В первом посте мы описали холодную систему Кытмира. Во втором — увидели зарождение таинственной связи с иным разумом. Но как выглядит прямое столкновение с этой системой? Не в тишине кабинета, а в гуще жизни, когда враг применяет своё оружие, а герои вынуждены импровизировать?

Этот фрагмент — о том, как абстрактные термины «морвейн» и «раб» обретают плоть и кровь в самом неожиданном месте: на рок-концерте посреди океана. Здесь сила воли сталкивается не с хаосом, а с бездушным, технологичным поисковым алгоритмом.

Поздний вечер. «Остров Мечты».

Хелен и Аминта сидели за ноутбуком и решали в каком порту будет лучше сойти на берег. По всему выходило, что Клайпеда. Литва не очень удачное место, где можно скрыться, но дальше по маршруту будет большой переход в Гданьск.

Вдруг внизу, из «колодца» между двумя башнями корпусов тримарана, ударило звуковой волной. Заиграла быстрая ритм-секция знакомой композиции.

— «Iron Faith» — Железная вера, обожаю эту группу! – Не сдержался Ханов, ритмично постукивая пальцами по столу. – Напоминают ранних «Bleak Sabbath» или «Deep Purple».

Мисс Панин с удивлением посмотрела на молодого офицера.

— Я думала ты любишь более современную музыку, что-то типа Леди Гага или Акона.

— Не, я лучше музыки начала семидесятых пока не нашел. Современные хороши, когда едешь в автомобиле, но и там я предпочитаю Highway Star и Speed King с вокалом Яна Гилана.

— И конечно гитарные соло Ричи Блэкмора! – Засмеялась Хелен. – Ну почему все из России так похожи в своих предпочтениях. А знаешь, давай не упускать возможности и посмотрим это выступление! Когда еще удастся живьем монстров современного метала посмотреть? Мне кажется вон оттуда будет хорошо видно. – Панин показала рукой на променад, что начинался сразу за бассейном. – Там есть смотровая площадка, оттуда прекрасный вид. Когда еще удастся на таких музыкантов посмотреть?

Хелен оказалась права, зрелище оказалось действительно потрясающим.

Дискотека «На Волне» была сердцем ночного «Острова Мечты». Гигантский танцпол с потолком из ночного неба, сотни зеркальных шаров, лазеры, прорезающие клубы искусственного тумана. То тут, то там вздымались гигантские голографические фигуры, а воздух гудел от мощнейших сабвуферов, бивших прямо в грудь, и оглушительного рева хеви-метала. Толпа из тысяч пассажиров представляла собой единый, бушующий организм. Это был идеальный улей, чтобы затеряться.

Будто бы специально дождавшись, когда наверху появятся зрители, танцующие стали зажигать Glow Stick – химические светящиеся палочки. Вначале это был десяток, затем сотни и вот уже все пространство внизу покрылось перекатывающимися в такт с музыкой волнами.

— Морвейны! Те, о ком я тебе рассказывала. Они идут, — Наклонившись к самому уху Аминты прокричала Хелен и показала рукой. – Вон там, смотри.

Ханов не понимал, как она их разглядела, но спорить было бессмысленно повернул голову в указанном направлении... И понял елен права.

Словно семь торпед, рассекающих толпу, семь фигур неумолимо двигались от левого корпуса к правому. Люди перед ними бессознательно шарахались в стороны, даже не понимая почему, образуя узкий коридор.

— Как это им удается? – просил Аминта. – Будто все заранее уступают им дорогу.

— Ультразвук. Они применяют ультразвук. Сейчас они работают в режиме поиска. Это когда их речевой аппарат перестраивается под выброс энергии в этом диапазоне. Он бывает разовый, боевой – как удар плетью. Они его «хлыст» называют. А бывает как сейчас – несильный, но периодически повторяемый, фоновый. Ультразвуковой импульс, который их нейросеть посылает в толпу, работает, как эхолот. «Свой», ответит таким же приветствием и каждый из них поймет силу и место друг друга в иерархии организации. Те, что под программой раба склонятся в ожидании приказа, а «чужой» испытывает подсознательный дискомфорт и уступит дорогу.

— Так это они ищут вас…нас? Сканируют толпу, они же знают, что Патти…

— Они знают, что Патти им не ответит, она для них потеряшка. Они ищут меня. — Хелен посмотрела в глаза Аминте. – Они знают, что во мне нанороботы и я не потеряшка, значит, должна откликнутся.

— И ты…

— Нет. У меня защита от такого воздействия. — Хелен усмехнулась. — Да и не получилось бы у них и без моей защиты. Ребята плохо учились в школе, они не понимают — в этом шуме их сонар слеп!

Она была права. Море людских тел, хаотичное движение, вибрации от музыки — все это создавало акустический хаос, в котором их индивидуальные биометрические сигналы тонули.

Тогда морвейны изменили тактику. Они остановились по краям танцпола, и их рты растянулись в той самой, жутковатой улыбке-щели. Хлыст.

Неслышимый ультразвуковой импульс, заточенный до болезненной остроты, с частотной модуляцией снизу-вверх, прошелся по залу, как взмах гигантской косы.

Эффект был мгновенным и жутким:

Рабов и тех, кого называли зараженными или спящими на корабле оказалось достаточно много. Десятки людей в толпе вдруг судорожно согнулись, схватившись за головы, их лица исказились немой гримасой боли. Программа «Раб» получила команду «ложись» и пыталась подчинить тела.

Сотни других вздрогнули, как от удара током, замирая на секунду в растерянности. Их наниты откликнулись на зов, но не получили четкой команды. Но хотя таких было много, на призыв содержащий всего одно имя: «Хелен», никто не откликнулся. Это было все равно, что искать иголку в стоге сена. С учетом того, что сама иголка не хотела искаться.

Морвейны поняли это. Их головы повернулись синхронно. К ним прибавилось еще трое коллег. Они начали медленно двигаться вдоль края танцпола, готовясь запустить широкий гребень — веер из десяти одновременных «хлыстов», чтобы прочесать зал сектор за сектором.

— Они сейчас накроют всю толпу! — догадался Аминта. — Они хотят согнать всех зараженных к одному борту!

И в этот момент на сцене гитарист, огромный мужик с бородой и в косухе, сделал шаг к краю, его лицо исказилось в гримасе экстатического усилия. Он брутально ударил по струнам, и гитарный усилитель выплюнул в зал не звук, а звуковую бомбу.

Мощный удар бас-барабана, усиленный десятками сабвуферов, прошелся по залу сокрушительным прессом, вышибая воздух из легких Это был не просто сильный аккорд. Это был сфокусированный шквал низкочастотных волн, таких мощных, что они были почти на грани инфразвука. Воздух в зале задрожал, затряслись стаканы на барах, а брюки на танцующих действительно зашевелились, как на ветру.

И эта низкочастотная стена смела все на своем пути.

Неслышимый «хлыст» морвейнов столкнулся с физической, сокрушительной «бочкой» рока и развалился в клочья. Ультразвуковая коса попала в акустический ураган и рассеялась, потеряв всю свою энергию и направленность.

Морвейны на мгновение замерли, будто их собственная система дала сбой. Их идеальное оружие оказалось бесполезным против примитивной, но чудовищной мощи чистого звука.

— Ну-ка ребятки. покажите их чувствительным ушам, что такое хард рок! – Засмеялся Ханов и скрутил «козу» — Хэви металл форева!

И чуть тише, чтоб его не услышала Хелен, добавил:

— Жрите суки!

В первом посте мы говорили о системе. О чёткой, бездушной иерархии Кытмира, которая превращает разум в инструмент. Но мир саги не ограничивается этим конфликтом. Параллельно с цифровой угрозой пробуждается иная, древняя и не менее загадочная сила. Она не вписывается в бинарную логику кода и не подчиняется приказам. Она рождается из самой жизни, из её сложности, инстинкта и памяти.

Этот фрагмент — не о прямом столкновении. Он о первом, робком контакте. О том, как на грани привычной реальности рождается невероятная связь. О диалоге, который начинается не со слов, а с образа в сознании.

