Алекс Громов рассказывает о 12 книгах
— В силу именного указа от тысяча сто пятидесятого года, — прохрипел Геральт, откашлявшись, — изданного Дагреадом, королем Каэдвена и пограничных мархий, primo: ведьмакам разрешается свободно заниматься своей профессией на территориях королевства и мархий, а также выводятся оные из-под юрисдикции местных властей…
— Первое «примо», — резко оборвал его Булава, — скоро полвека уж, как Дагреад в прах обратился, а вместе с ним его именные самодержавные указы. Второе «примо», никакой король ничего у меня ни из-под чего не выведет, поскольку король в Ард Каррайге далеко отсель, а здесь правит местная власть. То есть я. А третье «примо» в том, что ты, браток, не за исполнение своей профессии арестован, а за убийство. Волколаков ловить да леших убивать это твое ведьмачье дело. Но вот людей резать тебе ни один король привилегии не давал».
Анджей Сапковский. Перекресток воронов
Молодой ведьмак Геральт начинает свои приключения. Он ещё многого не знает, не имеет представления о том, кто стоял за прежней "народной попыткой" уничтожить ведьмаков и "их логово", и что, несмотря на тогдашнюю неудачу, сведение счётов с ведьмаками продолжается.
А пока Геральт выполняет первые заказы, совершает первые ошибки при исполнении, сталкивается с людскими бедами и опять же людскими попытками сведения счётов при помощи чародейства и прочих издержек. Также у Геральта появляется тот, кого можно назвать наставником, с большими связями и счетами, но и вовсе не идеальной собственной репутацией.
Упоминаются в тексте и зловещий манускрипт, порочащий ведьмаков (пресловутый памфлет «Монструм, или ведьмака описание»), , и не раз проявляющиеся людские суеверия. Впрочем, есть и тот, кто их умело разжигает — тот ещё чародей, как и его любовница — престарелая злобная маркиза. К этому можно добавить трех неутомимых злодеев, служащих им. Да и местные власти своеобразно относятся к молодому ведьмаку, который оказался замешан в людские разборки (куда же без мести?) – в книге описаны динамично и незанудливо.
«Тебе там понравится, — повторил префект . — А если даже нет, в нашу державу так или иначе ты не вернёшься. Я бы хотел, чтобы это стало абсолютно ясно, без каких-то возможных договорённостей. Я хотел бы тебя больше здесь никогда видеть, Геральт. И не хотел бы больше никогда о тебе слышать. Ты меня понял?».
Шелк тоже, замедлив шаг, с давней неистребимой завистью уставился ввысь. Имелись ли среди мириадов других мимолетных видений и летуны? Вроде бы да… однако ему было явлено столькое!
В слепящем сиянии незатененного солнца несоразмерно огромные, полупрозрачные крылья летуна сделались почти незаметными. Казалось, жутковатая, угольно-черная на фоне залитого кипучим золотом небосвода фигура – руки раскинуты в стороны, ноги вытянуты, сведены вместе – мчится по небу вовсе без крыльев».
Джин Вульф. Литания Длинного Солнца
Необычная история в необычном мире-ковчеге, летящем долгие века через космические дали, спасаясь с планеты Урд с ее умирающим Старым Солнцем. за минувшие столетия в этом мире многое поменялось, в том числе – люди и их традиции. Возникли новые ритуалы и новые боги — это компьютерные матрицы.
Патер Шелк, молодой священник полуразрушенного храма одного из беднейших городских кварталов, однажды в момент молитвы он получает «просветление» — божественное откровение, указывающее спасти храм от сноса. Но Шелк беден и раньше не занимался никакими криминальными делами. К тому же — торговцы никому не дают в долг и авгуру, служащему в нищем квартале — тем более.
Однажды на улице преуспевающий с виду толстяк, сидящий в пневмоглиссере, окликает Шелка, и тот надеется получить с него деньги (как минимум, три карточки) на жертвоприношение. И толстяк, странный тип по имени Кровь, дает ему их. Но потом выяснилось, что Кровь забрал храм. Бизнес. И теперь Шелк хочет проникнуть в его особняк, чтобы вытянуть из Крови обещание вернуть храм.
