«В то утро, когда меня сочли достойным, я переводил один из своих «Макабрических мадригалов» на марсианский. Интерком коротко прожужжал, и я слитным движением уронил карандаш и щелкнул тумблером.
— Мистер Г., — пропело юное контральто Мортона, — старик велел мне немедленно «изловить этого чертова зазнавшегося рифмача» и направить в его каюту. Поскольку чертов зазнавшийся рифмач у нас только один…
— Пусть Честолюбье твой труд без презренья приемлет, — оборвал я его.
Итак, марсиане наконец-то приняли решение! Я стряхнул полтора дюйма пепла с тлеющей сигареты и сделал первую затяжку с тех пор, как ее зажег. Целый месяц предвкушения пытался втиснуться в единый момент, но у него не очень-то получалось. Я боялся пройти эти сорок футов и услышать, как Эмори произносит те слова, которые — я уже это знал — он произнесет; и это чувство оттесняло другое на второй план.
И поэтому я сначала закончил ту строфу, которую переводил, а уже потом встал».
Роджер Желязны. Врата. Коллекция рассказов. Том 1
В первый том полного собрания рассказов Роджера Желязны включены его ранние произведения, вышедшие до середины 1960-х годов. Уникальность почти 700-страничного издания в том, что тексты рассказов сопровождаются комментариями редакторов, а также словами самого Желязны – фрагментами из его многочисленных эссе, где писатель рассказывает, как он создавал те или иные произведения и какими воспринимал их он сам спустя годы. В текст включена первая часть литературной биографии от Кристофера Ковача, статьи Роберта Силверберга и Карла Йоука.
Таким образом, читатель может заново перечитать (а кому-то повезет сделать это впервые!) классические рассказы, в которых запечатлено настроение золотого века фантастики. И то, что это ранние произведения, в чем-то, может быть, и шероховатые, только усиливает эффект. А еще в них очевидна преемственность, связывающая ту самую фантастику с литературой предшествующих эпох.
Недаром один из рассказов – который даже трудно называть ранним, настолько он совершенен, — называется «Роза для Екклесиаста» и полон отсылок ко всей литературной традиции, начиная с Ветхого Завета.
«М’Квайи встала, и я заметил, что это почти не сделало ее выше. Впрочем, во мне шесть футов и шесть дюймов роста, и я похож на октябрьский тополь: тощий, ярко-рыжий сверху и возвышаюсь над всеми прочими.
— Наши записи очень, очень стары, — начала она. — Бетти говорит, что у вас этот возраст обозначается словом «тысячелетия».
Я почтительно кивнул.
— Мне не терпится на них взглянуть.
— Они не здесь. Нам придется пройти в Храм — их нельзя оттуда выносить.
Неожиданно я насторожился.
— Вы ведь не возражаете против того, чтобы я их копировал?
— Нет. Я вижу, что вы относитесь к ним с уважением, иначе ваше желание не было бы так велико.
— Превосходно.
Это, похоже, ее позабавило. Я спросил, что именно она сочла таким смешным.
— Выучить Высокий Язык для пришельца может оказаться не так просто».
«Опоздавшие пассажиры вошли на палубу. Хорошо одетый, стройный и широкоплечий молодой человек, заложив руки в карманы широкого пальто, быстро зашагал по направлению к каютам. Его гладко выбритое лицо было совершенно спокойно. Однако наблюдательный человек по сдвинутым бровям незнакомца и легкой иронической улыбке мог бы заметить, что это спокойствие деланое. Вслед за ним, не отставая ни на шаг, шел толстенький человек средних лет. Котелок его был сдвинут на затылок. Потное, помятое лицо его выражало одновременно усталость, удовольствие и напряженное внимание, как у кошки, которая тащит в зубах мышь. Он ни на секунду не спускал глаз со своего спутника».
Александр Беляев. Остров погибших кораблей
Один из самых популярных романов Беляева, полный приключений, интриг и даже романтических линий. Все начинается с катастрофы – огромный трансатлантический лайнер «Бенджамен Франклин», плывущий из Европы в Америку, начинает тонуть. Как обычно бывает в подобных случаях (согласно описаниям современников, тут Беляев стремился добротно реконструировать типовую морскую трагедию), все бросились спасаться, заняв шлюпки.