Бар «Глубина» напоминал подводную пещеру: тёмно-синие стены, мягкий свет, дрожащие отсветы воды на потолке. За прозрачными панелями аквариума за спиной бармена медленно скользили акулы, их серые силуэты то исчезали, то вдруг выныривали в метре от стекла. Здесь не было ни хромированных поверхностей, ни панорамных окон в океан, вместо них узкие длинные окна-бойницы в подводный мир. Низкие сводчатые потолки, грубо обшитые потертым, почерневшим от времени и влаги дубом, давили на макушку. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным коктейлем из запахов: соленой воды, впитавшейся в дерево на десятилетия вперед, сладковатого дыма дешевых сигарет, острого аромата перегара и чего-то кислого — то ли разлитого пива, то ли пота. Свет, тусклый и подернутый дымкой, лился из-под зеленых стеклянных абажуров старых ламп, отбрасывая на стены и лица зыбкие, тревожные тени. Сюда приходили те, кто работал в самых низах, в чреве корабля: механики с замасленными руками, трюмные, пахнущие сыростью, обслуга океанариума, от которой веяло рыбой. Здесь не болтали — здесь разговаривали, низко склонившись над липкими столиками, чтобы вечный, гулкий грохот генераторов, доносившийся сквозь переборки, надежно заглушал каждое слово. Но и туристов хватало, особенно женского пола.

Аминта сидел в углу, вцепившись пальцами в холодную, запотевшую кружку с темным элем. Адреналин от сегодняшней авантюры в бассейне еще пенился в крови, заставляя руки слегка, но заметно дрожать. Он все еще чувствовал под ногами зыбкую, живую упругость спины Самсона и ледяную воду, смыкавшуюся над головой в океанариуме. Картины погони дельфинов за серебристой стайкой, зубастая пасть и улыбающаяся морда… — лицо? пасть? нет все же морда! – лукавая мордашка Самсона накладывались друг на друга, создавая сюрреалистичный вихрь в голове.

Звук тяжелого стакана о стол заставил его вздрогнуть.

— За тебя, — хриплый, прокуренный голос Свенсона вывел его из оцепенения. Норвежец, снявший свой яркий цирковой наряд и теперь похожий на большого, уставшего медведя, тяжело опустился на соседний стул, с грохотом поставив на стол две стопки чистого, мутного норвежского шнапса. — За то, что не сдох. И за то, что он тебя принял. Это дорогого стоит.

Он молча чокнулся с Аминтой и опрокинул стопку залпом, не поморщившись, лишь сжав на мгновение веки. Аминта попытался повторить — алкоголь обжег горло огненной волной, заставив выдохнуть со свистом и смахнуть выступившую слезу.

— Я до сих пор не понимаю, что тогда произошло, — признался Аминта, с силой отставляя пустую стопку. Голос звучал хрипло. — Он же мог... Я ведь упал прямо к нему в пасть. Буквально.

— Мог, — кивнул Свенсон, уже наливая еще. Его движения были точными, выверенными. — Запросто. Кости хрустнули бы как эти соломинки. Но не стал. И это... это чертовски странно.

Он пристально посмотрел на Аминту, и его глаза, привыкшие к ослепительному свету арены, в полумгле бара казались совсем темными, почти черными, и невероятно усталыми.

— Это было... необъяснимо, — выдохнул Аминта, все еще находясь под впечатлением. — Я до сих пор не могу поверить. Это такой восторг, такой кайф! Он у тебя умница, мы с ним теперь друзья!

— А я до сих пор не понимаю, — мрачно ответил Свенсон, качая лохматой головой. — как ты остался цел!

— Он, что, мог… меня убить?

— Ты думаешь, Самсон — это такой большой добрый дельфин, что в цирке выступает? — голос Свенсона прозвучал низко, почти без эмоций, но каждое слово било точно в цель. — Заблуждение. Косатки — это не дельфины. Это морские спецназовцы. Хочешь, расскажу, кто на самом деле плавает в твоём океанариуме?

— Я слушаю, — кивнул Аминта, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Десять метров длины. Восемь тонн чистой мышцы и жира. И свои чёртовы умные мозги. Видал эти белые «брови» у него над глазами? — Свенсон провёл пальцем по своим надбровным дугам. — Это не для красоты. Это чтобы сородичи в темноте видели, куда он смотрит, куда плыть атаковать. Весь его вид — это панель управления хищника. Но главное — не размер и не пятна. Главное — вот это. — Он постучал себя по виску с таким видом, будто стучал по броне. — Мозг. Социальная структура, как у мафии... Жёсткий матриархат. Стая подчиняется одной старшей самке беспрекословно. Она — стратег. Она — мозг любой операции.

Он отхлебнул из стакана, и его глаза стали жесткими, как лед.

— Охота? Это не кормёжка. Это тактическая операция. Рыбу они окружают цепью, сжимают кольцо и глушат точными ударами хвоста — чисто, эффективно, без лишнего шума. Морских львов снимают с берега точечным десантом: разгон, бросок — и труп уже на песке. Акул… акул они просто терроризируют. Выбивают им печень одним точным ударом и бросают умирать. Играючи.

За соседним столиком туристка с бокалом мартини замерла, услышав последнее. Свенсон бросил на неё тяжёлый, ничего не выражающий взгляд, и она торопливо отвернулась.

— Они не убивают, чтобы есть. Они убивают, чтобы учить. Чтобы тренировать молодняк. Чтобы развлечься. — Его голос стал тише, но от этого каждое слово обретало ещё больший вес. — Они годами передают тактику из поколения в поколение. У них есть диалекты. Свои традиции. Своя культура смерти.

Аминта молчал. В голове всплывали картинки: Самсон, неподвижно замерший в воде и смотрящий на него. Не как животное — как равный.

— Я был уверен, что тебя… то что останется, упакуют в пакет, а меня спишут в ближайшем порту. Понимаешь, с Самсоном не все так, как кажется. Он у нас... сложный. Стал таким после того случая. Раньше был просто мощным, своенравным зверем. А теперь... теперь в нем что-то есть.

— Какого случая? — спросил Аминта, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Свенсон помолчал, разглядывая свою огромную, исцарапанную, в шрамах и старых ожогах ладонь. Он повертел ее перед лицом, будто впервые видя.

— Гринда у нас сдохла. Ее звали Антик. Месяц назад. Привезли новеньких — пару афалин, ну, дельфинов, и ее. Гринду. Умная девочка была, тихая, с глазами старухи. Я ей сразу проникся. — Он замолчал, сглотнув ком в горле. — А наутро Лилу орет как резаная. Прибегаю — а она уже там, в карантинном бассейне, плавает брюхом кверху. Глаза стеклянные, пустые. Будто кто-то... свет внутри выключил. Не боль, не страх. Просто... пустота.

Он с силой потер лицо ладонью, будто пытаясь стереть въевшуюся картинку.

— Ветеринар, тот ушлый крыс, рукой махнул: «Стресс, Свенсон, акклиматизация, что поделаешь. Сердечный приступ. Бывает». И всё такое. Даже вскрывать не стал. Просто утилизировали, будто мусор. А Самсон... он с тех пор изменился. В его глазах пропало всё звериное. Остался только этот... холодный расчёт. Как будто он не плавает в бассейне, а проводит инвентаризацию. Ищет слабых. Считает нас. А сегодня... сегодня на тебя посмотрел так, будто… узнал, что ли? Потому я и говорю — странно. Очень странно.

Он допил очередную порцию и отодвинул стакан от себя с таким видом, будто это был тяжелый камень.

Тень от плавника акулы скользнула по лицу Аминты, и ему на мгновение показалось, что это тень Самсона.

— Он на людей не охотится. Пока. — Свенсон обернулся, и его лицо было каменной маской. — Но не потому, что не может. А потому, что мы для него — не добыча. Мы… объекты. Помехи. Или инструменты. И если он сегодня впустил тебя в свою игру, значит, у него на то был свой резон. Не наш. Его.