В том особняке Крови есть необычное. И патера Шелк, которому нужно попасть в другую часть дома, в которой находится комната, где спит Кровь, встречает его дочь Мукор которая предупреждает Шелка, что нужно остерегаться ее рысей. Из-под абажура в этот момент показалась увенчанная рожками голова с блестящими желтыми глазами. А потом — увесистая, мягкая с виду лапка. Но это были не рогатые кошки, как их назвал Шелк, — оказалось, что это не рога, а уши. Эти кошки могут охотиться днем, и по словам Мукор, отец их на что-то выменял…
В наполненном тайнами и загадками, метафорами и переосмыслением религиозных символов, приключениями и элементами настоящей космической фантастики романе (своеобразной части большого цикла) переплетаются как разные стили, так и техника, и мистика.
«Действительно, находка оказалась иглострелом, совсем маленьким, целиком укладывавшимся на ладонь, украшенным тонкой гравировкой и позолотой. На костяных, величиной с большой палец, щечках рукояти поблескивали гиацинты из золотой проволоки, а у основания целика с казенной части ствола замерла над золотым прудом в ожидании рыбы миниатюрная цапля. На миг Шелк тоже замер, позабыл все тревоги, пораженный безукоризненным мастерством неведомого художника, не скупясь вложившего в иглострел собственный дар. Да, такой красотой не мог бы похвастать ни один из самых дорогих, почитаемых предметов в его мантейоне!
— Случайный выстрел может разбить мое стекло, сударь.
Шелк машинально кивнул.
– Видывал я иглострелы… только сегодня вечером – целых два, и каждый мог бы проглотить этот целиком.
– Однако с устройством предохранителя ты, сударь, по собственным же словам, незнаком. По обе стороны иглострела, который ты держишь в руках, имеются небольшие подвижные выпуклости. Будучи сдвинуты вверх, они предотвращают случайные выстрелы».
Ни о какой шумоизоляции не было и речи – все разговоры в Отделе неизбежно становились общими, так что посплетничать было невозможно. Чтобы рассказать товарищу о чем-то не предназначенном для чужих ушей, приходилось обращаться к бумаге и ручке. В Отделе было принято переговариваться только вполголоса даже по рабочим вопросам, так что в помещении всегда стоял тихий гул неразборчивого шёпота… За дверью в конце коридора, как бы отгородившись от всех, сидел Начальник».
Халид ан–Насрулла. Белая линия ночи
Роман начинается с описания странной встречи двух людей и фразы: «Разве два экземпляра не лучше, чем один?». После этого идет описание здания, окруженного высоким забором, внутри – огромный запущенный двор. На самом здании – табличка: «Управление по делам печати». Здесь и работает главный герой. После окончания университета у него был выбор: либо в Управление пропаганды, либо в Управление по делам печати. Узнав, что сотрудники последнего Управления занимаются на работе чтением книг, он выбрал именно его. Да, Цензор с самого раннего детства любил читать и даже однажды спросил у матери: «Если бы слова исчезли, мы бы тогда не смогли общаться?»
День за днем Цензор занимается тем, что внимательно читает книги на предмет обнаружения в них наличия запретных слов и тем, запрещённых цензурой. Запрещенного много, но жить-то надо! И тут к нему в работу попадает книга любимого автора, в которой, конечно, есть недозволенное!
Конечно, надо ее запретить, но этого делать не хочется и Цензор решает лично переговорить с автором, чтобы тот поправил, убрал запретное. А тот – отказывается!
В описываемом мире существуют подпольные библиотеки и целая культура сохранения нелегальной культуры в практически реальной современной обстановке Востока, среди хитроумных планов идеологических схваток, скрывающих борьбу за власть и идеи.
«Библиодемон охотился за мной еще до того, как я переехала жить в этот квартал. Задолго до этого он охотился за моим мужем, а меня стал преследовать после того, как я овдовела. Муж погиб в аварии, и я склонна считать, что Библиодемон приложил руку к этой трагедии… Я уверена, что это он виноват в гибели моего мужа. Прошу вас, продайте мне «Сказку сказок». Я хочу, чтобы Библиодемон снова начал меня преследовать. Тогда я смогу встретиться с ним и узнать правду».
Александр Пронин, Екатерина Пронина. Калинов мост
Два времени словно переплетены одним старинным загадочным событием, отзвук которого растянулся на десятилетия. Эта история начинается летом 1998 года, когда небогатый студент Юра, обладающий способностями прикоснуться в прошлому предмета, получает от своего научного руководителя предложение поучаствовать в одной авантюре – вернувшийся в Россию Филипп, потомок бывших владельцев усадьбы хочет узнать, как еще до революции в усадьбе пропала молодая княжна. Конечно, это дело не для милиции и обычных следователей — прошло более 80 лет, многое поменялось, былой престижный провинциальный особняк стал гиблым местом. И поэтому Филипп набрал команду специалистов по ловле призраков прошлого.