Но трое не успели: жадный сыщик, молодой и смышленый инженер (обвиняемый в убийстве) и дочь американского миллиардера (для советского читателя 1920-1930-х годов – это почти принцесса). И в итоге корабль не тонет, течение не спеша его куда-то несет, а затем судно оказывается в Саргассовом море (во времена написания романа и даже позже с ним было связано множество мифов).
Изумленная троица вынужденных путешественников видит Остров Погибших Кораблей, возникший на протяжении столетий из останков самых разнообразных судов, от старинных до современных. Но если есть остров, то на нем должен быть губернатор! Колоритный и зловещий персонаж, обуреваемый страстями, немедленно решает взять себе в жены симпатичную молодую девицу из высшего общества.
Разумеется, на Острове и многие другие были не прочь получить ее, учитывая, увы, что женщин там меньшинство. Охота за сокровищами и роковые тайны, динамичный сюжет и изобретательные персонажи со своей непростой изнанкой даже сейчас, спустя почти столетие, воспринимаются с интересом.
«Мистер Гатлинг… Людерс собрал интереснейшую библиотеку из корабельных журналов и посмертных записок всех умерших на окружающих нас кораблях. Ну… этот материал я не советую читать… Правда, его хватило бы на десяток романистов, но слишком мрачно, слишком. Саргассово море покажется вам после чтения этой библиотеки одним из кругов дантовского Ада.
– А что, на этих кораблях, вероятно, много и… редкостей всяких находили? – вставил слово и Симпкинс.
Слейтон более внимательно посмотрел на Симпкинса и, отметив в памяти какое-то наблюдение или вывод, ответил:
– Да, есть и… – он нарочно сделал такую же паузу, как и Симпкинс, – редкости. У нас целый музей. Я покажу его вам как-нибудь, если вы интересуетесь редкостями...
– Мы, если хотите, Робинзоны. Но Робинзоны двадцатого века. Вы заметили провода, прикрепленные к мачтам и столбам? Остров Погибших Кораблей имеет телефонную связь. Мы могли бы устроить и электрическое освещение, но у нас не хватает горючего. Зато мы имеем радиоприемную станцию и даже громкоговоритель. Все это мы достали на радиофицированных судах, прибитых к Острову в последние годы...».
«Иногда Луна прячется, но ненадолго. Она будет светить до тех пор, пока где-то маленький Панди поднимает глаза в небо в поисках её света».
Кристина Нгуен. Истории о Пандимуне
В красочном, оформленном выразительными рисунками Гали Зинько издании, собраны три увлекательных трогательных философских истории о медвежонке Пандимуне. В первой из них рассказывается о том, как одинокий Панди дружит с Луной. Это приносит ему понимание, что каждое живое существо по-своему уникально и обладает своими достоинствами, которые могут быть не сразу заметны.
Во второй истории Панди теряет лучшего друга, лисёнка по имени Огонёк. Наверное, он мог бы быть младшим братом Лиса из «Маленького принца»… Панди горюет, но постепенно осознает, что ушедшие остаются с нами, пока мы их помним.
В третьей сказке Панди отправляется в сложное далёкое путешествие, чтобы достичь морского берега и наконец-то увидеть бескрайнее море. Панди встречает чайку по имени Джонатан. Это прямая отсылка к известной новелле Ричарда Баха. Панди рассказывает Джонотану, как давно ему мечталось попасть на море…
«- Как ты жил всё это время, не видя моря?
— Сам не знаю, — сказал Панди удручённо, — как-то жил.
— Плохо ты жил! — категорично заявил Джонатан. — Знаешь, сколько ты потерял?
— Сколько?
— Вот столько! — и Джонатан развёл крыльями так широко, как только мог. — Уму непостижимо. Ты хоть знаешь, какие на море рассветы?
— Какие?
— Потрясающие! Уж точно красивее, чем на этой ветке. Море сначала тёмное, потом появляется малюсенький кусочек Солнца из-за горизонта, и вода становится золотой, а потом синей...».
Полководцы. Русские победы в инфографике. Автор-составитель М. Гречко
В красочном иллюстрированном издании рассказывается о Ледовом побоище и Куликовской битве, борьбе с Золотой Ордой и присоединении Сибири, борьбе с польскими оккупантам и освобождении Москвы, штурме крепости Измаил и Итальянском походе Александра Суворова, Бородинском сражении и переходе русских войск через Неман, присоединении Закавказья и Дальнего Востока, русско-турецких и русско-персидских войнах, русско-японской, Первой мировой и Гражданской войне, Великой Отечественной войне, начиная от битвы под Москвой до Берлинской операции.
