Джеймс Уайт «Curtain Call»

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/HvX62).

Рассказ Уайта написан под явным впечатлением от стартовых опосредованных конфликтов Холодной войны, в разжигании которой сразу вслед за триумфальными парадами Второй мировой активно поучаствовали Черчилль и «родное» для автора-североирландца правительство, и являет собой занятный пример «оптимистической катастрофы».

Объединенное человечество, распилив Железный Занавес на металлолом (как мы с вами знаем, этот процесс вполне может оказаться и обратимым), замыслило навсегда избавиться от оружия массового уничтожения, которого накопилось за предыдущие конфликты и интербеллумы столько, что иные разновидности опаснее для самих оружейников. Тому подтверждением — случайная утечка в прошлом на североканадской базе, где занимались исследованиями по проекту бактериологической бомбы ББ-17. Действовал штамм стремительно и отличался фантастической жароустойчивостью, но потому-то в конечном счёте и вымер, не найдя больше питательной среды и оставшись в изоляции. От химической взрывчатки и классических атомных боеприпасов избавиться еще можно на территории стран-хозяек, а вот биологические и термоядерные планируют обезвредить «встречным палом»: собрав свезенные со всего мира ББ в одном месте, глубоко в Сахаре, окружить их термоядерными боеголовками и взорвать, рассчитывая, что ни одна уважающая себя бактерия в таком холокосте не выживет.

Правда, по мысли Уайта, подобная методика ликвидации чревата запуском цепной реакции в коре Земли и развалом планеты на обломки. Современных термоядерных бомб для такого и близко не хватит: человеческое атомное и термоядерное оружие по его показателям высвобождаемой энергии, вообще говоря, выглядит весьма жалко даже против одного-единственного землетрясения сильнее 8 баллов по шкале Рихтера, которые происходят практически ежегодно. Действие рассказа, однако, отнесено в достаточно далекое будущее, чтобы не слишком придираться к обуревающим протагониста опасениям. Тем паче самая фантастичная деталь произведения, конечно, не в том, как бесшабашно, по большей части, реагирует земная аудитория репортажа Митчелла на эту угрозу, а в самом допущении о том, что человечество способно ради такого объединиться, да и запрет на дальнейшее производство оружия, понятное дело, приговорил бы к усыханию любые космические программы. (Как справедливо указывают Виндж, Нивен, Бенфорд и другие покорители релятивистской Вселенной, любой космический корабль с термоядерным двигателем, скажем, таранный ионоточник, сам по себе уже есть мощнейшее оружие...)

У Лема в «Мире на Земле» предложено более правдоподобное, пускай и кажется оно явственно пародийным, решение, и события на современных фронтах прокси-Третьей мировой войны, где близкий огневой контакт противников из плоти и крови становится редкостью, только подчеркивают, что исследованное там паном Станиславом направление ближе нашему варианту реальности.

Человечество Уайта отправляет на Луну не автоматы, но Грегори Митчелла, весьма злоязыкого журналиста-добровольца, которому, пожалуй, за всю жизнь ни одного часа не было приятно людское общество. И лишь в преддверии наблюдения и трансляции последнего, Очень Большого, Взрыва суждено ему ощутить всесокрушающее одиночество — а также выйти на Первый Контакт, до которого веселым толпам наверху, в черном небе, едва ли было бы дело даже в том случае, если бы Митчелл решил работодателям о такой встрече сообщить.

Некоторые простительные для 1954-го ляпы по (термо)ядерной части, о которых уже сообщалось выше, искупаются не только необычным для пальповой стадии НФ тонким психологизмом высокофункционального мизантропа Митчелла — это одна из редких в фантастике и оттого вдвойне стильных аллюзий на шекспировского «Тимона Афинского», — а и парой весьма ценных предвидений.

Так, мельком отмечено, что домой на Землю «посмотреть на Фейерверки» улетел персонал фабрики по извлечению топлива в Море Дождей. Из текста неясно, что это за топливо, однако сама идея его извлечения из вещества Луны опережает лет на 30 с лишним весьма популярную в наши дни и в современной НФ гипотезу об экономической продуктивности выцеживания из лунного реголита как раз термоядерного топлива — гелия-3: впервые такие концепции стали разрабатывать в конце 1980-х. Формально рассказ можно считать их идейным предшественником.

Кроме того, у Уайта предложено если не первое, то одно из самых ранних объяснений парадокса Ферми через умышленную изоляцию Земли от контакта с инопланетными цивилизациями ради сохранения аутентичности её культуры. В наши дни эта гипотеза известна под названием «Земля-заповедник» или «Земля-зоопарк». Однако Уайт на момент создания рассказа о парадоксе Ферми как таковом знать ещё явно не мог: первое публичное упоминание о том, как Ферми сформулировал его, встречается у Карла Сагана только в 1963 г.