Зачем? Его троюродная бабушка обещала отдать все наследство тому, кто разгадает эту семейную тайну. Да, в апреле 1916 года младшая дочь владельца усадьбы, князя Зарецкого, ночью вышла из спальни в парк и исчезла. И эту историю Филиппу рассказала старшая сестра исчезнувшей.
И вот начинается осмотр дома, у которого оказалась недобрая история. Да, искателям разгадки старинной тайны дом, или его призраки, вовсе не рад. В следующей главе рассказывается о другом члене команды, Егоре, видящим прошлое в зеркалах.
«Я и правда долго живу… Но насколько себя знаю, зло обычно творят люди. Если присмотреться внимательнее, за каждым проклятием стоит воля человека…
Месть не излечит тебя, сестра… Ты ошибаешься, желая крови, но я тебя не виню… Я тоже думал, что месть принесет покой, но лишь приумножал страдания вокруг себя. Но мы не обязаны оставаться мрачными призраками этого дома».
Когда ваш товарищ Айзек Кинг появился здесь с примитивным оружием, мы решили вас не провоцировать. Мы знаем, что вы не видите в ультрафиолете, и поэтому отступили на некоторое расстояние, не позволяющее вам напасть. Но вы и не нападали, чем прошли ещё одно испытание.
Сейчас вы пришли без оружия, и, хотя оно абсолютно безопасно для нашего модуля-зонда, мы благодарны вам за доверие. Если вы решите и дальше доверять нам, мы можем прислать к вам на базу свой мини-модуль для переговоров».
Майк Манс. От имени Земли
В жизни всегда есть место сложностям, успехам и неудачам. Особенно в эпоху глобальных перемен. Да, перемен оказалось две, одна — вполне ожидаемая, а вот вторая — которая могла произойти когда-нибудь.
Развитие земных технологий неизбежно привело к появлению летательных аппаратов, спутников, первых космических кораблей и вот — первой международной экспедиции на Марс в составе восьми человек, четырёх мужчин и четырёх женщин.
Успешное "примарсение" и множество проблем после приземления, в том числе технических и психологических, которые стали частью нового марсианского быта. Увы, никаких марсиан не появляется и пока даже не следа и источников для потенциальных легенд: "На этом месте раньше было". Нет, это детальная хроника освоения пока ещё чужих территорий и потенциальных опасностей. Среди персонажей: Дмитрий Волков,Чжоу Шан, Мишико Комацу, Рашми Патил...
Ну а потом происходит одно событие, которое меняет всё: инопланетяне. Осторожные, неглупые, технически почти совершенные. Причём представители разных передовых цивилизаций (так и хочется употребить термин "премиум"), объединённых в Согласие, которые предлагают землянам сотрудничество. Но, как и положено в жизненных и коммерческих отношениях, нужно соблюдать правила.
Пока члены марсианской экспедиции обсуждают с представителями Согласия, что же требуется от членов, на Земле тоже готовятся к переменам. Поэтому роман можно назвать не просто научно-фантастическим, но и производственно-конктактным, то есть как изложенную художественно полную хронику организации Контакта, и главное, его итогов и последствий. В тексте всё разложено по полочкам: политики, корпорации, спецслужбы, учёные и исследователи, вражеские шпионы и завербованные ими земляне. Но в работе этого гигантского механизма неизбежно происходят сбои, меняются условия — меняются и персонажи. Не всё проходят испытания страхом. Да, одна из продемонстрированных в тексте страстей — страх. Страх перед переменами, страх перед грядущим и страх перед чужаками. Можно не доверять "добрым инопланетянам" и бояться "злых инопланетян", которые хотят снести на своём пути всё, что попадётся. И, разумеется, колонизовать ценное и нужное. И это взгляд бесцеремонного и безжалостного чужака, которого отправили на дальнюю разведку. И лучший способ тестирования развития чужой цивилизации — это пальнуть и посмотреть. На самом деле, хотя земляне успешно начинают "совместные дела" с представителями Согласия, Несогласные в романе имеют не менее важное значение. Это не только альтернатива цивилизациям Согласия, но и один из возможных вариантов для других цивилизаций. И, кстати, показано, как предупреждения, сделанные Согласием, сообщавшим чужому разведчику о том, что данная система находиться под их временной защитой, воспринимались тем разведчиком как испуг. Потому что сильные никогда не угрожают, они просто берут своё. В книге описаны разные уровни не всегда "высоких" земных и галактических отношений, причём — в динамике. Как мирных, так и не очень. Всё обрисовано чётко, без иллюзий.