Среди героев книги: легендарный русский богатырь Евпатий Коловрат, Александр Невский, Дмитрий Донской, Ермак Тимофеевич, Дмитрий Пожарский, Александр Суворов, Антон Деникин и Петр Врангель, Михаил Фрунзе, Василий Блюхер и Михаил Тухачевский.
Уделено внимание легендарному маршалу Победы – Георгию Жукову. Он был призван в армию во время Первой мировой войны был призван в армию, за доблесть в боях награжден двумя Георгиевскими крестами. Потом он прошел и Гражданскую войну, продолжил служить в Красной армии. Впервые полководческий талант Жукова в полной мере проявился во время боев с японцами у реки Халхин-Гол летом 1939 года. Во время Великой отечественной войны он занимался разработкой и осуществлением важнейших операций.
Маршал Рокоссовский, также представленный в книге, во время Великой Отечественной войны руководил Центральным фронтом, сыгравшим решающую роль в битве на Курской дуге. 24 июня 1945 года маршал Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве, который принимал Жуков.
«Военная стратегия КСИР основывалась на использовании большого числа добровольцев для массированного наступления на поле боя и подавления противника численным превосходством. Стратегия была эффективной. К лету 1982 года численность оккупационной армии Ирака сократилась с 210 000 до 150 000 человек. Сам КСИР изначально представлял собой добровольческое формирование, состоящее из идеологически мотивированной молодежи, которая рассматривала веру как свое главное оружие и основу победы в сражениях.
Военная стратегия КСИР отражала его собственное восприятие. В первые месяцы войны КСИР обнаружил, что иракские силы уязвимы перед партизанскими атаками. Если такие атаки будут проводиться более концентрировано и с привлечением большого числа «партизанских» бойцов, они могли бы иметь решающее значение».
Вали Реза Наср. Большая стратегия Ирана. Политическая история
Во второй половине 1970-х годов шах Ирана имел хорошо вооруженную армию и одну из лучших спецслужб мира – САВАК. Но миллионы иранцев хотели лучшей жизни, в стране и за рубежом формировалась разнообразная оппозиция, большинство представителей которой считали, что Иран утратил свою независимость в 1953 году после вмешательства ЦРУ и свержения правительства Мосаддыка. Актуальной была тема иностранного вмешательства и тема антиимпериализма. Так Хомейни в своем интервью французскому изданию Le Monte называл шахскую Белую революцию лишь попыткой открыть внутренний рынок Ирана для американской эксплуатации. Иранская монархия, несмотря на амбициозные заявления шаха, для оппозиции, как либеральной, так и религиозной, была лишь нелегитимной марионеткой Запада. И различные слои иранского общества объединились вокруг одной цели – революции, свержения шаха. Америка представала как главный виновник угнетения иранцев, и как уже было провозглашено после революции 1979 года, величайшая угроза национальной безопасности Ирана.
В октябре 1978 года в Париже состоялись переговоры двух лидеров иранской оппозиции: Хомейни и Карима Санджаби, лидера Национального фронта, которым до 1953 года руководил Мосаддык. В воспоминаниях Санджаби рассказывается, что он привез во французскую столицу проект декларации о целях грядущей революции.
В тексте подробно описан захват американского посольства в Тегеране в 1979 году. Руководство страны считало, что американцы используют трудности, испытываемые Ираном в ходе первых месяцев ирано-иракской войны для того, чтобы заставить Иран освободить заложников, тем более, что считали устойчивость режима Саддама Хусейна во время его военных поражений обеспечивается поддержкой США.
В издании уделяется внимание как ядерной сделке, так и последствиям её отмены, развитию Оси Сопротивления и другим эпизодам 2020-х годов.
«Силы Кудс – одно из четырех основных подразделений КСИР. Это экспедиционные силы, специализирующиеся на проведение операций за пределами Ирана. В период ирано-иракской войны КСИР сформировал специальное командование под названием Лагерь Рамадан, отвечавшее ща проведение экспедиционных операций на территории Ирака.
