Томас Лиготти «Metaphysica Morum»

Кошмарный рассказ. Кошмарный на нескольких уровнях сразу.

Во-первых, язык. История излагается от лица больного человека; сам себя он называет «деморализованным», но по ходу действия, узнав чуть больше о семейной истории рассказчика, мы понимаем, что здесь нужны скорее медицинские термины.

Этот текст очень «больно» читать, потому что он «царапает» мозг. Приходится постоянно возвращаться назад, снова и снова; пытаться расшифровать этот поток... даже не знаю, чего. Бреда? Галлюцинаций? Реальности?

Во-вторых, описываемая ситуация. Рассказчик желает... А вот не уверен, что по российским законам я теперь могу даже упомянуть о желании героя. Думаю, вы уже догадались.

Но по-настоящему история раскрывается из-за «в-третьих».

В-третьих, после этой истории и рассказа-компаньона в русском издании идёт сборник интервью писателя, где он прямым текстом говорит — мне ПЛОХО. Мне БОЛЬНО существовать. И прямым же текстом утверждает, что поддерживает определённую медицинскую процедуру, упоминаемую в рассказе. Поддерживает движение за то, чтобы эта процедура стала легальной во всем мире. Доступной для тех, кто в ней нуждается. Доступной для таких людей, как Томас.

Собственно, поэтому меня словной холодной водой окатило после прочтения интервью. Этот рассказ — это исповедь самого Томаса. То, о чём просит рассказчик — буквально того же жаждет сам Томас.

Поэтому рассказ написан таким «отвратительным», враждебным к читателю языком. Ведь из тех же интервью мы можем узнать, что писательством Лиготти занимается в том числе чтобы заставить других почувствовать те ужас и боль, что испытывает он сам. Поделиться по-братски, так сказать.

Опыт чтения этого рассказа должен быть неприятным. Вам должно стать БОЛЬНО. Тогда, может быть, вам удастся ощутить хотя бы крупицу того, что чувствовал и чувствует автор.

Мне удалось. Бедный Томас :(

Я тут понял, что меня раздражает стиль автора (или то, как его переводят?). Можно сказать, что этот стиль выбран для большей передачи внутреннего состояния героя, но это не так – хоть я не много Лиготти прочитал, но этот стиль присутствует у него часто, если не сказать всегда, только лишь с разной интенсивностью. Здесь – бесконечная вычурная эрудированность, язык советских предисловий, где, чем больше видимости знания специфических слов, тем, по их мнению, лучше, но, на самом деле, нет. Этот стиль как наползающие глыбы. В нём автор пытается создать свою философскую концепцию. Пытается, потому что, во-первых, его мизантропия, замешенная на патологиях и грязи бытия, на полноценную философию не тянет, а, во-вторых, она же и вязнет в глыбистом стиле инструкции от холодильника и накатывающих повторов. Понимаю, что так, видимо, автор пытается вывести читателя из равновесия – вещь, которую по-разному проделывают все значимые авторы ужасов – но этот способ кажется мне поверхностным, будто попытка оттенить историю монотонным жужжанием. А оттенят нужно – сюжет, если его вычленить, не самый удачный. Видимо весь смыл и есть в мыслительной каше героя и намеках на некий космический «новый контекст». Побочное действие – мысли героя невольно напоминают расплывчатые отговорки психолога (на минутку – шарлатана), и ровняются с ними по смыслу. В итоге автору приходится – и не в первый раз – идти в лоб, выкатывая в финале очередной манифест. Но я лично, к тому моменту перестал воспринимать его в принципе.

Нет, есть и нечто интересное. Интересные образы, как этот Посредник. Мир снов героя чем-то напоминает мир снов Лавкрафта из рассказа «Грезы в доме ведьм». Я вижу тут явную параллель.

Видимо, вещь откровенно не для меня.

Поздние рассказы Лиготти «Metaphysica Morum» и «Маленькие человечки» оставили ощущение, максимально приближенное к чтению записок реального пациента дурдома.

Они менее филигранно выстроены, чем, например, его же тематически схожий рассказ «Чистота», повествование от первого лица более хаотично-бредово-горячечное, перенасыщенное маниакальными повторами и прямолинейно-исповедальное (включая мысли автора про эвтаназию), чем в более ранних произведениях.

Начинать знакомство с этих рассказов я бы скорее не рекомендовал, по-моему их легче оценить после знакомства с более ранними этапами развития стиля Лиготти.

Они — не вершина мастерства, оригинальности или доступности Лиготти, а если чем-то и выделились лично для меня, то именно наиболее ярко передаваемым в них ощущением медицинской патологии.