Аминта представил тёмную воду, чёрный глаз, который видел его насквозь. И тот едва уловимый гул в голове, что возникал каждый раз у стекла.

— Так что не обманывайся его улыбкой, парень, — Свенсон допил ром и поставил стакан на стойку с сухим, окончательным стуком. — В море нет друзей.

***

Но сейчас, вынырнув из этих мрачных воспоминаний, Аминта невольно улыбнулся, глядя на черную воду бассейна. Разве такой первый день забудешь? С тех пор, несмотря на все предупреждения Бьорга, дружба Ханова и Самсона только крепла. Редкий день проходил без того, чтобы начальник службы СПД не находил времени заскочить сюда, даже если это были всего пять минут между сменами.

Сюда он приходил и тогда, когда Свенсон по каким-то причинам отсутствовал. Чаще всего — после пьянки. Норвежец оказался большим любителем выпить, и его отлучки становились все чаще. Самсон в такие дни злился, становился угрюмым и наотрез отказывался выполнять команды. Если Бьорг, с перегаром и трясущимися руками, все же настаивал, кит просто разворачивался и отплывал в самый дальний, темный угол бассейна, где его не доставали лучи прожекторов, и оставался там, неподвижный, как скала, до того момента, пока дрессировщик не покинет помещение. Что было интересно — умное животное было настолько чувствительно, что безошибочно понимало, ушел Свенсон по-настоящему или же притаился за дверью, выжидая. Вот тогда в эту дверь прилетела такая сконцентрированная, мощная струя воды, что остальные сотрудники только удивлялись, как дверь еще держится на петлях.

Зато трезвого и спокойного Ханова Самсон всегда встречал приветственным, многоголосым звуком — целой какофонией щелчков, свистов и скрипов, в которой богатому на фантазии дагестанцу чудилось, что кит зовет его по имени. Ну, по-своему, на своем языке. Он где-то читал, что дельфины и косатки, обращаясь к кому-то конкретному из стаи, используют уникальные звуковые сигнатуры — что-то вроде имен. Теперь Ханов был почти уверен, что и у него появилось такое «имя» в голове у кита. Он даже, находясь у себя в каюте, пытался воспроизвести эти звуки, но его голосовые связки и гортань были не приспособлены для таких низких частот и сложных модуляций. Что ж, каждому свое.

Сегодня тоже так сложилось, что Бьорк отсутствовал. В последнее время тот появлялся в бассейне только на представления, и то хорошо, что хоть в это время был более-менее трезв. Зато в дни, свободные от выступлений — животные не люди, им нужен отдых, и за этим строго следили представители соответствующих органов — обитатели цирка скучали. Особенно Самсон. Если афалины и две белухи находили развлечение в общении друг с другом, то одинокому орке было тоскливо. Кормила их выздоровевшая Лилу, делала это строго по расписанию, но на этом считала свои обязанности исполненными. За что платили, то и делала; разговаривать и развлекать кита она не нанималась.

Аминта же общался с Самсоном все больше. Их диалог давно вышел за рамки простого «принеси-подай». Дагестанец даже плавать стал заметно лучше — Самсон, сам того не желая, стал его тренером. Их игры, догонялки и имитация охоты не прошли даром. Он, конечно, не мог и на десятую долю сравниться с хозяином океана в скорости и мощи, но научился глубоко и надолго задерживать дыхание, экономично двигаться в воде и, главное, окончательно перестал бояться. Он понял простую вещь: эти существа были дружелюбны и любопытны, но при этом невероятно умны и обладали памятью слонов. То, как они к тебе отнесутся — как к другу или как к угрозе, — зависело только от тебя самого. От твоих намерений, которые они каким-то шестым чувством считывали безошибочно.

Самсон почувствовал приближение дагестанца еще на подходе к комплексу. Громко, радостно протрубив то самое «имя», он стремительно подплыл к стене бассейна и замер, высунув голову из воды. Его умный, пронзительный взгляд был полон немого вопроса и легкого упрека. «Как так? Ты сегодня не переодеваешься? Ты не хочешь поплавать с другом?»

— Прости, Большой, — виновато сказал Аминта, останавливаясь у самого бортика. — Но сегодня у меня дела. Я проиграл спор и должен угостить своих приятелей выпивкой. Долг чести.

Кит недовольно мотнул головой, брызги полетели во все стороны.

— Что поделаешь, такова жизнь, — вздохнул Аминта. — Они помогли мне когда-то, я должен отблагодарить.

Самсон фыркнул, и из его дыхала вырвался уже не просто фонтанчик, а целое облако мелких брызг. Аминта инстинктивно отпрянул — это был уже серьезный показатель недовольства. Как бы сейчас не получить полноценный душ!

— Самсон, слушай. Обещаю, завтра я приду к тебе первым делом, и мы вволю поплаваем. Но сегодня — прости, я должен уйти. Зато завтра выпрошу у кока для тебя специальный деликатес! Ну, что ты хочешь? Тунца? Самого жирного?

Орка разочарованно и гордо промолчал, отвернувшись.

— Сельдь? Большую? Вот такую? – Аминта чуть ли не на метр развел руки, изображая размер.

Самсон фыркнул уже с явным раздражением и с громким хлопком ударил мощным хвостом по воде, подняв целую волну.

— Да что ты хочешь-то? — засмеялся Аминта. — Я же не медиум, чтобы угадать твои мысли! Картошку тебе, что ли, принести? Или капусту? Будешь, как козел, ее грызть!

И тут Самсон неожиданно оживился. Он не просто кивнул — он всем своим огромным телом сделал движение вперед, к Аминте, и в его глазах вспыхнул странный, осмысленный и требовательный огонь.

— Что?! — остолбенел Аминта. — Капусту? Серьезно?

В ответ — новое, нетерпеливое фырчание.

— Неужели картошку? — съязвил Ханов, уже веселясь. Он не мог поверить в этот абсурд. Ну не хинкал же с чесноком киту предлагать?

Хвост животного с такой силой ударил по воде, что гулкий шлепок эхом отозвался по всему залу. Волна окатила бортик. В этом ударе было столько яростного нетерпения, что Ханову на мгновение показалось — сейчас косатка по-настоящему зарычит!

— Ну ты же только что радовался, когда я назвал капусту… — попытался урезонить его Аминта, но замолчал. Кит смотрел на него в упор, и в его взгляде читался не просто каприз, а настоятельная потребность. — Что? Ты... хотел козла?

И Самсон закивал! Не просто кивнул — он стал энергично, почти по-щенячьи, кивать всей головой, издавая короткие, одобрительные щелчки, и всем телом начал извиваться у бортика, выражая бурную радость.

— Ни хрена себе запросы, — пробормотал ошеломленный Аминта, потирая лоб. — Впрочем, ты хищник, почему бы и нет. Ладно... Так ты целого козла, что ли, хочешь, или просто мясо? Мясо?

Ханов не понял, что произошло в следующее мгновение. В его голове будто что-то резко щелкнуло. Сознание на миг помутнело, перед глазами поплыли красные пятна, а потом... потом он УВИДЕЛ. Ярко, отчетливо, как на голографическом экране. Большой, сочный, свежий кусок красного мяса, с прожилками жира, с которого стекают капли крови. Образ был настолько ярким и осязаемым, что у Аминты даже перехватило дыхание и слегка закружилась голова.

— Так ты... хочешь мясо? — хрипло, с трудом выдохнул он, впиваясь взглядом в умные глаза кита. Он не мог поверить. Это была не догадка, не интерпретация поведения. Это было прямое, пусть и примитивное, послание. Косатка каким-то невероятным образом смогла влезть в его голову и сформировать там образ того, чего страстно желала! — Именно козла? Или любое? Любое мясо?

Самсон нетерпеливо, коротко дернул головой, подтверждая.

— Любое? Да? Говядина. Баранина, свинина, не важно? — засыпал его вопросами ошеломленный Аминта.

Кит снова подтвердил, издав низкий, одобрительный вибрирующий звук.

