Торнтон Уайлдер «Мост короля Людовика Святого»

Божья яичница.

Что тут сказать, притча, она и есть притча. Прочитал, всё осознал, и как бы сказать больше нечего. Хотя... есть всё же что мне сказать!))) Считаю большим упущением автора делать акценты на чём угодно, кроме одного — фам фаталь!))

Вот смотрите, вроде бы это такая большая философская притча, где доминируют именно философско-религиозные темы (поиск божественного промысла, природа судьбы, любовь как метафизическая сила). Великий поиск божественного провидения в случайностях, ну или неизбежностях, как, например, с мостом, который никто не чинил со времён, как инки его сплели, больше века назад, от 20 июля 1714. (вот что сразу меня прям тряхануло, об этом думать, конечно, скучно, а о том, что боженька что-то сделал, конечно, — нет. Аааааййййшшш! Кстати, на это внимание обратила не только я, но и Майкл Голд (хоть на нём тоже та ещё порча), но всё же задал же он хотя бы такой вопрос в своей критике: «Где рабский труд детей на свекольных полях? Где самоубийства держателей акций, где насилия над рабочими, где страсти и муки шахтёров?» Ну и заодно притчу обозвал «музеем, не настоящим миром». То есть ему вот тоже боли реального мира не хватило. Но, с другой стороны, под всей той меланхолией и неторопливостью, под всей той псевдоисторией (хотя парочка героев реальны, а мост... тут история интереснее, его придумал сам Уайлдер, но при этом мост инков через реку действительно существовал), он всё же страдания людей и как ими пользовались прописал, да, акцента именно на этом не было, но попытка засчитывается) ) И начинает искать брат Юнипер в том, что вместе с мостом и пятеро паломников рухнули, смысл... Очень всё это красиво описывается: разные судьбы, большие и маленькие, где люди, они в себе содержат всё, и хорошее, и плохое, и тут просто всё идёт на то, кто их вспоминает, кто о них рассказывает, как смотреть на их жизни, но в основе своей там нет ничего особо великого, что взяло бы и изменило как-то мир или сделало жизнь других людей лучше, просто люди, которые просто жили, относительно хорошее делали, относительно плохое, любили широко, опять же, относительно себя и того, что у них было. Стремились к прекрасному. Именно про это вся притча. Про то, как люди жили, взаимодействовали и что есть великая точка всего (к Богу привязывается, конечно, этот вывод канатом).

Но и того довольно, что любовь была; все эти ручейки любви снова вливаются в любовь, которая их породила. Даже память не обязательна для любви. Есть земля живых и земля мертвых, и мост между ними — любовь, единственный смысл, единственное спасение.

Красиво? А то! Это ж Торнтон Уайлдер, он умеет в выводы и вообще интересно подходит к разбору жизней.

Но в какой-то момент в притче мелькает вопрос, что всех людей, которые погибли на мосту, объединяет? Торнтон Уайлдер, понятное дело, делает акцент на любви, как мы видим. А вот я считаю, что зря он так, тут всё на самом деле про роковую женщину, которая всем несчастья приносит. Потому что абсолютно всех паломников объединяет — Перикола! Героиня, которой довольно много экранного времени отдано, но она при этом осталась жива и вот в конце как раз вспоминала своего наставника и сына.

Перикола на самом деле интересный персонаж, она ещё и реальная — уличная певица Микаэла Вильегас. Она связана действительно со всеми. Некоторые попали просто случайно, но фам фаталь не разбирает, случайно там что-то или нет, она прёт как танк по судьбе совершенно несчастной маркизы де Монтемайор, к которой пришла извиняться, Пепиты, которая просто ей дверь открыла, по Мануэлю или Эстебану, которые её полюбили, правда, по-разному умерли, но танки грязи не боятся, судьба найдёт тебя хоть в порезе, хоть на мосту, а уж дядя Пио (наставник, любовник, благодетель и т. д. и т. п.), сам Бог велел пройтись (хотя Бог тут лучше слово не употреблять, чтобы опять в философско-религиозную тему не попасть), ну и Хаиме... сын нашей фам фаталь, ну тут уже судьба немного сыронизировала, а рок помог.

