Николай Карпов «Лучи смерти»
Гениальный, но лишенный моральных принципов профессор Монгомери, изобретатель «лучей смерти» испробует свой аппарат на восставших рабочих, сжигая дотла население небольшого городка. Узнав, что в числе погибших его горячо любимая дочь и неудавшийся зять, один из лидеров заводской ячейки Всемирной Ассоциации Рабочих, профессор в приступе ярости и отчаяния уничтожает свое страшное изобретение. Рекомендуется к прочтению любителям «красного Пинкертона».
Входит в:
— антологию «Библиотечка революционных приключений №1», 1924 г.
— антологию «Библиотечка революционных приключений №2», 1924 г.
— антологию «Библиотечка революционных приключений №3», 1924 г.
— антологию «Фантастика 1925. Выпуск 1», 2011 г.
— сборник «Таинственный аэроплан», 2017 г.
Похожие произведения:
1924 г.
1924 г.
1924 г.
1925 г.
2015 г.
2017 г.
Самиздат и фэнзины:
2011 г.
страница всех изданий (7 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
igorgag, 31 января 2016 г.
Читая этот небольшой роман, понимаешь, какими гигантами на самом деле были А.Н. Толстой и М.А. Булгаков. Мало того, что в описаниях штамп на штампе, но интрига тоже довольно вялая. Впрочем, некоторый «финт хвостом» есть в финале, на что справедливо обращено внимание в послесловии.
Козлов, 21 ноября 2020 г.
Никогда не нужно верить критике, если книгу не читали (мне тоже доверять не надо). А то, как ни откроешь справку, так одно и то же: книга — библиографический раритет, повлиявший на всё и вся, но главное, что писатель писал, писал да так ничего и не написал. Или еще чище, хотел напихать антисоветчины, но время было не то. Как будто, не журнальный роман обсуждают, а книгу, перевернувшую сознание поколений. Так и с романом «Лучи смерти». Николай Карпов ниже великих и книжка его средней паршивости, но параллели с А.Н. Толстым и М.А. Булгаковым должен видеть каждый.
Роман построен на клише. Здесь: и уродливые буржуи, которые важными делами занимаются лично, и здоровые, как лоси рабочие (а что, должны же у нового правящего класса быть свои стандарты красоты и порядочности — не спят же они после обеда), и юмористические сценки, и неожиданно случайно раскрывающиеся интриги — даже режущие слух повторения можно рассматривать, как подражание «Месс-Менд». Карпов пользуется ими, как устойчивой традицией в жанре. Но всё это не разбавляется ни революционным пафосом, ни планетарными масштабами. Действие развивается в узком мирке и ограничено простым моралистическим сюжетом. Ситуация странная, ведь вместо захватывающих приключений в романе встречаются и живое действие, и акцентированные речи персонажей.
И это создает гнетущую атмосферу в произведении. История из «красного пинкертона» обрастает реализмом и драмой (в том количестве, в каком это возможно). Речь идёт не о всепобеждающей революции пролетариата, а о людях окруженных кольцом врагов. Нет Советской власти, как противовеса. Люди строят лучшую жизнь, но только здесь и сейчас. У них есть только вера в победу правого дела — ведь надеяться на помощь можно, но ждать её бесполезно. Именно на этом фоне сумасшествие профессора, бывшего сторонником буржуазной идеологии в своем быту и столкнувшим своё личное с интересами буржуазии, выглядит мощно и неоднозначно. Мы не знаем болен он или нет. Автор нам не говорит, а продажная психиатрия — частый прием в советской авантюрной сюжетике. И какая ему разница: быть полезным затворником или опасным сумасшедшим. Мы чувствуем только его правоту. Ну, или что кому ближе. Чем не умение писать книги?