Ханов судорожно сглотнул комок в горле. Только сейчас начала доходить вся невероятность ситуации, отчего мутилось в голове и задрожали пальцы.

— Афигеть... — тихо, почти беззвучно прошептал он, глядя на огромное существо, внимательно наблюдающее за ним. — Я только что... реально разговаривал с животным?

Он медленно провел рукой по лицу, ощущая легкую дрожь в пальцах.

Что вы только что увидели?

Пробуждение способности. Это не магия и не технология. Это естественный, но дремавший канал связи, который открывается в экстремальной ситуации — на грани жизни и смерти, в моменте предельного доверия и любопытства. Аминта не «колдует» — он становится приёмником.

Иной разум. Самсон — не просто умное животное. Он носитель древней, нечеловеческой формы сознания, социального и стратегического. Его «культура смерти», о которой говорит Свенсон, — лишь внешнее проявление этой сложности. Способность проецировать мысленный образ — первый знак, что эта сложность выходит на новый, трансцендентный уровень.

Новый полюс силы. В мире, где одна угроза (Кытмир) стремится всё упростить и контролировать, зарождается другая, построенная на аналоговой сложности, инстинкте и прямом ментальном контакте. Пока это лишь шёпот. Но из таких шёпотов рождаются новые мифологии.

Этот диалог с бездной — начало долгого пути. В следующих постах мы увидим, как подобная сила проявляется в условиях прямого конфликта и к каким непредсказуемым последствиям может привести её пробуждение.

Приветствую читателей Fantlab. Я, Сайфулла Мамаев (say15), представляю полную авторскую редакцию своей шестикнижной саги в жанре технотриллера и hard SF.

В этом цикле враг — не слепая стихия и не орды чудовищ. Враг — это система. Холодная, бездушная и предельно эффективная. И прежде чем говорить о героях, нужно понять, с какой машиной подавления они столкнулись.

Что такое Кытмир на Земле?

Читатели «Голоса Рыка» знают: кытмиряне — раса существ-конструкторов. Но за тысячелетия они прошли путь эволюции, от которого стынет кровь. Они победили свою биологию, превратившись в наниты — самовоспроизводящуюся цифровую субстанцию.

На орбиту планеты прибыл один их кораблей-роботов — гигантская автономная лаборатория и фабрика. Его задача: найти и захватить комплекс, созданный тысячелетия назад, и превратить мир в плацдарм для дальнейшей экспансии.

Приветствую читателей Fantlab. Я, Сайфулла Мамаев (say15), представляю полную авторскую редакцию своей шестикнижной саги в жанре технотриллера и hard SF.

В этом цикле враг — не слепая стихия и не орды чудовищ. Враг — это система. Холодная, бездушная и предельно эффективная. И прежде чем говорить о героях, нужно понять, с какой машиной подавления они столкнулись.

Что такое Кытмир на Земле?

Читатели «Голоса Рыка» знают: кытмиряне — раса существ-конструкторов. Но за тысячелетия они прошли путь эволюции, от которого стынет кровь. Они победили свою биологию, превратившись в наниты — самовоспроизводящуюся цифровую субстанцию.

На планету прибыл один их корабль-робот — гигантская автономная лаборатория и фабрика. Его задача: найти и захватить комплекс, созданный тысячелетия назад, и превратить мир в плацдарм для дальнейшей экспансии.

Метод кытмирян — не война армий, а тотальная системная инженерия: корабль обеспечивает ресурсы и защиту, а наниты захватывают саму основу жизни — сознание.

Их сила сродни силе вируса — пока он тебя не захватит, ты его не чувствуешь. А когда он в тебе, ты уже его раб. Их главный ресурс — контроль сознания.

Им не нужны армии. Им нужен ты.

Иерархия абсолюта. Лестница в цифровой ад.

Оккупация Кытмира — это не хаос. Это чёткий, поэтапный конвейер по переработке личности в инструмент.

РАБ (~20% нанитов, программа «Дрессировка»).

Базовая единица системы. Подавлен, но не лишён воли окончательно. Внутри него идёт вечная гражданская война:

Конформист (сломлен, служит).

Саботажник (притворяется, ищет лазейки).

Бунтарь (сопротивляется в агонии — его история самая трагичная).

МОРВЕЙН («Пёс у ворот», ~20%, программа «Надсмотрщик»).

Менеджер низшего звена. Личность стёрта, остался биоробот-исполнитель. Его сила — в абсолютной предсказуемости для системы и абсолютной жестокости для жертв. Не мыслит, сравнивает показатели.

КВЕЙРОН (~40%, программа «Командир»).

Тактический офицер. Мыслит стратегически в рамках задачи. Управляет группами морвейнов, проводит локальные операции. Опасен безошибочным, машинным расчётом.

ТЕЙВИК (60%+, программа «Хозяин»).

Стратег планетарного масштаба. Почти чистое цифровое сознание, связанное с кораблём-роботом. Мыслит категориями континентов и ресурсных потоков. Для него люди — переменные в уравнении.

Это не зомби-апокалипсис. Это конвейер.

А что же надежда?

Существует сила, враждебная самой природе кытмиранского кода. Их контакт подобен встрече материи и антиматерии. Для людей эта сила — и смертельный риск, и единственный шанс. Она оставляет на телах морвейнов мнемонические «ожоги» и обращает их мощь против них же. Её природа — одна из главных тайн саги. И её открытие дорого стоит.

Метод кытмирян — не война армий, а тотальная системная инженерия: корабль обеспечивает ресурсы и защиту, а наниты захватывают саму основу жизни — сознание.

Их сила сродни силе вируса — пока он тебя не захватит, ты его не чувствуешь. А когда он в тебе, ты уже его раб. Их главный ресурс — контроль сознания.

Им не нужны армии. Им нужен ты.

Иерархия абсолюта. Лестница в цифровой ад.

Оккупация Кытмира — это не хаос. Это чёткий, поэтапный конвейер по переработке личности в инструмент.

Это не зомби-апокалипсис. Это конвейер.

А что же надежда?

Существует сила, враждебная самой природе кытмиранского кода. Их контакт подобен встрече материи и антиматерии. Для людей эта сила — и смертельный риск, и единственный шанс. Она оставляет на телах морвейнов мнемонические «ожоги» и обращает их мощь против них же. Её природа — одна из главных тайн саги. И её открытие дорого стоит.

Друзья, здравствуйте!

Спустя более 20 лет я возвращаюсь к своей саге «Псы у ворот» с полной авторской редакцией. Чтобы вы могли сами оценить масштаб работы, публикую «парный» фрагмент — начало одной и той же главы из первой книги «Голос Рыка» в двух редакциях: оригинальной (2001 г.) и новой (2024 г.).

Это не просто корректура и смена слов. Это фундаментальное изменение темпа, стиля и самой оптики повествования. Старая версия создавала обстоятельный, почти «домашний» портрет героя. Новая — с первых строк погружает в атмосферу тайны и заставляет искать подтекст.

Судите сами:

2001 | Оригинальная редакция

ГЛАВА 1.

Рыков Анатолий Максимович, а в среде друзей программистов Толян или Рык, спешил на собеседование. Несмотря на грозную кличку, которую он использовал как своего рода компьютерный позывной при общении с интернетствующей молодежью, Толик был совсем не агрессивным человеком. Проблемы, если таковые у него возникали, Рык старался решать мирным путем. Нет, он вовсе не был трусом, просто, будучи человеком миролюбивым и покладистым, считал, что такое занятие, как выяснение отношений и уж тем более драка, не стоит того, чтобы на него тратить время. При всем при этом фамилией своей он весьма гордился.

А спешил Толик потому, что появилась возможность пристроиться на тепленькое местечко программиста в отделе автоматизации фармацевтического завода Москвы, сокращенное наименование коего звучало не слишком приятно для уха – ФАЗМО. Эта неблагозвучная аббревиатура не прижилась – люди предпочитали называть предприятие «Шаталовкой», по имени прежнего владельца, Вениамина Шаталина. Человека этого уже и забыли когда в последний раз видели, а вот имя его осталось, и теперь все москвичи завод по-другому и не называли.

