Николай Эрдман «Мандат»

Для того, чтобы рухнул Советский Союз, не потребовались новые Аттилы, Чингисханы или Тамерланы. Как часто происходит с могучим и внешне сильным древом, которое перенесло разные невзгоды на своей долгой жизни, от иссушающей жары до лютых морозов, не дрогнуло перед бушующей бурей, а вот подточили его изнутри ничтожные с виду и никчемные по сути короеды, и оно упало с грохотом в тихий безветренный день. Так и указанная выше держава пала, побежденная врагом, с виду не особо опасным, имя которому — обыватель...

Пусть смешон вроде и жалок Павел Гулячкин, выписавший себе самодельный мандат. Пусть на посмешище его выставляет Эрдман, пусть на позорище его показывает Мейерхольд, пусть хоть каждую неделю карикатуры на него рисуют лучшие художники сатирических журналов. Но гулячкины то вскоре и настоящие мандаты получат, и сами всласть покуражатся над Эрдманами и Мейерхольдами, и паек себе обеспечат из распределителя, и дачу за городом, и автомобиль с шофером. И нарекут себя номенклатурой, и вступят в связь с самозваной интеллигенцией, и оккупируют их отпрыски разные НИИ, и повесят на стену портрет Хемингуэя, и станут им слишком малы их тертые джинсы, и уже не остановить будет никому равномерное и монотонное массовидное движение их челюстей...

Но покамест сие не очевидно, и можно считать Гулячкина пережитком прошлого и досадным недоразумением на пути сотворения нового человека, можно принимать будущего триумфатора за представителя арьергарда отступающего войска...

Николай Эрдман был культовым автором 20-х годов, которому открыто подражали практически все тогдашние успешные литераторы, от Ромашова до Булгакова. Он был эталоном ума, ясности и чувства юмора. Он был той высотой, к которой все остальные писатели только стремились.

В идеологическом отношении Эрдман был, как тогда говорили, «попутчиком», то есть, человеком, который принял Советскую Власть, как данность, но не захотел становиться «советским». Эта позиция была опасной и привела, в конце концов, к аресту во время Большого Террора 30-х годов. Но в середине 20-х годов ещё можно было открыто смеяться над гротесками Советской Власти и над её несоответствием нормальной жизни.

В принципе, глупые обыватели Гулячкины из этой пьесы очень человечны, более человечны, чем накатывающееся на них железное колесо советской идеологии. В 1924 году им ещё ничего не грозит, они, при желании, могли оставаться собой, где-то на обочине советской жизни, «жить и не высовываться». Но страшный опыт революции и гражданской войны заставляет их суетиться в попытках «заранее подстелить соломку» в ожидании новой волны репрессий.

Основной сюжет пьесы связан с тем, что некто Олимп Сметанич сватает своего сына за Варвару Гулячкину, но ставит условием, что в семье в качестве «приданого» будет хоть один коммунист. Павел Гулячкин, чтобы помочь сестре, выдаёт себя за коммуниста и даже изготовляет фальшивый «мандат», размахивая которым, получает возможность терроризировать окружающих.

Интересно, что семейство Сметаничей, мелкие людишки, полностью зацикленные на идее реставрации Российской Империи и искренне считающие себя дворянами, необыкновенно похожи на московскую и питерскую элитную интеллигенцию 80-90-х годов ХХ века. Те же манеры, те же разговоры, тот же культурный кругозор — поразительно, как точно, как верно в каждой мелкой детали, Николай Эрдман описал поклонников хруста французской булки.

Эта комедия была поставлена великим Мейерхольдом, стала театральной сенсацией и выдержала огромное количество представлений.