Кирилл Батыгин, переводчик книги «Мифы Ктулху. Восход, закат и новый рассвет», поговорил с автором о творчестве Лавкрафта.
Кирилл Батыгин: Могли бы назвать «пять вещей, которые важно знать об С. Т. Джоши»?
С. Т. Джоши: Первое и, вероятно, самое важное: Г. Ф. Лавкрафт стал моей путеводной звездой в жизни и творчестве, когда мне еще не было и пятнадцати лет. Я не просто нашел в Лавкрафте вдохновение и желание изучать истоки его творчества. Лавкрафт вывел меня к другим областям для исследования.
Второе: я — иммигрант из Индии. Я родился в городе Пуна в 1958 году. Мои родители переехали в США, когда мне было пять лет. Частично я так и не смирился с собой как с «американцем».
Третье: для меня главным является логика, а не эмоции. Этим объясняется то, почему я довольно рано стал атеистом (в том числе под влиянием работ Лавкрафта на эту тему).
Четвертое: я думаю, что унаследовал от матери острое желание заниматься делом — поэтому у меня на счету уже почти 500 опубликованных работ!
Пятое: волею судьбы, я смог вести свои интеллектуальные поиски без необходимости работать где-либо еще (кроме тех одиннадцати лет, что я трудился в одном нью-йоркском издательстве). Это дало мне время и свободу воплощать свои желания.
КБ: Для тех читателей, которые познакомятся с вами через это интервью (еще незнакомых с вашей отличной книгой «Лавкрафт. Я – Провиденс», ранее вышедшей в издательстве Fanzon), могли бы вы кратко обрисовать вашу карьеру в качестве писателя, литературоведа и критика?
СТД: Я предпринял первые серьезные попытки писать в возрасте 14 лет. Тогда мне хотелось стать автором художественной литературы (хоррора и детектива). Однако я быстро понял, что мне такая литература не особенно удается. Поэтому я переключился на критику — хотя не имел представления о том, что это подразумевает! Я сфокусировался на Лавкрафте. Благодаря целому ряду удачных стечений обстоятельств, к 22 годам я стал довольно известным исследователем Лавкрафта. Мне очень повезло с поступлением в Брауновский университет, где у меня была возможность изучать огромное количество материалов по Лавкрафту. В итоге я подготовил отредактированные издания прозы, поэзии и эссе Лавкрафта, многие из которых ранее публиковались с существенными ошибками.
Через исследование творчества Лавкрафта я пришел к изучению других авторов weird fiction (так называемой «странной литературы»). Я написал книгу «Странная история» (The Weird Tale, 1990), в которой проанализировал творчество важных предшественников Лавкрафта: Артура Мейчена, Лорда Дансени, Элджернона Блэквуда и так далее. Затем я два года писал «Лавкрафт. Я – Провиденс» (1993–95). После этого я переключил внимание на таких писателей, как Амброз Пирс и Кларк Эштон Смит (прекрасный поэт, друг Лавкрафта). Я также исследовал проблематику атеизма и подготовил на эту тему сборник «Атеизм» (Atheism, A Reader, 2000) и еще несколько книг. Вместе с Дэвидом Шульцем я начал подготовку собрания писем Лавкрафта — и этот проект уже завершен, он составил 24 тома! В дальнейшем я взялся за мой самый амбициозный в интеллектуальном отношении проект: двухтомная история атеизма «Крушение Бога» (The Downfall of God). Первый том уже вышел в 2024 году, а второй ожидаем через несколько месяцев. [Прим. переводчика: Кроме «Лавкрафт. Я – Провиденс», все указанные книги пока не доступны на русском.]
КБ: Цель этого интервью — обсудить выход в России книги «Восход, закат и новый рассвет Мифов Ктулху», исследования поразительного как по масштабам, так и по охвату. Вы пишете о ГФЛ, его современниках и последователях и/или подражателях. С моей точки зрения, ваша книга — в первую очередь развенчание предположения, что Мифы Ктулху как-либо соотносятся с Мифами Лавкрафта. Вы проводите четкие границы между Мифами Лавкрафта (всем тем, что Лавкрафт писал), Мифами Ктулху (всем тем, что писали и пишут авторы, вдохновляющиеся ГФЛ) и, что наиболее важно, Мифами Дерлета (тем, как Август Дерлет предпочитал воспринимать и представлять Мифы Лавкрафта). Могли бы немного подробнее рассказать об этом?