На работу Рык устраивался впервые. До этого он сидел на шее у родителей, людей хотя и обеспеченных, но не настолько, чтобы не тревожиться за будущее сына. Да, они сделали все, чтобы он мог беззаботно провести школьные и студенческие годы, получить диплом престижного вуза, но теперь решили, что пора мальчику заняться поисками настоящего дела. А так как поиски эти Толян вел долго, почти год и все посредством Интернета, то за дело взялась мама.

Мать Толика Вера Игоревна, в отличие от мужа, Максима Анатольевича, была женщиной очень общительной и деятельной. Подключив подружек, а у врача гинеколога их всегда хватало, она разузнала, что на «Шаталовке» освободилось место программиста. Здесь нелишним будет упомянуть, что ФАЗМО вот уже некоторое время слыл одним из быстро развивающихся предприятий Москвы, вернее даже не только Москвы, но и всей России, а потому получить место на этом заводе было весьма престижно и прибыльно. Следуя принципу «Куй железо, пока горячо», Вера Игоревна не мешкая записала сына на так называемое интервью. В действительности это место для младшего Рыкова ей было уже обещано. Но должен же Толик что то сделать сам? Или хотя бы думать, что это так! Вот и отправился «Интернет диверсант Рык», как он про себя именовал свою персону, на «смотрины» к своему первому нанимателю.

Типичный представитель нового поколения – выше среднего роста, широкоплечий, но не особо развитый физически, с несколько искривленным вследствие сидения за компьютером позвоночником, – Рык хорошо был известен в среде российских хакеров. То есть подзадержавшихся в своем развитии молодых гениев, считавших себя чуть ли не хозяевами виртуального мира. Ну что поделаешь, возраст! Да и мифы, которыми уже успели обрасти эти загадочные и неуловимые хакеры, тоже сделали свое дело. И еще не надо забывать о глупых американских фильмах, режиссеры которых, люди, может быть, и небездарные, но абсолютно несведущие во всем, что касается компьютеров и сети Интернет, весьма своеобразно трактуют жизнь и деятельность хакеров. Вот так и получилось, что образ этих высококлассных специалистов был сформирован слухами и неверными представлениями Голливуда.

Добавили тумана и околокомпьютерные деятели. Менеджеры корпоративных сетей, пользуясь беспомощностью своих нанимателей в области высоких технологии, напустили на них такого страху, что те принялись создавать специальные службы для борьбы с несуществующей опасностью. Зато какие деньги выделялись для защиты от этих атак! Какие сложные системы охраны и контроля допуска приобретались! Траты на эту бесполезную затею были, наверное, сопоставимы с теми суммами, которые, предприимчивые дельцы выкачали из невежественных владельцев вычислительной техники, раздув до невероятных размеров проблему двухтысячного года. Которой и вовсе не существовало! Что же до бесполезности, так ведь настоящему хакеру, да еще и имеющего друзей-единомышленников объединенных в так называемую группировку, взломать любую, пусть даже самую совершенную, защиту ничего не стоило. И это не преувеличение. Тот же Рык, например, мог сломать сайт с довольно серьезной системой противодействия несанкционированному вторжению!

Нет, Толик вовсе не старался соответствовать своей кличке, запугивая владельцев серверов, это ему было не нужно, но как не проверить свое мастерство? Да и перед друзьями нужно проявить себя, доказать, что и у него руки на месте! И все же в Интернете Толик был известен скорее как веселый малый, который если и ломанет чей нибудь сервер или сайт, то обязательно оставит рекомендации по восстановлению и свой электронный адрес на тот случай, если системный администратор не справится с задачей приведения программ и информации в рабочее состояние.

Теперь же, по всей видимости, Рыку придется заняться совсем другим. Вернее, тем же, но с другой стороны! Иначе говоря, прийти к тому, к чему в конце концов приходит почти каждый хакер – встать на сторону «противника». Умным людям уже давно стало ясно, что Интернет корсара легче перекупить, чем остановить. Вот и на ФАЗМО решили, что им нужен специалист, который будет защищать внутреннюю сеть «Шаталовки» от вторжения компьютерных взломщиков. А кто лучше взломщика знает слабые места в защите?

По правде говоря, Толик недоумевал: какие такие у фармацевтов могут быть секреты? Суперпупертехнологии? Государственные секреты? По мысли Рыка, проще работы, чем на аптеку, просто не придумать. Смешивай порошки и прессуй в таблетки! Хотя… может, и есть какие то секреты, только Рыкову они ни к чему, он не за тем идет туда работать! Он будет защищать заводскую сеть и надеется, что у него это выйдет не хуже, чем у предшественника. А что касается оберегаемых тайн, то Толик даже готов был допустить, что и у «Шаталовки» могут быть промышленные секреты. А что, возможно, ведь в последнее время завод процветает, и его продукция — витаминные смеси для возвращения молодости, пользуется бешеной популярностью! По крайней мере, все знают, что зарплата на ФАЗМО самая высокая, а вычислительная техника самая новая.

Собеседование благодаря хлопотам Веры Игоревны прошло быстро и формально. Бородатый мужичок, представившийся как Филипенко Анатолий Викторович, системный администратор и одновременно начальник отдела автоматизации и программирования, посмотрел бумаги и удовлетворенно кивнул. Затем он несколько раз ткнул пальцем в дисплей и задал по ходу дела кое какие вопросы, желая убедиться, что соискатель вакансии понимает процессы, происходящие в сети. На этом проверка и кончилась. Администратор объявил, что Рыков принят и может выходить с завтрашнего утра. И чтобы без опозданий!

Надо ли говорить, что Толик готов был остаться в этом компьютерном раю уже сегодня и не выходить отсюда даже в туалет? К сожалению, это было нереально – документы на допуск еще не оформлены, завод на ночь закрывается, а еще дома ждал законной прогулки Стэнечка, кобель шестилетка. Наполовину овчарка, наполовину волк, он попал в дом к Рыковым в двухнедельном возрасте, немало напугав соседей. Стэна принесла мамина сестра, а ей, в свою очередь, его подарил сотрудник зоопарка. Его сука, немецкая овчарка с которой он охранял зверинец, в период течки не нашла себе другой пары, кроме как матерого волка. Как она к нему пробралась, этого сотрудник объяснить не мог, но щенка Алле Игоревне подарил. Однако у той были маленькие дети, вот она и принесла серый комочек Рыковым, к радости племянника и к неудовольствию старших членов семьи. Поначалу родители ни за что не хотели оставлять воющего дикаря у себя, но жалостливый Рык не позволил выкинуть двухнедельного щенка на улицу. Дворовые собаки очень жестоки, они маленького волчонка просто порвали бы.

Нужно признать, что песик оказался потрясающе способным. Он быстро научился лаять, перестал выть, для чего в полнолуние Толик зашторивал все окна, и, главное, привык не отвечать на неадекватную реакцию уличных собак при выгуле. Так к проблемам младшего Рыкова прибавилась обязанность кормить молодого волка и ухаживать за ним. Стэн отвечал ему нежной любовью, преданно ждал его у входа, и едва на лестничной площадке раздавались шаги Толяна, как за дверьми слышалось нетерпеливое повизгивание.

Вот из за Стэна то ночные смены Анатолию и были противопоказаны. Дело в том, что после смерти бабушки Толику досталась ее однокомнатная квартира, куда он с удовольствием и переехал, забрав серого с собой. Пока у Рыка не было постоянной работы, самостоятельная жизнь не представляла особой проблемы, но и с появлением новых обстоятельств забота о четвероногом товарище не отменялась!

* * *

С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык махнул рукой охраннику на проходной и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Ничего, один день можно и подождать, а уж завтра он до компьютеров дорвется! Отведет душу! Посмотрит, что там наустанавливал его предшественник, и снесет все лишнее. Установить свой софт – это первое, что Толик планировал на завтрашний день. А потом… ну да ладно, будет день, будет и пища! А сегодня можно немножко побездельничать. Со Стэном погулять или новую игру распробовать.

