Эмма Клайн «Девочки»

Книга написана так, что практически каждая сцена, каждый отсвет на предмете и слышащаяся издалека мелодия — все проникнуто уникальным взглядом автора, запечатлено в виде его смелых метафор.

Эви проводит лето, которое становится для нее особенно скучным из-за того, что она уже стала подростком и ее будоражат взрослые желания. Родители разошлись и решают собственные проблемы, а единственная подруга от нее отвернулась.

Вообще в книге потрясающе проработана тема первых девчачьих желаний и стремления, чтобы тебя оценили, чтобы тебя приняли:

«Иногда мне до того хотелось, чтобы до меня дотронулись, что это желание выскребало меня изнутри.»

И в этот самый момент Эви подворачивается возможность открыть для себя некий другой тайный мир — мир удаленного от города ранчо, — в котором ее принимают, в котором она нужна и становится частью какого-то «мы».

Как всякий подросток, Эви постоянно размышляет о собственной состоятельности как личности, о своей внешней привлекательности.

Как по заказу, как раз в это время Эви встречается необычная девушка, которая бросает в сторону Эви подходящую наживку:

«Я сразу поняла, как тебя увидела, — продолжила она, — ты человек думающий. На своей волне, вся в своих мыслях.»

Чуть позже Эви получает высокую оценку своих достоинств и от главного человека на ранчо — от Рассела:

«Он думает, что я умная. Я вцепилась в это слово как в доказательство. Я не безнадежна.»

И вот за эти слова, подтверждающие ее ценность для общества, Эви готова сделать для своих новых знакомых очень многое.

С какого-то момента Эви фактически живет одновременно в двух мирах: в мире обывателей, в котором ей скучно и откуда ее отторгают, и во втором мире — в мире людей, которые не хотят принимать обычную реальность и твердят о том, что привычные для общества человеческие ценности — это дерьмо, что нужно слушать себя и свое тело и прочее.

Возвращаясь в обыденный мир, Эви замечает:

«Вокруг меня все уже менялось, глупый хлам нормального мира превращался в роскошные декорации новой жизни.»

Во втором альтернативном мире ей говорят много всего воодушевляющего и революционного:

«Мы, сообщил нам Расселл, строим новое общество. Без расизма, без неравноправия, без иерархий. Мы служим глубочайшей любви.»

«В прямолинейности телесных позывов была какая-то сила. Как мне объяснил Расселл, — тело тебя вытащит из любых комплексов, ты ему только не мешай.»

Автор делает ситуацию не такой прямолинейной, обращая внимание на то, что особое впечатление на Эви производит вовсе не гуру Рассел — руководитель секты, тирады которого гипнотизируют других — а одна из других девочек. Это ради нее Эви готова пуститься во все тяжкие и одновременно выбраться хотя бы на время из того мира, который ей осточертел.

«С тех пор как я повстречала Сюзанну, моя жизнь на этом фоне вдруг проступила четким, загадочным рельефом, за изведанным миром оказался другой мир, потайной ход за книжным шкафом.»

После полученного на ранчо «боевого крещения» — первого сексуального опыта — Эви становится гораздо уверенней в себе. Ей теперь проще вести себя с другими мужчинами, отныне она с легкостью считывает их сигналы. И почти со смехом, не комплексуя, пользуется своей властью над сильным полом.

Что же произошло с Эви после этого памятного лета? Как сложилась ее жизнь дальше?

Автор отвечает и на этот вопрос тоже. Ибо в книге на события прошлого смотрит уже из своего будущего сильно повзрослевшая Эвелин — «женщина среднего возраста».

Уценённый товар, мечтающий о чуде.

Чтение «Девочек» Эммы Клайн — опыт, полный внутренних противоречий. Её героини вызывают острое сочувствие, которое, однако, перемешано с недоумением и даже некоторой гадливостью. Суждения четырнадцатилетней Эви Бойд о мире и о самой себе болезненны и лично мне абсолютно чужды, но её мотивы описаны пугающе достоверно. Через отторжение проступает чёткая механика становления девочки как товара, стремящегося, чтобы его оценили повыше. Это история о детях и подростках, которые были воспитаны как товар, предназначенный для чужой оценки и потребления.

