Виктория Шваб «Незримая жизнь Адди Ларю»

После предыдущего прочитанного мною сильнейшего произведения, украшающего современную российскую литературу, большинство других книг в моих глазах выглядели бы бледновато. Чтобы не портить впечатления о, возможно, какой-то хорошей книге, я взял роман, который заведомо не мог мне понравиться.

А заведомо не могла мне понравиться работа какой-нибудь современной молодой англоязычной писательницы. Сколько бы я их ни избегал, сколько бы ни зарекался брать в руки, они каким-то волшебным образом проникают в мой список чтения. Сарра Перри, Розамунд Лаптон, Диана Сеттерфилд, Эрин Моргенштерн, Дейзи Джонсон, Нина Стиббе и вот теперь Виктория Шваб. Они пишут в разных манерах и на разные темы, но их всех объединяют две черты: безусловное следование политической и социальной конъюнктуре и неизбывная унылость.

«Незримая жизнь Адди Ларю» является квинтэссенцией присущих этому типу литературы свойств. Возьмём персонажей. Всё, конечно, зависит от угла зрения. Одного и того же человека те, кто его знает и любит назовут «не от мира сего», а кто недолюбливает, запросто назовёт «[РКН]нутым». Лично я по отношению к героям романа Шваб склоняюсь ко второму варианту. Одна живёт три века, так и не обретя выразительности и характера, оставаясь бледной, как моль, а второй в тридцать лет всё не знает, куда ему податься. Хорошо хоть от родителей съехал и имеет работу. Нет, душевная маета в определённой степени присуща нам всем, но при этом необязательно бродить по своей жизни потерянным оленёнком.

Главный отрицательный персонаж типа дьявол. Типа — потому что до конца непонятно, кто это или что это. Но, разумеется, в человеческом обличье это зеленоглазый брюнет, безупречно одетый, красивый сумрачной красотою, столь притягательной для женщин. Дьявол он или нет, он охотится за душами, обладает неограниченным могуществом и бессмертием. Итак, это чуждая сущность, жившая вечно, видевшая всё на свете десятки тысяч раз, включая самых разных мужчин и женщин. И что же происходит? Он влюбляется в свою жертву. Он занимается с нею сексом. Он ревнует её. Так, может, он никакой не дух тьмы? Ведь у него не должно быть ни тела, ни телесных устремлений. И вообще, почему «он»?

Что касается актуальной повесточки, то две её грани подсвечены ярким светом. Во-первых, абсолютно все герои, о чьей половой ориентации автор сочла необходимым нам сообщить, гомосексуальны или бисексуальны. Кроме дьявола, что очень иронично, на мой взгляд. И, во-вторых, в книге, особенно в первой её половине, звучит пронзительная песнь феминизма. Так что претензий к «Незримой жизни...» со стороны западного истеблишмента и публики быть не могло. Ну, как говорится в старом анекдоте, «вот и прекрасно».

Сюжет очень прост и непритязателен. Он реализован через короткие описания отдельно взятых ситуаций с постоянными экскурсами в прошлое. Не понравилось, что ближе к финалу, когда преждевременно иссяк драматический заряд, автор на ровном месте придумала новую вводную, к которой ранее в книге не было никаких предпосылок.

В какой-то мере роман выручает неплохой слог. Виктория Шваб — писатель, а не любитель-графоман. Но всё же текст получился в итоге избыточным (635 страниц с очень низкой плотностью изложения) и унылым, унылым, унылым...

Я обожаю манеру письма Виктории Шваб: очень атмосферно, и в то же время просто, но не упрощенно. И темы она поднимает серьезные, но при этом невесомо, без морализаторства. Да и идеи воплощает самые разные: от параллельного Лондона до необычных вампиров. А какие герои! Но всегда книги автора были молодежными. И наконец она решилась на взрослую вещь! Естественно, я не могла пройти мимо!

Наверное, во все времена люди думали: что же останется после их смерти? Нерон сжег город, чтобы попасть в историю, более мирно настроенные пишут книги, сочиняют музыку, рожают детей… А что, если ни один из способов не доступен, и вас забывают сразу, как перестанут видеть? Даже любимые? Именно такая участь и постигла Аделаиду ЛаРю. Интересно, правда?

Но если вы ждете обычной динамики или хотя бы фантастики, то вам не сюда. Видимо, под взрослыми книгами автор понимает прозу с пространными рассуждениями, длинными монологами, описаниями дерева на три страницы и депрессивным настроением. Фантдоп тут однозначно есть, но как и во всяких фаустах он носит исключительно фоновое значение. Главная же роль отводится темам принятия себя и желания оставить след в истории.

Язык отличный: богатый, сочный, метафоричный. Неоднозначный злодей опять же и отсылки к Фаусту и Лабиринту…

Но я предпочту на ту же тему Пути аргоси Де Кастелла: с динамикой, приключениями и всем тем, ради чего я и читаю фантастику. Классики, простите, я накушалась и в универе.

Минусы для меня с лихвой перевесили плюсы:

1. Целая треть немаленькой книги — завязка.

2. Но вот ближе к середине гг встречает Генри, который ее помнит. И ей этого достаточно. Ну серьезно, насколько романтично это должно быть? Вот и их отношения ни капли не романтичные. Это история не про любовь, а про одиночество.

3.Толерантность: Генри крутит интрижку с другим парнем, Адди перебивается романами на одну ночь (да, и с девушками тоже). Вообще все вокруг либо геи, либо лесбиянки, либо бисексуалы (кроме кота, хотя я не уверена)

4. Сюжет? Не, не слышали. Его в общем-то почти весь в аннотации рассказали. Зато будет много, очень много флэшбеков, которые нарушают целостность какого-никакого сюжета. Окончательно все портит скачок на точку зрения Генри.