Можно любоваться звёздным небом, но там обитают не боги и не демоны, а существа, в чём-то сходные с нами. И в этом проблемы Контакта. Мы — часть Галактики.
«План был прост. Четыре удара с разных сторон по основному миру местных, один удар по зонду противника, и один удар по колонии на четвертной планете. Он записал все программы и постарался добавить в алгоритм элемент непредсказуемости. Каждый из зондов двигался по спонтанной кривой, чтобы его следующий прыжок приходился в точку, которую трудно предугадать.
На это ушло довольно много времени, ведь требовалось добиться максимальной синхронности ударов. Если враг не сможет остановить их все, значит, его технологию можно задавить числом. А ресурсы этого мира способны оправдать любые потери».
Предложенная титанами той эпохи модель человеческой истории была предельно доходчивой и линейной: сначала идет Античность (время безупречного совершенства), потом ее сменяет бессмысленный промежуток упадка и регресса, затем наступает, собственно, эпоха Ренессанса, вновь обращающаяся к прекрасным идеалам греческой и римской древности, их оживляющая и развивающая».
Галина Юзефович. Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера
Одна из первых глав книги, «Мир из дыр», рассказывает о «Гарри Поттере» с точки зрения находок в нем примет терапевтического письма, логических сбоев и нестыковок. В том числе – касающихся отношений между волшебниками и маглами. Если окунуться в прошлое этой сюжетной линии, то оказывается, что в XVII веке, разгар охоты на ведьм (это касается мира «Гарри Поттера»), когда волшебниками был принят так называемый Статут о Секретности, переводящий их в подполье. Поэтому несовершеннолетним волшебникам – даже спустя десятилетия после этих событий – запрещают колдовать вне магической школы. Когда и при каких условиях получают право колдовать?
Возникают вопросы и по поводу функционирования Министерства магии, являющегося правительством волшебного мира. Но каковы особенности формирования его штата? В тексте подчеркивается, что если в произведениях Толкина сам мир порождает историю, то у Роулинг именно история выстраивает вокруг себя мир, который делает ее возможной.
Один из разделов книги называется «Гарри Поттер и рыцари Круглого стола». Случайно ли, что первокурсники, прибывающие в Хогвартс, плывут к зданию школы на лодках. В сказаниях Средневековой Европы для того, чтобы попасть в волшебную страну, надо был пересечь водный рубеж, совершить символический переход. Самый почетный у роулингских волшебников орден – орден Мерлина. И после принятия Статуса о Секретности магический мир, в отличие от человеческого, внешне остался почти неизменным, с позднесредневековой обстановкой.
«Если посмотреть на волшебников как на социальную страту, нам придётся признать, что все они по большому счету высокомерны, вызывающе экстравагантны (во всяком случае, с точки зрения магла), нелюбопытны и вопиюще невежественны в большинстве вопросов, не имеющих отношения к магии…
Да, часть волшебников бредит чистотой крови, а маглов, кентавров, гоблинов и домовых эльфов воспринимает как бессловесный и бесправный скот. Но куда больше тех, кто готов бросить Пожирателям Смерти вызов – в том числе ценой своей собственной жизни…
Иными словами, умеренный, глубоко укоренный в британских традициях элитизм в мире магии нормален и даже симпатичен, поскольку вполне соответствует своду непреложных правил и сумме общественных ожиданий».
Но все эти шелка, кружева, бантики, чулки, мушки и прилюдные страдания нисколько не умаляли их мужественности. Надушенные кавалеры XVIII в париках и кружевах дрались с тем же остервененьем, как брутальные или грубые ландскнехты. А прекрасные рыцари, рыдающие в объятиях друг друга, на следующей странице романа уже без лишней сентиментальности разрубают противников до седла».
