Джеймс Уайт «Question of Cruelty»
Корабль шриллов попал под перекрёстный огонь орбитальной крепости и грамотно размещённой эскадрильи, получил тяжёлые повреждения и буквально разваливался, так что не осталось иного шанса выжить, кроме отступления в безопасность гиперпространства. Фатализм, ставший неотъемлемой частью мышления, диктовал им примириться с таким исходом, и они решили лишь напоследок вернуться в нормальное пространство — на звёзды посмотреть перед концом. Но материализовались близ обитаемой планеты и выяснили, что тут ещё поработать надо, ведь местный разумный вид, судя по всему, только что вышел в космос. Чем скорее истребить этих двуногих пятипалых волосатых варваров, тем лучше — у Врага меньше союзников потом наберется...
Входит в:
— сборник «Futures Past», 1982 г.
Похожие произведения:
Издания на иностранных языках:
1982 г.
1988 г.
страница всех изданий (2 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
FixedGrin, 14 марта 2026 г.
С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/wTylc).
В предыдущем отзыве на рассказы Уайта — https://fantlab.ru/work37886#response522955 — я указал, что еще в 1950-х он, похоже, первым или одним из первых пришел к тому, что станет потом известно как гипотеза «Земли-заповедника» в подборке гипотетических объяснений парадокса Ферми. А в этом рассказе, написанном спустя пару лет после «Curtain Call», находим признаки еще одного «нераспознанного открытия», какие часто случаются в астрономии (или, скажем, истории киберпанка, чье появление на жанровых подмостках предварено было чуть ли не дюжиной произведений, каждое из которых вполне сгодилось бы в конкуренты «Нейроманту» как первопроходцу).
В 1956-м Уайт предлагает построение другой гипотезы, полезной в мозговых штурмах парадокса Ферми, но куда более мрачной и в последние годы весьма популярной — да-да, это тоже он, один из уверенных кандидатов на должность древнейшего общего первопредка флоры (и фауны) «Темного леса», а где Темный Лес, там обычно и расы жнецов, ингибиторов и берсеркеров. Вот только Уайт был по натуре последовательный гуманист и оптимист, не зря же почти в каждом его произведении, включая и наиболее известный цикл о Космическом госпитале, большое внимание уделено врачам. Он с омерзением относился к легкомысленным ксеноцидам Джона Вуда Кэмпбелла-младшего и многих других классиков Золотого века пальпа, чем, кстати, и объясняются трудности с проникновением его работ на американский книжный и журнальный рынок 1950-х и начала 1960-х. Поэтому вполне естественно, что
Ради справедливости, у шриллов выдалась уникально травматичная Проблема Выхода за Рамки Контекста, как назвал бы ее Бэнкс: ситуация, с которой они столкнулись перед тем, как поселиться в заколдованном Темном Лесу, довольно близка кризису целеполагания, толкнувшему Культуру на участие в Идиранском конфликте. Почему, ох, почему дар, возвышающий вид над животными, приводит лишь к усилению жестокости, садизма и хищничества?
Кстати, по рассказу лишний раз хорошо видно, насколько сильное — хотя и труднозаметное, как все фундаментальные преграды — ограничение наложил Бэнкс на свою Культуру, запрещая ей считывать (а обычно и симулировать) мышление разумных существ без их согласия. А присмотревшись особенно пристально, можно даже углядеть в сюжете довольно злую сатиру на то, как взялись обустраиваться (да в той же манере продолжают и поныне, спустя 80 лет) в Палестине евреи, обретшие свое государство примерно так же, как и шриллы — после множества изгнаний и Холокоста.
Впрочем, у шриллов, в отличие от сионистов-ортодоксов, долголетие было сбалансировано очень низкой рождаемостью.