В первом посте мы описали холодную систему Кытмира. Во втором — увидели зарождение таинственной связи с иным разумом. Но как выглядит прямое столкновение с этой системой? Не в тишине кабинета, а в гуще жизни, когда враг применяет своё оружие, а герои вынуждены импровизировать?
Этот фрагмент — о том, как абстрактные термины «морвейн» и «раб» обретают плоть и кровь в самом неожиданном месте: на рок-концерте посреди океана. Здесь сила воли сталкивается не с хаосом, а с бездушным, технологичным поисковым алгоритмом.
Поздний вечер. «Остров Мечты».
Хелен и Аминта сидели за ноутбуком и решали в каком порту будет лучше сойти на берег. По всему выходило, что Клайпеда. Литва не очень удачное место, где можно скрыться, но дальше по маршруту будет большой переход в Гданьск.
Вдруг внизу, из «колодца» между двумя башнями корпусов тримарана, ударило звуковой волной. Заиграла быстрая ритм-секция знакомой композиции.
— «Iron Faith» — Железная вера, обожаю эту группу! – Не сдержался Ханов, ритмично постукивая пальцами по столу. – Напоминают ранних «Bleak Sabbath» или «Deep Purple».
Мисс Панин с удивлением посмотрела на молодого офицера.
— Я думала ты любишь более современную музыку, что-то типа Леди Гага или Акона.
— Не, я лучше музыки начала семидесятых пока не нашел. Современные хороши, когда едешь в автомобиле, но и там я предпочитаю Highway Star и Speed King с вокалом Яна Гилана.
— И конечно гитарные соло Ричи Блэкмора! – Засмеялась Хелен. – Ну почему все из России так похожи в своих предпочтениях. А знаешь, давай не упускать возможности и посмотрим это выступление! Когда еще удастся живьем монстров современного метала посмотреть? Мне кажется вон оттуда будет хорошо видно. – Панин показала рукой на променад, что начинался сразу за бассейном. – Там есть смотровая площадка, оттуда прекрасный вид. Когда еще удастся на таких музыкантов посмотреть?
Хелен оказалась права, зрелище оказалось действительно потрясающим.
Дискотека «На Волне» была сердцем ночного «Острова Мечты». Гигантский танцпол с потолком из ночного неба, сотни зеркальных шаров, лазеры, прорезающие клубы искусственного тумана. То тут, то там вздымались гигантские голографические фигуры, а воздух гудел от мощнейших сабвуферов, бивших прямо в грудь, и оглушительного рева хеви-метала. Толпа из тысяч пассажиров представляла собой единый, бушующий организм. Это был идеальный улей, чтобы затеряться.
Будто бы специально дождавшись, когда наверху появятся зрители, танцующие стали зажигать Glow Stick – химические светящиеся палочки. Вначале это был десяток, затем сотни и вот уже все пространство внизу покрылось перекатывающимися в такт с музыкой волнами.
— Морвейны! Те, о ком я тебе рассказывала. Они идут, — Наклонившись к самому уху Аминты прокричала Хелен и показала рукой. – Вон там, смотри.
Ханов не понимал, как она их разглядела, но спорить было бессмысленно повернул голову в указанном направлении... И понял елен права.
Словно семь торпед, рассекающих толпу, семь фигур неумолимо двигались от левого корпуса к правому. Люди перед ними бессознательно шарахались в стороны, даже не понимая почему, образуя узкий коридор.
— Как это им удается? – просил Аминта. – Будто все заранее уступают им дорогу.
— Ультразвук. Они применяют ультразвук. Сейчас они работают в режиме поиска. Это когда их речевой аппарат перестраивается под выброс энергии в этом диапазоне. Он бывает разовый, боевой – как удар плетью. Они его «хлыст» называют. А бывает как сейчас – несильный, но периодически повторяемый, фоновый. Ультразвуковой импульс, который их нейросеть посылает в толпу, работает, как эхолот. «Свой», ответит таким же приветствием и каждый из них поймет силу и место друг друга в иерархии организации. Те, что под программой раба склонятся в ожидании приказа, а «чужой» испытывает подсознательный дискомфорт и уступит дорогу.
— Так это они ищут вас…нас? Сканируют толпу, они же знают, что Патти…
— Они знают, что Патти им не ответит, она для них потеряшка. Они ищут меня. — Хелен посмотрела в глаза Аминте. – Они знают, что во мне нанороботы и я не потеряшка, значит, должна откликнутся.
— И ты…
— Нет. У меня защита от такого воздействия. — Хелен усмехнулась. — Да и не получилось бы у них и без моей защиты. Ребята плохо учились в школе, они не понимают — в этом шуме их сонар слеп!
Она была права. Море людских тел, хаотичное движение, вибрации от музыки — все это создавало акустический хаос, в котором их индивидуальные биометрические сигналы тонули.
Тогда морвейны изменили тактику. Они остановились по краям танцпола, и их рты растянулись в той самой, жутковатой улыбке-щели. Хлыст.
Неслышимый ультразвуковой импульс, заточенный до болезненной остроты, с частотной модуляцией снизу-вверх, прошелся по залу, как взмах гигантской косы.
Эффект был мгновенным и жутким:
Рабов и тех, кого называли зараженными или спящими на корабле оказалось достаточно много. Десятки людей в толпе вдруг судорожно согнулись, схватившись за головы, их лица исказились немой гримасой боли. Программа «Раб» получила команду «ложись» и пыталась подчинить тела.
Сотни других вздрогнули, как от удара током, замирая на секунду в растерянности. Их наниты откликнулись на зов, но не получили четкой команды. Но хотя таких было много, на призыв содержащий всего одно имя: «Хелен», никто не откликнулся. Это было все равно, что искать иголку в стоге сена. С учетом того, что сама иголка не хотела искаться.
Морвейны поняли это. Их головы повернулись синхронно. К ним прибавилось еще трое коллег. Они начали медленно двигаться вдоль края танцпола, готовясь запустить широкий гребень — веер из десяти одновременных «хлыстов», чтобы прочесать зал сектор за сектором.
— Они сейчас накроют всю толпу! — догадался Аминта. — Они хотят согнать всех зараженных к одному борту!
И в этот момент на сцене гитарист, огромный мужик с бородой и в косухе, сделал шаг к краю, его лицо исказилось в гримасе экстатического усилия. Он брутально ударил по струнам, и гитарный усилитель выплюнул в зал не звук, а звуковую бомбу.
Мощный удар бас-барабана, усиленный десятками сабвуферов, прошелся по залу сокрушительным прессом, вышибая воздух из легких Это был не просто сильный аккорд. Это был сфокусированный шквал низкочастотных волн, таких мощных, что они были почти на грани инфразвука. Воздух в зале задрожал, затряслись стаканы на барах, а брюки на танцующих действительно зашевелились, как на ветру.
И эта низкочастотная стена смела все на своем пути.
Неслышимый «хлыст» морвейнов столкнулся с физической, сокрушительной «бочкой» рока и развалился в клочья. Ультразвуковая коса попала в акустический ураган и рассеялась, потеряв всю свою энергию и направленность.
Морвейны на мгновение замерли, будто их собственная система дала сбой. Их идеальное оружие оказалось бесполезным против примитивной, но чудовищной мощи чистого звука.
— Ну-ка ребятки. покажите их чувствительным ушам, что такое хард рок! – Засмеялся Ханов и скрутил «козу» — Хэви металл форева!
И чуть тише, чтоб его не услышала Хелен, добавил:
— Жрите суки!