Николай Афанасьевич Орлов

Николай Афанасьевич Орлов — экономист и политический деятель, автор неизданного «фантастического романа о близком будущем» «Диктатор».

Николай Афанасьевич Орлов родился 8(22) ноября 1888 г. в г. Камышлове Пермской губернии в семье сельского писаря, но еще трёхлетним ребенком потерял мать, а в возрасте девяти лет — отца. «Вырос, — рассказывал он о себе Горькому, — «в чужих людях». По сибирским дебрям, по приискам таскался все детство. Как-то в Томске попал случайно на глаза местному покровителю «одарённых самородков» Вологодскому (известен как премьер Колчака). С этого времени попадаю в образованное общество». Будущий глава совета министров при «верховном правителе» России, а тогда — блестящий адвокат, успешно защищавший в суде ссыльных революционеров, П. В. Вологодский взял сироту под свою материальную опеку и дал ему возможность учиться. Однако уже из шестого класса гимназии юноша был исключён, поскольку, вступив в 1905 г. в ряды РСДРП, вел в Томске активную пропагандистскую деятельность, за что и поплатился полугодовым тюремным заключением и двухмесячной административной ссылкой.

«Вологодский помог мне выдержать экзамен за гимназию, послал в питерский университет, — с признательностью вспоминал Орлов. — В глухую пору 1908 — 1912 гг. я вёл кружки, работал в клубах, кооперативах. Начал выдвигаться в кооперативной журналистике. Потом война, фронт.

О своей дореволюционной теоретической и практической подготовке Орлов напишет при поступлении на советскую службу в заявлении от 16 апреля 1918 г.:

«Прослушал курс юридич[еского] фак[ульте]та С[анкт]-П[етер]б[ургского] университета. Несколько лет работал на выборных и наёмных должностях в рабочих кооперативах Петрограда, сотрудничал в «Вестн[ике] кооперации», «Союзе потребителей» и др[угих] кооперативных органах. Во время войны работал во фронтовых организациях Союза городов, с 1916 г. служил в центральном управлении «Хлебармии», ведая последовательно водными перевозками, железнодорожными нарядами и планом снабжения населения. Перед революцией перешел в Особое совещание по топливу и занимался разработкой анкетных данных. Когда Министерство продовольствия приступило к изданию популярного органа «Продовольствие и снабжение», был приглашён на должность секретаря редакции, но фактически исполнял обязанности редактора этого журнала. В ноябре месяце мин[увшего] года покинул службу в Министерстве, подчиняясь дисциплине социалистической группы служащих М[инистерст]ва, членом которой состоял, и перешел на должность секретаря Издат[ельского] отдела Петроградского] Союза Рабочих Потребительных Обществ. В настоящее время состою сотрудником нескольких кооперативных органов и газеты «Новая жизнь». Являюсь автором нескольких брошюр по организации и теории кооперативов». Орлов имел в виду изданные в начале 1918 г. брошюры — «Кооператив в работе. (Правдивая глава из истории вымышленного потребительного общества)», «Клуб кооператоров, его задачи, организация, работа», «Библиотека-читальня кооператива» и «Как устраивать собрания и лекции потребительного общества».

Оказавшись волей судьбы на продовольственной работе, Орлов очень увлёкся этой столь животрепещущей для воюющей России темой, и еще весной 1917 г. его статья «К вопросу о продовольствии» появилась на страницах возглавляемого Горьким престижного столичного журнала «Летопись» (N 2-4). Примыкая к группе умеренных социал-демократов «новожизненцев» и редактируя с апреля популярный печатный орган Министерства продовольствия Временного правительства, Орлов, конечно, не принял большевистский переворот, но позже объяснял Горькому, что «как интернационалист остался на работе».

Уже 23 марта, сообщал Орлов, «я был принят на службу Комиссариата Продовольствия членом коллегии Д. З. Мануильским и эвакуирован как служащий Комиссариата из Петрограда в Москву. Месяц спустя, по заявлению члена Малой коллегии Наркомпрода РСФСР А. И. Свидерского, Орлов задним числом, с 1 апреля, был зачислен на должность секретаря редакции журнала «Известия Народного Комиссариата по Продовольствию». По собственному его признанию, «приходилось быть и редактором, и автором ответственных статей, и репортером, и корректором, и выпускающим, и администратором».

В конце лета 1918 года Орлов пишет солидный, почти в 400 страниц, основанный на большом фактическом и статистическом материале труд «Девять месяцев продовольственной работы Советской власти», в предисловии к которому Свидерский (член коллегии Наркомпрода) предупреждает читателя, что «многие соображения, высказываемые автором настоящей книги,.. не отвечают взглядам Народного Комиссариата по Продовольствию». Тем не менее труд Орлова был издан под заголовком «Продовольственная работа Советской власти. К годовщине Октябрьской революции», причём и спустя три года после выхода этой книги Ленин искренне хвалил её и называл «прекрасной». Экономист был слишком независим, чтобы сделать карьеру, и несмотря на похвалу Ленина откровенная фронда беспартийного редактора по отношению к руководству ведомства не могла остаться безнаказанной. Уже в ноябре он был переведён на самый низкий оклад.