СТД: Начав работу над книгой примерно в 2007 году (а вышла она в 2008 году), я вознамерился доказать, что Дерлет в силу собственных предубеждений исказил мрачные атеистические взгляды Лавкрафта и обратил их в подобие христианства. К тому же, я был уверен, что большинство авторов Мифов Ктулху неосознанно подражали не Лавкрафту, а Дерлету. Однако я пришел к выводу, что при верности в целом этой гипотезы, поразительное число писателей — как современников Лавкрафта, так и последователей — работали вне Мифов Дерлета и представляли убедительные работы, в которых творчество Лавкрафта выступало отправной точкой развития самобытных идей. Мне настолько захотелось посодействовать таким авторам, что я взялся за подготовку семи антологий под общим названием «Черные крылья» и предложил современным авторам weird fiction представить собственные рассказы. Мне кажется, что благодаря восхитительным трудам таких писателей, как Кейтлин Р. Кирнан, У. Х. Пагмайр, Джонатан Томас и многих других, мне удалось добиться успеха на этом поприще.
КБ: Вы обозначаете список характеристик, которые отличают Мифы Лавкрафта от всех иных. Могли бы вы перечислить их?
СТД: Центральная идея Лавкрафта, его главный вклад в мировую литературу — «космицизм», то есть изображение обширной пустоты пространства и времени и, соответственно, несущественность человечества и всей земной жизни. На мой взгляд, Лавкрафт сильнее кого-либо в истории литературы выразил этот мотив, который и составляет ядро Мифов Лавкрафта. Но в его работах мы находим и ряд дополнительных идей: присущий Природе ужас; опасность наследственного вырождения; страх перед городом (Лавкрафт — непризнанный первопроходец того, что мы сейчас называем «urban horror» или городским хоррором, обратите внимание на такие сюжеты, как «Холодный воздух», и «Он»); экзистенциальный ужас перед утратой личности. Некоторые из этих идей завязаны на космицизме, некоторые автономны. Но в сумме мы получаем ключевые особенности литературного творчества Лавкрафта.
КБ: Еще одна важная сторона книги — интерес к проблематике вдохновения, разработки и адаптации. ГФЛ часто называют одним из тех писателей, чьи работы самодостаточные «вещи в себе» и могут страдать при адаптации (в том числе в других медиа, вроде видеоигр или кино). При этом значительная часть современной культуры черпает вдохновение у ГФЛ. Существует ли некое «проклятие Лавкрафта», которое настигает писателей и представителей творческих профессий, пытающихся подражать своему идолу?
СТД: Лавкрафта бы позабавило, насколько активно его труды адаптируются в различных медиа. Сам он воспринимал такие итерации современников на темы хоррор-литературы довольно негативно, полагая, что хоррор-кино по большей части эстетически уступает оригинальным произведениям. Для адаптации Лавкрафта требуется весьма определенное умонастроение, в частности чувство меры в том, что касается изображения внеземных существ. К сожалению, большинству людей, берущихся за адаптации ГФЛ, оказывается проблематичным проявлять это чувство меры, и в результате мы имеем непреднамеренные пародии на Лавкрафта. К тому же многие адаптации ограничены скромным бюджетом, так что они могут казаться грубоватыми и любительскими. В некотором смысле те фильмы, графические романы и другие произведения, которые лишь ссылаются на Лавкрафта, более успешны, чем те, которые целиком адаптируют конкретные сюжеты. Я здесь подразумеваю такие фильмы, как «Чужой», где присутствует мощный лавкрафтовский элемент (в особенности по части космицизма), но нет жесткой привязки к определенному произведению Лавкрафта.
КБ: Ключом к вашему подходу к разным произведениям Мифов, является, по всей видимости, уровень их эстетической ценности. В некотором смысле вы ищете подход, который не ставит во главу угла субъективное восприятие разных читателей. «Восход» посвящен тому, насколько четко (или произвольно) продолжатели следуют принципам самого ГФЛ. Вы также отмечаете конкретные критерии, по которым можно оценить сущностную значимость отдельного произведения. И вы всегда откровенны в своих оценках. Вы даже указываете на то, что ваши собственные художественные работы в целом оказываются не всегда безупречными. Это мне кажется достойной позицией. Мой вопрос в следующем: что бы вы сказали тем читателям, чьи литературные предпочтения окажутся противоположны вашим?
СТД: Многие читатели и критики за время моей работы выступали против моих эстетических суждений о литературе и заявляли, что не в таких умозаключениях заключается роль критика. Я не согласен с этим. Выработка обоснованных критических замечаний представляется сущностью работы критика. Конечно же, между читателями всегда будут сохраняться разногласия по части субъективных предпочтений и иных факторов. Но мои собственные суждения не догма, а лишь предложения, наводящие на размышления. Если я называют какое-то произведение «дурным», а кто-то считает его «хорошим» — пускай этот человек выдвинет аргументы в защиту своего мнения. Я всегда открыт к диалогу. Общая масса суждений критиков в итоге определяет, станет ли то или иное произведение «классикой» или останется позабытым.