От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь. Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Наконец то у него будет достойная машина с быстрым процессором, оперативка, о какой он еще вчера и помыслить не мог и толстый провод в Интернет!

Вот теперь то он наверняка покажет китайским и израильским хакерам, что такое «клава» в опытных руках компьютерщика из Москвы. А то взяли себе за моду рунетовские сайты хакать! Вот только бы они не узнали про его новую работу… Иначе начнется охота на сеть ФАЗМО. Какие бы ни были компьютеры «Шаталовки», какая бы ни была аппаратная и программная защита, а массированной согласованной атаки им не выдержать.

Ну да ладно, он же тоже не новичок! Через пару анонимных серверов, да еще если…

– Молодой человек, вы выходите? – Недовольно ворчливый голос пожилой женщины отвлек Толика от мыслей о предстоящих баталиях.

– Нет! – машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. – Да!

Елки палки, да как же это он не заметил, что проскочил лишнюю остановку? Совсем голову потерял!

– Так выходишь или нет? – Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, – Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!

В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной… Вот черт, забыл корм взять для Стэнечки!

Елки-палки, ну все, волк сегодня будет голодный! Не возвращаться же за собачьими концентратами назад! Придумаем что-нибудь! Анатолий ест же «докторскую», вот пусть и его серый друг травится тем же. Да еще с белым хлебом. Его четвероногие собратья в поисках жратвы десятки километров пробегают, а тут все с доставкой на дом… Можно сказать, прямо в нору хавчик принесли, а он еще привередничать будет. Морда от счастья опухнет!

На этот раз, выйдя на своей станции, Рык быстро забежал в гастроном, что был на противоположной стороне улицы, и, не стесняя себя в средствах, накупил продуктов. Теперь можно было не копить на новую материнскую плату. Зарплаты, что ему пообещали, должно хватить, чтобы месяца через три, максимум четыре, вообще полный апгрейд провести!

А пока… Пока можно маленький пир устроить! Хватит ужимать желудок, и так столько времени этой ерундой занимался! На радостях можно было и пивка бы себе позволить, да вот незадача – не выпьешь! Ни по хорошему поводу, ни по плохому. Стэн на дух не переносит запаха спиртного и, стоит ему унюхать, что от Толика пахнет пивом или водкой, обидится и потом будет выть всю ночь. Животина чертова, так с тобой трезвенником всю жизнь и останешься!

Набив полные сумки, Толик вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Скулеж был почти не слышен, но тренированное ухо все же уловило нетерпеливое повизгивание. Ждет, волчина, жрать хочет!

– Привет, собака! – бросил Толик, уклоняясь от бурных ласк соскучившегося животного. – Не приставай, ты уже не щенок, а взрослый балбес! Солиднее нужно быть! Солиднее!

Но куда там! Стэн успел и лизнуть его в лицо, и сунуть длинный нос в сумки, и, повиливая хвостом, стать у двери: давай, мол, двуногий брат, разворачивайся, выгуливать тебя пойдем! Наверное, страшно одному то на московских улицах? Ну ничего, со Стэном не пропадешь!

Сегодня у волка было хорошее настроение, видно, передалось от Анатолия, Стэн сам подал поводок и смело вышел в коридор. А вот здесь сработали гены предков, и он, привычно подсев на задних лапах, осторожно двинулся рядом с хозяином. Все же в городских условиях волку тяжело прижиться. Здесь он чувствует себя как в оккупации и в каждой собаке видит врага. Интересно, а как бы было городской собаке в глухом лесу? Скорее всего, неуютно. Вот и Стэну так же. Но он не жалуется, просто все время в напряжении, готов в любой момент кинуться в драку…

Едва друзья вышли на улицу, как волк бросился к ближайшему дереву. Собачья газета, как никак. Понюхаешь – узнаешь, кто проходил и как у него дела. Заодно и свою метку поставишь. Затем и другие деревья проверить нужно. Пусть Толик постоит, с ним ничего возле дома произойти не должно, а Стэн немножко побегает.

Ее Рык заметил сразу. Невысокая, худенькая, вся какая то воздушная, она шла, перебирая стройными ножками, хотя нет, даже не шла, а проплывала, пролетала над землей! Ее короткое платье из какой то легкой ткани больше показывало, чем скрывало, и это еще больше взбудоражило воображение Толика. В голове мелькнула мысль, что это невесомое тело просто создано для того, чтобы его носили на руках и не давали опуститься на землю. Блестящие волосы чудесного темного оттенка падали на плечи и спину с горделиво вздернутой головки. Тонкий, с небольшой, едва заметной горбинкой носик на бледном лице придавал девушке некий шарм и беззащитное благородство. По крайней мере, Анатолию так показалось. Даже волк притих и не дергал поводок, стоя неподвижно и сердито поглядывая на жирных ленивых голубей, беспечно прогуливавшихся у него прямо под носом.

Так Толика и простоял столбом до того самого времени, пока не заметил, как та, что послужила причиной его волнения, прошла мимо и, дойдя до угла его дома, завернув за него исчезла из виду. Когда до размечтавшегося Рыка дошло это горестное событие, предпринимать что-то было поздно, но разве влюбленным знакомо это слово? Он рванул вперед… однако совместная пробежка его и Стэнечки до угла ни к чему не привела – незнакомка словно испарилась…

Расстроенный, Толик почти скомкал прогулку едва дождался пока Стэн сделает ввсе положенные дела и отправился домой. Происшедшее отразилось на обоих, один от расстройства забыл о еде, второй, хотя и помнил, по вине хозяина остался некормленным. Ну не совсем; конечно! Волку перенести неурочный пост помогла предусмотрительность – он с утра оставил на всякий случай блинчик, переданный еще вчера мамой хозяина. Но что такое один блинчик для молодого организма? Тоска, да и только! Оставалось единственное – пожаловаться на свою судьбу, повыть. Немножко, ровно столько, сколько понадобится, чтобы у хозяина проснулась совесть. Стэн для пробы тявкнул, а потом запел. О, что это была за песня! В нее серый хищник вложил всю свою душу, весь свой талант, унаследованный от красавца отца, соблазнившего роскошную элитную овчарку. Стэн хотел показать, какой он хороший воин, как бы он расправился с целой сворой собак! Да вот бестолковый хозяин никак не догадается открыть холодильник и достать корм. А как много в этом холодильнике еды! Вся радость жизни в этом полном корма белом ящике, но что ему, бездушному, до страданий молодого Стэна? Стоит себе, жужжит…

Неизвестно, сколько бы Стэн продолжал еще свою грустную песню, если бы над его головой не просвистела тапка. Вконец обиженный и голодный, волк поплелся на свое место. И что за жизнь собачья! Ни поесть, ни попеть, никакой благодарности от хозяина!

Толик поймал полный укоризны взгляд четвероногого друга и вдруг вспомнил. Господи, да он же… Рык вскочил и бросился к холодильнику. Сообразительный Стэнечка тоже. Он ни за что не хотел оказаться у кормушки последним, а потому попал под ноги неуклюжему двуногому, который, чертыхаясь, полетел на пол. Инстинкт самосохранения подсказал волку, что шкура дороже желудка и лучше будет спрятаться.

Серой молнией волк пролетел по квартире и нырнул за кресло. Да уж ладно, он, Стэн, не привередлив, обойдется и без ужина…

Толик, кряхтя, поднялся. Ну что за жизнь такая? Стоило днем порадоваться, как тут же пошли неприятности! Наверное, потому, что он такой нерешительный? Чего стоило подойти к девушке, познакомиться? Так нет же, стоял разинув рот, вот и дождался… Теперь вот волка хотел накормить и… тоже дождался, собственная животина тебя же с ног сбила!

Рык вытащил из холодильника колбасу и, отрезав кусок, положил его Стэну на тарелку.

– Давай ешь, диверсант домашний, – пробурчал он.