Голос Эви настолько убедителен, что текст воспринимается почти как автофикшн: ты не принимаешь выбор этих девочек, но не можешь не видеть их неприкаянность и опустошённость:

«Бедные девочки. Мир закармливает их обещаниями любви. Как же сильно им нужна эта любовь, только её почти никому не достанется».

Внутренний надлом — голод по безусловной любви при внешней готовности к «рыночной сделке» — превращает их в идеальное сырьё для культа. Повзрослевшая Эви фиксирует это самоощущение с горькой отстранённостью:

«В этом возрасте я была прежде всего вещью, которую нужно оценить, и это смещало баланс сил в любом взаимодействии в пользу другого человека».

Механика попадания в секту выписана здесь очень точно. Это не внезапное необъяснимое ослепление, не глупость, не сумасшествие жертвы, а длинная цепь выверенных манипуляций:

• постепенное проламывание границ,

• оправдание жестокости формулой «я еще не доросла до их просветления»,

• агрессия к внешнему взгляду.

Героиня неотвратимо теряет связь с собственной волей:

«Я притворялась наивной, делая вид, что не понимаю, что происходит. Но часть меня действительно не понимала. Трудно было вспомнить, как я здесь оказалась»

Падение в бездну культа здесь — закономерный финал жизни, где насилие стало фоном:

«Ненавидеть было легко. Мир годами подсовывал мне одни и те же причины для ненависти к нему: незнакомец на ярмарке, схвативший меня за промежность; мужчина на тротуаре, который замахнулся, а потом засмеялся, когда я вздрогнула. Такое случалось сотни раз».

Около тридцати лет спустя Эви сталкивается с парой совсем молодых людей — Сашей и Джулианом. Теперь, в роли «нормального взрослого», она безошибочно считывает патологичность их связи: в Джулиане видит крайне жестокого манипулятора, в Саше — собственное отражение. Попытка вмешательства разбивается о яростное отрицание жертвы:

«Но я ведь с ним живу, понимаешь. Он платит за квартиру и всё такое».

Саша защищает мучителя с той же страстью, с какой Эви когда-то защищала «ферму» — сектантскую общину.

Это книга не о «глупых и жестоких девочках», а о том, как тотальное одиночество выедает человека изнутри, оставляя пустоту, которую без труда заполняет болезненная тяга к любому хищнику, который этого захочет. И даже спустя десятилетия свидетель не находит других способов сохранить себя, как снова отвернуться, подавив своё сочувствие к жертвам там, где оно уже бессильно. Кольцевая композиция романа возвращает нас к исходной точке:

«В этом возрасте я была прежде всего вещью, которую нужно оценить».

Финал вопиёт во весь голос: эту вечную спираль насилия не разорвать ни попыткой себя починить, ни попыткой спасти других, ни временем.

В аннотации к «Девушкам» Эммы Клайн роман сравнивают, а точнее проводят параллель с сюжетом так называемой «семьи» Мэнсона и хиппи времён Вудстока. Не очень удачный коммерческий ход издателей, поскольку Мэнсоновського и про хиппи в книге ноль. Серьёзно. То что подростки курят травку на ранчо не делает их «детьми цветов». Имя у Чарли громкое, вот и решили привлечь внимание. С натяжкой произведение можно назвать развлекательным, только интересного в нём там несколько страниц, и эпоха 60-х отображенная весьма... вольно. Мне не понравилось — не узнал ничего нового.

История юной девочки, которой не хватает дружеской и родительской любви и заботы. Она влюбляется в девушку-хиппи и тусуется с ней на ранчо «Чарльза Мэнсона». Как раз в то время, когда начинаются первые убийства. Побеги из дома, ссоры, любовь и вожделение, ненависть и страх, тут есть всё.

Книга больше подходит для девочек-подростков, потому что в ней описываются переживания и внутренние противоречия. Мне же книга показалась не особо интересной, особенно нудное начало.

Я очень хотел подробно ознакомиться с биографией Чарльза Мэнсона. Но из всех книг про него, эта единственная, которая есть в аудио формате. К сожалению, про него здесь очень мало, а то, что есть, я уже знал. К тому же, все имена в этой книге изменены, а сама история чистый вымысел. В итоге, вместо биографической документалки я получил средний полностью выдуманный роман. Очевидно, так как автор Эмма Клайн 1989 года рождения, а действия происходили в 60-е.

Диктор Казначеева Наталья прочитала хорошо (7).

Осилил за три дня. 384 стр., 9ч39мин.

6,0 из 10