Оно занималось подготовкой шиитских иракских военнопленных, из которых была сформирована Бригада Бадр для осуществления партизанских операций в северных и западных районах Ирака. После окончания ирано-иракской войны в 1990 году Хаменеи реорганизовал и расширил Лагерь Рамадан, преобразовав его в подразделение Кудс, которому было поручено управление региональными операциями Ирана, а также координация различных действий, осуществляемых радикальными группировками и разведывательными структурами. Это подразделение обрело свою окончательную форму и приобрело особую значимость под руководством своего второго командующего, Сулеймани, который занял эту должность в 1997 году.
Сулеймани провел реорганизацию подразделения с целью обеспечить Ирану возможность проектировать силу из положения относительной слабости. Столкнувшись с превосходящими конвенционными возможностями региональных соперников, Сулеймани принял стратегию создания высококвалифицированных и эффективных военизированных формирований, способных компенсировать свою малочисленность и техническое отставание за счет тактического мастерства и высокой боевой эффективности».
«Расхаживая по залам второго этажа Военторга и вскользь глядя на прилавки, Крисп думал о том, кто и что стоит за убийством начальника Военторга. Вместе с лейтенантом Петровым и с помощью особистов они самым тщательным образом проверили финансовую сторону работы Военторга. Начальник военторга, что называется, ни в чем себе не отказывал, содержал две семьи, имел две хорошие квартиры (одна для второй жены), дачу, ещё одну квартиру снимал для молодой любовницы.
Но все это вполне укладывалось в весьма высокое денежное содержание, которое он получал. Плюс квартиры и дача были государственными, то есть платил он только за коммунальные платежи. Служебная машина тоже не требовала дополнительных финансовых затрат.
Что касается уголовного дела, которое было против него возбуждено, то оно не имело никаких судебных перспектив».
Игорь Мацкевич. Военный следователь военной прокуратуры и его дела
Во все времена существуют преступники, как и те, кто с ними — и есть те, кто с ними борется. Среди вторых — главный герой всех пяти повестей военный юрист Крисп, которого «следовало назвать романтиком», поскольку он «думал, что может изменить мир к лучшему».
В каждом из этих произведений описана увлекательная история раскрытия очередного преступления, хитроумно задуманного и мастерски совершенного. Самое первое дело относится к началу служебной карьеры Криспа, в советское время, когда он был молодым лейтенантом, недавним выпускником вуза. В пятом сюжете, завершающем книгу, Крисп – уже отставной полковник, он преподает в институте и неожиданно сталкивается со злым умыслом вождя могущественных тайваньских триад. Когда-то Крисп расследовал совершенное тем злодейство и сумел усадить преступника на скамью подсудимых. Теперь тот стремится отомстить. Но даже, казалось бы, почти всесильный владыка преступного мира, имеющий важных покровителей во власти, так и не сумел победить Криспа.
Одна из тем книги — попытки хищения из нашей страны культурных ценностей для вывоза и продажи западным коллекционерам, в том числе уникальной Библии Гуттенберга. Зло и в этой истории было наказано, негодяи повержены, но борьба с ними и их покровителями оказалась очень непростой.
«Вы наладили поставки редких экземпляров книг XVII и других, вполне вероятно, более ранних веков за рубеж, подключили к этой, как вы говорите, "законной деятельности", сотрудников ФСБ, которые, как это часто водиться в таких случаях, начали вести свой параллельный бизнес по продаже книг, после чего вы их сдали, или, как говорят у нас, подставили. Но от самого бизнеса по продаже книг, конечно, отказываться стали... Сколько вам удалось украсть во время пожара? Точнее, до него, потому что, как настоящий бизнесмен, вы бы не стали рисковать редкими изданиями, и, конечно, до пожара все унесли».
«30-е годы — время поразительного раздвоения жизни. С одной стороны, это реальность лагерей, пыток, обысков, ночных арестов и страха. Это геноцид крестьянства и миллионы смертей от голода.
С другой стороны, реальность, названная в известном фильме "большой жизнью". Энтузиазм, грандиозные стройки, подвиг челюскинцев, папанинцев, седовцев, экипажей Чкалова и Громова, рекорды Коккинаки, освоение Арктики.
Редко удается охватить сознанием обе эти реальности: десятилетиями отмахивались от первой, не могли или не хотели знать о ней. Узнав же и осознав её, немедленно предали осмеянию ту, что была на виду, — вторую реальность.
"Большая жизнь" — это миф? Справедливо ли такое утверждение? Картина режиссёра Сергея Герасимова "Семеро смелых", выросшая, по утверждению автора, из газетной заметки, прямо связана с вышеупомянутой "большой жизнью". Как тесно здесь на чисто фактическом уровне переплелись общественное событие и судьбы искусства!
Газетная заметка, о которой идет речь, появилась в 1932 году в " Комсомольской правде", она призывала молодежь организовать полярную зимовку. Автор её — Константин Званцев, в прошлом соученик Сергея Герасимова по учебе в Фабрике эксцентрического актёра (ФЭКС). Герасимов использует материал зимовки Званцева в сценарии, который пишет совместно с писателем Юрием Германом. Фильм снимался в Заполярье, и съёмочная группа буквально переживает все, что описано в сценарии».
Классика русского кино. Л.М. Маматова, составление, комментарии
Книга, подготовленная авторским коллективом НИИ киноискусства, подробно рассказывает о многих шедеврах отечественного кино, ставших любимыми миллионами зрителей. Во вступлении рассказывается об истории отечественного кино, его тенденциях и роли кинематографа.
В 1933 году советских кинематографистов пригласили в Кремль, где им сообщили, что народу нужны жизнерадостные комедии, вселяющие оптимизм в народ. После этого новый руководитель киноглавка Борис Шумянский обратился к кинорежиссеру Григорию Александрову, предложив снять в кино поставленное на сцене Ленинградского мюзик-холла музыкальное представление Леонида Утесова и композитора Исаака Дунаевского «Музыкальный магазин». Так появились «Веселые ребята», в которых прозвучал марш «Легко на сердце от песни веселой». В фильме было соединены двенадцать музыкальных аттракционов, десять мелодий и песен Исаака Дунаевского. Простой пастух превращался в новую советскую звезду с «нашего Бродвея».
«"Свинарка и пастух". Художественный фильм. Музыкальная комедия. В Америке фильм шёл под названием "Они повстречались в Москве". В Москве на сельскохозяйственной выставке встретились русская девушка и дагестанский юноша. Киноистории о любви свинарки Глаши и пастуха Мусаиба исполнилось 65 лет.
Идею фильма «Свинарка и пастух» режиссёру Ивану Пырьеву подсказала палехская шкатулка. Пырьев купил на сельскохозяйственной выставке ларец. На его крышке была изображена идиллическая сцена: ангелоподобный пастух играет на свирели, а босоногая девушка, пасущая поросят, его слушает. Эта картинка и вдохновила режиссера на создание фильма».
«Шура хватается рукой за шкаф, за его чуть приоткрытую дверцу.
Вот бы войти в него, думается Шуре, но чтобы внутри были не полки со всякими тряпками, губками, салфетками, моющими средствами и прочей ерундой, а ход в какую-нибудь сказочную Нарнию. Зайти и провести там много лет, а вернуться прежней, но умной. Чтобы знать, что им отвечать, как себя с ними вести. Чтобы все они упали. Или вообще не вернуться никогда. Давайте так и будет. Давайте как будто меня здесь нет. Меня здесь нет. Меняздесьнет.
И Шура попадает в шкаф».
Людмила Потапчук. Та, которая шкаф
Подростки — существа темпераментные и часто безжалостные, не щадящие чувств сверстников. Школьница Шура была обычной девочкой, дружила с одноклассницами, пела в музыкальной студии. Но вот однажды случилось происшествие, которое изменило её отношения с окружающими.
На школьном вечере, посвящённом Дню учителя, Шура исполнила «не ту» композицию. Песню, в которой упоминалась роковая любовь ведьмы, школьное начальство сочло, мягко говоря, неформатом. И наказать решили всех — класс был снят с общешкольного соревнования. И одноклассницы Шуры, которые так старательно к этому конкурсу готовились, потеряли шанс получить награды. Конечно, обиженные девочки во всем обвинили Шуру и начали её безжалостно травить.
В итоге она в какой-то момент прячется в шкаф и попадает в Зашкафье. Потом она знакомится с создателем этого Зашкафья, молодым и симпатичным Язоном, который говорит, что она может остаться здесь, не возвращаясь в свой прежний обычный мир, где её не любят и травят. А здесь, в Зашкафье, всё замечательно. Но какую цену на самом деле придется за это заплатить?