Ну вот как на этом автор не сделал акцента в конце? Это ведь совсем иными красками заиграла бы притча)

Да, над этим можно повеселиться, потому что слишком печальна и слишком грустна сама притча. И тебе надо от неё как-то отойти. От неё тоскливо, больно, и нет той радости успокоения, что была любовь и этого довольно. Потому что любовью надо как-то овладеть, чтобы её не просто узнать, а насладиться достаточно, чтобы её хватило, и ладно уж, что там ещё было. А ведь жизнь каждого участника ужасна, как бы мыто ни казалась она написана, но ужасна. Необразованность, антисанитария, опять же этот мост, который не чинили, одиночество, возможность купить девочку, и хорошо, если попался такой, как Пио, в театр влюблённый и захотевший сделать себе добро, а если бы тот, кому плевать было на судьбу той, кого он купил? Ну, насильничал бы, если бы дожила до своего расцвета в красавицу, то и не выпустил, может, от себя, может, подкладывал под кого-то, а может, и не дожила бы... Что мы хотим от времени, когда:

И все же странно, что это событие так поразило умы жителей Лимы — ибо в этой стране бедствия, которые легкомысленно именуются «стихийными», были более чем обычны. Приливные волны смывали целые города, каждую неделю происходили землетрясения, и башни то и дело обваливались на честных мужчин и женщин. Поветрия ходили из одной провинции в другую, и старость уносила самых замечательных граждан.

Одной жизнью больше, одной меньше... Это страшно на самом деле читать (вот поэтому и порча на Майкле Голде, что он это решил проигнорировать), беда лишь в том, что вот на таком мало в притче акцентов, а это так важно, потому что ну про простое же написано и поэтому про самое распространённое, про самое опасное.

Но притча есть притча, она о своём рассказывает и всё под это своё подстраивает. И ты всё понимаешь, киваешь и соглашаешься.

Торнтон Уайлдер принадлежит к тому же поколению американских писателей, что и Скотт Фицджеральд, Уильям Фолкнер, Эрнест Хемингуэй, Джон Дос Пассос и Томас Вулф. Родившись в семье дипломата, он, в отличие от своих собратьев по перу, никогда не нуждался в деньгах и получил серьезное академическое образование. Знание нескольких языков, в том числе древних, преподавание истории и просто огромный культурологический бэкграунд освободили его от необходимости описывать свою жизнь или места, в которых побывал (по крайней мере, на начальном этапе). Он мог свободно ориентироваться в пространстве любых эпох, языков или стран.

***

«Мост короля Людовика Святого» написан в период «краткого» Уайлдера. Его первый роман «Каббала» (1926 г.) насчитывал 43000 слов, «Мост…» (1927 г.) — 33000, а «Женщина с Андроса» (1930 г.) — 23000. Из-за этого их часто относят к повестям. Но именно небольшой объем, на мой взгляд, позволил создать настоящую квинтэссенцию романа.

Краткость «Мост короля Людовика Святого» способствовала такому уровню насыщенности действия и погружения в атмосферу испанского Перу восемнадцатого века, не говоря уже о феерическом языке и развернутых описаниях каждого события или чувства, что Пулитцеровскую премию 1928 года можно считать вполне заслуженной.

***

В основу романа легли истории пяти человек, завершивших свой жизненный путь на рухнувшем 20 июня 1714 года мосту Святого Людовика. Маркиза де Монтемайор и ее компаньонка Пепита, дядюшка Пио и мальчик Хаиме, а также молодой человек Эстебан двадцати двух лет отроду, вроде бы случайно оказавшиеся в роковой точке, на самом деле, связаны между собой, порой невидимыми нитями общих знакомых или устремлений.

Весь смысл существования полусумасшедшей маркизы заключался в любви к дочери, сбежавшей от деспотизма матери в Испанию. Любви, неизбежно заканчивающейся скандалами при совместной жизни, и принимающей порой гротескные формы в разлуке.

Узнав о беременности Клары…

«Она сделалась кладезем медицинских познаний и советов. Она прочесывала город в поисках знахарок и наводняла свои письма народной мудростью Нового Света. Она впала в самое постыдное суеверие. Чтобы уберечь свое дитя, она завела дикарскую систему табу. Она не позволяла завязать в доме ни одного узла. Служанкам запрещалось заплетать волосы, а на себе она прятала смехотворные талисманы благополучного разрешения от бремени. Четные ступени лестниц были помечены красным мелом, и служанка, случайно наступившая на четную ступень, изгонялась из дому с воплями и слезами.»

*

Но из всех пятерых именно маркиза войдет в историю через свои письма к дочери, ставшие образцом эпистолярного жанра XVIII века и предметом тщательного изучения в последующие времена. Впрочем, это побочная линия в романе, всего лишь дополняющая основной сюжет.