5.Неприятные герои. Если за Адди читать было скучно, то за Генри читать невыносимо скучно ? Он ненавидит, когда ему говорят, что у других людей проблемы серьезнее, но это так: у парня есть все, кроме чужого одобрения, однако этот мямля и нытик считает себя самым несчастным в мире карлсоном. Честно, я б его в Африку или в страны третьего мира отправила. Мажор несчастный. У Ремарка потерянное поколение было потерянным после войн, а у этого: после хорошей жизни? Где обещанные Гейманом яркие характеры?

6.Депрессивность. Тьма не только отнимает смысл жизни у Адди, но наполняет каждую секунду ее жалкого существования, а также владеет душой всех окружающих — очень депрессивно. И героиня может противостоять тьме лишь очень мимолётными моментами — музыкой, фильмами, книгами, и никогда — любовью, привязанностью, творчеством.

7. Отсутствие посыла. Долгая и одинокая жизнь — проклятие или награда? Я не увидела здесь морали. Где расплата за сделку с дьяволом? Где концепт: будьте осторожнее с желаниями? В подростковых книгах у автора все было на месте, а тут, видимо, взрослые сами смысл должны наковырять.

8. Концовка. Я была в бешенстве, домучив книгу и встретив самый затасканный в мире кинематографический прием, который сводит все повествование к простой паузе, передышке. Если не любите открытые концовки, вам точно мимо. Даже Десять тысяч дверей Харроу, которая напомнила во многом дневниковым стилем и манерой письма, хотя бы заканчивается достойно. Хотя поржала, как Шваб сама себя похвалила. Как говорят, сам себя не похвалишь…

9. Логические дыры. Их много: в мотивациях, в поступках, в сюжете. Но благополучно маскируются волшебством

Итог: лучше пусть Шваб пишет подростковые книги! Но мнение, естественно, только мое. Уверена, многим понравится, кто любит посерьезнее.

Все хотят, чтобы их помнили

И как-будто мы знакомы с ней даже,

Помню,чей-то был тогда день рожденья,

И как-будто бы зовут ее Даша,

То ли девушку. а то ли виденье.

Девушку зовут не Даша, а Аделин и она не хочет замуж. Храп на соседней подушке после того, как муж отымеет ее, сивушный запашок, мокрые орущие младенцы, грязная одежда, которую надо стирать вручную, потому что до электричества и стиральных машинок еще лет двести — нет, спасибо, это не для Адди. Она хотела бы ̶п̶р̶и̶н̶я̶т̶ь̶ ̶в̶а̶н̶н̶у̶,̶ ̶в̶ы̶п̶и̶т̶ь̶ ̶ч̶а̶ш̶е̶ч̶к̶у̶ ̶к̶о̶ф̶е̶ быть свободной, заниматься творчеством, путешествовать по миру Чё, нормальный взгляд на вещи современницы чайлдфри, которая знает, что сумеет себя обеспечить.

В сеттинге французской деревни начала 18 века такие взгляды и мысли просто не могли возникнуть. Примерно как если человечество не уничтожит себя и Землю, пойдет по идеальному пути, разовьет нанотехнологии, генную инженерию, разные психофизические способности, и девушка тридцатого века будет рассуждать. что не хочет на ближайшие несколько лет обзавестись жабрами и жить под водой, а была бы не против отрастить крылья и летать.

Но так или иначе, темная сторона Силы услышала ее, Мефистофель по имени Люк, который должен бы ассоциироваться с Люцифером, но у меня только с канализационным люком, sorry — прибыл. дабы заключить сделку: душа красотки в обмен на желанную свободу, пока ей самой не надоест. Мелким шрифтом: «тебя никто не будет помнить», — но кто и когда его читает?

Итак, Адди живет триста лет, и люди тотчас забывают о ней, стоит выпасть из поля их зрения. Она бессмертна, не болеет, не старится. Еду, одежду, деньги она крадет. Ну, сейчас, когда кризис перепроизводства и унисексе — возможно. Но в 18 веке, когда на каторгу можно было угодить за украденный каравай, а платье аристократки шилось вручную и стоило примерно как все имущество родителей Адди в деревеньке? А героиня не по трущобам обитает, вращается в высшем свете, вдохновляет поэтов, музыкантов, художников на великие произведения, она такой генератор идей.

Периодически Люк проявляется и пытает ее: «Признайся, ты устала от такой жизни?», всякий раз получая от мужественной Адди ответ: «Ино еще побредем». И после всякой ночи, когда очередной вдохновленный ею творец, продирает с похмелья глаза и не узнает свою музу, сердечко бедняжки снова кровоточит. А через некоторое время к легиону мужчин, которых героиня одаривает белым телом, присоединится ее персональный демон, и трахаться с ним после человеческих мужиков будет, как есть спелый, истекающий соком персик после деревянных магазинных.

Еще, как водится у искусителей, он, которому доступно любое место-время и везде он высшей марки барин, — станет соблазнять Адди царской роскошью и возможностью потребления элитного культурного продукта, вроде премьеры вагнеровых «Тристана и Изольды» в Мюнхене. То дом в Новом Орлеане подарит, то в охрененный ночной клуб поведет, и там они самые (разумеется) красивые, и все перед ними стелятся. И так она будет страдать три сотни лет, пока не встретит Генри, который внезапно запомнит ее. И все заверте...

Скрестив фаустианскую легенду с мифом Мельмота скитальца, и слегка удобрив повесточкой, Виктория Шваб получила редкой развесистости клюкву про созвездие веснушек на ее носу и его зеленые глаза. Ну, такое. Но девочкам нравится.