Лондонское утро в «Очерках Боза» Диккенс описывает в летнее время года, а для зарисовки вечерних улиц он почему-то выбирает промозглую английскую зиму.

Топятся печи, домохозяки ведут оживлённые разговоры об ужасах погоды, мальчишеских проказах и прелестях чая. О, куда же в зимний холдный лондонский вечер без этого чудесного напитка. На улицах продаётся печёный картофель, фрукты, устрицы, камбала и даже горячий паштет. Представляете? Вот были времена! Горячий паштет можно было отведать не сходя с тротуара. Сильно! Вкусно! Аж слюнки потекли.

Общую картину расцвечивают социальные мини-этюды, умело включённые автором в общую мозаику повествования. Несчастная женщина пытается петь, чтобы заработать жалкое подаяние для своего хилого ребёнка. Мальчишки обсуждают театральную постановку. Завсегдатаи кабаков развлекаются пением и комическими номерами.

Написано живо, временами пронзительно. Текст задевает, берёт за душу, пробуждает в тебе чувствительные струны.

Мы наблюдаем жизнь во всех её проявления в антураже «огней большого города» .

Как там пели Scorpions: «Big City, big city, big city Lights!»

Короткий, десяти страниц не наберётся, но яркий, я бы сказал — «сочный» очерк, живописующий улицы Лондона в летнее утро.

Разбредающиеся по своим «норам» пьяницы и бродяги, одинокие полицейские на углах улиц, пустые стоянки карет на перекрёстках — с этой картины печали и запустения начинает своё описание Диккенс.

Но проходит час и всё начинает меняться: бегут с шумным смехом стайки школьников, улицы заполняются повозками всевозможных размеров и видов, люди бодро идут на работу, держа узелки с нехитрым обедом. «Солнце весело посылает свои лучи на ожившие улицы».

Проходит ещё немного времени и начинают открываться лавки, бегут рассыльные, мчатся кэбы. Хочется самому оказаться в гуще этой городской жизни, перемигиваться с хорошенькими служанками, отведать «грубого хлеба, чуть помазанного маслом».

Замечательно-живой текст, сорри за филологическую конструкцию. Хорошо написано. Виден стиль, чувствуется слог будущего большого мастера сюжета, образов и слова.

«Оливер Твист» Диккенса

В наше время классику, особенно Диккенса, читают немногие. Почти 200 лет прошло с тех пор, как роман увидел свет, и мир сильно изменился. Но кое-что осталось прежним — человеческое сердце. Может, поэтому роман и сейчас находит своего читателя: ведь главному герою невозможно не посочувствовать.

А то. Мальчик 8-10 лет, круглый сирота, не имеющий понятия, кто его родители, попадает вначале «на воспитание» на ферму, потом к гробовщику, а затем в работный дом. Жестокое обращение взрослых «благотворителей», на самом деле преследующих корыстные цели, вынуждает юного героя бежать: он отправляется в Лондон, где случайно оказывается в шайке воров.

Главарь шайки еврей Феджин берёт Оливера под своё крыло и пытается приучить «ремеслу», порой подвергая риску и ставя его жизнь под угрозу. Несмотря на порочную атмосферу окружения, где герою уготован путь нравственного падения, судьба часто благосклонна к нему, препятствуя неизбежному погружению мальчика в бездну преступного мира. Чудом он выживает после неудачной попытки взлома, организованной помощником Феджина головорезом Сайксом, и находит новых покровителей.

Более того, ему и его новым заступникам удаётся раскрыть тайну происхождения героя.

Таков, вкратце, сюжет.

Что понравилось.

Удивительно лёгкий и живой язык: автор словно ведёт прямой диалог с читателем, точно подбирая характеристики и детали действий и поведения персонажей. Тонко играя на эмоциях, шутя и гиперболизируя, он остаётся серьёзным, образно и ярко описывая весьма трагические сцены. Есть даже пара мистических эпизодов.

Главный герой. Оливер Твист и его ангельский характер — настоящая находка Диккенса.

Нэнси. Обратите внимание на этого персонажа. Вот, откуда черпал вдохновение Достоевский!

Что, возможно, кому-то «не зайдёт».

В целом довольно мрачный тон повествования, несмотря на ожидаемый счастливый финал. Из-за этого — несколько замедленное погружение читателя в художественный контекст.

Не хватает финальной битвы добра и зла. Некоторые отрицательные персонажи (в частности, Монкс), как-то быстро и легко «сдаются»; после определённого рубежа в повествовании главному герою больше ничего не угрожает. В этом плане экранизация Романа Полански (2005г.), несмотря на отсутствие целого ряда сюжетных линий и персонажей (того же Монкса), в чём-то выигрывает, повышая финальный накал страстей.

Вывод: однозначно читать!

Можно уже со среднего школьного возраста, лет с 10-12, плюс-минус, в зависимости от уровня начитанности.

Кому 500 страниц покажется многовато, можете посмотреть вначале фильм. Того же Полански. Не исключено, что перемените своё решение.

Всем приятного чтения!

P.S. Читал в замечательном переводе А.Кривцовой, о других переводах ничего не могу сказать.

Моё знакомство с творчеством Диккенса ограничится тремя романами. С точки зрения количества происходящих событий объём куда больше, чем следовало бы. Это моё личное мнение, и я мало к кому предъявил эту претензию. Сюжет неправдоподобный, но крепкий. Есть тут тайны, случайности, приключения, глубокие и возвышенные чувства. Почему «Большие надежды»? Пип, ученик кузнеца, получает состояние и проматывает. К своим благодетелям (каторжник и муж сестры) он относится равнодушно и холодно, не замечает девушки, которая в него влюблена, правда, и его не особо жаловали, когда он был беден. Зато влюбляется в прекрасную куклу. Мог бы и каторжника невиновного выручить, который так щедро отплатил за помощь, и состояние сохранить. Всё сделал неправильно, кроме одной мелочи, что удивительно. Не очень всё оптимально получилось на мой взгляд. Персонажи вызывают однозначные чувства, соответствующие своему поведению, выглядят убедительно. Даже поведение Пипа после неожиданного поворота в его жизни не показалось неестественным. Качественный по исполнению роман, но слишком тяжеловесный. Не моё. Предпочитаю, когда побольше динамики и поменьше по объёму. Ставлю твёрдые семь баллов.

Мне роман не зашёл, видимо, как и творчество Диккенса. Сужу по трём здоровенным романам. Обращает на себя внимание гиперболизация, когда негодяи совсем низкие и безжалостные, а положительные персонажи настолько честны и благородны, что некоторые готовы жизнью жертвовать. Тут, кстати, французы показаны кровожадными и безжалостными, в отличие от английских джентльменов. Кто бы сомневался? Не верю! Очень меня раздражает затянутость сюжета. Всё это запросто можно сократить раза в три, ничего не потеряв. Собственно история достаточно интересна и изложена качественно в неповторимом стиле, теперь так не пишут. По поводу актуальности в наше время надо добавить, ведь Диккенс не просто приключенец какой-то. Вряд ли можно значительно обогатиться прочтением этого почтенного романа. Историческая часть мне лично достоверной не представляется, хотя и правда могли рубить головы всем подряд, англичане же вешали всех подряд. Приключенческая часть так же слишком вычурна вместе с характерами, изображения привязанности к отцу, возлюбленному, возлюбленной и прочим значительным моментам. Этим «грешили» едва ли не все приключенцы. Взаимоотношения между героями мне реалистичными не показались. Не моё, увы. Факт.

Три романа Диккенса убедили меня в одном: его творчество мне не зашло. Что не так? Излишние подробности и затянутость. Происходящее с героями претендует на оригинальность и даже даёт нравственный посыл, но как-то слишком напыщенно. Безнравственные и безжалостные господа, купающиеся в роскоши, которым ничего не стоит уничтожить простого человека из народной среды. Негодяи торжествуют, честные и добросовестные томятся в застенках. Невежественный и простоватый народ, жаждет крови, готовый убивать правых и виноватых, повинуясь эмоциям и низменным инстинктам. И тут же чистая, нерушимая привязанность, готовность пожертвовать собой ради спасения ради счастья возлюбленной. Не верю! Уж очень утрированно. За литературность и веру в торжество добра и справедливости только шесть баллов готов поставить.

Последний «приходской» очерк представляет собой сернию ярких, очень показательных, социально-бытовых зарисовок «с натуры».

В центре их внимания люди, снимающие жильё у джентльмена, живущего по соседству. Диккенс описывает их характеры, их нравы, их поведение. Делает он это очень реалистично с присущими ему ироническими и юмористическими нотками. Впрочем, необходимо отметить, что «крайние/последние» жильцы описаны скорее трагически.

Но что комическое, что трагическое — всё получается у писателя хорошо, психологически и социально очень правдоподобно.

Прочитал с интересом.

В этом очерке Диккенс пишет о дамских благотворительных приходских обществах. Пишет с настоящим тонким английским юмором и изящной, ненавязчивой иронией.

Между строк можно заметить/увидеть одну простую авторскую мысль: а есть ли реальная польза от деятельности этих «обществ» или всё это лишь лищний шум и суета мирская?

Автор описывает «конкуренцию» за общественное признание трёх таких благотворительных организаций: дамского общества детских экзаменов, дамского общества по распространению библий и молитвенников и дамского общества по снабжению новорожденных приданым на первый месяц жизни. Ха! Кто из них приносит большую пользу приходу?

Когда читаешь о тех методах и способах, которые используют эти общества, то хочется сказать: « Ктулху Милосердный и Всепрощающий, как здорово и актуально всё прописано!» Идут года, меняются эпохи, только вот «человеки» не меняются. И не важно , где они живут В Англии, в Росии. Читая о том как был организован/устроен большой публичный экзамен для приходских детей в Англии 19 века и как проводились/проводятся экзамены в ССССР/РФ века двадцатого задаёшься вопросом» «Найдите три отличия». Допустим три отличия найти-то можнл, но не больше. Ха! Ещё раз убеждаюсь, что Диккекнс крайне актуальный автор. Всё о чём он писал тогда, в той или иной форме существует и сегодня. Особенно это касается проблем образования и распространения религии.

Пятый очерк в ряду историй «Нашего прихода» представляет собой несколько историй, рассказанных помощником судебного пристава Бангом, которого в предыдущем тексте выбрали на должность приходского надзирателя.

Его истории страшны, неприглядны в деталях и наполнены настоящими драмами человеческих судеб. Местами просто становится страшно от бесконечной мерзости бытия, описываемой Диккенсом. Нищета — это та ещё, демотивирующая сука.

А приставы никогда не останутся без работы. Всегда, везде, в любые времена.

Очень хорошая история, в которой Диккенс рассказывает о выборах приходского надзирателя.

Верно подмечены некоторые предвыборные технологии. Ктулху меня разрази, я вспоминаю выборы главы района, в котором я проживаю, с десяток лет тому назад, так там тоже у одного из кандидатов ( в итоге победившему) главным достоинством было наличие пятерых детей. От этой неожиданной аллюзии я «приорал» — особенности некоторых социально-политических процессов не меняются веками. Многое автором подмечено настолько верно, что актуально кое-где в мире, в тех его местах, где ещё есть относительно честные выборы и сохраняются традиционные ценности по сей день.

Забавный этюд о чопорных нравах, женитьбе и прочих мелодраматических подробностях, сопровождающих такие вещи.

Кто же является невестой из четырёх сестёр Уиллис? Прочтите и узнаете.

Людям всегда очень интересна личная жизнь своих соседей. Хоть по дому, хоть по приходу.