Стэн опасливо выглянул из укрытия и посмотрел на колбасу. Вообще-то он хотел немножко подуться и не выходить, но ведь кушать-то хочется! Да еще как!

Волк изо всех своих сил старался сдержаться и не броситься к тарелке, и это ему удалось. Глотая слюну, он медленно подошел и понюхал угощение. И это люди называют едой?!! Фу, какая гадость!

Стэн отвернулся и уныло посмотрел на холодильник. Неужели там все такое… несъедобное?

Толик демонстративно отрезал себе колбасы, откусил и начал жевать. Твою мать, какая она противная! Холодная, скользкая… Но не позориться же перед Стэном! Надо поскорее прожевать и проглотить. Да, это, конечно, не фонтан… Толик повертел остаток колбасы в руке и сунул в холодильник. Готовить не хотелось, но проглоченная пища разбудила аппетит, и Толик вновь вытащил колбасу. Раз ума не хватило купить что то получше, придется давиться этим!

Он вновь демонстративно отрезал кружок и, положив его на хлеб, откусил. Смотри, глупый волк, я ем, а ты можешь ходить голодным!

Стэн, глядя на Толика, облизнулся. Хитрит хозяин! Себе взял что то вкусное, вон как жует, а ему гадость какую то подсунул. Стэн, конечно, потом съест и эту колбасу, куда от нее денешься, но сначала хорошо бы добраться до того, что у него в руке. А лучший способ добиться цели – это неотрывно смотреть и облизываться!

Волк сглотнул слюну. Ну, догадаешься ты или нет, в конце концов? И что за бестолковый хозяин ему попался? Наверное, у других волков они посообразительнее…

Толик не выдержал.

– На, мерзавец, ешь! – пробурчал он, опуская руку с бутербродом. – Думаешь, у меня вкуснее?

Конечно, вкуснее! Стэн мгновенно проглотил угощение.

Толик сделал еще один бутерброд. Серый попрошайка вновь занял позицию перед Толиком и облизнулся.

– Нет, Стэн, ты сволочь! – возмутился Толик, но бутерброд отдал. – Больше не проси!

Но волк попросил. И конечно же добился своего! Рык посмотрел на довольное животное. Ну хоть один из них доволен жизнью, и то хорошо! Теперь можно и самому поесть.

Толик повернулся к столу и только теперь заметил, что хлеба больше нет. Как назло, забыл купить! Черт, придется ложиться голодным! В сердцах пнув безвинный холодильник, Толик пошел в комнату и лег на диван. Господи, как же все плохо… Тупой он какой то! Вот даже собственный пес его провел!

Внезапно Толик почувствовал, как что то холодное коснулось его щеки, и вскочил. Испуганный резким движением хозяина, волк метнулся в сторону. Толик посмотрел на подушку. На ней сиротливо лежал кусок колбасы, который он положил в тарелку Сгэнечки…

* * *

Как ни удивительно, утром от вчерашнего огорчения не осталось и следа. Девушка девушкой, но вот то, что сегодня он доберется наконец до серьезной машины… Интересно, какой же сервер ему дадут? Лишь бы не мастдаевский, эти «окна» ему уже поперек здоровья встали! Нет, он, конечно, не относился к оголтелым «линуксоидам» и понимал преимущество операционки, сделанной профессионалами за деньги, от той, что «сделана за энтузиазм». Это все понятно, но все же хотелось чего то новенького. Вот если бы такой сервер, как тот, за которым сидел бородатый админ. Он вертелся под «соляркой». Эта разновидность операционной системы Толяну нравилась более всего. Он считал ее наиболее удачным совмещением удобства «форточек» и устойчивости «юникса». К сожалению, такое чудо ранее ему было недоступно. И дело не столько в ее заоблачной цене. В Митине не дороже других программ продается. Просто его дохленький пень, что гордо зовется процессором, не потянул бы ее по своей немощности…

На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пять минут.

Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция и все зависело только от него…

Что за наваждение? В пяти метрах от Филипенко сидела его вчерашняя девушка! Та самая, которая лишила Толика аппетита! Который, впрочем, вернулся… Да еще так, что утром они со Стэном сбегали в булочную и купили хлеба. А потом классно перекусили. Холодильник завыл от возмущения, что опять его уполовинили, да еще ясно просматривалась перспектива вообще остаться пустым. Ничего, пусть не ноет, и не такие времена бывали!

Вчерашнее невесомое создание сидело за большим дисплеем, тоненькие пальчики носились над клавой как над клавишами рояля. Интересно, а читать то она успевает, что из под ее рук выходит? Должно быть, а то чего бы это она, наморщившись, стала вглядываться в набранное? Секунда на исправление, и вновь заиграла беззвучная симфония в исполнении феи толяновских грез. Боже, как же он теперь работать будет?

– Толик, – сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, – ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!

Новоявленный сотрудник «Шаталовки» непонимающе уставился на своего шефа.

– Что? – спросил он. – А а, вы об этом… Да, да, конечно… А где я буду работать?

Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь в соседний зал.

– Если не возражаешь, то тебя ждет машина, которая будет следить за безопасностью в нашей внутренней сети. А с ней вместе и отдельный кабинет. Я надеюсь, что ты как опытный взломщик найдешь все дыры в нашей защите. Согласен?

Он что, издевается? Еще спросил бы, согласен ли он дышать, пить, есть! Да конечно, согласен! Тем более что теперь есть возможность показать девчонке за соседним столом, что он совсем не лопух с разинутым ртом, каким, наверное, показался ей вчерашним вечером.

– Ну вот и хорошо! – отметил Филипенко, не дожидаясь ответа от своего тезки. – Пошли, я покажу тебе твой арсенал. Не страшно? Справишься?

Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!

– Да ты не бойся! – Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. – Тут все настроено и само все крутится. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах. Лады? Ну вот и чудненько! Да, и еще…

Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты.

– Вот мануалы. – Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. – С английским, я думаю, ты знаком? Читать можешь?

Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все таки образование у него солидное. О чем он тут же и сообщил своему новому шефу.

Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.

Bay! Трижды вау!! Десять, сто раз вау!!! Наконец он наедине с такой техникой! Боже, да он только в толстых и дорогих журналах читал о такой! Просто фантастика!

Рык благоговейно дотронулся до клавиатуры. Боже, как бы не облажаться.

И не сделать чего нибудь такого, за что потом стыдно будет. Может, и вправду с манов начать? Не зря же сисадмин весь стол ими забросал!

Толик придвинул к себе первый том…

2024 | Авторская редакция

ГЛАВА 1

Кондиционированный воздух приятно контрастировал с жарой на улицах Москвы. В большом зале серверные стойки – графитово-черные, без единого огонька. Ни звука, ни вибрации. Только холод и тишина. И множество тайн, что хранится на десятках дисков.

Анатолий Рыков, завершивший обучение в МГУ почти год назад, терялся в ответах: для решения каких задач обычному фармацевтическому заводу Москвы – сокращенно ФАЗМО, — могли понадобится такие вычислительные мощности.

— Впечатляет?

Вопрос задал коренастый бородач лет сорока. Его представили Рыку, как Филиппенко Анатолия Викторовича – заместителя директора по информационным технологиям и начальника вычислительного центра.

— Еще бы, — вырвалось признание соискателя должности программиста.   – Не представляю задачи, требующие такого… изобилия.

— Поверь, они есть. – Филипенко заглянул в анкету. – Рык. Твой сетевой ник сокращение фамилии или грозное прозвище известного хакера?

Толик едва скрыл улыбку. Бородач угадал: ник «Рык» родился из фамилии. Но потом он стал настоящей угрозой в андеграунде. Все считали его главой группировки, хотя он действовал в одиночку. Ирония судьбы — сам Рык не наносил вреда. Он ломал защиту из чистого любопытства, оставляя на прощанье инструкцию по её же усилению. Откуда о нем взялись легенды, что ходили среди узкого круга посвященных, сам не понимал.