Тем не менее в своей очередной, вышедшей в начале лета 1919 году, брошюре «Продовольственное дело в России во время войны и революции» Орлов вновь резко критиковал политику повального огосударствления частной и кооперативной торговли и без обиняков заявлял, что на местах продовольственная политика власти понимается «как хлебная война, как организованный поход не только против кулаков, но и против среднего крестьянства». В своих работах автор ратовал за полную свободу действий кооперативов и отказ от всякого насильственного извлечения продуктов из деревни.

В апреле 1919 года Орлов обращается к Свидерскому и наркому продовольствия РСФСР А. Д. Цюрупе с просьбой отпустить его на Украину. Орлов уезжает в Киев, где, по поручению тогдашнего наркомпрода УССР А. Г. Шлихтера, начинает редактировать журнал «Известия Народного Комиссариата Продовольствия Украины». Но и на Украине взгляды Орлова не находят понимания у начальства. Его взгляды на продразвёрстку и частный рынок вызвали резкое неприятие руководства Наркомпрода УССР.

В августе упрямца «сослали» в Самару, где он заведовал информотделом Особой продовольственной комиссии Волжской военной флотилии. Но уже 12 ноября Оргбюро ЦК РКП(б) принимает предложение члена коллегии Наркомпрода М. И. Фрумкина «отозвать из Самары из опродкомфлота автора книги «10 месяцев продовольственной политики Советской власти» т. Орлова для литературной работы в Центросоюзе». В декабре вспоминает о нём и Ленин, который в связи с предполагающимся обсуждением вопроса об аппарате продорганов.

В начале 1920 г. Орлов перебирается в Ростов-на-Дону, где редактирует «Бюллетень Особой продовольственной комиссии Кавфронта и Уполномоченного Наркомпрода в Совете Кавказской Армии Трудфронта». В письме Горькому пояснял: «В разных качествах исколесил всю нашу РСФСР, пока жена не свалилась в чахотке» (их сыну было тогда три с половиной года). Приехав осенью в Москву с командировочным удостоверением Опродкавфронта, Орлов обращается к Свидерскому с просьбой вновь зачислить его на должность ответственного сотрудника издательского отдела. С 26 ноября он — помощник редактора «Известий Наркомпрода», а в январе 1921 г. назначается редактором отдела заменившей журнал «Продовольственной газеты» и, кроме того, заведует экономическим отделом Статистико-экономического управления Наркомвнешторга РСФСР.

В 1921 году Орлов принимал участие в разработке новой экономической политики. В одной из переписок он упоминает «...это не помешало тому, что исторический апрельский декрет наполовину- во всех «освободительных» пунктах- написан мною, ни одного слова из моего черновика не было выброшено ни в Политбюро, ни в Совнаркоме...» Позже в письме Горькому от 17 апреля 1924 г.: «Тот же А. М. Лежава дал мне возможность сразиться с моими друзьями-соперниками из Компрода в «интимной комиссии» по проведению нэпа. Моему перу принадлежат все освободительные пункты исторического декрета от 7 апреля 1921 г. [о потребительской кооперации]».

Как ответственный сотрудник Наркомвнешторга Орлов был включен в состав Российской торговой делегации в Италию, поехать туда не удалось. Однако в соответствии с мандатом, подписанным Лежавой еще 15 апреля, Орлов командируется в распоряжение уполномоченных Наркомвнешторга РСФСР в Латвии и Германии с целью создания там технического аппарата для сбора информации «по вопросам экономики внешних рынков».

В конце 1921 г. Орлов обратился в ЦК РКП(б) с просьбой разрешить ему написать книгу «Экономическая история Советской России. (Опыт исследования)» и издать её за границей под псевдонимом на нескольких иностранных языках. Он считал, что такая работа должна быть написана не с открыто коммунистической точки зрения, а в тоне беспартийного, но объективного и благожелательно настроенного к РСФСР исследователя, ибо агитационная литература, носящая «явно апологетический характер», не производит должного впечатления в Европе. Ознакомившись 5 декабря с этим предложением, Ленин пишет секретарю ЦК РКП(б) В. М. Молотову, что он и наркомпрод А. Д. Цюрупа, который знает Орлова лично, согласны удовлетворить его «оригинальную просьбу», и если члены Политбюро не возражают. Проект так и не был выполнен.