Это справедливо и для Англии 19 века, и для России 21. Nicht war?

Ещё один очерк о прихожанах. Ещё три ярких портрета-фигуры: младший священник, старая леди и отставной капитан.

Каждого героя Диккенс описывает коротко, но точно, конкретно и в связи с окружающим социумом. Получается забавно и интересно.

Старая леди — образец благотворительности. Капитан олицетворяет «вечный бунт» и стремление к переменам, неважно к каким последствиям они могут привести. А священник рисуется как образ, к которому можно прилепить вечную фразу о том, что популярность мирская очень изменчивое и преходящее явление.

Написано легко. Веришь. Соглашаешься, несмотря на то, что и типажи заграничные, и век 19 на дворе.

Велика сила реализма.

Первый очерк из «приходского» подцикла очерков Боза. В нём даются краткие и очень конкретные социально-психологические характеристики трём важнейшим персонам прихода: притходскому надзирателю Симмонсу, смотрителю работного дома и приходскому учителю. Портреты яркие, портреты понятные. Несколько строк и перед нами встают фигуры важного, солидного, но временами бестолкового надзирателя; угрюмого, злого, завистливого смотрителя; слабовольного неудачника, сегодня бы сказали «вечного лузера», старика-учителя.

Парад типичных лондонских приходских персонажей, которыми так вдохновлялся Диккенс, начат.

Я заинтересован и читаю дальше.

О самом Диккенсе я читал много и у многих авторитетов мировой величины. Мнение однозначное, Диккенс — глыба. Досадно, но этот огромный пласт классической литературы прошел мимо меня. Наконец, в зрелом возрасте я решил познакомиться с творчеством Чарльза Диккенса.

По своему обыкновению, взялся за дебютный роман. И что же я в нём нашел?

Затхлый английский юмор, который в 21-м веке не вызывает даже улыбки.

Бесконечные описания жратвы.

И, самое отвратительное, описание милых буржуйских забав в виде стрельбы по воронам.

Ну нет, товарищи, это просто какая-то гадость. Несомненно, написано всё прекрасным языком. Но главное ведь содержание, а не форма.

После этой книжки я взял большой перерыв в чтении Диккенса. Дам ему ещё шанс. Попробую в следующий раз «Дэвида Копперфилда». Да и «Записки» тоже когда-нибудь попробую перечитать (уж слишком много восторженных отзывов) в другом переводе, может быть.

Вынужден признаться, что с творчеством Чарльза Диккенса, одного из видных классических писателей Британии, я знаком чрезвычайно плохо. Если не считать прочтённого в нежном возрасте «Оливера Твиста», из которого я помню сейчас только главных героев и общую канву, наследие англичанина для меня terra incognita. Могу показаться бездушным чудовищем, но я вообще холоден к английскому романтизму и игнорирую его, ни разу не взяв в руки ни любую из Бронте, ни Джейн Остин, ни Томаса Гарди. И всё же, вот он, увесистый том «Жизни Дэвида Копперфилда, рассказанной им самим», и я его с большим удовольствием читаю.

Обычно мы, читатели, говорим что-то о качестве языка, стройности замысла, рельефности героев, разбираем эти параметры, видя недостатки или не замечая их. Но как анализировать книгу, в которой все её компоненты исполнены совершенно образцово? Мало того, что автор — признанный мастер, фигура всемирного масштаба в литературе, так ведь «Дэвид К.» ещё и написан им в расцвете сил и потенциала и более всего любим создателем среди всех его прочих работ!

В силу этих причин считаю лишённым всякого смысла что-то писать о литературных достоинствах романа. Они очевидны, проверены 170 годами и осыпаны похвалами миллионов людей по всему свету. Поэтому расскажу немного о другом.

Лично меня более всего поразило то, что, за вычетом каких-то реалий начала и середины XIX века, создаётся впечатление, будто «Дэвид К.» мог быть написан вчера. Это совершенно современный рассказ о людях, которое тоже могли бы сойти за наших современников если не по внешнему виду, то по характерам, манерам и привычкам. Чёрточки, зорко подсмотренные и перенесённые в текст книги Диккенсом, я вижу в своих близких. Я вижу их в зеркале, в конце концов. Универсальность романа, его свобода от устаревания, конечно, восхищает меня. Это очень редкий феномен.

А ещё, роман ни в один из моментов не скучен. Так или иначе, каждый из нас подсознательно морщится, глядя на толстую книгу без картинок. Чего тут скрывать? Это же, поди, такая тягомотина, да? Опять эти рассуждения и описания, уснуть можно! Так вот, если не брать клинические случаи, когда люди в силу каких-то собственных качеств принципиально отторгают рассуждения и описания, то таковые в «Дэвиде К.» уснуть не дадут никому! Я читал книгу, преимущественно сидя в машине на парковке утром перед работой, и каждый следующий день я старался приезжать ещё раньше, чтобы у меня было больше времени на чтение.

А ещё, я люблю, когда книга кончается медленно. Как эта! Столько сюжетных нитей надо сплести воедино, столько счетов закрыть, что последняя сотня страниц — это, по сути, уже эпилог. Когда на такой большой дистанции сживаешься с действующими лицами, не хочется расставаться с ними на бегу, и роман Чарльза Диккенса с удовольствием позволяет попрощаться с героями обстоятельно.

Я вряд ли брошусь сейчас глотать английский романтизм, но прочесть «Дэвида К.» было, как прикоснуться к чему-то свежему и поразительно красивому.

Обмани себя

***

«Большие надежды» — один из самых поздних романов Чарльза Диккенса, классика викторианской литературы. Это книга с одним-единственным главным героем в лице Пипа, который предстаёт перед читателем ещё юным мальчиком, но со временем вырастает во взрослого человека. Иными словами, перед вами роман-взросление.

…Пип – сирота, который живёт в доме своей сестры и её мужа-кузнеца. Юный мальчик только и думает о том, чтобы стать подмастерьем кузнеца. Но судьба – подлая штука, она так и норовит подставить подножку. А Пипу – сразу две. Сперва он едва не попадается на помощи каторжнику, а потом малец встречает девочку, которая станет роковой женщиной. Казалось бы, два события, они не связаны друг с другом. И не должны так уж сильно повлияет на неоперившегося птенца. Но нет…

Итак, роман «Большие надежды» начинается в весьма лиричном, лёгком ключе. До поры кажется, что Диккенс исполнит Тома Сойера раньше Твена. Пип – беззаботный мальчик, а язык автора прост и ироничен, что создаёт атмосферу «летнего» уютного чтения. Буквально каждая страница пронизана комичными фразами и ситуациями. Даже «противостояние» Джо и Пипа по части того, кто быстрее съест бутерброд с маслом. Это же касается нарочито отстранённой и суровой мисс Джо Гарджерри, которая пилит брата и мужа в хвост и в гриву. Но это лишь начало, первая ложная надежда. Тональность резко меняется, когда Пипа отправляют в гости к мисс Хэвишем. А дальше героя ждут сплошные перипетии. И вот через них Диккенс и раскрывает один из главных посылов романа. Насколько всё же важно богатство? Можно ли купить счастье за деньги? Так ли важно гнать по жизни, забывая притормозить на поворотах? Углядеть уважение Диккенса к дауншифтингу несложно. Даром, что автор обошёл время на почти три века. Вместе с тем автор высмеивает английскую чопорность и возведение в абсолют института «джентльменов». В какой-то момент высмеивание превращается в жёсткую сатиру, когда Пип узнаёт имя благодетеля. Постепенно краски романа сменяются серыми и мрачными. Большие надежды рушатся, как и отношение читателя к Пипу. Пип-ребёнок – мелкий счастливый сорванец. Пип взрослый – наевшийся жизни (по большей части – горьких и кислых невзгод), пролетевший почти по всем фронтам. И всё же Пип не такой уж неудачник. Делал он и хорошие вещи. Отдельно стоит отметить мисс Хэвишем и её креатуру. Очень жёстко, увы. Она раскрывает тему мести, тему прощания. Вернее, то, сколь сложный это процесс. Что касаемо Эстеллы, то вот её даже жаль.

Что сказать о минусах? В романе хватает героев, но запоминающихся совсем мало. Пип (ГГ, так что тут априори запомнишь его), чета Гарджерри (мистер – добрый и простой, миссис – мать семейства, которая пытается держать всех в ежовых рукавицах). Остальные персонажи картонные и одноликие. Ну да, какой-то их них забавно говорит, но не более. Разве что Абель, но его мало, он появляется лишь в конце. Антагонисты сиюминутные и плоские. Так же в минусы стоит отнести скоротечность финала. Автор долго к нему шёл, но финал получился по сути пересказом с вкраплением пары диалогов, чтобы было.

Заключение: хороший роман. Умный, вполне понятный по посылу. По части формы есть вопросы. Как представитель викторианской классики – здорово.

8 надежд из 10.

Детская сказка-страшилка про то как злобный скупой и богатый старик Скрудж сошёл с ума и внезапно стал блаженным, будучи запуганным призраками. Сам Скрудж персонаж карикатурный, потому что, словами одного из персонажей книги, «его богатство не приносит пользы ни другим, ни ему самому». При этом понятно, что он жить может комфортнее и лучше питаться — он же богатый. То есть автор несколько лукавит, типа ну богатый и богатый — это ничего не значит, главное что скупой и злой! Не обманешь ты нас, мистер Диккенс. И если вдумываться в смысл произведения, то он не о спасении «души» человека, иначе «добрые духи» занялись бы им раньше, иначе смысл произведения стал ещё более размытым, просто потому что вот у вас есть духи, которые могут «исправить» человека, но они только в определённый день и на старость лет это сделали, садисты какие-то или по отношению к дедушке или по отношению ко всем, кому он успел нагадить до этого. В этом заключается и детскость и сказка и страшилка произведения. При этом мораль в произведении какая? Для читателя — не будь скупым и злым, а щедрым и добрым и люби дверной молоток, конец. Но мы не наблюдаем положительных последствий в книге, то есть явно показано, что скупым и злым быть плохо, но и то только потому, что тебя окружающие добрые люди любить не будут, а если тебе на них всё равно, то как бы и норм, ведь духи Скруджа то ни к чему не обязывали. А последствия добрых дел мы не видим вообще, как будто человек был скотиной пол жизни, а потом хоп и все всё ему простили, мол старик Скрудж наживался годами за счёт своего работяги, а потом смилостивился и ЗАРПЛАТУ повысил и всё, он хороший.

Первый слой произведения слабый и по смыслу и по подаче. Второй слой можно рассмотреть в основе и речь не про религию. В основе видим беспомощность людей перед жизненными обстоятельствами, зависимость людей от людей, при чём людей «добрых» от людей «злых» и невозможность повлиять на них, не создав при этом «зла». Скрудж это плод общественно-экономической формации, он скупой не просто так, его скупость имеет цель — это прибыль, меньше он заплатит работнику — больше останется ему, при этом приходится грызться с такими же как он сам за более жирный кусок, при этом работяги постоянно требуют улучшения условий труда и повышение заработной платы. Это отличная основа для того, чтобы даже порядочный человек, решив заниматься предпринимательской деятельностью, начал окружающим постоянно вредить — увольняя, недоплачивая или запрашивая за свои товары бОльшую цену, при этом находясь под угрозой банкротства (если ещё не стал монополистом) — эксплуатация человека человеком, неравноценный обмен и конкурентная борьба. Чем больше денег — тем более устойчивое, комфортное и свободное положение человек занимает в обществе. То есть Скрудж, не смотря на то что он не лицеприятный человек, имеет преимущество перед лицеприятными людьми просто потому что его нелицеприятные качества способствуют более комфортной жизни при капитализме. И даже в самой книге показано, бедняки себе даже праздник позволить не могут и остаётся уповать на милость людей, которым выгодно её не проявлять, так что придумаем сказку, в которой будем рассказывать, что скупым быть плохо, авось кого из работодателей и проймёт.