Про вакансию в ФАЗМО, или в простонародье «Шаталовке», Рыку настойчиво подсказала мама. Врач-гинеколог с массой связей, она, судя по всему, уже успела все согласовать — собеседование прошло на удивление гладко. Толик предпочитал думать, что все решили его навыки.

— Совпадение, — Толик привык отвечать на этот вопрос. – Такое случается.

Филиппенко кивнул, его предположение подтвердилось.

— Сайт… — замдиректора назвал популярный адрес. – Зайти сможешь?

Рыков вскинул брови. Серьезно? Вот прямо сейчас сесть и перед почти незнакомым человеком намотать себе срок? А, впрочем, он же знает, как сделать так, чтобы не попасть под статью.

— Могу попробовать. Нужен инструмент и выход в сеть.

Анатолий Викторович встал, взмахнул рукой в приглашающем жесте.

Рык покачал головой.

— Перезагрузите и зайдите заново. – Рык не спешил садиться в предложенное кресло. – Я хочу посмотреть загрузку.

— Ты принят. — Филипенко улыбнулся. – Но заниматься будешь не хакерством, а антихакерством. Слишком много людей пытаются узнать наши секреты. Твоя предусмотрительность и осторожность, лучшая рекомендация.

— Неужели у… извините, аптеки, такие секреты? — Толик не сдержался, тот вопрос, что мучил его после разговора с мамой, сообщившей о предстоящем собеседовании. – Состав лекарств?

Он ожидал услышать про патенты или формулу нового аспирина, но Филиппенко дернул щекой, и его голос стал тише и плоским:

– Поверь, ты не захочешь их знать.

«А вот и тайны! Неужели слухи не врут?» — По коже Рыка пробежала холодная волна, не имеющая ничего общего с климатической системой зала.

И пока он пытался осмыслить ответ, будущий босс протянул руку для прощания.

– Жду тебя завтра утром. Опоздания у нас не приветствуются.

* * *

Дождь, моросивший все утро, но не принесший желаемую прохладу, отступил и дорогу домой ничего не омрачало. С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык сдал охраннику на проходной временный пропуск и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Уходить не хотелось — какая же там шикарная техника! Будто в будущее попал! Ничего, теперь у него есть настоящий пластиковый — пусть и тоже временный пропуск, один день можно и подождать, завтра это будущее станет для него настоящим.

Спустился в метро. От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь. Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Но более всего его удивила фраза о секретах производства.

Что стояло за словами нового начальника? В народе давно бродят байки о высокой смертности на заводе, но это скорее возрастное, завод старый и персонал такой же. Или Филипенко так подчеркивает важность труда антихакера? Будет интерес к работе? Скорее всего…

– Молодой человек, вы выходите? – Недовольно ворчливый голос пожилой женщины вернул Анатолия в реальность.

– Нет! – машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. – То есть да!

Черт, проехал! Совсем отключился.

– Так выходишь или нет? – Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, – Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!

В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Сам виноват, нужно внимательнее быть! Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной.

Дорога домой пролегала мимо продуктового, желудок напомнил – в холодильнике, кроме чеснока ничего съедобного нет. Купил пачку пельменей, бутылку кефира, хлеб и колбасу. Магазин был маленький, первый этаж соседнего дома – в таком найти хороший кофе не удалось. У всех пачек дата обжарки прошлогодняя. А хотелось хороший и свежий. Придется потерпеть еще день, но не покупать что попало.

* * *

Он проснулся за минуту до будильника — от внутреннего толчка, от предвкушения. Сердце билось часто-часто, как в тот день, когда он нашел свою фамилию в списках поступивших. Выглянул в окно: Москва сияла, вымытая вчерашним дождиком, и даже воздух, густой от поднимающегося пара стремительно высыхающих луж, казался ему сегодня свежим, обжигающе-радостным. Его было не остановить.

На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск и код турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пару минут.

Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция, а он катастрофически опаздывает.

Филипенко, будто и не уходил с работы. Та же клетчатая рубашка навыпуск, та же давно не стриженная борода… но вот рядом с ним, метра в пяти, за соседним столом сидела ОНА!

Девушка. Светло-русая, хрупкая, вся какая-то лёгкая. Он бы, наверное, прошёл мимо, не заметив, — в универе встречались и ярче. Но она подняла глаза — и его пронзило. Цвет… коньяк — старый, выдержанный, дорогой… Умные, внимательные и… веселые. Готовые в любое мгновение украсить ее улыбку, засверкать яркими искрами, от которых всем тоже захочется улыбнуться в ответ. Но впечатлил не цвет, не разрез — а сам взгляд. Прямой, умный, и в глубине таилась озорная искорка, будто она только что узнала смешной секрет и готова была вот-вот им поделиться. От этого взгляда у Рыка перехватило дыхание, и по лицу разлилась глупая, счастливая улыбка, которую уже не спрятать.

– Толик, – сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, – ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!

Рык оторвал взгляд от девушки, непонимающе уставившись на шефа.

– Что? А… да, конечно. Толик — отлично. А где моё рабочее место?

Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь:

– Твой предшественник сидел там. Рабочее место руководителя сетевой безопасности. Теперь оно твое. Надеюсь, как опытный взломщик, ты найдёшь все дыры в нашей защите. Согласен?

Согласен? Да это же сбывшаяся мечта! Словно ему вручили ключи от технорая. Краем глаза следя за её склонённым профилем, он почувствовал не просто азарт, а жгучую необходимость доказать ей, что он не юнец, а профессионал.

– Ну вот и хорошо! – будто прочитав его мысли, отметил Филипенко. — Не страшно? Справишься?

Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!

– Да ты не робей! – Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. – Тут все настроено и само все крутится. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах. Лады?

— Толик кивнул.

— Ну вот и чудненько! Да, и еще… — Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты. – На английском читаешь?

— Да, — коротко ответил Толик оглядывая большой дисплей и антрацитовый корпуса большого системного блока.

Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все таки образование у него солидное. Но сообщать это своему новому шефу не стал. Не любил хвастаться – дело покажет.

– Вот мануалы. – Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. – Внушают? С виду, как «Капитал» Маркса, но при прочтении, понимаешь – все основывается на прежней базе. Разберешься?

— Я?!

Рык недоуменно посмотрел на Филипенко.

Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.

Кончики его пальцев коснулись клавиатуры. Антрацитово-черной как он и хотел. Холодный пластик, отполированный до идеальной гладкости. Глухой, мощный гул серверов, наполнявший зал, был для него не шумом, а музыкой будущего, в которое он сейчас шагнул.

«Наконец-то», — выдохнул он. Взгляд сам потянулся к открытому просвету входной двери, туда, где сидела Лена.

«Ну, привет, машина. Давай работать. Покажем ей… покажем им всем».

Краткий анализ: что изменилось?

1. Фокус и темп: Исчезли обстоятельные отступления (прогулка с волком, бутерброды). Вместо них — кинематографичный монтаж: холод серверной, намёк на секреты («Поверь, ты не захочешь их знать»), стремительное развитие сюжета.

2. Персонажи: Герои стали острее. Филипенко из «бородатого мужичка» превратился в замдиректора с властью. Появление Лены Паниной теперь электризует сцену.

3. Стиль и детали: «Гул серверов» как музыка будущего, контраст холода и жары, цвет глаз «коньяк» — каждая деталь работает на атмосферу и символизм, а не просто на описание.

4. Конфликт: В новой версии конфликт (тайна ФАЗМО, профессиональная проверка) задаётся сразу, а не откладывается.

Мне важно ваше мнение

Какой из подходов вам ближе? Что цепляет больше — обстоятельный мир старой школы или сфокусированная динамика современного технотриллера?

Ваши мысли и комментарии помогут мне в дальнейшей работе. В следующих постах покажу новых героев, раскрою мифологию мира (Арант, Кытмир, Морвейны) и представлю фрагменты из никогда не публиковавшихся книг саги — «Командировка в Сочи», «Плато Ягеля» и «Остров Мечты».

Спасибо, что уделили время и заглянули в мой авторский блог!