Екатерина Мишаненкова. Средневековье в латах
В издании описан феномен европейского рыцарства, его особенности, и те разнообразные мифы, которые возникли после его реального исчезновения, и последующей трансформации в книгах, а затем – в кинофильмах и сериалах. На двух цветных вклейках: старинные гравюры с светскими мероприятиями и турнирами, виды оружия и рыцарских шлемов, и современное фото облачение рыцаря в английские доспехи второй половины XV века.
Среди королей-рыцарей упоминается Эдуард IV, оставшийся в тени событий Войны Роз. Высокий, красивый, выигравший несколько крупных сражений, проводивший рыцарские турниры и сам участвовавший в них. Впрочем, в тексте рассказывается о тех рыцарях, которые сами проложили себе дорогу мечом, отвагой и умом к славе и богатству: Томасе Холланде, ставшем дважды мужем прекрасной девы Кента, и Бертране дю Геклене, спасшем Францию и похороненном в королевской усыпальнице.
В те далекие времена считалось, что человек без сопровождения большой свиты не может быть важной персоной. Кроме того, когда король или император где-то на охоте отстал от свиты и в одиночку направился к небольшому домику лесника и крестьянина, у которого могла оказаться привлекательная и остроумная дочь, вступившая в беседу. После этого владыка покинул дом или к дому, чьи обитатели были поражены тем, кого он угощали простой едой, подъехала сиятельная свита.
Молодым рыцарям, происходившим из разных по знатности и богатству семей, предстояло совершать подвиги, победить в сражениях или на турнирах, чтобы выделиться из толпы себе подобных. Соответствующие главы посвящены братским «разводам» и рыцарским страданиям, признакам благородства, свите рыцаря и его внешности.
«Когда я только занялась исторической реконструкцией, меня глубоко поразило, какое в российской реконструкции Средних веков пренебрежительное отношение ко всему, кроме костюма.
То есть одежда на мероприятиях изучалась чуть ли не под микроскопом, а все остальное – соответствие выбранному образу в том, что касается поведения и окружения, — в лучшем случае не обращалось внимания…
Когда наша команда при организации рыцарских турниров стала требовать, чтобы каждого рыцаря сопровождал хотя бы один оруженосец, а у дам были фрейлины и все вели себя так, как полагалось в Средние века, это вызвало протесты, оскорбления и обиды. Особенное негодование некоторых людей почему-то вызвали обязательные поклоны, хотя в Средние века кланялись все, включая королей, — это был важный способ коммуникации в отсутствии технических средств для усиления голоса и, конечно, показатель субординации.
Трудно было и объяснить людям, что в Средневековье свита – даже более важный показатель статуса, чем костюм. Знатный барон и даже сам король могли из религиозных или каких-то практических соображений одеваться максимально просто – биографы Карла Великого, например, сетовали, что он носил овчину – такой простой неблагородный мех, а французский король Людовик XI, по воспоминаниям современников, одевался как простой буржуа. Но свита у него на любом официальном мероприятии всегда соответствовала статусу».
Никоим образом не сравнивая с перечисленными коллегами Валентина Иосифовича, выскажу субъективное мнение о «фишках» Гафта: феноменально парадоксален и не предсказуем. И в работе, и в жизни. Недаром в «Современнике» за ним закрепилось дружеское прозвище «Старик, не пойми меня правильно». Так вот, если как артисту театра и кино ему вроде воздали должное, то его поэтический дар ждёт справедливых и заслуженных размышлений критиков, литературоведов и иных исследователей. А пока суть да дело и для них, профессионалов, и для рядовых поклонников многогранного таланта Гафта захотел попытаться собрать большинство его сочинений, написанных в разных жанрах».
Валентин Гафт. «Не прощаемся!..» Известные и неизвестные эпиграммы и посвящения с комментариями автора, его героев, их коллег и родных, а также воспоминания об Актере, Поэте и Личности. Сост. Г. Карапетян
В этой книге представлена коллекция эпиграмм, сочиненных знаменитым актером, и воспоминания о нем друзей, знакомых, товарищей по сцене. Так, Александр Орлов, актёр, кинорежиссёр и преподаватель ВГИКа, в своём интервью рассказывал, о том, как Гафт "самоутвердился с эпиграммами". По словам Орлова, несколько десятилетий назад Гафт стал неотъемлимым членом его домашней компании, в которой уже были Василий Аксёнов, Анатолий Найман, Иосиф Бродский. И тогда же по Москве стали ходить едкие и остроумные гафтовские эпиграммы. И когда в этой компании эти эпиграммы пересказывали, и порой перевирали, то Гафт поправлял и зачитывал свой оригинальный вариант. А потом к этим встречам Гафт стал готовиться, и стал перед ними сочинять эпиграммы, и это стало для "каким-то толчком", ведь в те годы 1960-е годы он ещё был прославленным актёром и тем более — известным автором текстов.