Также можно отметить безвольность главного героя. Этот капиталистический шакал внезапно становится блаженным, посмотрев картинки из прошлого/настоящего/будущего, как будто все годы до этого он никогда не рефлексировал и не замечал отношение людей к ему подобным, а ведь человек найдёт сотню оправданий своим самым нелицеприятным поступкам. Впрочем, для сказки подобное я допускаю, но это очень слабый художественный и драматургический ход.

В общем, произведение слабое, заканчивается история вроде как и хорошо, но подтекст печальный, не чувствуешь никакой радости. Да и какая радость, старик явно сошёл с ума, он и до этого то был не совсем в себе. Как сказал один из рецензентов, от этого становится страшно. Вроде и сказка добрая, но она настолько пропитана беспомощностью, что лично меня несколько отталкивает. Схожие впечатления испытывал при чтении его же «Оливера Твиста», но тот посильнее будет. При этом оба этих произведения написаны красивым языком, читать одно удовольствие, наброшу за это балл. Почитать можно, но через чур уж наивно.

Любовь во время террора

«Это было лучшее из времен, это было худшее из времен...»

На выходных алгоритм Кинопоиска, определив меня как одинокую (не покупает мужских товаров) женщину хм, золотого возраста, любящую книги, предложил посмотреть кино про уволенную по сокращению библиотекаршу предпенсионного возраста, чья жизнь и до того была пуста, а без работы вовсе станет бессмысленной. Она решает умереть, наглотавшись таблеток, но напоследок побывать уже хоть где-нибудь, и выбирает тропический рай Коста-Рики. А там жиголо-гид (крутит одиноких теток на экскурсию. которая заканчивается в постели), обломавшись на ее асексуальности, пытается хоть как-то найти общий язык, спрашивает про лучшую книгу о любви, она называет «Повесть о двух городах» Диккенса, и я вдруг понимаю, что не читала.

Кому закаты Коста-Рики, а мне любимый с детства Диккенс и книга, первый абзац которой в Топ-20 лучших книжных начал по версии кого-то-там-авторитетного. Да вы ведь, наверняка, не раз натыкались на эти строки: они словно специально созданы для цитирования, Бредбери их вставил в рассказ «Лучшее из времен». Читаешь и думаешь: как, ну как он мог вот так сказать про весну надежд и зиму отчаяния, про мир, стремительно несущийся к раю и опрометью летящий в ад, и что все это одновременно, впрочем как и всегда? Это особенно хорошо после бессмысленно-беспощадного автофикшена. Романист от бога, Диккенс выстраивает фабулу старомодно и чуть тяжеловесно, но безупречно.

Время действия последнее двадцатилетие восемнадцатого века, место — два упомянутых в заглавии города, Лондон и Париж. Свойство классики — восприниматься из дня сегодняшнего одновременной с описываемыми событиями. Тем не менее, Толстой не ровесник героям «Войны и мира», Дюма-отец мушкетерам, а Чарльз Диккенс Великой Французской Революции, от которой писателя, в пору работы над романом, отделяло 65 лет. и которая здесь в фокусе внимания. Хотя начинается все за 14 лет до. Сотрудник лондонского банкирского дома едет в столицу Франции, чтобы вернуть к жизни врача Александра Манетта, долгое время содержавшегося в Бастилии, а теперь живущего на попечении бывшего слуги, ныне трактирщика, Дефаржа. В пути к нему присоединяется Люси Манетт, дочь узника, ни разу не видевшая отца.

Затем действие переносится на пять лет вперед, в Лондонском Олд Бейли судят молодого француза Чарльза Дарнея по обвинению в шпионаже в пользу Североамериканских Штатов — тогда шла Война за Независимость. Люси привлечена в качестве свидетельницы и своей бесхитростностью почти губит парня, но молодому адвокату Сидни Картону удается убедить присяжных в невиновности подзащитного, прибегнув к достаточно странному аргументу собственного удивительного сходства с ним. Добрый и славный, но ведущий беспутный образ жизни, сам себя он считает пропащим и, влюбленный в мадемуазель Манетт, отступает в сторону, не препятствуя ее счастью с Дарнеем, который, к слову, аристократ, отказавшийся от привилегий и наследства, чтобы честным трудом преподавателя в Англии зарабатывать свой кусок хлеба (мда, хлипкая мотивация для нашего меркантильного века, но вспомните Пьера Безухова, тяготившегося своим богатством в окружении страшной нищеты).

Наконец, прекрасный и страшный 1789. Прекрасный, потому что народ, впервые в истории, сверг тиранию. страшный, потому что это стало временем революционного террора, в гущу которого ныряет наивный прекраснодушный Дарней, урожденный маркиз Эвремонд, чтобы спасти старого слугу. Вы наверняка понимаете, что это равносильно вхождению ягненка в логово льва. И это лишь начало благоглупостей, которые учинит благородная семья Дарнея, которая полным составом, со стариком, ребенком и нянькой двинется на спасение мужа и зятя. Диккенс великий гуманист, с неприятием жестокости. Он познал в детстве бедность и тяжкий труд, и во всех своих книгах поднимал голос в защиту униженных и бесправных. Вместе с тем, он человек, трудом и талантом сумевший создать состояние, и в этом смысле принадлежит к числу тех, кого восставшие на фонарях вешали.

Эта двойственность: горячее сочувствие к беднякам, низведенным до скотского уровня, и одновременно ужас нормального человека, попавшего в жернова террора — может быть как раз это соединение делает «Повесть о двух городах» самым читаемым романом Диккенса и одним из самых читаемых англоязычных произведений. А что делает лучшим романом о любви? Да вы почитайте, оно того стоит.

Тайна, замершая в полуслове

11.03.2025. Тайна Эдвина Друда. Чарльз Диккенс. 1870 год.

В одном старинном городе молодой человек по имени Эдвин Друд находится на пороге важных решений в своей жизни. Помолвленный с очаровательной Розой Бадд, он всё чаще задумывается о том, действительно ли этот союз соответствует его желаниям. Вокруг него формируется сложная паутина отношений: загадочный опекун Джаспер, странный новый знакомый Невил Ландлес и мудрый мистер Криспаркл. Когда Эдвин внезапно исчезает, город погружается в водоворот подозрений и догадок. Кто был последним, кто видел его? Что случилось в ту ночь?

«Тайна Эдвина Друда» — это настоящий шедевр от Чарльза Диккенса, мастера создавать атмосферу напряжения и таинственности. Этот роман, как вино, становится только лучше с годами, несмотря на то что автор не успел его завершить. Диккенс смешивает темные краски мистерии с яркими акцентами человеческих страстей, создавая уникальную палитру чувств и событий.

Стиль Диккенса здесь достигает своего пика. Он не просто рассказывает историю – он погружает в неё целиком, заставляя чувствовать каждый вздох героев, каждый звук ночного города. Его язык полон метафор и сравнений, которые делают повествование еще более живым. Например, описание комнаты Джаспера: «Комната почти вся тонет в тени», – это не просто декорация, а отражение его внутреннего мира. Или же образ Дердлса, который «вечно блуждает среди древних могил», – это больше чем характеристика героя, это символическая карта человеческой памяти и забвения.

Произведение начинается с описания Клойстергэма – города, где каждое здание дышит историей, а собор стоит символом вечности среди изменчивых судеб людей. Здесь молодой человек, Эдвин Друд, оказывается запутан в сложной сети обязательств и чувств. Его помолвка с Розой Бадд выглядит как часть игры общественных норм, но внутри каждого из них кипят совсем другие эмоции. Джаспер, опекун Эдвина, становится одним из самых противоречивых персонажей: он похож на музыкальный инструмент, способный извлекать как самые нежные, так и самые демонические звуки. Его одержимость Розой – это метафора того, как человеческие страсти могут разрушить даже самые светлые намерения.

Диккенс мастерски использует диалоги, чтобы раскрыть характеры героев. Например, общение между мистером Грюджиусом и Эдвином превращается в своеобразное испытание для молодого человека, проверку его готовности принять ответственность за свою жизнь. При этом стиль повествования сохраняет легкость и живость, хотя подтекст порой бывает тяжелым. Автор умело чередует серьезные моменты с легкой иронией, делая текст более объемным и многогранным.

Особенно удивляет работа Диккенса над антуражем. Каждый уголок Клойстергэма кажется живым персонажем истории. Собор, могильные плиты, тени старинных зданий – все это создает атмосферу загадочности и тревоги. Дердлс, каменщик, который знает расположение каждой могилы лучше, чем свой дом, становится связующим звеном между реальностью и потусторонним миром. Его фигура, как и многие детали в романе, придает тексту дополнительный слой таинственности.

Что касается недописанного финала, то эта особенность лишь усиливает общую атмосферу интриги. Мы знаем, что Эдвин исчез, но как развивались события дальше? Что скрывал Джаспер? Какие секреты хранили остальные персонажи? Эти вопросы остаются без ответов, что делает «Тайну Эдвина Друда» вечным объектом спекуляций и догадок. Возможно, именно незавершенность произведения позволяет снова и снова возвращаться к нему, находя новые смыслы и трактовки.

В конечном счете, «Тайна Эдвина Друда» – это история о том, как люди сталкиваются со своими демонами, будь то ревность, долг или страх перед выбором. Она остается актуальной до сих пор благодаря глубокому пониманию человеческой природы, которое Диккенс вкладывает в каждый абзац своего романа. И хотя последняя страница так и не была написана, сам факт её отсутствия становится частью магии этого произведения. 9 из 10.

«Тяжелые времена» – небольшой аккуратный роман в репертуаре английского и мирового классика Чарльза Диккенса. Конечно, это не «Большие надежды» и даже не «Пиквикский клуб», но это настоящий Диккенс, а как известно двух таких не бывает. Значит, под обложкой можно обнаружить ровно то, что написано на оной.

Книга, да и сам автор производит ожидаемо хорошее впечатление. Диккенс склонен к морализаторству, но такова суть эпохи и литературная манера того времени. И если опустить и принять эти условности, равному Диккенсу в его манере описывать социальную действительность Англии просто нет.

Поразительно, с какой достоверностью и точностью автор передает быт рабочего, промышленника, директора продвинутой школы, его подопечную, мальчишек и прочий люд, населяющий небольшой индустриальный городок на севере Англии. Диккенс очень точен в изображении характеров, мотивации и классовых интересах своих персонажей. Все герои живые и пружинящие, несмотря на несколько статичный сюжет, им сопереживаешь искренне (особенно рабочему), книга читается очень легко по причине изящного ироничного языка автора, который стал уже фирменным, малого объема текста и серьезных социальных проблем, поднимаемых на станицах этого произведения.

Диккенс стал глашатаем своей эпохи, возможно и сам того не желая. Несмотря на первостепенное желание зарабатывать пером, а от того писать максимально подробно, он невольно засвидетельствовал целый огромный исторический пласт в жизни Великобритании 19 столетия, зафиксировав ценнейшие антропологические подробности повседневной жизни своих современников. Историки могут смело изучать Викторианский период в том числе по произведениям классика.

Суть не только во внешних атрибутах типа одежды, распорядка дня, нравов – но и в социальных процессах. Как известно, Англия была флагманом индустриализации среди европейских стран, ведущей мировой державой, колониальной империей, мощное сердце которой билось ровно и быстро благодаря набирающей обороты промышленной революции. Мощь империи ковалась в таких вот маленьких городках, описанных Диккенсом, и опиралась не только на угнетенные колонии за океанами, но и на спины обычных английских рабочих, которых нещадно эксплуатировали жадные капиталисты. Снаружи – лоск и блеск высшего класса, с обратной стороны – голод и нищета работяг. Диккенс один из первых обозначил этот классовый антагонизм и ввел его в литературу. Отсюда и название произведения, которое перекликается с главной темой.

Словом, «Тяжелые времена» — классика достойная всяческого внимания по причине ее неизменной актуальности и высокого уровня авторского слога.

«Повесть о двух городах» — официально один из двух исторических романов Чарльза Диккенса, наряду с малоизвестным «Барнеби Раджем», и один из самых известных англоязычных романов вообще. Выдержав множество экранизаций, театральных постановок, переложений на анимацию и даже в комиксы, этот роман стал безусловной классикой мировой литературы, впрочем, как и все наследие великого англичанина – наследие, принадлежащее всем нам.

Роман повествует о временах Великой французской революции, в декорациях которой драматически разыгрываются человеческие судьбы англичан и французов, что стали невольными свидетелями грандиозных исторических событий. Два города – метафора двух стран, Англии и Франции, специально противопоставленных друг другу на контрасте. С одной стороны, благополучная Великобритания, что успешно «правит морями» и кропотливо приумножает капиталы, включая благосостояние граждан – это показывается на примере старинного банковского учреждения со старичками-клерками (Скрудж, ты ли это? Ах нет, тебя автор написал раньше, в 1843-м). С другой стороны, бедная Франция, обескровленная паразитами-дворянами во главе с бездарным абсолютистом Людовиком и всем его дегенеративным вертепом, где жизнь крестьянина не стоит, а точнее, как раз стоит звонкой монеты, и поэтому дворянам можно безнаказанно задавить любого простолюдина, даже ребенка, и ничего им за это – до поры – не будет.

И вот эти два града стоят друг против друга, разделенные Ла-Маншем, но тесно связанные, и в прямом, и в переносном смысле, диалектически. На полях романа Диккенс раскрывает несколько тесно связанных между собой персонажей, которые по воле судьбы оказываются сначала во Франции, за тем в Англии, и снова возвращаются назад.

Диккенс всегда блестяще раскрывает персонажи – это самая сильная сторона его творчества; именно через персонажа он раскручивает нить сюжета и создает требуемую интригу. Так, например, мы узнаем, что девушка Люси Манетт не сирота, и у нее есть заключенный в Бастилию отец, который попал туда не просто так, а опять же по злобному навету некоего порочного французского маркиза, у которого — опять же! — есть племянник, совершенно не испорченный дворянской вседозволенностью, а желающий честно трудиться в Англии.

В результате положительные и отрицательные персонажи образуют плотную цепочку причинно-следственных связей, результатом чего станет разворачивающаяся драма маленьких людей на фоне грандиозной трагедии целого угнетенного народа. Поэтому роман имеет как бы два слоя, плотно сшитые между собой.

Отдельного внимания заслуживает яркая, экспрессивная картина грянувшей революционной бури, все сметающей на своем пути. Сперва мы наблюдаем мрачную картину угнетения и издевательств дворян над крестьянами, но гремит гром, и вот уже революционная толпа тащит Фулона к ближайшему фонарному столбу, чтобы трижды вздернуть его и набить мертвецу рот травой, которую тот при жизни советовал жевать голодающим крестьянам. Диккенс был прилежным учеником историка Томаса Карлейля и отлично передал ощущение революционного террора, который придет на смену праведному гневу первых лет революции. Диккенс в красках показывает, как революция превращается в лютого голодного зверя, готового пожирать все живое без разбора, суда и следствия, а символом террора становится Госпожа Гильотина. И каждый день лезвие падает вниз, и летят, летят головы правых и виноватых, молодых и старых, мужчин и женщин, и кажется, что нет этому ужасу конца…

Но история все расставляет по своим местам, и сюжетные линии всех героев будут завершены сообразно их типам, в этом Диккенс всегда дидактичен. Негодяи получат по заслугам, честные люди будут спасены и смогут начать жизнь с начала. Тут интерес скорее вызывает умение и мастерство, с которым автор соединяет людей, на первый взгляд никак не связанных: мы не сразу узнаем об истинной причине заточения доктора Манетта, поначалу он видится читателю как несчастный полубезумный старик-сапожник. И вот это умение Диккенса раскрывать героев, удерживает интерес к ним, а через них и к сюжету – одна из сильных в его творчестве. Ну и конечно, события революции, сами по себе страшные и захватывающие, за которыми всегда интересно следить.

«Дэвид Копперфилд» мой первый Диккенс, и он разочаровал. От такой толстенной книжищи ожидала серьёзной классики, а роман, и до середины не дойдя, скатился в бульварную попсу и так до конца из неё и не выбрался. Ни философской глубины, ни сложных характеров, одни размазанные романтические страдания.

Сюжет на троечку. Интриги нет. Каждое событие видишь за версту. К тому же повествование неравномерное. Что-то описано в утомительных подробностях, а что-то упоминается мимоходом без объяснений вообще. Разоблачение Урии Хипа, например, растянуто на мно-О-ого страниц. А как Дэвид стал знаменитым писателем? В одном абзаце. Причём то, что Хип гад, ясно с самого начала, так что ничего нового в длиннющей сцене разоблачения мы, в общем, не узнали. А про Дэвида, наоборот, ни разу не говорится, ни что он хочет стать писателем, ни что имеет к этому склонность, и вдруг он автор бестселлера. Опа-чики.

Впрочем, есть и плюсы. Оттого что к большинству событий делается такая тщательная подводка, пропадает интрига относительно того, что будет дальше, зато нет путаницы в том, что уже произошло. Все взаимоотношения между персонажами понятны, все прошлые события легко держать в памяти. К вопросу о том, что роман не классический, а попсовый от слова популярный, в смысле такой, что его читателю с любым уровнем подготовки читать легко.

Ещё в подтверждение явной нацеленности романа на широкие массы — персонажи однобокие. Или однозначно хорошие, или однозначно плохие, как будто детскую сказку читаешь. Автор, похоже, по жизни оптимист, большинство героев положительные, но на пользу произведению это не пошло. Они не радуют своей положительностью, а бесят своей наивностью. Их настолько жизнь ничему не учит, что временами сомневаешься в их умственных способностях.

С другой стороны, именно из-за персонажей, вероятно, «ДК» и считается классикой мировой литературы. Во-первых, среди них нет ни одного лишнего. Каждый для чего-то нужен, каждый по делу. А во-вторых, они плоские и картонные, зато яркие. В каждом узнаваемый архетип, благодаря чему имена многих стали нарицательными.

Одно неоспоримое достоинство книги — она познавательная. Здесь масса подробностей жизни обычных англичан 19 века. Говорят, Диккенс этим знаменит, что его книги достоверно отображают реальную жизнь, поэтому их рекомендуют читать не только филологам, но и историкам. Моя любимая деталь — когда Дэвид только-только познакомился с Дорой, он, чтобы произвести на неё впечатление, стал носить ботинки меньшего размера, потому что по стандартам того времени, очевидно, маленькая изящная ступня считалась привлекательной не только для женщин, но и для мужчин.

В общем и целом — не особо. Книга и по стилю, и по содержанию всё-таки бульварный роман, а для бульварного романа 900 страниц — перебор. Изначально «Копперфилд» не задумывался толстенным романом, а печатался в журналах отдельными главами, и в таком формате он наверняка полностью соответствовал ожиданиям читателей был принят ими более благосклонно. Что лично до меня, которая читала в формате классического тома-кирпича — 7/10, и то с натяжкой.

Каждый в жизни сталкивался со своим «сигнальщиком» и каждый этого стесняется, молчит, прячет. Однако, читаешь и понимаешь, что вот и автор повстречал. А с возрастом понимаешь, что все, абсолютно все, сталкивались с чем то похожим. Всегда приятно прочитать и понять, что тебе «не показалось».

Сейчас лично для меня книга кажется несколько наивной, и где-то растрепанной что-ли. Она как-бы представляет собой некий набор различных рассказов, повестей и новелл, соединенных в одно целое неким главным героем мистером Пиквиком. Поэтому целостность ее теряется.

Книгу читал в электронном виде, по первому изданию еще с дореволюционным шрифтом со всеми эти ятями и с твёрдыми знаками, что конечно наложило своеобразный отпечаток.

Я не большой поклонник английской литературы, особенно той что относится к юмористической ее части. Английский юмор весьма специфичен. И как по мне на любителя. Хотя и Уальд и Шоу входят в число любимых авторов.

Однако ценителям старой доброй Англии, времен Шерлока Холмса вполне могу порекомендовать. Что бы так сказать могли окунуться в эпоху. Автором она показана весьма красочно.

К отзыву предыдущего рецензента добавить нечего, поэтому буду максимально лаконичен, т.к. не хочу повторяться.

Блистательный мистический рассказ Великого Мастера, самого Неподражаемого из Неподражаемых, одного из главных писателей в моей жизни; автора, который открыл мне прекрасный мир классики, без которой теперь я не представляю свою жизнь!

Дмитрий Быков, в эссе, посвященному «Тайне Эдвина Друда», как-то заметил: «Страшно писать — Золя умеет; но Диккенс умеет таинственно, а это более высокий пилотаж».

И тому подтверждение не только восхитительная «Тайна Эдвина Друда», но и небольшой рассказ «Сигнальщик», где автору удалось создать и передать жутковатую атмосферу сигнального поста, характер этого самого сигнальщика, на которого смотришь как на самое настоящее привидение, потому как сомневаешься, кто перед тобой: живой человек или выходец с того света (лично меня такая мысль посетила сразу). Так умеют писать только самые большие мастера.

Закрыт очередной гештальт

Конечно же, эту книгу следовало прочитать с полвека тому назад. Да ещё и с хвостиком в пару-тройку лет. Однако в родительской библиотеке её не было. А в домашней библиотеке уже моей семьи она появилась три десятка лет тому назад — соседские дети подарили книжку младшему сыну на день рожденья. Не знаю, читал он её, скорее всего, нет, однако старшие его сёстры видимо читали, ибо следы зачитанности в книге есть и даже кое-что подлежало несложному ремонту.

В общем, книга выстояла свой срок на полке с детской литературой и попала мне на глаза. Ну как тут было проигнорировать сигнал, что гештальт пора закрыть (время такое пришло, закрывать гештальты).

Как мне кажется, книга уже практически полностью выпала из книжных интересов современных подростков. И если ещё в моём детстве я бы её прочитал с интересом и удовольствием (читал же я про приключения Заморыша и другие похожие книги), то нынешнее поколение юных и молодых читателей в общей своей массе, скорее всего, возьмут книгу в руки неохотно. Не уверен, что это так, но мысль такая в голову пришла.

Хотя книга, конечно же, приключенческая. В том числе приключенческая. Однако приключения эти полностью принадлежат своему времени. А за два столетия много воды утекло. Тем не менее, событийный ряд представляет свой интерес. Ибо помимо чисто приключенчества тут для взрослого читателя есть много такого, что даст пищу для воображения и для ума. Картины жизни английского дна созвучны с такими же картинами в творчестве наших писателей — Короленко, Горького. Нищий везде нищ, а бесправный везде бесправен.

Ну, понятно, что автор старательно подвёл книгу к хэппи-энду. Да и слишком заметно Диккенс мастерил случайности встреч Оливера с людьми, которые оказались его родственниками и сыграли столь значительную роль в его судьбе. Однако будем снисходительными, ведь это по меркам нынешнего времени так, а два столетия назад такого рода метаморфозы судеб книжных героев были в самом тренде.

Диккенс на все времена

«Чем больше будет на свете хороших, добрых людей, тем пышнее расцветет аристократия — аристократия духа и сердца. А это прямая выгода для всего человечества.»

Этот томик «Лавки древностей» был моим первым Диккенсом и встреча случилась в самых по-диккенсовски сентиментальных обстоятельствах: лет восьми отроду я сильно простудилась, пила аспирин, давилась медом, потела под пуховым платком и ныла, чтобы мама посидела возле меня. Подозреваю, что тотально занятая, как все советские мамы, она взяла с полки томик, чтобы быстрее усыпить меня скучным чтением. Подозреваю даже, что усыпила. Только на следующий день я взяла книгу уже сама и продолжила чтение с того места, на котором оно прервалось вчера. И на следующий день. И еще потом. Закончила много времени спустя после выздоровления. Такая книга для восьмилетней девчонки не то, чтобы легкая. После перечитывала выборочно и кусками. А недавно подумала, отчего не переслушать полностью в аудио?

Что в книге? Крошка Нелл, которой в начале романа 13, но выглядит она совершенным ребенком, живет со старым дедом в квартирке над антикварной лавкой. И нет, разочарую поклонниц фэнтези, которые возьмутся читать в надежде на джинна из бутылки или еще какое кольцо всевластья среди здешней рухляди — никаких магических артефактов, никаких потерянных сокровищ. Лишь хлам, который пойдет с молотка, когда имущество, включая квартиру, отойдет кредитору, а девочка с дедом вынуждены будут пуститься бродяжничать по дорогам Англии.

Тема родителей-чудовищ только воспринимается как сегодняшний мейнстрим, на деле у Диккенса она предстает в ужасающей непростоте, когда порок оправдывается благими намерениями — автор знал об этом не понаслышке. Дед, чьим заботам на этом свете поручена хорошенькая как ангел и такая же славная Нелл, пристрастился к карточной игре. Неясно, как азарт пустил в нем корни, говорит: внезапно понял, что мало сумел скопить, что наследство не обеспечит любимой внучке возможности жить в достатке, решил попытать счастья за игровым столом, скоро спустил все сбережения, начал одалживаться у ростовщика, финал известен. Понятно. что объяснения и самооправдания гроша ломаного не стоят, и в ходе дальнейших событий читатель получит тому достаточно подтверждений.

Нелл и Старик — это фигуры, заявленные в романе как центральные, но условно-второстепенные персонажи не менее интересны. Скажу больше, ангелоподобие девочки лишает ее плотности и плотскости, не понимаю, как могла рыдать над ней в свои юные годы? Наверно от обиды, Пожилой Джентльмен должен был отыскать ее, спасти и осыпать сокровищами Голконды. Убив крошку, автор лишил меня дивного хеппи-энда. Как, однако, омерзительно хорош главный злодей истории карлик Квилп, тот самый ростовщик, ввязанный во множество сомнительных дел при участии Салли и Самсона Брассов — позора юридического сословия. Как ужасающе колоритны сцены домашнего насилия, жертвами которого становятся жена Квилпа, мальчишка Том Скотт, служаночка Маркиза. Диккенс, развлекая своего читателя, привлекал внимание к недопустимости подобного, насколько это вообще в силах литературы, формируя общественное мнение. В двадцатом веке эстафету гуманизма примет Стивен Кинг, и между этими столпами никого приблизительно сопоставимого по уровню влиятельности.

Хорош Кит (Кристофер), слуга Старика. влюбленный в Нелл. Такой «славный малый». Но моя большая любовь

в романе Дик Свивеллер — чудо, что за персонаж, единственный, отношение к которому читателя радикально меняется от начала к концу, гуляка, цитатчик скверных песенок и спаситель Маркизы. Говоря о достоинствах и недостатках романа даже такая фанатка Диккенса, как я, не может обойти вниманием недостоверных мотиваций, логических дыр. и невыносимой сентиментальности — того самого колена, каким придавливается слезная железа читателя. Но какие россыпи диккенсова ироничного юмора по всей книге, только ради него стоит взять и послушать. Все-таки послушать, читает Андрей Новокрещёнов хорошо.

Господин Скрудж — жадный скряга, который не верит в дух Рождества, до тех пор, пока он не посещает его среди ночи, открывая глаза Скруджу на давно забытый мир веселья, радости и любви.

Рождественская сказка, хоть и банальная, но очень интересная. Назвал бы даже её семейной, если бы не такое трагическое описание смерти одного из второстепенных персонажей.

Диктор Клюквин Александр озвучил шикарно (9).

Чтобы выяснить подробности, миссис Лиррипер отпрвляется в Санс.

Предыдущий оратор несомненно прав, но всё таки это только проба пера Диккенса, особенно первые разделы.

Очерки довольно неравнозначные и неровные. Конечно есть настоящие находки, но есть и вещи схематично набросанные, более похожие на краткое содержание, чем на законченные истории. Я бы обратил внимание читателей на Рассказы; они представляют собой наиболее целостные, выверенные и значительные произведения из данного сборника. Видно что автор уделил им больше времени и внимания чем прочим заметкам.

Если же рассматривать цикл целиком то — пред читателем развертывается широчайшая панорама жизни Лондона и его окрестностей 30х годов 19 века в самых, самых разных своих проявлениях. От описания средств передвижения, до разъяснения судебной системы, от анекдота услышанного в трактире до демонстрации ужасного положения бедняков. И Диккенс здесь тоже разный — начинающий литератор, не всегда уверенный; он то балагурит и травит шуточки, то пускается в сантименты и выдавливает из читателя слезу. Вот в этих то разнообразии, разнородности и неравнозначности, как предметных так и художественных — главные достоинства и недостатки сборника.

Несомненно одно, это — первая ступень одного из величайших английских писателей к бессмертию.

Стиль этого последнего завершённого романа Диккенса свидетельствует о постоянном и поразительном росте его могучего художественного таланта. Как жаль, что он не завершил «Тайну Эдвина Друда», эта книга определённо тоже стала бы шедевром. Но и «Наш общий друг» впечатляет. Столько идей, столько переплетённых судеб чисто диккенсовских персонажей, и все по-своему захватывающе интересны. Диккенсовская сатира на высшее общество никогда не была столь едкой, а положительные персонажи выведены трогательно и с искренней любовью. Среди последних особенно выделяется незабываемая Дженни Рен. Над местом действия высятся неоднократно упоминаемые мусорные кучи как символ богатства, рядом течёт Темза как символ.времени, она также принимает значительное участие в сюжете. Всё это, в манере Диккенса, складывается в многоцветную сказку.

Я люблю английскую прозу, но почему-то Диккенс долгое время оставался белым пятном книжного шкафа. Да, был с удовольствием прочитанный в детстве «Оливер Твист», а потом передо мной долго стоял толстый том оливкового цвета, содержащий внутри «Крошку Доррит». Но то ли цвет (не люблю зеленые оттенки), то ли откуда-то накопившиеся (и почему-то прочно застрявшие в голове) представления о том, что проза Диккенса – это щедро сдобренные моралью истории прозябающих в бедности людей, но долгое время у меня не было даже желания смотреть в сторону его книг.

А потом я решила прочитать «Рождественскую песнь», и с удивлением убедилась в том, что Диккенсу также присуща прекрасная ирония и легкий слог, как и многим другим любимым мною британским писателям. Так что предубеждения были преодолены и я обрадовалась, когда Диккенса выбрали для совместного прочтения в книжном клубе.

Начало книги определенно давало «большие надежды» читателю. Замечания главного героя, мальчишки Пипа, были хороши, как с юмористической стороны, так и стилистически. Пип – практически сирота, растет в доме своей старшей сестры, заменившей ему мать, чем не упускает случая похвалиться. Не самое счастливое детство, чего уж там.

История Пипа начинается с того, что он случайно встречает беглого каторжника, и приносит ему немного еды. Не потому, что Пип – такой уж добрый мальчик (хотя приятно вежливый), а потому, что каторжник порядочно его запугал. Это происшествие сопровождается забавными диалогами и знакомством с членами семьи Пипа и его окружением.

В общем, начало книги хочется бесконечно цитировать, буквально каждая страница радует каким-нибудь изящным оборотом.

Через некоторое время Пипа отправляют в дом богатой эксцентричной (и уже весьма немолодой) леди, которой захотелось себе подходящего мальчика (не для того, о чем вы подумали) – чтобы он играл и помогал ей бродить по дому. За это его кормят и даже выдают немного денег, что для бедной семьи уже плюс. С этого момента начинается путь деревенского мальчишки Пипа в условное «высшее общество». Он сообразителен, вежлив и быстро схватывает. А тут еще ему попадается красивая девочка… Теперь Пип хочет стать джентельменом. Пока еще стиль автора все так же хорош, а блеск фраз радует глаз:

«Я вошел в калитку и отправился бродить по саду. Там царило полное запустение, и в старых парниках, где некогда разводили огурцы и дыни, теперь видны были только чахлые всходы сношенных башмаков и шляп, да там и сям тянулась к свету ручка дырявой кастрюли».

«двоюродная бабушка мистера Уопсла наконец победила в себе прочно укоренившуюся привычку жить».

Пип постепенно взрослеет, и в его жизни происходит еще одно неожиданное событие. Некий доброжелатель снабжает его деньгами для жизни в Лондоне и возможностью «стать джентельменом». С этого момента я с удивлением обнаружила, что книга начала меня страшно раздражать. Возможно, романы взросления все же надо читать в том самом возрасте взросления, и тогда порывы и заботы юношей трогают и интересуют. Кроме того, к середине действие застопорилось на месте, к тому же роман оброс порядочным количеством второстепенных персонажей, которые обременяли и так неторопливое повествование своим ненужным присутствием. Ирония тоже как-то несколько исчерпалась, и даже приятный стиль уже не вытаскивал монотонное повествование о злоключениях предоставленного самому себе молодого человека.

В общем, надо признать, что остаток романа, который чем дальше, тем больше превращался в сериал с морализаторскими субтитрами, я дочитывала по диагонали. Вымучивать – здесь самое подходящее слово. В целом, книга оставила впечатление чего-то достаточно тягостного и тягучего, несмотря на изящные юмористические ремарки. Видимо, это все же роман из тех, что стоит читать в юности.

Но есть и плюсы. Я определенно при случае почитаю что-нибудь еще у Диккенса. Все-таки, язык и ирония творят чудеса.

P.S. Дореволюционный перевод Шишмаревой мне показался симпатичнее, чем более часто встречающийся перевод Лорие. Ну, если вдруг будете выбирать.

Герои ничем конкретным по жизни не занимаются, нигде не работают, только гуляют в мрачном парке, ездят в Лондон, плачут, точнее даже рыдают по поводу и без, заламывают руки и болеют непонятно чем. Люди, в особенности женская половина, до такой степени безмозглые, скучные и серые, что у них нет никаких перспектив кроме как уйти бродяжничать под нескончаемым дождём или наконец-то уже помереть и стать привидением.

Подозреваю, что этот роман следует читать тогда, когда в целом увлечен творчеством Диккенса, иначе рискуешь остаться в состоянии легкого недоумения по поводу лавины восторгов и рассуждений о том, как все загадочно, так загадочно, что, надо думать, даже безумный араб Альхазред повторно сошел бы с ума от этой загадочности...

Но тот период моей жизни, когда я с удовольствием читал книги Диккенса остался где-то далеко за горизонтом. Для нынешнего меня все это слишком сентиментально, многословно, карикатурно и зверски неправдоподобно. Но даже прежний, я и то не нашел бы каких-либо признаков, заставляющих считать сей текст чем-то из ряда вон выходящим на фоне прочей диккенсианы...

Что до загадочности, то вольготно изобретать разные концовки недописанного романа, чтобы прочие изобретатели твердили нечто протестующее. Дескать, фигушки, у Диккенса все было задумано более загадочным и таинственным. А что задумано то? А никто этого не знает. Может быть, ничего такого там и не было. Может быть, там автор и не успел ничего придумать. Или все должно было скатиться в зауряднейшую мелодраму с сюжетными ходами, которых теперь стесняются даже сценаристы бразильских мыльных опер...

Вот я тут хотел сварить суп. Налил воды в кастрюлю, положил кусок мяса туда, порезал овощи всякие, бросил щепотку приправ разных. Только не стал его варить, отвлекло что-то. По идее, это должен был получиться самый вкусный суп всех времен и народов. Ну, если бы я его все же сварил. Может быть. Но это не точно...

Вот и с тайнами Эдвина Друда та же петрушка...

Я обожаю Диккенса! А в «Записки...» заочно влюбилась миллион лет назад, когда мне попалась такая прелестная цитата:

«Если тебе когда-нибудь перевалит за пятьдесят и ты почувствуешь расположение жениться на ком-нибудь — всё равно на ком, запрись в своей комнате, если она у тебя будет, и отравись не мешкая. Повеситься — пошлое дело, и потому ты этим делом не занимайся. Отравись, Сэмивел, мой мальчик, отравись, и впоследствии ты об этом не пожалеешь!»

На самом деле, по этому абзацу можно составить достаточно полное представление о романе. Не ждите здесь глубокой драмы. Сюжета как такового нет, это по сути комедия положений, объединённая действующими лицами: мистером Пиквиком, тремя его друзьями-последователями и его слугой Сэмом. Они попадают в нелепые ситуации, но неизменно выпутываются из них, сохраняя бодрость духа и здоровый оптимизм.

При этом нельзя сказать, что «Посмертные записки Пиквикского клуба» — просто набор фельетонов. Диккенс поднимает серьёзные темы, как всегда обращая внимания на социальную несправедливость. И всё же для меня он оказался чересчур шутливым.

Что у романов Диккенса не отнять, так это атмосферность. Книга давно уже закрыта, а перед глазами всё ещё стоят то гнилые болота с мелькающей в тумане фигурой беглого каторжника, то огромный запустелый дом с заживо похоронившей себя в нём мисс Хэвишем, то конторы и улицы чопорного Лондона с шествующими по ним джентльменами.

Но вообще-то читать Диккенса сегодня уже трудновато. Во всяком случае сначала — слишком медленно и тягуче движется повествование, и к этому ещё надо привыкнуть. И только после этого начинаешь получать удовольствие от чтения.

Что касается собственно романа, то интрига в нём довольно запутанная и определённый интерес вызывает. А вот образ главного героя может вызвать у современного читателя некоторое недоумение: слишком уж он супернаивен и даже инфантилен — этот молодой человек, мечтающий стать джентльменом, но при этом совершенно не комплексующий по поводу того, что он из года в год живёт (и собирается жить дальше) совершеннейшим «трутнем», используя для жизни деньги таинственного благодетеля. И это ведь не сын какого-нибудь там графа, а всего лишь мальчонка, выросший в семье деревенского кузнеца.

Неприкрыто воспитательная сказка, написанная Диккенсом от лица 7-летней девочки Алисии.

В аннотации очень точно описана завязка сказки.

Такой «бытовой» сеттинг привлекает дополнительное внимание к сюжету. Если бы сказка была написана по привычным шаблонам «принцессы живут в замках или иногда в темном лесу в хижине гномов или других сказочных существ», заложенная в неё мораль не произвела бы на маленького читателя должного эффекта. В конце концов, что хорошо для замковых принцесс, не обязано работать для маленьких «принцесс», живущих в современном (для писателя) городе.

С другой стороны, некоторые эпизоды при переносе их в реальные «декорации», вызовут у современного читателя либо недоумение, либо неприятие. К первому относится покупка сёмги на обед в малоимущей семье (видимо, во времена Диккенса, эта рыба была не очень дорогой). Среди эпизодов второго типа наиболее заметен тот, в котором младенец падает на пол с каминной полки. Для героини (и, кажется, для автора), это нормальная в общем-то бытовая ситуация. А для вас?

Поддавшись зимнему настроению и традиции чтения святочных рассказов, которая пропагандируется нынче из каждого утюга, я решила залатать очередной пробел в образовании, и ознакомиться таки с Диккенсовской «Рождественской песнью в прозе». Несмотря на то, что это произведение имеется в прекрасной озвучке Клюквина, когда оно, наконец, закончилось, у меня было ощущение, что меня выпустили из мрачного подвала на свет. Кто, кто эти люди, которые пишут в отзывах, что перечитывают эту песнь каждый год? Но попробуем обойтись без сильных эмоций.

Начало совершенно прекрасно.

«Итак, старик Марли был мертв, как гвоздь в притолоке.

Учтите: я вовсе не утверждаю, будто на собственном опыте убедился, что гвоздь, вбитый в притолоку, как-то особенно мертв, более мертв, чем все другие гвозди. Нет, я лично скорее отдал бы предпочтение гвоздю, вбитому в крышку гроба, как наиболее мертвому предмету изо всех скобяных изделий. Но в этой поговорке сказалась мудрость наших предков, и если бы мой нечестивый язык посмел переиначить ее, вы были бы вправе сказать, что страна наша катится в пропасть.»

Чем хорош Диккенс, так это отличным языком, вниманием к деталям и умением погрузить читателя в созданную им атмосферу с головой. Вообще, когда он увлекается, и его текст мчится по лондонским булыжникам, весело подпрыгивая, насыщенный веселой предрожественской суетой, ароматом запеченой индейки, и внезапным общим дружелюбием, он очень хорош.

Ироничные диалоги, аппетитнейшие описания:

Но как только автор сворачивает за угол и берет под руку мораль — все, тушите свет:

Самое любопытное, что я почерпнула из этой книги — это тот факт, что небогатые горожане сдавали своих гусей и индеек запекать в пекарню. То есть не дома разводили ради этого огонь, а несли сырую тушку в ближайшую подходящую лавку и получали назад с зажаристой корочкой. Про подогрев тарелок Диккенс тоже упоминает. Это факт известный, разве что мне только теперь пришло в голову, что греть тарелки имело смысл там, где без этой процедуры они оставались настолько холодными, что еда моментально остывала. Впрочем, это все мелочи. Вернемся к сути.

Принято считать, что Скрудж — скряга, зануда, холодный, мрачный и во всех смыслах отталкивающий тип. Возможно, это возрастная циничность, но мне он показался вполне симпатичным.

Во-первых, он не трус. Он не боится говорить в глаза нелицеприятную правду вместо того, чтобы отделаться парой фунтов:

«Я не балую себя на праздниках и не имею средств баловать бездельников. Я поддерживаю упомянутые учреждения, и это обходится мне недешево».

И призраков, кстати, не боится тоже. На его месте любой другой уже отдал бы концы.

Во-вторых, у него определенно есть чувство юмора и здравый смысл:

»- Почему же ты не хочешь верить своим глазам и ушам?

— Потому что любой пустяк воздействует на них, — сказал Скрудж. — Чуть что неладно с пищеварением, и им уже нельзя доверять. Может быть, вы вовсе не вы, а непереваренный кусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренная картофелина. Может быть, вы явились не из царства духов, а из духовки, почем я знаю!

Скрудж был не очень-то большой остряк по природе, а сейчас ему и подавно было не до шуток, однако он пытался острить, чтобы хоть немного развеять страх и направить свои мысли на другое, так как, сказать по правде, от голоса призрака у него кровь стыла в жилах».

В-третьих, его богатство не свалилось на него с небес. Он его заработал, и с учетом ностальгической части о его прошлом, вряд ли трудился ради этого меньше, чем те бедняки, которых ему предлагают спонсировать.

В-четвертых, в отличие от собственного почившего компаньона и трех являющихся к нему духов, он не лезет к другим с поучениями, а спокойно живет своей жизнью. Иными словами, это вполне нормальный добропорядочный человек, который волей судьбы оказался в этой жизни одинок. С кем не бывает?

Явления духов рождества недурны по психологическому замыслу — они уверенно давят на больные точки Скруджа: бедное детство; юность, в которой он не покладал, рук и в итоге его бросила девушка, которой не хватило внимания; веселая реальность праздника — до которой рукой подать, а он не решается; и старость — где нет никого с ним рядом). Сейчас такой подход назвали бы грубым манипуляторством. Но в 19 веке вполне сходило за мораль. Но как же скучны эти нравоучительные страницы! Как хочется перелистнуть их, наконец, чтобы перестать чувствовать себя на уроке в воскресной школе!

Пожалуй, есть во всем этом единственное исключение — путешествие с духом нынешних святок. Тот просто говорит: «Скрудж, дружище, попробуй, позволь себе праздник, позволь радость общения, рискни, не стесняйся, вдруг понравится?» И разумный Скрудж именно этому предложению для начала и внял, между прочим.

Итак, самостоятельный, толковый, с неплохим чувством юмора, не трус, любитель интеллектуальных игр, разве что немного стеснительный и зажатый. И этого человека приводят нам в пример, как отрицательного героя?

Перечитала написанное и добавила еще одну звездочку в рецензию. Все-таки, за язык Диккенсу можно простить даже его унылое морализаторство.

Впрочем, как бы там не было, а с последней фразой автора нельзя не согласиться:

«Да осенит нас всех господь бог своею милостью«!

Знаменитый великий фокусник и иллюзионист Дэвид Копперфилд в детстве очаровывал меня. Трюк с исчезновение Восточного Экспресса помню до сих пор. Сначала я узнал о существовании фильма 2019 года, затем, что он основан по книге. Когда я нашёл эту книгу, да ещё с таким высоким рейтингом, даже не стал раздумывать. И какого же было моё разочарование, что эта книга не про него.

Очень длинная, подробная и нудная биография. Очень много воды. Меньше половины интересно, больше половины не интересно. Если сократить и убрать всю воду, было бы намного лучше, так как сами истории хорошие. Очень много персонажей. В Википедии указано 38 имён, некоторые из которых по звучанию похожи друг с другом. Но Диккенсу этого показалось мало, и он некоторых персонажей начинает называть по разному. К пример, у Дэвида Копперфилда в романе девять разных имён: David Copperfield, Copperfull, Davy, Daisy, Doady, Trotwood, Trot, Brooks of Sheffield, Master Murdstone. Вы серьёзно? Я дико запутался кто есть кто. Это как в высшей математике, забываешь одну тему и дальше всё становится непонятным. Где-то в начале романа один персонаж называет Дэвида другим именем и пропадает, а в конце романа он опять появляется и снова называет его также, а ты сиди вспоминай и понимай, что же тут происходит. Теперь планирую посмотреть фильм, чтобы всё встало на свои места. Если вдруг вам всё-таки захочется прочитать данное произведение, обязательно заводите заметку и выписывайте все имена с кратким описанием кто это.

Первые три главы долгие и неинтересные. Хочется бросить эту книгу. С четвёртой главы уже начинается интересно. И такой зеброй всю книгу. Треть книги посвящена детству. В 19й главе, ему исполняется 19 лет и он заканчивает школу. На 73%, в 43й главе он женится. И тут я начинаю понимать, что меня где-то обманули. Глав до конца остаётся всё меньше и меньше, а он никак не становится фокусником. И даже мыслей в эту сторону нет. Ко мне приходит осознание, что, скорее всего, тот Копперфилд взял себе прозвище с главного героя данного романа. Книга заканчивается, захожу в Википедию -- да, так оно и есть. Знал бы заранее, бросил бы чтение после третьей главы.

Книга состоит из нескольких драматических сюжетов, несколько романтических, взлёты, падения, путешествия, карьера, семья, друзья, трудности, радости. Временами очень интересно, временами очень скучно. Все переплетения со Стирфортом очень интересные.

Перевод с английского: А. В. Кривцова, Е. Ланн. В отзывах нашёл мнение, что это хоть и верный дословный перевод, но всячески лишённый художественного окраса.

Есть несколько вариантов романа, в том числе и сокращённые версии. Вот их, как мне кажется, и нужно было читать. Возможно, там и перевод лиричнее и воды меньше.

Осилил за две недели. 43ч04мин.

Диктор Герасимов Вячеслав озвучил хорошо (7).

В «Холодном доме» сплелись несколько жанров: сатира, мелодрама, детектив, документалистика. В книге много персонажей, которые впоследствии оказываются связанными друг с другом по тем или иным причинам. Невольно втягиваешься в историю главных героев и начинаешь переживать за них. Здесь есть и положительные и отрицательные персонажи. Интересно, что по развитию сюжета неожиданно герои, которые воспринимались негативно, показывают себя с лучшей стороны, и начинаешь верить, что люди не такие плохие, как кажутся поначалу.

Тема прощения и оставаться в любой ситуации верным себе и своим принципам , по-моему,основные идеи в книге. Какие-бы трудности не вставали на пути, всегда рядом найдется добрая душа, которая поддержит тебя и обогреет. Главное — не терять веру и относиться доброжелательно ко всем.

В книге есть тяжелые моменты, но именно через них понимаешь, как нужно ценить тех, кто рядом и что у тебя есть.

Проявлять сострадание и милосердие к попавшим в беду.

Жизнь продолжается ни смотря не на что....

От Диккенса я, конечно, ожидала куда большего.

Концовка немного помогает, но в целом вся эта мистика в рассказе она как бы... ни о чем. Ничего ему не прибавляет, этот несчастный призрак никак на сюжет не влияет. Он там просто... есть. А учитывая, что автор намеренно почти ничего не рассказывает о самом преступлении, то история выходит какой-то пустой.

Потому что ей богу, ну чем этот призрак занимается? Для чего? Его бесцельные блуждания, которые может видеть только главный герой, по-моему выглядят порой почти комично в своей бессмысленности.

Роман относится к мировой классической литературе. В книге подняты социальные, психологические и философские темы.

Детство персонажа описывается как тяжёлым и очень бедным, в котом каждый кусок хлеба и пирога был ценен для бедного малыша.. и которого не очень-то любила тетка, более охотно отвешивая ему подзатыльники.

Мальчику в каком -то смысле везёт , ему предлагают ходить в богатый дом полусмасшедшей старой карги, где он влюбляется в ее очень красивую, но странную воспитанницу. Пип получает настоящее джентельменское образование, и становится вхож уже в буржуазный круг английского общества. Приносит ли оно ему счастье?

Он порой с тоской вспоминает о детстве, о настоящих и верных друзьях, любящих его несмотря ни на что. Но он не видит дороги назад. По-прежнему любя Эстеллу, он страдает, наблюдая как она выходит замуж по-расчету.

У Пипа были большие надежды на что-то новое, свежее, другое.

Которые как и положено разбиваются об реальность и жизненные скалы. А многим и того не дано.. И они остаются там где был Пип в детстве. Но может и в том тоже их счастье?

Одним словом, большие надежды верное озаглавление романа. Нам говорят, что героев не ждёт безоблачное счастье, а их надежды разбивались об утёс.

Допускаю, что официальная интерпретация книга несколько иная.

В этой книге, увы, динамичность напрочь отсутствует. Что мы понимаем под словом «динамичность»? Это не обязательно нагромождение событий или введение длинных блестящих диалогов а-ля Дюма, а просто умение держать читателя, схватив за горло, так, чтобы он не задохнулся. По-моему, это получается у Уилки Коллинза лучше, чем у его соотечественника и друга Диккенса. Как чисто классик, Гюго в моих глазах стоит выше Чарльза Диккенса уже потому, что в 18 лет написал такой шедевр, как «Ган-исландец».

Пип, конечно, молодец и мне иногда было жалко его, но, господа, он забывает (или Диккенс забывает?), как Эстелла обходится с ним в начале книги. Мне иногда казалось, что господин Диккенс в лице этой девушки, ее хозяйки мисс Хэвишем, да и сестры Пипа — миссис Джо, избивающей своего тормозящего на каждом шагу мужа, пытается изобразить нам психически нездоровых людей.

В итоге пришел к мнению, что такая классика меня, конечно, не завлечет. В моих глазах вершиной литературы, и не только английской, пока является роман другого викторианского писателя Чарльза Рида «Монастырь и очаг», страницы которого заставляли плакать сэра Артура Конан Дойля. А что со мной сделала эта архизахватывающая книга, которая не переиздавалась со времен дореволюционной России? Заставила написать этот пост. Как видите это никакая не реклама вновь вышедшего романа.

Первое прочитанное мной произведение Ч. Дикенса. Роман интересный. В душу запал Джо — олицетворение доброты, силы, терпения, любви, самопожертвования, спокойствия и других положительных черт человека.

Хочется написать красивым слогом в стиле господина Диккенса, но, он-то — мастер, а я — простой читатель. Рада, что начала знакомство с автором именно с этого романа.

Тут уже много написано про содержание, перевод и прочее.

Я читала в самом ругаемом переводе и, честно говоря, не поняла, за что его не любят. Стихотворения — в рифму, предложения — понятные, шутки — смешные.

Что понравилось: высмеивание английской судебной системы (несколько глав очень сильные), сект, клубов, манер.

Почему не 10, а только 9: последние несколько глав, на мой вкус, Диккенс немного слил. Какие-то ситуации и мотивы повествования несколько раз повторяются, одно да потому. Вобщем, как раз переворачивая последнюю страницу, я обрадовалась, что повествование закончилось.

Тем не менее, роман замечательный, я получила удовольствие от недели, которую провела с этой книгой. Легкость языка, отсутствие скобрезностей, милая наивность героев 19 века. Да, пожалуй, я буду скучать. И обязательно перечитывать.

Что может быть лучше промозглым тёмным осенним вечером, когда дождь и ветер стучат в окно, чем чтение толстого романа Диккенса? Вот и для меня ноябрь ознаменовался прочтением романа «Наш общий друг».

Нет, я Диккенса не люблю, я его обожаю! Наверное, пять прочитанных его романов дают мне право на такое сильное чувство. Но вот одолевают меня думы: это какой же надо быть легковерной дурочкой, чтобы когда-то прислушаться к чужому( коллективному?) мнению и отказаться от Диккенса почти на сорок лет! Ну кто и когда сказал мне, что Диккенс занудный, читать его скучно, устарел и т.д. и т.п.?! «Сами вы скучные зануды!»,—сказала бы я этим доброхотам теперь. К счастью, с возрастом в выборе чтения более руководствуюсь своей интуицией, чем чьим-либо советом. Приходит пора собирать камни, и чувствуешь острую потребность прикоснуться к бессмертной классике, и Диккенс в этом длинном списке необходимых книг занимает далеко не последнее место. Ещё и фраза из «Двух капитанов» Вениамина Каверина— «Григорьев— яркая индивидуальность, а Диккенса не читал!»— много лет сверлила мне мозг и вызывала чувство стыда и неполноценности.

«Наш общий друг» не причисляют к социально-значимым произведениям, хотя социальные темы здесь присутствуют— без этого Диккенс не был бы Диккенсом. Упор больше делается на детективную составляющую. Роман изобилует тайнами и загадками: покушения, убийства, подмены, преследования, шантаж... Никуда не делась сатира, присущая Диккенсу. Как же достаётся,например, «столпам Общества»! Писатель беспощаден к новоявленным дельцам, пройдохам и преступникам.

Юмора значительно меньше, чем в ранних произведениях. Да и пафоса практически нет, за исключением глав о маленьком Джонни. Детская тема вообще была болевой точкой для Диккенса, и, думаю, пафос касательно детской смертности абсолютно оправдан.

Многие персонажи претерпевают развитие, нравственные изменения и в результате трансформируются из отрицательных или нейтральных в положительных персонажей, и своими поступками заслуживают истинную симпатию читателя. Одних к этому приводит чувство справедливости, других изменяет и возвышает любовь.

Диккенс не зря считается непревзойдённым мастером психологического и художественного портрета— у него нет ни одного похожего персонажа, каждый из них наделён собственным голосом и запоминается надолго.

Читатель всегда знает, на чьей стороне автор, потому что наравне с персонажами личность Диккенса явственно проглядывает в его произведениях. Быть может, это проявление авторского мнения так раздражает некоторых читателей?

Диккенс в своих произведениях писал не только о семейных ценностях, он обнажал и обличал человеческие пороки, несовершенство общества, несправедливость законов. Он боролся, применяя своё бойкое перо и острое слово. И если это называется морализаторством, то я за такое морализаторство!

При чтении этого романа я получала огромное удовольствие как от слога, так и от сюжетных перипетий. Диккенс не давал скучать, постоянно переключая внимание с одного персонажа на другой. «Наш общий друг» изобилует действующими лицами, которые то тесно, то опосредованно связаны с основной сюжетной линией. Предсказуем ли сюжет? Наверно, так же, как жизнь человека— каждый рождается, а потом обязательно умрёт. Но ведь важно именно то, как он проживает свою жизнь. И, кстати, в самом конце повествования, когда уже кажется всё яснее некуда, автор подкидывает читателю такой фортель, что от него отвисает челюсть с риском не встать на место.

К чему это я так пылко и так длинно? Любить Диккенса никого не заставишь, агитировать его читать— глупо. Во-первых, пишу, чтобы выразить свою неподдельную любовь к Диккенсу; а во-вторых, для тех, кто сомневается, стоит ли его читать. Так вот, если ваша рука сама тянется к томику Диккенса, то, пожалуйста, не отдёргивайте её в страхе! Может, пришло и ваше время читать его бессмертные произведения, смеяться и плакать, кого-то любить, кого-то ненавидеть, переживать и становиться лучше. Удачи!

Большей частью мне нравится английский классический роман, ну там Бронте, Дж. Остен, чуть меньше Уайльд и т.д. Но вот с Диккенсом до этого романа пока не складывалось. Не могу сказать, чтоб на меня произвели сильное впечатление его «Оливер Твист» или «Рождественские повести». А вот читая «Большие надежды» я получил массу удовольствия, теперь подумываю, может почитать ещё его «Коперфильда»...

Роман меня привлёк прежде всего своей жизненностью, что ли. Хотя, с другой стороны, в нём есть отнюдь не второстепенные персонажи, в которых, если вдуматься, веришь с трудом. Та же мисс Хэвишем, пожелавшая остаться в одном времени и принёсшая большую часть своей жизни в жертву своей обиде; или Мэгвич, заработавший на каторге денег и решивший вложить их в почти незнакомого ему чужого мальчугана, «сделать из него джентльмена»; да и, по большому счёту, безмерная доброта Джо, также вызывает вопросы. Но почему-то, когда читаешь эту историю, она воспринимается удивительно реалистичной и такие странные персонажи вопросов не вызывают. Более того в них можно легко увидеть, пусть и не такие контрастные, но примеры из реальной жизни. А читая про них у автора получаешь ненавязчивый урок и материал для размышлений. Вот этого, к сожалению, не хватает многим современным творениям.

Главный герой Пип не вызывает особого сочувствия, хотя и отторжения тоже не вызывает. Даже не так, пока он ещё малец, ему безусловно сопереживаешь и с интересом наблюдаешь за его жизнью среди болотных пустошей (они меня не угнетают, наоборот, мне самому бы хотелось пройтись этими болотами, посмотреть на речку, печь для обжига извести и т.д.). И сестра его, хоть и кажется читателю не симпатичной, но таков уж видно её характер, а в трудных условиях она сразу принимает правильное решение. Я имею в виду, что она берёт на себя заботу о малолетнем брате. Но едва Пип обзаводится своими «большими надеждами» и они начинают реализовываться — сочувствие отступает. Ты видишь как легко он отворачивается от своих старых друзей, домочадцев, стыдится своего прошлого. Он и сам понимает, насколько он не прав, и его временами гложет совесть, но он бодро бросается в новый для себя мир транжирства и тунеядства. Это автор характеризует как «быть джентльменом». И я не берусь его осуждать, поскольку не знаю насколько по другому повёл бы себя на его месте я, и это опираясь на прожитые годы, а будучи зелёным юнцом, перед которым так неожиданно открылись такие яркие перспективы?

Хотя один момент в его поведении меня всё таки смущает. Я имею в виду, как можно так без оглядки жить на чужие деньги. Мысль о своём несправедливом отношении к Джо, Бидди его не единожды посещала, а мысль, что он будет делать, если его таинственный благодетель исчезнет, передумает, да мало ли что? Вернётся в родную деревню не солоно хлебавши? Но о таком своём будущем он не задумался ни разу, хотя по мне, логично было бы озаботиться получить профессию или ещё как-то обустроить своё будущее, не полагаясь всецело на непонятную манну, которая непонятно откуда на тебя падает. По крайней мере, мне кажется, что я не смог бы быть таким спокойным на его месте и строить планы на Эстеллу. Да даже планируя женитьбу, что он собирался ей предложить, разделить их общий источник благосостояния?

Но Пип всё же добрый малый, хоть и со своими недостатками (а у кого их нет?) и как минимум два добрых дела на протяжении повествования он совершил, это помощь своему другу и его отцу. Безусловно позитивные герои Джо и Бидди, Пип в любой момент мог на них положиться, хоть и не платил тем же. Пип вообще был склонен выносить негативные суждения о других, кроме себя.

Концовку я предвидел другой:), хоть тут и пишут, что она предсказуема, но я её представлял другой. Концовка открыта и в принципе у меня — без нареканий.

Роман «Большие надежды» называют вершиной творчества писателя. Наверное так оно и есть.

Трудно быть нарицательным.

Столько раз смотреть экранизацию, что решила, что пора поставить галочку, что читала я, читала первоисточник, только не в оригинале, а переводе)

Как всегда, крайне сложно рассуждать о том, что стало именем нарицательным. Кстати, я не сильно-то и поняла, почему из всей литературы именно он? Может потому что он утрированно скупердяй был? Хотя по мне так честнее многих, все ведь знали какой он и мне не понятно с чего они продолжали к нему ходить и на что надеялись?

У моих израильских знакомых давеча случай был (у них каждый день случаи, я не перестаю удивляться этим людям). Так вот у знакомой есть муж, который му***к, то есть она это не первый год знает, все ее знакомые (что там друзья — ЗНАКОМЫЕ) это знают, она от него в Израиль сбежала, до такой степени он му***к. И вот давеча, оформляя развод он на бумажке не поставил какую-то печать, чтобы эта бумажка сразу везде принималась. И знакомая так расстроилась, что всю ночь проплакала. Внимание, вопрос — что с моей знакомой не так, потому что мужик как был му***ком, так им и остался? Он не поменялся ни на йоту!)))

Вот так и со всеми, кто имел деловые отношения со Скруджем, что с ними не так? Он же не с луны свалился) Он уже много, много лет ведет дела единственным способом и его не меняет. Так что вся эта слезность, мол ой, он весь такой противный — это на самом деле такое преувеличение, что простить это можно только сказке, которой в принципе книга и является, потому что только в сказке мы имеем людей, и ситуации как из шкафа. Открыл — и вот они ожили. Закрыл — и нет их.

Если говорить о морали сказки, то там тоже все как-то с перехлестом. Он из одной крайности ударяется в другую. Честно скажу, мне как взрослому человеку, на это смотреть страшно, потому что и то и то делает героя неадекватным (хотя скупердяйство — это уже что-то привычное). Но опять же для сказки — это вроде как нормально, что человек пока без парашюта падал, кучу всего пообещал, только в анекдоте, он на матрас упал, жив остался и выводом сделал, что так долго летел и столько глупостей наговорил, а тут по жанровой схеме он все что сказал, все делать и стал, ибо исправился. Но по мне, так того, что показали Скруджу, было скудным для исправления. Ну, да, он умер в одиночестве, но он и жил в одиночестве, это не должно его пугать. Он уж очень легко принял первого призрака с воспоминаниями о детстве. Может я плохо знаю психологию, но мне кажется, что самым сильным ударом об реальность у него должно было быть воспоминание о любимой девушке, а не о прочитанных в одиночестве книгах. Потому что именно тогда у него кто-то был и именно тогда он его и лишился, ведь все остальное время он был одинок. Хоть в праздник, хоть без него.

Кстати, о празднике. Это тоже довольно странно, что радоваться надо одному дню в году. Не всю жизнь прожить в доброте, любви, так как хочешь. А только один. ПОЧЕМУ?! Что с остальными днями не так? Я Скруджа понимаю в том, что он не понимает, с чего ему веселиться? Да какая ему разница, что это за день? Это вообще чужой день рождения, который с чего-то решили праздновать все) Ну, представьте, что все решили праздновать ваш день рождения и дарить подарки не вам, а друг другу в честь вашего дня рождения))) И именно в ваш день рождения все должны радоваться и веселиться, а остальные дни побоку. Довольно странненько. Да, да, я помню, что это специальная сказка к Рождеству, но я так хочу масштаба, чтобы смысл был исправить свою жизнь на все дни, а не на один!

Поставила я книге четыре звезды, больше по привычке к сюжету и по снисхождению. Хотя есть у меня претензии к автору, насколько я знаю, он сам не очень своим же заветам сказочным следовал. А это уже знаете ли лицемерием попахивает, но об этом в другой раз, потому что разговор уже не сказочным получится)

«У англичан Новый Год отмечается тем, что одни зовут к себе гостей обедать, а другие идут обедать в гости; ни чем иным этот день от прочих не отличается...»

Да, всё верно. Роман «Нет выхода» написали добрейшие господа — динозавры английской литературы Чарлз Диккенс и Уилки Коллинз специально для рождественского журнала. Произведение совсем недавно было реанимировано саранским издательством «Артефакт», и в предисловии редакция отмечает, что изначально проект имел театральную основу — т.е. задумывался как пьеса. И это чувствуется по компоновке — каждая глава содержит красочные диалоги (иногда с трагизмом, но по большей части — с завуалированной комической основой) между всеми участниками событий. [«Мне никогда не надоедает поджаренная ветчина, -это следует отнести к числу моих добродетелей; но зато у меня есть и порок: я очень подозрителен относительно свежести яиц»]. Описываемые сцены мелькают по-актёрски живо, а под конец (сразу после пересечения героями швейцарской границы) и вовсе текут стремительно. Ну разве что попутно между строк можно углядеть плохо скрываемую иронию авторов в адрес иностранцев, жительствующих в то время в Лондоне на Сохо-сквер.

«Я читаю ответ на вашем лице, и лицо ваше говорит: нет». Совершенно верно — не думаю, что имеет смысл подробно останавливаться на завязке и сюжете сочинения столь известных авторов — достаточно заметить, что писали книжку настоящие профессионалы своего дела и в данном случае они, видимо, постарались соблюсти все качественные ингредиенты развлекательного водевиля — в центре внимания модная тогда тема подброшенного в приют сироты, поиски родителей, вероломство и, конечно, счастливый конец.

Однако, непременные совпадения, свойственные старомодной «сенсационной» литературе подаются здесь последовательно и аккуратно, что показывает цепкость манеры Диккенса/Коллинза — каждое событие имеет под собой необходимое толкование, а выкладывается на страницы не просто так. Например, когда Джордж Вендейл находится в погребе и обращает внимание на «винный гриб», свешивающийся с арки, его визави сообщает, что тот, на кого попадет кусок этого нароста, не минует насильственной смерти. И ведь падает же! По шаблонам «лёгкого» жанра Вендейл теперь непременно должен умереть. Однако, сей инцидент предназначает собой совсем другое далеко идущее (и неожиданное) последствие.

В общем, вспоминая как пишет сэр Диккенс (начало то уж точно он писал): «День, месяц и год — третьего ноября тысяча восемьсот тридцать пятого года» и подводя итог: хороший язык, достойный перевод, удивительная развязка — вполне неплохое книжное путешествие в прошлое получилось.

Несмотря на то, что когда-то прочёл довольно много у Диккенса, с его историческим романом познакомился (и даже узнал о его существовании) лишь недавно. В вики упоминается, что «русскоязычным читателям книга относительно мало известна, вероятно, ввиду острокритического изображения революционных реалий». И могу понять, почему: произведение такого рода неудобно любому «жёсткому» режиму, расправляющемуся с неугодными — плетью ли, гильотиной, или тюрьмами. В любом случае — народный бунт, «бессмысленный и беспощадный», происходит не на пустом месте.

Отвык я как-то от классических романов, медленно продвигаясь по повествованию, ещё раз осознал, почему литературу позапрошлого века одни называют гениальной, а другие нудной и тяжеловесной. Местами действие захватывает и удачно перескакивает вперёд, вводя новых лиц и события, а иногда тратит целые страницы на то, что сейчас назвали бы «водой». Впрочем, в целом вещи удалось впечатлить, недаром Диккенс всё-таки великий романист.

Действие, с одной стороны, охватывает целые годы и перемещается между Лондоном и Парижем, но сосредоточено на взаимодействии всего десятка основных персонажей. Что, в свою очередь, хотя хорошо раскрывает характеры, но и начинает напоминать бразильский сериал :) Никогда не отличался проницательностью в сюжетах, но угадать основную развязку смог задолго, сразу при упоминании таинственного гостя в комнате мистера Лорри. Ещё об одном повороте, раскрывающем связи, можно догадаться после зачитывания бумаг доктора, и он не пришёл в голову именно потому, что был слишком уж рояльным...

Напоследок, любопытно было узнать, что заключительный Нолановский социальный боевик о Бэтмене вдохновлён этим романом, и даже прямую цитату включает. Что лишний раз говорит о сохраняющейся актуальности темы личного выбора в смутное время...