КБ: Если этот вопрос допустим, какова была, с вашей точки зрения, реакция на вашу книгу в англоязычном ГФЛ-сообществе? Какую реакцию вы ожидаете от русскоязычных читателей?
СТД: Первое издание этой книги [«Восход и закат Мифов Ктулху»] вышло в 2008 году, а это, обновленное издание — в 2015 году. Помнится, что отдельные поборники Дерлета с большой обидой восприняли мои замечания. Был даже человек, который написал целую книгу, где на многих страницах пробовал опровергнуть мои доводы. И это прекрасно! Думаю, что некоторые читатели удивились тому, сколь много комплиментов я подобрал для отдельных современных авторов, поскольку многие полагали, будто я настроен однозначно враждебно ко всем Мифам Ктулху, всему, написанному после Лавкрафта. Я надеюсь, что русскоязычные читатели захотят открыть для себя писателей и произведения, которые мне кажутся достойными внимания. Уверен, что чтение соответствующих работ доставит им большое наслаждение!
КБ: Мы имеем дело со вторым изданием вашей книги. Чем отличаются издания? И напрашивается дополнительный вопрос: можем ли мы предположить, что «Новый рассвет» обозначает изменение вашего отношения к современным Мифам?
СТД: Первое издание, по крайней мере на поверхности, должно было стать могильным камнем для Мифов Ктулху. Я начинал работу в уверенности, что большая часть Мифов после Лавкрафта была низкого качества. Вот вам свидетельство того, насколько можно ошибиться, делая выводы до проработки фактов! С течением времени я открыл для себя отличные пополнения Мифов или — в целом направления weird fiction от различных писателей. И потому второе издание стало неким раскаянием. В нем я признаю, что некоторые из моих ранних выводов были безосновательно жесткими.
КБ: Второе издание вашей книги увидело свет в 2015 году. Прошло уже десять лет. Изменились ли как-то существенно ваши умозаключения?
СТД: Я большей частью продолжаю придерживаться моих суждений. За последние десять лет я читал не так много работ в лавкрафтовском ключе. Мне пришлось уделять время другим проектам. Да и я полагаю, что появилось очень много подобных произведений. В последние годы кажется, что число антологий Мифов Ктулху сократилось — частично в связи с проблемным состоянием всей области weird fiction: многие выдающиеся авторы уже покинули нас или работают не так активно, как раньше.
КБ: Это нелепый вопрос, но все же: допускаете ли вы возможность, что когда-нибудь подготовите еще одно издание «Восход, закат, новый рассвет и сумерки Мифов Ктулху»?
СТД: Сильно сомневаюсь, что я возьмусь за третье издание этой книги — по уже отмеченным причинам. Меня очень прельщает идея написать книгу про иные адаптации Лавкрафта (мы уже упоминали их ранее), однако есть подозрения, что мои познания в кино, комиксах и других областях недостаточно обширные, чтобы я справился с такой задачей.
КБ: Мы фокусировались на ГФЛ в этом интервью. Но ваши интересы не ограничиваются только одним ГФЛ. И ваша книга рассказывает далеко не только о творчестве ГФЛ. Каких других авторов, работающих в стилистике Мифов или похожей стилистике, вы бы назвали выдающимися? И кого среди писателей Мифов вы считаете заслуживающими большего внимания?
СТД: Я считаю, что Рэмси Кэмпбелла можно признать величайшим автором в области weird fiction за всю историю жанра, даже поставить на ступень выше Лавкрафта. В 2017–2018 годах Кэмпбелл написал лавкрафтовскую трилогию — выдающееся произведение, которое отражает многие идеи Лавкрафта и при этом охватывает собственные воззрения Кэмпбелла. Кейтлин Р. Кирнан, вероятно, — ведущий писатель weird fiction своего поколения. Есть большое собрание ее собственных Мифов под названием «Дома поглощены волнами моря» (Houses Under the Sea: Mythos Tales), которое всем рекомендую. Мой друг У. Х. Пагмайр (он скончался в 2019 году) много хорошего написал в стилистике Лавкрафта. У него есть несколько сборников рассказов. Я также помог Джонатану Томасу встать на писательский путь. Его лавкрафтовский сборник «Скверна в Провиденсе» (Malign Providence) — восхитительный труд.
КБ: Могли бы назвать три ваших любимых произведения из Мифов Лавкрафта и десять ваших любимых произведений из Мифов Ктулху?
