Андрей Платонов «Ювенильное море (Море юности)»

Главный герой — инженер-электрик Николай Вермо, которого командируют в глухой мясосовхоз в юго-восточных степях. Воды там нет, скот дохнет, а местные жители влачат жалкое существование. Вместо того чтобы копать колодцы как все нормальные люди, Вермо придумывает гениальную и безумную идею: прожечь землю вольтовой дугой, чтобы добраться до глубинных, погребённых вод — того самого «ювенильного моря».

И вот здесь начинается тот самый платоновский сюр, за который его либо боготворят, либо хотят разорвать на части. Язык повести выворачивает мозг. Персонажи говорят фразами, которые вроде бы состоят из русских слов, но складываются в абсолютную кашу. Они рассуждают о «веществе жизни», о том, как надо «организовать природу», и делают это с такой мертвенной серьёзностью, что хочется то ли смеяться, то ли плакать. Это не живые диалоги, а какой-то бред сумасшедшего философа, запертого в степи.

Сюжета как такового здесь тоже нет. Есть набор эпизодов, где Вермо и его соратники пытаются совершить техническое чудо, параллельно наступая на грабли хозяйственного беспредела, равнодушия и собственной глупости. Платонов пытается показать трагедию социалистического строительства, где благие намерения разбиваются о суровую реальность и косность человеческой натуры. Но подаётся это настолько вязко и туманно, что к середине книги ты перестаёшь понимать, кто эти люди и зачем они вообще нужны друг другу.

При этом нельзя сказать, что Платонов не умеет писать. Отдельные сцены, например, когда они пытаются бурить эту скважину или когда описывается выжженная, мёртвая степь, вызывают физическое ощущение тоски и безысходности. Но этих сцен слишком мало, и они тонут в океане бессмысленных рассуждений о «мировой душе» и «пролетарской стихии».

В сухом остатке «Ювенильное море» — это очень странный, вязкий и местами откровенно раздражающий текст. Если вы фанат экспериментальной прозы, готовы ломать голову над каждым предложением и вам интересно наблюдать, как язык разрушается под весом утопических идей, — можете попробовать. Это не роман, а скорее философский кошмар, который автор забыл вовремя закончить.

Читать Платонова одновременно и тяжело, и легко: с одной стороны, его сложный язык и постоянные лингвистические поиски заставляют слегка напрягаться и не дают возможности читать «вполглаза», с другой — рассказчик он великолепный, умеющий найти занимательное в обыденности и отнюдь не лишённый юмора. При чтении дело за малым — слегка перестроить сознание, не спешить и не отвлекаться. :)

Молодой специалист, инженер, да и просто на все руки мастер Николай Вермо приходит в далёкий степной совхоз «Родительские Дворики», где застаёт серьёзные перемены — старое руководство отстранено за вредительство и самоуправство, директором становится секретарь партячейки, (красавица, спортсменка, комсомолка) Надежда Босталоева. Родина даёт указ — нарастить производство мяса и молодые (и не только) энтузиасты с жаром берутся за дело — фонтанируют идеями, достают недостающее и делают невозможное.

Что, страшно такое читать? :) На первый взгляд это он — производственный роман в духе «Цемента» и «Брусков», из тех, что никто не читал по своей воле. Действительно, все элементы и архетипы этого официозного стиля присутствуют — тут планов громадьё и вредители, мешающие претворять их в жизнь, тут молодые честные специалисты и отжившие свой век бюрократы, тут прогресс, неуклонно теснящий архаику, да и вообще — конфликт старого и нового миров. В общем все компоненты для того, чтобы при чтении умереть от тоски, присутствуют. :)

Но дьявол, как известно, в деталях. Не являясь очернителем советского строя и «попутчиком», как пытались его в своё время представить, Платонов при этом и не желает быть адептом новой коммунистической религии и руководствоваться лишь её догматами. Изображение советской реальности и сельского быта иронично-сатирическое и гиперболизированное, время великих перемен, страшное и странное само по себе, превращается в сюрреализм, несмотря на явную симпатию автора к своим героям. Во многом «Море» схоже с самым известным его произведением — «Котлованом» — тот же главный герой — странствующий искатель, то же строительство нового мира. Но — неожиданно для автора оптимистично, с «Котлованом» повесть скорее полемизирует, чем продолжает или дополняет его идеи.

Типичное «платоновское» произведение, с поэтическим языком, со многими подтекстами и символами, читающееся гораздо легче большинства его книг и, что немаловажно, не вгоняющее в депрессию.

Сильная и страшная вещь. Первая половина двадцатого века. В степях юго-восточного СССР строится мясозаготовительный совхоз. И кажется, что героическим людям, его строящим не страшно ничего — ни смерть, ни местные враги угоняющие скот в промышленных масштабах, ни сложности с поставкой материалов и оборудования — они могут достать все буквально из себя. Причем, эта книга не имеет ничего общего с бравурно-героической советской литературой — это грустная притча о бесконечной боли, трудностях и сильных духом людях. И, читая, вдруг понимаешь, что мы — их потомки — сытые и слабые, жалуемся и тащим бессмысленное существование.

Язык Платонова бесподобен — уникальные словесные конструкции и образы не позволяют читать повесть залпом — нужны паузы, выдохнуть, подумать и вновь погрузиться в этот мрачный мир с далеким светлым будущим. Оторваться решительно невозможно, ведь на этом фоне даже многие классики ХХ века читаются как простой литературный поп-корн

Билибирда. Я не знаю, зачем бы это надо было читать. Если хочется антисоветчины — то Солженицын пишет талантливее, а Ильф с Петровым — веселее. Какого-то удовольствия от «Платоновского» языка я тоже не получил. Для 30х наверное это было внове, но сейчас у нас есть Водолазкин и Воннегут, к примеру. Про сюжет, персонажей и прочее даже писать нечего.