Далее в книге описанная состоявшаяся летом 1981 года неформальная встреча Гафта с писателем Виктором Астафьевым в селе Овсянка, где они обсуждали спектакль "Тайна Эдвина Друда", в котором Гафт сыграл роль Джаспера.
По словам Орлова, хотя партнёры по сцене иногда побаивались Гафта, его крепких словечек, на самом деле за его брутальностью пытался скрываться человек доверчивый и отзывчивый.
Гафт в беседах с Орловым говорил, что он против того, чтоб его называли поэтом. Но при этом его поэтический багаж пополнялся, и стихи, по его словам, стали уточнением биографии. И поэзия Гафта, по словам Орлова, действительно существует.
В тексте книги многие страницы посвящены прошедшей театральной жизни (конечно, пристальное внимание уделено "Современнику"), знаковым премьерам, актёрам и режиссерам, а так же — их непростым отношениям между собой, и уходу некоторых актёров из " Современника" во МХАТ. Также упоминаются неоднократные гафтовские расхождения с постановщиками, великими и не очень, которым было сложно работать с ним.
В издании упомянута пьеса "Пока существует пространство", написанная Гафтом вместе с Саидом Баговым. Это название было взято из известной молитвы-клятвы буддийского мыслителя и поэта Шантидевы. По ней был поставлен замечательный камерный спектакль, премьера которого прошла на Другой сцене "Современника". И Гафт, несмотря на одолевавшие его болезненные недуги, превосходно играл.
Одна из глав — воспоминания о Гафте актрисы театра и кино Ольги Остроумовой, вдовы Гафта, прожившей рядом с ним четверть века.
Книга интересна тем, что в неё, помимо известных эпиграмм, но и неизвестные! И к ним добавлены не только комментарии самого Гафта, но и тех, кому эти эпиграммы были посвящены, отчасти раскрывая "подноготную", предысторию возникновения этих эпиграмм, возвращающий непосвящённых в тот историческую и культурную атмосферу, в которой они возникли.
«…Гафт был очень опасен, как партнер, даже ужасен. Но был и прекрасен. В нем уживались и его сарказм, и особенное чувство юмора, и его взгляд. Иногда, когда он в очередной раз с кем-то играл в эту игру — когда самоуничижением занимался, — мы с ним пересекались глазами и начинали хохотать вместе, потому что знали: это просто правила игры, он играет в нее. Конечно, он был опасен, и это было замечательно, потому что ты все время должен оставаться в форме. Ты все время, как будто под прицелом, на тебя как будто смотрит насквозь какой-то аппарат, и ты постоянно в волнении. С ним никогда рядом не было спокойно. Думаю, ему самому тоже не было спокойно. Потому что его волна всегда была девятым валом или десятым. Он опрокидывал волной. Тем не менее ты всегда знаешь: он внимательно смотрит. Хотя это иногда и не видит. Как он мне однажды через восемь лет, в течение которых мы играли «Трех сестер» злополучных, кто-то ему подсказал, и он вдруг на спектакле признался: “Слушай, мне сказали, что у тебя красивые костюмы. Я посмотрел, действительно, красивые”».
Реза Бадр ас-Сама. Персидская миниатюра. Рисуем вместе. Орнаменты
Альбом, подготовленный известным современным художником, завершает серию «Рисуем вместе», посвященную основным приемам классической персидской живописи. Автор уделяет внимание духовному и философскому значению образов, которые традиционно использовали мастера этого направления в искусстве, а также рассказывает об исторических корнях персидской миниатюры.
В каждом из альбомов серии наглядно показано, как, в соответствии с канонами, следует изображать людей, животных и птиц, различные цветы и традиционные орнаменты из растительных элементов, известные под названием «арабески». Они использовались не только для обрамления миниатюр, которые являлись иллюстрациями в книгах. Такие узоры наносились на ткани, ими с помощью росписи, резьбы по дереву и камню, чеканки украшались предметы декоративно-прикладного искусства, а также архитектурные сооружения.
