизбежного угасания аграрного мира и вплетание его в индустриализированную, урбанизированную реальность. В «Обыкновенной истории» этапы этого скатывания (или возвышения, кому как по душе) главного героя разделены его романтическими увлечениями. От Софьи к Наденьке, потом Юле, потом Лизе, потом... И т.д., к эпилогу.

Как мне вновь кажется, все и того не проще. Контекст книги надо ловить не только в концепции «полуазиатская провинция vs европеизированная столица». Миры Александра и Петра можно уточнить и очертить гораздо лучше. Здесь представлена приход и борьба буржуазного, мещанского мира с последними феодальными пережитками. Но все-таки не строго в том смысле «феодального» как говорится порой Петром Ивановичем в виде «дикости востока по отношению к женщине», которую он вменяет Александру. Все-таки к Софье и Наде юноша не был так черств как, к примеру, к Юле, которую действительно оградил от всего мира и мужчин в нем, конечно же. А потом от скуки и «слишком легкой добычи» бросил. Здесь я, как раз, вижу уже измененного Александра Адуева — не-совсем-изначального-Александра, а Адуева-младшего в становлении к образу Адуева-старшего. Начавшего превращение в столичного мещанина. Поэтому романное мещанство объявило крестовый поход не против ужасного феодального угнетение женщины, а против положительной стороны добуржуазного общества. Размеренной, не подчиненной получению прибыли жизни, в которую можно было предаваться идеалистическим размышлением (при условии прибывания в верном сословии, конечно). Жизни честной, порядочной, правильной, красивой и счастливой. Даже более — мещанское существование поглощает и убивает в «Обыкновенной истории» деревенскую жизнь. А итог всему этому какой? Ведь до финала книги такой же путь прошел и Петр Иванович. Теперь он, безусловно, опытный, видавший виды, интересный и статный, образованный человек. Но и холодный, расчетливый, без веры в людей и все возвышенное (если возвышенными считать нормальную любовь или должную справедливость), до крайности прагматичный, любящий порой играть другими людьми (в целях, разумеется, «помочь» им), подавляющий большую часть времени в себе практически все эмоции. И все, к чему он стремится — комфорт, удобство и карьерный (финансовый) стабильный рост. И ничего более. Безусловно, под конец книги даже Адуев-старший некоторым образом преображается — в нем просыпается его истинное, забитое Городом «я». Но мещанство все равно побеждает уже в сердце повзрослевшего Александра. Слишком изнеженного своим положением провинциального, но мечтательного дворянина (но и не испорченного им — как нам показывают уже обозреваемый мной роман другого русского классика «Пошехонская старина» и многие иные произведения отечественной литературы), а впоследствии так же, как и дядя, впитавшего мещанскую, почти протестантскую этику и мировоззрение. Из-за чего, как даже Лизавета замечает, ее племянник потерял себя.

Заключая свой сумбурный после долгой паузы отзыв, замечу следующее. Действительно, на театре любовных действий в «Обыкновенной истории» скрывается столкновение мещанского города, холодного, механистичного и выстроенного на культе барыша, со спокойным, честным и добродушным селом. Притом данная конфронтация более смахивает на поглощение и пережевывание буржуазной цивилизацией аграрной культуры с последующим перерождением и слиянием деревенского образа с городскими идеалами, но и некоторым искажением этих идеалов. Как мы помним, представители этих двух реальностей — Петр Иваныч и Александр — взаимно изменились. Кто-то больше, кто-то слабее, но ушли от первоначальных установок. От изначальной гипертрофированности и переизбытка в себе представляемых и защищаемых ими устоев. И выход, конечно, посередине. В том, что Кропоткин подразумевал под симбиозом города и деревни. Создание некоторого срединного, смежного состояния между этими двумя как территориально-административными типами общества, так и между двумя культурами и ментальностями. Уход как от дикости восточной деспотии и феодального патриархального забытья, так и от бездувности, антивозвышенности и опрощении города. Ибо для меня неприемлемы и нелепое простодушие Александра в начале романа, и там же холодные размышления Петра Ивановича о должном браке и грамотном ненавязчивом контроле над супругой.

PS. «Обыкновенная история» показалась гораздо интереснее, живее, реалистичнее и даже комичнее (местами драматичнее), чем «Обломов», хотя последний — более поздняя работа. Не лишен своих слабостей и этот первый роман, например, местами казался странным сменяющийся темп повествования и сюжетных оборотов, но в целом гораздо ближе к настоящей жизни. Остросоциальнее. Хотя и в «Обломове» я кое-чего найти смог...

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение , 16 сентября 2018 г.

До какой же степени эта обыкновенная история скучней гениальнейшего и неоднозначного «Обломова«! Перепев на родном наречии «Утраченных иллюзий» Бальзака, который вышел за четыре года до того и, несомненно, был прочитан Гончаровым. Единственное место, где сюжет выходит за пределы скучной обыденности, когда повзрослевший Александр Адуев, говорит дядюшке, на старости лет задумавшемуся о душе: «Поздравьте меня, мой закрытый геморрой стал открытым». Современная медицина лишила нынешних бюрократов этой сомнительной радости. А жаль.

Оценка: 6
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение , 8 июня 2018 г.

Кого-то улыбнуло, мне история показалась обыкновенной,но трагической!

Про дикое состояние свободы я уже в романе «Мы» читала, но все-таки не думала, что это реальность!

Про то, , как биороботы превращают людей в роботов в фильме смотрела, никак не могла поверить,что такое возможно... Неужели роботы среди нас? Катастрофа!

Оценка: 4


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх