Два года как был издан небольшой сборник рассказов и повестей Конни Уиллис.
Большая часть историй была так или иначе отмечена либо премиями, либо номинациями на них, но меня лично зацепил один из самых ранних рассказов Уиллис, опубликованный в журнале
Вообще почти все ранние рассказы Уиллис были опубликованы в Galileo, пока он не закрылся, а уже потом немного Omni и долгое сотрудничество с Asimov's, за исключением нескольких совсем уж слабых (для Уиллис) историй.
Рассказ впоследствии вошёл в первый авторский сборник Уиллис "Пожарная охрана", занявший второе место в 1986 в голосовании читателей "Locus".
И ПРИЕЗЖАЮТ ИЗДАЛЕКА
Лейни снова потребовалось сходить в уборную. Мэг провела ее сквозь переполненное кафе. В уборной было полно народу. Мэг ждала в холле вместе с Лейни. На стене над телефоном кто-то написал волшебным маркером «Затмение или крах» рядом со схематичным изображением солнца – круг с расходящимися от него неровными линиями. Под рисунком кто-то еще нацарапал карандашом: «Хорошо бы не было облаков, я приехал сюда из Хьюстона».
Когда Мэг вернулась к столу с малышкой на руках, Рич и Паулос уже ушли. Мэг заказала Лейни еще кока-колы и уставилась в окно, гадая, сколько времени и колы потребуется двухлетнему ребенку, чтобы получить передозировку сахара. С коллегой Рича, Паулосом, Лейни вряд ли можно было позволить предаваться своему обычному поведению в поездке, а именно: висеть на спинках сидений, кричать «корова» через регулярные промежутки времени и ронять жвачку на сиденья. В этой поездке Мэг сидела на заднем сиденье с Лейни и кучей книжек с наклейками и кукольной одеждой, засовывая ей в рот чупа-чупс каждый раз, когда она спрашивала, сколько еще ехать до Таны.
А теперь они были здесь, в Монтане, и мужчины пошли бог знает куда, вероятно, обратно в здание Торговой палаты, чтобы обсудить непонятные вопросы о f-стопорах и майларовых фильтрах. Они уже были там один раз. Мэг стояла в снежной слякоти перед переполненным офисом, в то время как Лейни бегала вокруг ракеты местного подразделения Би-Би-Си, крича, как дикий индеец. Никто не обращал на нее никакого внимания. Люди сбились в небольшие группы, перечитывая бесплатные брошюры и споря о скоплении крошечных облаков на юго-западе.
На улицах они тоже собирались вместе. Местных жителей обнаружить было легко. Они единственные не наблюдали за небом и не носили футболки с психоделической оранжево-желтой надписью «Затмение 79».
Четверо мужчин, идущих по другой стороне улицы, определенно не были местными жителями. Они разговаривали все сразу и жестами показывали на небо. Ученые, подумала Мэг. Ученых всегда можно узнать. У них слишком узкие брюки. Эти четверо были похожи друг на друга: одинаковые узкие черные брюки, рубашки с короткими рукавами, карманы которых были набиты карандашами, металлическими скрепками и калькуляторами. Короткие волосы песочного цвета и очки в черной оправе. Руководители четырех научных отделов откуда-то, подумала Мэг. Scientificus Americanos во плоти. Они явно говорили о погоде, даже пытались ей угрожать, судя по жестам, хотя небо было абсолютно ясным, насколько Мэг могла видеть. И при этом они не обращали внимания на погоду, стоя на морозе в рубашках с короткими рукавами. Один из них был одет в оранжевую рубашку с цветочным рисунком, как будто затмение происходило на Гавайях. Она бы решила, что они вообще оказались не в том месте, если бы пальто Рича не было перекинуто через спинку кресла.
Мужчины вернулись. Рич купил футболку для Лейни. Она отказалась ее надевать.
– Я думаю, мне лучше отвезти ее обратно в мотель, чтобы она могла немного вздремнуть, – сказала Мэг. – Она почти доела.
– Ты не захватила с собой пластырь, так ведь? – кивнул Рич. – Кто-то в Торговой палате сказал, что повязка на глазу облегчает наблюдение целиком за всей короной.
– Может быть, одна из аптек открыта, – сказал Паулос. – Семинары начинаются в два тридцать. Мы сможем найти открытую аптеку.
– Давай, мы встретимся с тобой на семинаре? – сказал Рич. Он дал Мэг ключ от номера в мотеле и снова ушел, на этот раз, не забыв надеть пальто. Мэг с трудом натянула на Лейни зимний комбинезон, заплатила по счету и понесла ее обратно в мотель.
Два рыжеволосых подростка устанавливали дорогой на вид телескоп на стоянке возле мотеля. Табличка «Свободных мест нет» вспыхивала и гасла, несмотря на солнечный полдень. Лейни уже заснула, прижавшись к плечу Мэг. Та остановилась, чтобы полюбоваться телескопом. Ребята были из Аризоны.
– Вы понимаете, как нам повезло? – сказал один из них. – Я имею в виду, насколько повезло?
– Ну, похоже, у нас действительно будет хорошая погода, – сказала Мэг, прикрывая глаза от солнца, чтобы взглянуть на облака на юго-западе. Казалось, они уменьшились.
– Я не имею в виду погоду, – сказал парень с таким пренебрежением, которого, по мнению Мэг, он не чувствовал, даже если он проделал весь путь из Аризоны. – Если бы мы жили на Юпитере, у нас бы вообще ничего подобного не было бы.
– Да, – сказала Мэг, улыбаясь, – думаю, такого не было бы.
– Понимаете, солнце ровно в четыреста раз больше Луны и находится ровно в четыреста раз дальше от нее. Так что они просто идеально подходят друг другу. Такого, наверное, больше нигде во всей Вселенной не существует!
Он говорил очень громко. Лейни беспокойно заерзала на плече Мэг. Ее щеки раскраснелись – верный признак того, что она устала. Мэг улыбнулась подросткам и потащила Лейни в комнату. Она откинула красное покрывало из синели и уложила Лейни на одеяло, затем скинула туфли и легла рядом.
Когда она проснулась, подростки все еще были на том же месте, громко рассказывая хозяйке мотеля, как ей повезло, что она не живет на Венере. Хозяйка, вероятно, уже поняла, как же ей повезло. Мэг была почти уверена, что в обычном феврале не было необходимости пользоваться табличкой «Свободных мест нет». И Мэг была уверена, что обычно хозяйка не просила тридцать пять долларов за номер.
На щеке Мэг появилась длинная синельная складка от того, что она спала на сложенном покрывале. Она расчесала волосы, натянула свитер и села на кровать рядом с Лейни. Было чуть больше двух. Семинар должен был длиться два с половиной часа, а после него планировали показать фильм о затмении. Лейни вряд ли сможет высидеть до конца. Мэг могла бы дать ей поспать ещё.
Лейни глядела на нее с кровати широко раскрытыми глазами.
– Тана? – спросила она сонно
– Да, – сказала Мэг. – Иди обратно спать.
Лейни села.
– Тменя? – спросила она и сползла с кровати.
– Пока нет. Хочешь покатаемся на качелях? Давай наденем твои ботинки.
Рыжеволосые ребята ушли со стоянки. Вероятно, они отправились на семинар. Хозяйка мотеля направила Мэг и Лейни в парк, находящийся в двух кварталах от центральной улицы. Мэг шла медленно, позволяя Лейни перепрыгивать через лужицы и ковырять в кучах грязного снега палкой, которую та нашла. По пути Мэг снова увидела тех четырех ученых. Она с облегчением увидела, что они больше не разгуливают без пальто. Теперь все они были в парках и имели целый ассортимент головных уборов, среди которых был огромный «Стетсон» и красная шерстяная шапка-ушанка. Покровительственная окраска, подумала Мэг. Теперь они выглядят, как все остальные. Впрочем, на самом деле не имело значения, во что они были одеты. Они могли бы быть одеты даже в костюмы клоунов, и никто бы не заметил. Местных интересовали только их деньги, а все остальные смотрели в небо.
Они все еще горячо спорили о погоде, даже слишком горячо, хотя Мэг не могла разобрать, о чем они говорят. Говорили они на каком-то иностранном языке, хотя Мэг не была так уж в этом уверена. Ученые, беседующие между собой, всегда говорят на каком-то иностранном языке.
В парке никого не было. Мэг насухо протерла качели рукавом пальто и, посадив Лейни, плавно раскачала ту взад-вперед. Она обошла весь парк, обходя лужи и думая, что это ужасно маленький город, чтобы в нём было две ракеты. Вторая ракета была совсем не похожа на ту игловидную красно-бело-синюю, стоявшую у Торговой палаты. Эта была короткой, приземистой и ужасно невзрачной, бледного цвета хаки. Армейские излишества. На ней не было никаких опознавательных знаков, но с одной стороны были длинные, неровные отметины, выглядевшие так, будто их начертили углем. Местное граффити, подумала Мэг и подошла поближе.
Это было не граффити, если только его не нанесли паяльной лампой. Длинный ряд символов был выжжен на боку ракеты. Они были немного неравномерными по длине: так Лейни представляла себе письменность. В конце ряда был круг, от которого расходилось еще больше выжженных символов. Круг ей что-то напоминал, но она не могла сообразить что.
– Ракета-бум, – сказала Лейни.
– Нет, дорогая, это просто ракета. – На самом деле, она действительно немного напоминала баллистическую ракету.
– Ракета-бум, – повторила Лейни. Она стояла позади Мэг, в луже. Мэг не могла разглядеть верхнюю часть ее сапожек.
– Ох, Лейни, – воскликнула Мэг. – Твои хорошие сапожки! – Она помогла ей выбраться из лужи.
– Сапожки! – заплакала Лейни. – Промокли!
– Ну, милая, – сказала Мэг и взяла ее на руки. – Пойдем переобуемся в кроссовки, хорошо? В твои красивые красные кроссовки, ладно?
– Мокро, – шмыгнула носом Лэйни.
– Я знаю. – Обратный путь в мотель показался очень долгим. – Давай представим, что мы в ракете, – сказала Мэг, чтобы отвлечь Лейни. – Куда мы полетим?
– В Тану, – сказала Лейни.
– В Монтану? – рассмеялась Мэг. – Но зачем?
– Будем смотреть тменю, – торжественно сказала Лейни.
Мэг остановилась посреди улицы и оглянулась на парк.
К тому времени, как Мэг натянула на Лейни сухие носки и красные кроссовки, было уже почти половина четвертого, а это означало, что дискуссия должна была закончиться и начаться запланированный фильм. Лейни хорошо вела себя в кино, независимо от того, о чем оно было, поэтому Мэг решила рискнуть и пойти встретиться с Ричем. Слава богу, это был маленький городок. Средняя школа находилась всего в двух кварталах от парка, на вершине холма. Люди из Торговой палаты рекомендовали ее как лучшее место для завтрашнего наблюдения.
Мэг ошиблась насчет фильма. Они все еще задавали вопросы. Рич и Паулос были в самом центре зала, в середине ряда. Мэг решила не пытаться добраться до них и села на свободное место почти в самом конце. Она помогла Лейни снять зимний костюм и протянула ей упаковку жевательной резинки.
– Тменя? – спросила Лейни.
– Пока нет, – ответила Мэг, – но скоро будет фильм. Я надеюсь.
По задаваемым вопросам она пыталась понять, насколько они близки к завершению, но сказать что-либо было невозможно. Вопросы были беспорядочными: о лентах для создания теней, о защитном стекле, о майларовой пленке, о бусинах Бейли. По выражению лица мужчины, который вел дискуссию, Мэг поняла, что некоторые из вопросов уже задавались раньше. Возможно, он был преподавателем, потому что не знал, как правильно держать микрофон. Но он определенно был ученым. В кармане рубашки у него лежали калькулятор и пять карандашей. Его зауженные брюки едва доходили до верха носков.
Мэг лениво гадала, где же ее четверо ученых. Она не видела их в толпе, хотя там было несколько «Стетсонов» и один флуоресцентно-оранжевый оленеводческий шлем. И миллион парк.
Если бы Holubar спонсировал затмение, подумала Мэг, выглядело бы это именно так. Лейни встала со своего места и предложила жвачку пожилой паре позади нее.
Преподаватель естествознания наконец остановил одного из рыжеволосых парней на середине вопроса и запустил фильм. Это был фильм National Geographic, посвященный затмению где-то в океане. Ученый-ведущий точной копией любого из четверки Мег. На нем даже была гавайская рубашка с оранжевыми цветами. Он пятнадцать минут рассказывал о механике затмений, в то время как Лейни восторженно смотрела на экран, даже не жуя жвачку.
– Тот факт, что солнечные затмения вообще происходят, объясняется совпадением, уникальным в Солнечной системе, и, насколько нам известно, уникальным во всем нашем космическом окружении. Это все из-за диаметра Луны, составляющем три тысячи четыреста семьдесят четыре километра, что в двадцать пять раз больше диаметра... – Он вновь принялся за работу, решая уравнения с помощью мела. Лейни такое нравилось. Суть, как поняла Мэг, заключалась не в том, что бывают затмения, поскольку во Вселенной все рано или поздно должно встать на пути всего остального и испортить обзор. Удивительное совпадение заключалось в том, что Солнце и Луна были точным геометрическим подобием, так что вместо простого затемнения были видны корона, протуберанцы, все то шоу, ради которого люди и приезжали издалека, чтобы его увидеть.
Лейни потребовалось было сходить в туалет. Мэг повела ее по коридору, заставленному шкафчиками, и чуть не столкнулась с теми учеными. Они прошли мимо них и вышли через боковую дверь на школьные теннисные корты. Корты были завалены почерневшим снегом, но с них открывался отличный вид на небо.
Теперь Мэг поняла, о чем они спорили. Небо все еще было ясным, лишь несколько нежных перистых облаков висели над заходящим солнцем, и тот угрожающий фронт облаков исчез. Но на западе виднелась слабая дымка, в которой Мэг теперь распознала приближение непогоды. И большой фронт тоже. Уже сегодня вечером может быть пасмурно. Так почему же эти четверо не волновались?
Они не выглядели обеспокоенными. Спор близок к разрешению, подумала Мэг, наблюдая за ними через дверь, поскольку их выражения лиц почти совпадали, а жестикуляция стала менее амплитудной и более спокойной. На самом деле, подумала Мэг, они выглядели слегка самодовольными, совсем как Рич и Паулос, обнаружившие ошибку в программе и получившие возможность двигаться дальше без помех. Ей стало интересно, каков будет прогноз погоды на завтра. Мне не нужно его слушать, подумала она иррационально, я и так его знаю. Она еще несколько минут понаблюдала за ними через дверь, а затем отвела Лейни в уборную.
После окончания фильма вопросы в зале продолжались еще в течение часа, за это время Лейни уничтожила еще две пачки жевательной резинки и упаковку чупа-чупсов, которую ей дала пожилая пара. Мэг решила, что они были святыми, спущенными с небес, дабы помочь молодой матери пережить затмение. Если небеса не так уж далеко, размышляла Мэг, пока мужчина с микрофоном рассказывал о том, как сделать из коробки из-под обуви прибор для наблюдения за затмением, то насколько далеко предстоит еще зайти?
***
Все, кто был в зале, собрались в кафе, а потом подтянулись и все остальные. Специальным блюдом было нечто под названием «бургер затмения», который оказался гамбургером с жареным яйцом и сыром сверху. Лейни сняла верхнюю булочку и отказывалась есть что-либо еще. Рич и Паулос говорили о погоде, пока Мэг соскребала яйцо и сыр с гамбургера Лейни. Они еще не заметили дымку облаков.
– Вы представляете, насколько издалека приехали некоторые из этих людей? – сказал Рич. – Тот парень, который сидел рядом с нами, был из Нью-Йорка. И он уже уехал.
– Ну, если завтра будет облачно, то появится много очень несчастных людей, – заметил Паулос.
Лейни икнула, указывая на желтое месиво рядом с ее гамбургером. Мэг соскребла отвратительную на вид слизь на свою тарелку.
– Мне кажется, – сказала она, – что если бы вы действительно приехали издалека, надо было найти какой-то способ обеспечить ясную погоду. – Она положила верхнюю булочку на гамбургер и протянула его Лейни. Рич и Паулос смотрели на нее так, словно она сошла с ума.
– Ты имеешь в виду рассеять облака? – наконец спросил Рич.
– Я просто... как вы думаете, насколько издалека люди вообще способны добираться до чего-нибудь вроде такого?
Они посмотрели друг на друга.
– Я не знаю, – сказал Паулос. – Говорили, что здесь будут несколько астрономов из Италии.
– Их, случайно, не четверо? – сказала Мэг, не раздумывая, а потом остановилась. Мужчины снова уставились на нее. – Но им же не обязательно приезжать, не так ли? Я имею в виду – я так думаю, – что ученые могут видеть все, что захотят, с помощью спутникового оборудования. Ну, корону и все такое, вот что я хотела сказать, – закончила она тихим голосом.
– Эччу, – сказала Лейни. Мэг протянула ей бутылку кетчупа. У Лэйни не получилось сразу снять крышку, и это её заняло на какое-то время.
Рич все еще хмурился. Если бы через минуту он спросил: «Что случилось?», она бы ответила: «Здесь четверо ученых, и они не из Италии», и тогда он действительно подумал бы, что она сумасшедшая, но он хмурился из-за чего-то еще.
– Знаешь, – задумчиво сказал он, – кто-то еще говорил то же самое сегодня днем, что со всем тем оборудованием, находящимся над атмосферой, имеющимся сейчас, на самом деле нет причин для таких сложных приготовлений при каждом затмении.
– Тогда зачем они проделали такой путь из Италии? – упорствовала Мэг. Она не была уверена, что хочет, чтобы он ответил; возможно, сказав, что расстояния сокращаются, что теперь никто не ездит слишком далеко, чтобы увидеть затмение.
Рич колебался.
– Они просто... ну, не знаю.
– Они приехали посмотреть представление, – внезапно сказал Паулос.
Лэйни снова икнула.
– Они приехали по той же причине, по которой паломники отправлялись в Кентербери, Тедди Рузвельт в Йеллоустоун, а астронавты на Луну. Чтобы увидеть шоу.
– Ну, конечно, дело не только в этом. Научное любопытство тоже... — сказал Рич.
Паулос покачал головой.
– Это вроде покровительственной окраски, – сказал он.
Мэг затаила дыхание.
– Но все еще есть много информации, которую нельзя получить никаким другим способом, – сказал Рич. – Например...
– Ик, – снова сказала Лейни. Мэг не смогла увидеть дно тарелки Лейни под слоем кетчупа. По-видимому, та сняла крышку довольно легко.
После ужина они вернулись в мотель. Мужчины стояли снаружи с рыжеволосыми ребятами и обсуждали погоду. Слабая дымка превратилась в легкую пелену, почти скрывающую Юпитер, хотя спутники все еще были слабо видны в телескоп Паулоса. Мэг искупала Лейни и уложила ее в постель. Она постирала испачканную кетчупом футболку и пропитанные грязью носки и повесила их на карниз в ванной. Потом сама, приготовившись ко сну, включила телевизор.
В эфире была станция Хелены. В Хелене беспокоились о раннем утреннем тумане. Они рекомендовали поехать в Льюистаун и Грассрейндж. Был приглашенный метеоролог из Денвера. Он рассказал, как русские использовали рассеивание облаков во время последнего затмения, чтобы получить идеальный обзор сквозь плотную облачность. Он сказал, что современные технологии еще не достигли той степени сложности, необходимой для управления погодой на северо-западе из-за сложных арктических потоков, но уже разработаны планы для затмения на Гавайях, так что, будем надеяться, они смогут не только предсказать, но и гарантировать хорошую погоду людям, проделавшим столь долгий путь, чтобы увидеть подобное чудо природы. Мэг выключила телевизор и легла спать.
Она проснулась в половине шестого утра, совсем окоченевшая. Дверь в номер мотеля была открыта. Она натянула пальто, накрыла Лейни одеялом и вышла на улицу. Только-только начинало светать. Рич и Паулос стояли, засунув руки в карманы, и выглядели донельзя несчастными. Рыжеволосые парни открыли заднюю часть своего оранжевого хэтчбека и закидывали в него спальные мешки и снаряжение. Небо было полностью затянуто тучами.
– Куда они направляются? – спросила Мэг Рича.
– В Хелену, – его голос звучал мрачно, что означало, что он был вне себя от беспокойства.
– Но в Хелене должен быть туман.
– Туман может рассеяться. А вот это... – Он взмахнул рукой в сторону неба. С каждой минутой становилось все светлее, при этом облака выглядели совершенно непроницаемыми. Обширный фронт. – Что ты об этом думаешь, Паулос?
– Я думаю, что если мы не примем решение в течение следующих нескольких минут, будет слишком поздно что-либо менять. У нас есть всего около двух часов до начала.
Рыжеволосые парни вышли с последним грузом. Два рюкзака и штатив для фотоаппарата. Они бросили их на заднее сиденье машины и захлопнули дверь. Один из них пальцем в грязи на заднем стекле начертил «Специально для Затмения». Рядом с ним он нарисовал солнце. Круг с расходящимися от него неровными линиями.
– Моё мнение – надо ехать в Хелену, – сказал Рич.
– Ладно, – сказал Паулос и повернулся к мотелю.
– Нет, – сказала Мэг.
Все посмотрели на нее, даже рыжеволосые подростки. Они никогда не простят мне, если будет облачно, и они пропустят затмение, подумала она. Это последний случай в Северной Америке в текущем столетии, и они никогда мне не простят. Но в Хелене туман, а у нас…
– Нет, – повторила она. Они ждали от нее объяснений, но оно было бы просто катастрофой. – Не нужно никуда ехать, – отчетливо сказала она. – Мы сможем увидеть затмение отсюда.
– Откуда ты это знаешь? – спросил Рич.
– Знаю, – её тон звучал убедительно даже для нее самой. Рыжеволосые парни выглядели почти убежденными.
– Откуда? – спросил Паулос. – Женская интуиция?
Она чуть не сказала: «Её не существует, и ты знаешь об этом», но вид у рыжеволосых ребят был такой, будто они в неё верили. Им было всего по восемнадцать. Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер.
– Да, – сказала она, – женская интуиция. Тучи рассеются как раз вовремя, чтобы мы увидели затмение.
– Хорошо, – сказал Рич, – мы остаемся.
Парни переглянулись, кивнули головами и начали вытаскивать свои вещи обратно из машины. Рич взял Мэг за руку и повел ее обратно в номер мотеля.
– Встретимся за завтраком через пятнадцать минут, Паулос, – сказал он.
– Хорошо, – сказал Паулос, улыбнувшись. – В этом одно из преимуществ пребывания здесь. Нам необходимо перекусить.
Рич закрыл дверь.
– Женская интуиция, – сказал он. – Ты что-то знаешь, ведь так?
Мэг пристально посмотрела на него.
– Ты что-то заметила?
Да. Следы пыли на машине. Две ракеты в городе размером с микроскоп. Четверо ученых, похожих на ученых настолько, что их можно было бы вставить в фильм National Geographic, ничуть не беспокоящихся об этом грозовом фронте. Детский рисунок солнца. Лейни. Да, я много чего видела. Но только я. Кто обратит внимание на четырех ученых в городе, полном ученых? Кто заметит, что они говорят на каком-то странном иностранном языке. Здесь все говорят на языке науки, и ничего удивительного в этом нет. Кто обратит на такое внимание? Ведь все смотрят на небо. Она продолжала молчать.
– Как, черт возьми, ты можешь верить, что это безобразие на небе исчезнет к половине девятого?
– Тменя? – вопрошающе сказала Лейни со своей кровати.
– Тменя, – твердо повторила Мэг. – Давай оденемся, и пойдем завтракать.
Они расположились перед зданием средней школы. Мэг нигде не видела той четверки. Невозможно было даже разглядеть солнечный диск сквозь серое покрывало облаков, хотя можно было что-то разглядеть в телескопах.
– У нас есть контакт, – сказал один из рыжеволосых парней в 8:21, и раздались разрозненные аплодисменты.
– Солнце? – спросила Лейни.
– За облаками, – сказал Рич.
Все занимались настройкой телескопов, камер, биноклей для проецирования изображения на снег. Никто не смотрел на небо. Пожилая пара позволила Лэйни посмотреть в окуляр, сделанный из коробки из-под овсянки, хотя смотреть было не на что. Мэг провела Лейни по территории средней школы и рассказала ей все о том, что нельзя смотреть на солнце, если на ней нет специальных очков, которые сделал для нее папа.
В 9:04 она нашла своих ученых там же, где они были раньше, – на теннисных кортах с другой стороны здания. Они устанавливали свое оборудование, в большинстве своем короткое, толстенное и того же блеклого цвета хаки, что и ракета в парке. Все они оживленно разговаривали друг с другом и кивали на небо.
В 9:05 облака вокруг солнца начали расходиться неровным кругом, и сквозь них стал очень слабо просвечивать солнечный диск. Мэг заставила Лейни надеть ее специальные очки. В 9:17 выглянуло солнце, и все зааплодировали. Мэг отвела Лейни обратно к входу в школу, где Рич установил телескоп. Рич выглядел взволнованным, что означало, что он полон надежд. Он и Паулос носили повязки на глазах, сделанные из клеенки и малярного скотча. На западе начало темнеть – фиолетово-синяя тьма, как после летнего ливня. Мэг посмотрела в телескоп на последний кусочек солнца, который все еще сиял достаточно ярко, чтобы рассмотреть его на полностью посиневшей восточной половине неба.
В 9:24 Паулос сказал: «Начинается». Мэг взяла Лейни на руки и стала отходить от мужчин в сторону теннисных кортов. Начинало темнеть. Лейни прижалась к шее Мэг и зажмурила глаза под майларовыми очками. Внезапно по Мэг, словно дрожь, пробежала тень. Она посмотрела вверх.
И была застигнута затмением. Была вспышка, похожая на пойманный свет от алмаза, а затем он был там, подвешенный в небе. Небо не было абсолютно темным. Оно отражалось на снегу. Учитель естествознания рассказывал об этом вчера в аудитории. Но он не рассказал, насколько это красиво. Небо было рассветно-голубым, с розовыми отблесками от уходящих облаков, как будто сейчас всходило солнце. В центре хрупкой голубизны со всех сторон из-за луны выглядывало солнце.
Мэг оторвала руки Лейни от своей шеи и сняла с нее очки.
– Вот и все, Лейни, моя хорошая, – прошептала она. – Ты посмотрела на тменю.
Лейни застенчиво обернулась, как будто ее с кем-то познакомили.
– О, – сказала она тоненьким голоском и сунула палец в рот. Другой рукой она крепко обнимала Мэг за шею.
– Двадцать девять, двадцать восемь... – Один из рыжеволосых парней считал в обратном порядке. Не могло быть, чтобы прошло уже две минуты. С одной стороны голубоватого круга появилась тонкая полоска света.
– Вот оно! – сказал кто-то. Мэг снова надела очки Лейни и посмотрела на снег. Солнце снова ослепило её, и раздался оглушительный рев аплодисментов.
Рыжеволосые юноши похлопали Мэг по спине.
– Боже, как же это было четко! – твердили они. – Боже, мы так рады, что послушали вас.
Рич усмехнулся.
– Ты обогнала всех феминисток с их борьбой за равноправие на сотню лет, – сказал он и сжал ее руку.
– Настоящее представление, – сказал Паулос, удовлетворенно покачиваясь на каблуках, – настоящее представление.
Мэг охнула и побежала через лес штативов, все еще держа Лейни на руках. Они уже уходили, вчетвером неся свое снаряжение вниз по склону. Вероятно, можно было успеть поймать их до того, как они доберутся до парка. Я не хочу их ловить, подумала Мэг. Я просто хотела узнать, что они думают о том, стоило ли оно того, проделать весь этот путь. Она видела, как они жестикулируют. Это было просто грандиозно. Мэг решила, что, должно быть, оно того стоило.
– Лейни нужно было в в уборную, – объяснила Мэг, когда они вернулись. Воздух стал холодным. Мэг натянула на Лейни капюшон.
– Во время затмения температура упала на десять градусов, – сказал Паулос. – Похоже, погода снова портится. – Он сел в машину. Ровный слой облаков неуклонно закрывал солнце.
Мэг усадила Лейни на заднее сиденье, а затем помогла Ричу втащить штатив с камерой в багажник.
– Ты же мне ничего не расскажешь, верно? – спросил Рич.
– Не расскажу о чём? – Мэг посмотрела на него.
Он захлопнул багажник. Мэг села на заднее сиденье рядом с Лейни. Рич завел машину.
– Я бы очень хотел знать, как ты это сделала, – сказал Паулос. – Вот это было предсказание погоды!
Мэг только хмыкнула в ответ. Она изо всех сил пыталась разглядеть парк, когда они проезжали боковую улочку, по которой они с Лейни шли пешком.
– Ракета-бум, – сказал Лейни. – Ракета-бум. Тана. Тменя.
– Что-что, милая? – спросил Рич.
Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер. Мэг сунула в рот Лейни чупа-чупс.