После закрытия «Нового мира» Орлова, по его выражению, «сунули составлять бюллетени о голоде — на трех языках». В августе полпред Н. Н. Крестинский уведомляет секретаря ЦК РКП(б) В. В. Куйбышева о том, что Орлову было бы полезно вернуться на работу в Россию. «Это, — поясняет полпред, — необходимо не потому, что т. Орлов начал «разлагаться» в обычном смысле этого слова. Ничего подобного о нем сказать нельзя. С точки зрения моральной добропорядочности он остается таким же хорошим товарищем, каким и был. Но политически он как-то начинает терять чутье — понимание партийных настроений, с повышенной критичностью относится к большинству шагов Советской власти и отчасти партии и, если останется ещё значительный срок заграницей, то может, по-моему, совсем оторваться от нас. Мне кажется, что, если он вернётся сейчас в Россию и в своей повседневной организационной и литературной работе будет связан с массой партийных товарищей, то переживаемый им кризис благополучно пройдёт. Я не поднимал вопроса об отъезде тов. Орлова в Россию до окончания лета. Теперь же, когда семья его отдохнула в деревне и сам он использовал свой отпуск, я считаю себя вправе и обязанным поднять этот вопрос». Весной 1923 года было принято окончательное решение откомандировать Орлова из Берлина, согласовав вопрос о его новом назначении с членом Политбюро ЦК РКП(б) М. П. Томским. 3 сентября Наркомвнешторг СССР обратился к партийному руководству с ходатайством оставить Орлова в Берлине, 21 сентября Секретариат ЦК по докладу Л. М. Кагановича отклонил эту просьбу. Когда же торгпредство предложило Орлову безотлагательно выехать в Россию, то он, по свидетельству Крестинского, наотрез отказался и «вследствие этого приказом был уволен за грубое нарушение служебной дисциплины». Постановление Оргбюро ЦК от 4 февраля 1924 г., гласило: «Предложить всем советским кооперативным и хозяйственным учреждениям не давать Н. Орлову каких-либо деловых поручений заграницей».

После увольнения поселился в дачном местечке Фридрихсталь под Берлином. Из воспоминаний Р. Гуля «Его супргуа Евлалия Георгиевна Ватман-Орлова (бывшая сотрудница журнала «Вестник Европы») продолжала служить в торгпредстве на какой-то незначительной должности, а сам он зарабатывал корреспонденциями, которые посылал в одну из сибирских газет. Невысокий, кряжистый, с круглым лицом, курносый, с веселыми глазами», Орлов, по словам Гуля, был уже «крайним социалистофобом и еще пуще советофобом» и, называя Ленина «тушинским вором, демагогом и палачом», работал над «толстенным» фантастическим романом «Диктатор», который читал своим берлинским знакомым».

Решившись в апреле 1924 г. послать роман на отзыв Горькому, Орлов признавался ему, что «начал писать — четыре месяца назад — из ребячьих фантастических побуждений нищего, очутившегося вдруг без гроша», ибо «люди моей складки больше не нужны ни партии, ни власти» и «порой хочется ахнуть башкой о мостовую». Хотя он выражал опасение, что его попытка «фантазировать по-уэльсовски — с примесью Эдгара По и Конан-Дойля» — может вызвать раздражение знаменитого писателя, которое увеличит еще и «слабая конструкция, растянутость, язык» рукописи, Горький отнесся к начинающему беллетристу очень внимательно.

4 марта 1926 г. Николай Орлов скоропостижно скончался от инфаркта. Из воспоминаний Р. Гуля «Под жарким солнцем, — вспоминал Гуль, — копал огород и вдруг — спазмы в груди. Вместо того, чтобы, как советуют врачи, сразу лечь и лежать, пока грудные боли не утихнут, он бросил лопату, взбежал в квартиру по крутой лестнице на третий этаж и, не дойдя до кровати, упал и умер»

Его жене пришлось вернуться в СССР и небезынтересно, что в 1973 г., когда она, наконец, передала хранившуюся у нее в семейном архиве (и многие годы служившую ей своеобразной «охранной грамотой») ленинскую записку в Центральный партархив при ЦК КПСС, газета «Правда» патетически писала: «Всей душой, всем сердцем Н. А. Орлов стремился быть полезным делу Коммунистической партии. И погиб он, как солдат на посту: переутомился и умер» . Однако «Дневник разочарованного коммуниста», опубликованный Гулем еще в 1961 г. в нью-йоркском «Новом журнале», красноречиво свидетельствовал об истинных настроениях одного из творцов нэпа.

Фантастика в творчестве автора: Из воспоминаний Романа Гуля «работал над «толстенным» фантастическим романом «Диктатор» (схожим по теме с «Мы» Е. Замятина), который читал своим берлинским знакомым». Фантастический роман Николая Орлова «Диктатор» никогда не издавался. Он лишь стоял в планах издательства «Алатас». В 1924 году был опубликован небольшой отрывок из романа под заглавием «Игрок».

Экземпляр рукописи романа был у Романа Гуля, но погиб вместе с его личным архивом. Ещё один экземпляр находился у жены, которая после смерти Николая Орлова в Берлине вернулась в СССР. Её экземпляр тоже затерялся. Ещё один экземпляр находится в частной коллекции учёного-востоковеда Владимира Росова (в начале 2010-х текст планировали к печати, но издание так и не вышло).