***

Дядюшка Пио боготворил женщин. Воспитав из 12-летней Камилы, певшей в кабаках, великую актрису, он со временем стал обузой, которого просто вычеркнули из жизни, лишив всякого смысла существования. На мосту он окажется вместе с сыном Камилы, страдающим эпилепсией.

И, наконец, Эстебан – один из братьев-близнецов, подброшенных к стенам монастыря и воспитанных настоятельницей матерью Марией дель Пилар. Оставаясь как бы в тени повествования, мать Мария, на самом деле, является чуть ли не главной героиней романа, связанной со всеми жертвами несчастного случая.

***

Что вызвало отторжение.

Некая схематичность и недоговоренность линии жизни Камилы. Она, фактически, получилась калькой с некоторыми вариациями образа маркизы, прописанного гораздо более подробно.

Не совсем понятны некоторые эпизоды из жизни дядюшки Пио. В романе не упоминается ни одна статья его серьезных трат, но при всех своих талантах он так и не скопил сколько-нибудь значимого состояния. И даже вынужден был с юной Камилой ездить по провинциям, нанимаясь на тяжелые случайные приработки.

И откровенно раздражает голливудский хэппи-энд, когда под сенью монастыря собираются бывшая актриса и вернувшаяся из Испании дочь маркизы Клара, чтобы воплотить в жизнь идеи матери Марии.

Сила Уайлдера обернулась его слабостью. С легкостью воссоздав мир XVIII века, он оказался гораздо слабее своих менее аристократичных собратьев по перу в описании повседневной жизни.

***

Но, в любом случае, книга достойна прочтения. Это действительно, вершина романического искусства первой половины XX века.

Замечательная книга, читала бы и читала ее, хотя к объему претензий нет, можно просто перечитывать ее снова и снова (что я и делала с некоторыми эпизодами). Судьбы героев настолько тронули меня, что герои стали как родные. Не так часто любишь героев книг, даже если сами книги нравятся. Многие называют эту книгу философской притчей, возможно, это и обосновано, но для меня она стала сказанием, преданием, легендой. Книга и рассказана языком певучим, как рассказывают предания. Поэтому мне очень захотелось узнать, есть ли какие-то исторические факты, лежащие в основе книги. Мне не удалось найти никакой информации о самом мосте. Маркиза де Монтемайор — лицо вымышленное, что меня немного расстроило, ведь автор утверждал, что письма маркизы — памятник испанской литературы и имя ее знает каждый испанский школьник. А вот актриса Перикола — реальное лицо, но вот родилась она через 28 лет после книжной даты обрушения моста. И вот еще такой факт, который, возможно, отразился в книге: сам Торнтон Уайлдер был одним из мальчиков-близнецов, его брат погиб при родах.

А вот если говорить о философском смысле книги, о смысле бытия, то... Я не до конца поняла Уайлдера, его мысль.

Итак, брат Юнипер, увидев гибель людей на мосту, задался вопросом: почему именно они? Желая доказать осмысленность бытия, неслучайность гибели людей на этом мосту (а также и в других трагедиях, например, смерти от голодного мора в деревне) он собирает сведения о погибших. Он пришел к выводу, что в этой катастрофе злые — наказаны гибелью, а добрые — рано призваны на небо, т.е. вознаграждены. Но брат Юнипер и сам не был уверен в правильности своих выводов. Хотя ведь таким образом можно толковать любые смерти. Разве это не универсальный вывод для промысла Божьего?

Судьбы героев нам рассказывает, однако, не брат Юнипер, а автор, который знает о них каким-то образом больше, чем монах-франциканец. Все герои к моменту гибели завершили определенный этап своего жизненного пути, отказались от прежней дороги (прежней любви) и были на пороге нового пути, новой жизни. Но почему же они погибли? Новый путь неверен? Нельзя было отказываться от прежнего? Автор не дает прямого ответа, он даже не формулирует свои выводы.

И что же в итоге? Божий промысел или случайность — гибель людей на мосту? А в итоге Уайлдер предлагает третью трактовку: только любовь имеет смысл, одна любовь порождает другую любовь, и лишь в любви спасение. Но если всё свелось к любви, то причем же тут обрушение моста и все изыскания вокруг этого события? Что-то я тут не улавливаю. Наверно, как-нибудь перечитаю книгу.

P.S. Есть очень хорошее аудиоисполнение этого произведения (Е.Терновский, Е.Морозова, А.Хорлин) с замечательным музыкальным сопровождением.