СТД: У Лавкрафта я бы назвал лучшими вот эти произведения:
1. «Хребты безумия» (поразительный космический размах)
2. «Тень безвременья» (сочетание космицизма и глубокого личного экзистенционального ужаса)
3. «Зов Ктулху» (первый сюжет из Мифов Лавкрафта, невообразимо красочное полотно)
Из Мифов Ктулху (вне конкретного порядка):
1. Фриц Лейбер, «Глубинный ужас» (богатая фактура в стилистике Лавкрафта)
2. Т. Э. Д. Клайн, «Черный человек с охотничьим рогом» (захватывающий хоррор с лавкрафтовской подоплекой)
3. Рэмси Кэмпбелл, трилогия о Даолоте (описывал ее ранее)
4. Томас Лиготти, «Последнее пиршество Арлекина» (искусное обновление концептов Лавкрафта)
5. У. Х. Пагмайр, «Обитатели Призрачного леса» (изящная разработка «Модели Пикмана»)
6. Фред Чаппелл, «Дагон» (занимательный роман по мотивам Лавкрафта)
7. Ч. Холл Томпсон, «Отродье Зеленой бездны» (поразительно раннее подражание Лавкрафту, от 1946)
8. Колин Уилсон, «Паразиты сознания» (реинтерпретация воззрений Лавкрафта через призму современной философии)
9. Уильям Браунинг Спенсер, «Чудовищное резюме» (захватывающий роман, обновляющий многие идеи Лавкрафта)
10. Дональд Тайсон, «Альхазред» (увлекательный исторический роман об авторе «Некрономикона»)
КБ: Над чем вы работаете сейчас? Есть ли что-нибудь, что может быть интересно русскоязычным читателям?
СТД: Да, я почти что закончил биографию Кларка Эштона Смита. Я не предполагал написать такую работу, поскольку мне было известно о том, что этой темой занимался другой исследователь. Но он скончался, не закончив свой труд, так что я подхватил эту задачу. Смит мне кажется одним из великих англоязычных поэтов, и теперь я с большим уважением отношусь к некоторым из его фэнтезийных произведений. Жизнь Смита проходила в постоянной борьбе с бедностью, одиночеством и другими сложностями — и, тем не менее, вопреки всем препятствиям Смит, как и Лавкрафт, держался своих эстетических принципов.
КБ: Это, вероятно, слишком тонкий вопрос: каково это — писать о ГФЛ, человеке, которого вы не знали и которого не могли знать лично? Как переводчик авторов, которые «уже не с нами», я часто сталкиваюсь с необычным диссонансом: я люблю взаимодействовать с авторами, задавать им вопросы о том, как стоит понимать текст (как мы делали и в случае вашей книги)… А при «отсутствующем» авторе нас встречают в качестве напутствия только безмолвие и фрагменты документов. Что бы вы сказали ГФЛ, если бы у вас была возможность с ним пообщаться (возможно, с помощью тех неортодоксальных средств, которые описываются в Мифах)?
СТД: За десятилетия работы я пришел к ощущению того, что Лавкрафт для меня — очень близкий человек. Во многих смыслах я полагаю, что очень близко с ним знаком. Многие из моих взглядов находят отражение в его воззрениях, от самых тривиальных (любовь к кошкам) к куда более значимым вещам (атеизм; любовь к прошлому; желание извлечь лучшее из культуры Запада). Естественно, я не разделяю расизм Лавкрафта (который во многом был предопределен культурой его времени), но даже в свете этого я верю, что Лавкрафт «принял» бы меня, поскольку, как и он, я — приверженец европейской культуры. Лавкрафт в действительности проявлял больше толерантности, чем принято считать, и ему нравилось общаться с людьми разного происхождения, разных культур, разной расовой принадлежности. Мне сложно представить, что Лавкрафт мог бы подумать про наш перегруженный технологиями мир — мир, от которого он сам старался укрываться!
КБ: Есть ли у вас послание для русскоязычных читателей ваших книг?
СТД: Я рад, что «Восход» и «Лавкрафт. Я — Провиденс» теперь доступны на русском языке. Жизнь, творчество и наследие ГФЛ долгое время окутывали ошибки и неизвестность, даже для представителей англоязычного мира, и я надеюсь, что я привнес некоторую долю точности и ясности в эти темы. Я продолжаю считать работы Лавкрафта важным столпом — интеллектуальным, эстетическим и культурным. Лично для меня Лавкрафт значит больше, чем любой другой автор. Лавкрафт сделал из меня того человека, который сейчас перед вами!
цитировать