Тим Каррэн «Патологическая Анатомия»

Великолепный жанровый поток кровавого сознания, ведущий — как бы ни банально звучало — к мощному антивоенному посылу. То, что доктор Уэст прописал!

Повествование делится четко на две параллельные линии.

В первой нас ведут по канону, где веселый реаниматор с преданным, но полным внутренних сомнений помощником Гамильтоном, пользуясь пиршеским столом Первой Мировой, наслаждается свободой экспериментаторства, сооружая самые безумные конструкции из плоти людей и животных и занимаясь глвным этапом своего «творчества» — выращиванием некой суПстанции, способной впитывать мертвую материю и вступать с ней в органический симбиоз. Надо сказать, что товарищ Каррэн умеет подать особо выразительные детали максимально животрепещуще, но так мастерски, что главным будет не эффект физического отторжения и тошноты, а однозначного неприятия просиходящих событий. И не навязчивого ощущения стандартных реакций «как же это очевидно ужасно и неприемлемо», а копошения внутреннего я, отчаянно пытающегося выбраться через мешающие кишки наружу, чтобы рассеять все твои сомнения по поводу серой морали или возможности пойти на некоторые спорные компромиссы с совестью ради воплощения вечной жизни.

Но самой интересной и выразительной является как раз вторая сюжетная линия, посвященная герою-фотографу, но в действительности — визуальным образам Войны. С большой буквы. Пожалуй, мало кому удавалось создать столь плотный, вязкий, насыщенный, мерзкий, жуткий и — в то же время! — совершенно неотпускающий образ военного быта, где есть не только смерть и трупы — это лишь верхушка айсберга, — а куда хуже в своей совокупности: непопровимое изменение любого, даже самого сильного, сознания; кровавые поносы прямо во время атаки; живые остатки полутел, не собирающиеся умирать; вылезающая гнилыми язывами на плоть венерия от голодающих проституток; взрывающиеся от внутренних газов протухшие тела; мертвая природа, если не выжженная, то затопленная, размазанная по телу земли в бездыханную кашу; вымершые флора и фауна, словно ты попадаешь в какой-то параллельный мир, где единственные звуки — голоса самой войны. И крысы. Казалось бы простой и затасканный образ типичных хвостатых, которых автор использует на протяжении всей повести невероятно грамотно, не отпуская почти ни на миг и делая постоянным спутником героев. Твари живут полноценной сытой жизнью и размножаются с жуткой скоростью в теплых уютных человеческих телах павших.

В линии, посвященной войне, мистическое отходит на второй план, и тем, кто желает действительно «насладиться» образами, навсегда отталкивающими любое разумное сознание от любой военной романтизации, только ради этого стоит ознакомиться с «Патологической анатомией». Это действительно Ад, спустившийся на землю, который мы сами для себя создали. Ад, из которого любой попавший туда, уже не надеется сбежать, и многие ищут смерть только для того, чтобы не оставаться в этом Аду.

А когда Ад военный, наконец, соединяется с мистическим Адом, созданным доктором Уэстом, когда ужасы войны наслаиваются на созданий, поглащающих все то, что только осталось вокруг человеческого (в живой или мертвой форме — неважно), происходит та самая кульминация ощущения человеческой порочности, рождения с гнилой червоточиной, грехом, пускающим нас с самых первых шагов по извилистой дорожке к возможности искупления, но большинство приводящей только к само- и разрушению. Все эти простые христианские подтексты у Каррэна легко считываются, но их прелесть в том, что он не пытается марализаторствовать — его крепкая литературная кисть создает такие мощнейшие образы, которые не стыдно было бы демонстрировать в любом, куда более серьезном, произведении о войне.

Жутко и шикарно. И этот запоминающийся матч еще и сыгран на чужом, лавкрафтовском, поле.