«Искусные узоры из изогнутых линий и чётких геометрических переплетений покрывают стены и двери вокруг нас, привлекая внимание и восхищая каждого, кто их видит. От тончайших веточек орнаментов в тазхиб до извилистых стеблей в садовых композициях, дорогих шелковых тканях, сложных ковровых узорах, на изразцах гонбадов (куполов) и минаретов, в резьбе по камню, дереву и металлу – везде присутствует этот величественный и впечатляющий орнамент».
Во вторник папа перегоняет свой самолет на Танай. Это у нас озеро такое, а рядом с ним большая гора Слизун, на неё все ездят на лыжах кататься и с парашютом прыгать. Папин «воздушный коридор» (так это у летчиков называется) проходил над полем, на окраине нашего городка".
Юлия Малеванова. Чай с сосулькой. Иллюстрации Елизаветы Баржанской
Текст этой красочной книги написан от имени мальчишки, живущего вместе с папой (настоящим летчиком!), мамой и старшим братом в небольшом сибирском городке. Вокруг него бескрайняя тайга, поэтому герои могут запросто любоваться первозданной красотой природы.
В этих добрых семейных историях рассказывается о том, как праздновали Новый год; как завели собаку и котика; как готовили лесное мороженое. В книге словно оживают картинки детства и родной природы.
Вот как-то герои всей семьей идут по лесу, наслаждаясь ярким солнечным светом, и вдруг на небе появляется яркая радуга. Такое бывает в морозные дни, когда лучи солнца преломляются в ледяной пыли. Взрослые при виде зимней радуги искренне удивляются, а мальчик-фантазер мечтает: «Вот бы мне такую скакалку».
Юлия Малеванова живёт в Сибири, где победила в конкурсе "Литераторы земли сибирской", а далее во всероссийском "Всё счастливые семьи".
«Однажды мы с мамой решили: «Сегодня у нас везучий день!». Но ничего интересного не происходило. Вдруг на пороге появился папа, весь в снегу. Да как закричит:
— Вы дома скучаете, а в лесу — баня!
Тут же за папиными сапогами из нашей квартиры в ботинках выбежал брат, я и мама запрыгнули в валенки. Нам не терпелось посмотреть на лесную баню.
— Деревья утонули в снежных шубах! — воскликнула мама.
Я поднял голову и закричал:
— Сосны в горы превратились!
Ветер чистил снежные шубы, с верхушек смахивал белые шапки. Затихнет ненадолго, а потом парит деревья.
Вдруг в кустах послышался хруст.
— Это ветер в топку дрова подкидывает, — догадалась мама.
— Заодно их на зиму заготавливает, -пошутил папа. — Может, зимой ещё раз придётся баньку топить».
Есть и еще одна причина, по которой желательно отказаться от «не». Использование «не» — это обозначение запрета. Однако такой запрет не показывает, что, как и когда нужно делать. Для взрослого совершенно очевидно, что слова «Не лезь в лужу» одновременно означают и «Обойди лужу». А что эти слова значат для ребенка? Увы, не то же самое. Ребенок понимает, что наступать на воду нельзя. Он чувствует, что ему что-то запрещают, и от этого запрет особенно хочется нарушить. Но ребенок не очень хорошо понимает, что конкретно он должен делать…».
Юлия Гусева. Непонятый мир детства: как понять своего ребенка и подружиться с ним
Написанная практикующим психологом, кандидатом психологических наук, книга предназначена родителям детей от трех до семи лет. Возраст, когда формируется «Я» ребенка. По словам автора, книга ответит на самые распространенные вопросы родителей дошкольников и рассмотрит наиболее часто встречающиеся ситуации.
Какая мама самая лучшая в мире? Тут можно вспомнить Муми-маму из книг Туве Янссон, которая заботится о Муми-папе и детях. Она мудра и понимает детей. Она дает детям возможность не просто поиграть, но и удовлетворить свои потребности в познании, она умеет успокоить, утешить и переключить внимание. Муми-мама не ругается по пустякам, не устраивает скандалов, и даже умеет погасить гнев другого, при этом оставляя возможность безопасно выплеснуть эмоции.
Следующие главы посвящены становлению личности (в том числе детям, которые не любят проигрывать, и ребенку-ябеде); наказаниям, запретам и капризам (как правильно отказывать ребенку и что делать, если у ребенка истерика); детским просьбам (ценностям детей и взрослых, детской боязни врачей); новым сложностям, связанным со вторым ребенком (поиске точек соприкосновения и прием «размывания желаний»).
В тексте рассказывается, как взрослые влияют на детей (не надо пытаться успокоить ребенка, говоря ему: «Не плачь, ничего страшного, это же мелочи» — это обесценивание чувств), а также – о родительских манипуляциях и отношениях бабушек и внуков.
«Мы с детства знаем, что врать плохо. Так нас учили, и так мы учим детей. Только иногда мы, взрослые, слишком быстро делаем выводы о детской лжи. Малыши еще не умеют врать. Они научатся этому позднее. И как рано – зависит от нас. Самым большим курьезом детской психологии является то, что дети иногда говорят неправду, не сознавая этого…
Если ребенок просто фантазирует, придумывает разные истории (без выгоды для себя, а из любви к процессу), то это обычное явление для детского возраста… Это не ложь, а фантазии».
Путь – это нечто более высокое, чем праведность и правота. Это очень трудно понять, но в этой мысли заключается высочайшая мудрость. Если на все смотреть с этой точки зрения, то даже праведность кажется довольно узким и мелким понятием. Если человек не понимает этого сам, научить его невозможно. И все же есть способ встать на этот путь, пусть даже ты не смог понять этого сам. Нужно советоваться с другими».
Ямамото Цунэтомо. Хагакурэ. Сокрытое в листве. Кодекс чести самурая
Старинный трактат, написанный более трех веков назад, и представляющий собой (в идеале) практическое и идейное руководство настоящего воина. Книга состоит из комментариев известного в те времена самурая Ямамото Цунэтомо, являвшегося вассалом Набэсима Мицусигэ, правителя земель Хидзэн.
Самурай должен быть всегда готов к смерти и быть решительным, особо не размышляя в критических ситуациях. Иначе говоря – не размышлять и не рассуждать на поле боя, перед схваткой и т.д. Но при этом самурай должен следовать правилам поведения, в первую очередь – в своем военном клане, быть преданным господину, но при этом – соблюдать и свое достоинство, отказываясь выполнять капризы и причуды своего господина, особенно – унижающие других.
В завершающей главе дается совет заниматься изучением истории и традиций родных мест родного клана, и помнить сыновий долг пред родителями. В тексте много психологических советов, указаний по спорам и диалогам, отчасти – манипуляций.
«Быть слугой не означает ничего иного, кроме как во всем поддерживать своего господина, опираясь на его представления о добре и зле и отказываясь от личных выгод и интересов. Если во всем владении есть хотя бы два-три таких верных человека, то все поместье будет в безопасности...
Говорят, что самым важным в отношениях господина и слуги является преданность. Хотя на первый взгляд она может показаться недостижимой, она находится прямо перед твоими глазами. Если сможешь сразу же настроить себя на преданность, то в ту же минуту ты станешь превосходным слугой.
Очень важно высказывать человеку свое мнение и исправлять его ошибки. Это и называется состраданием, которое помогает в делах службы. Но иметь в душе сострадание и поступать в соответствии с ним очень трудно. Раскрыть в человеке хорошие и плохие стороны легко, высказать свое мнение относительно этого тоже нетрудно. В большинстве случаев люди считают себя добрыми, когда говорят то, что другие находят неприличным или трудным для высказывания. Но если их критические слова воспринимают плохо, то они думают, что дальше не стоит и вмешиваться, потому что здесь ничего нельзя сделать. Это совершенно неправильно. Это можно сравнить с той ситуацией, когда ты осуждаешь человека, пороча его. Здесь нет ничего, кроме успокоения своей собственной совести.
Чтобы высказывать человеку свое мнение, нужно сначала хорошо подумать, готов ли он выслушать и принять твое мнение. Тебе нужно быть близким ему человеком, а он должен доверять твоим словам. Рассуждая о том, что дорого ему, найди наилучший способ высказать свое мнение и убедись, что оно будет верно понято. Суди по ситуации и найди самое удачное время для разговора – может быть, стоит сказать все письмом, а возможно, это правильнее сделать при прощании.
Хвали его хорошие стороны и используй любой случай и повод, чтобы поддержать его. Возможно, нужно сказать и о своих собственных ошибках, вроде бы не касаясь его самого, а предупреждая, что то же самое может случиться и с ним. Сделай так, чтобы он получил твой совет, как человек, изнывающий от жажды, получает глоток воды, катящийся по пересохшему горлу. И это должно быть такое мнение, которое поможет ему исправить недостатки».