«Почему, думает Шура, почему я решила, что в реальности у меня нет ничего хорошего? Как я могла вообще в это поверить? Не одни же там Мормыш с Исхаковой, не один же предатель Ненашев, есть же и что-то лучше. В сто раз лучше! Почему я об этом забыла?».
«Ахматовский сад мы любим, о да. Он поэтический... Однажды в Ахматовском саду была выставка нашего друга художника Гаврилы. Стояли деревянные домики, а внутри — его картинки. Много смешных картинок мы тогда посмотрели. В одном домике была гитара, на ней можно было чуть-чуть поиграть, но насовсем снимать нельзя. А затем был праздничный концерт, где все пели его песни, даже мой папа».
Ричард Семашков. Климка в городе
Главный герой это красочной книги, от имени которого и ведётся рассказ, — семилетний Клим, он же Климка, живущий в Санкт-Петербурге с папой, мамой и трехлетнем братом Федей, которого называет «лучшим помогателем». Автор текста Ричард Семашков также известен как рэпер Рич.
В издании, проиллюстрированном рисунками известной художницы Алисы Юфы, рассказывается о ленинградских достопримечательностях, музеях и картинах, памятниках, домах — колодцах, сквериках со скамейками, метро и кораблях, на которых можно всей семьей отправиться в небольшое водное путешествие. А кроме того в тексте показано настоящее беззаботное детство и дружная семья. Самые трогательные слова героя посвящены маме, папе и брату. Мама — очень добрая и всегда готова помочь в любом деле. С папой всегда интересно поговорить, он пишет песни и книги. Он умеет работать и развлекать детей. Но, увы, папа не умеет готовить, стирать одежду и даже мыть полы.
Когда Федя и мама всего на несколько дней уехали к бабушке, Климка остался с папой. И в момент, когда по радио зазвучала любимая песня младшего братишки, Клика осознал, как он скучает без Феди… Вто если бы он прямо сейчас оказался рядом!..
Однажды вся семья отправилась в путешествие на поезде, прошло несколько дней, а Россия не кончалась. И Климка порадовался, какая родная страна большая и разнообразная.
Ещё Климка вместе с братом любит ходить на Фонтанку. Когда сам был маленьким, то называл ее морем, но потом понял, что это река. Теперь они с Федей бросают в воду листья, а потом бегут смотреть, чей лист быстрее доплывет до Невы.
«Однажды мы обошли почти все знакомые улицы Санкт-Петербурга, все речки и каналы, все дворики и мастерские, все книжные и кинотеатры, все магазины и площадки.
И я понял: жизнь хороша, но не легка».
«Король принял советского министра иностранных дел 22 мая, и у него сложилось впечатление, что «он выглядит маленьким скромным человеком с тихим голосом, но на самом деле является диктатором… Молотов человек спокойный, но с огоньком в глазах, и чувством юмора. Переводчиком был Майский».
Джон Уилер-Беннет. Король Георг VI. Жизнь и царствование наследника Виндзорской династии, главы Британской империи в годы Второй мировой войны
2 мая 1942 года в Лондон тайно прибыл нарком иностранных дел СССР Молотов, который направлялся в Вашингтон с планами по закреплению тех территориальных приобретений, которые Советский Союз получил накануне Второй мировой войны.
В издании рассказывается не только короле и династии, но и обстановке в Англии и в мире на протяжении десятилетий, а также времени военных действий. В тексте уделено внимание как отношению короля с родственниками и премьер-министрами страны, но и политическими деятелями США и СССР.
В Ялте с 4 по 11 февраля 1945 года проходила встреча Большой Тройки, на которой было принято решение созвать 25 апреля 1945 года в Сан-Франциско конференцию Организации Объединенных наций. Но английский король Георг VI в своем личном дневнике отмечал, что так и не решен польский вопрос, и командующий польской армией в Италии генерал Андерс утверждает, что его войска давали присягу польскому правительству в Лондоне, а не Люблинскому комитету. Кроме того, король и премьер-министр опасались возможной советской экспансии на Балканах.
8 мая 1945 года в Лондоне начались празднования. Люди собрались перед Букингемским дворцом и овациями приветствовали своего короля и королеву. Потом были проведены первые послевоенные выборы, которые консерваторы с треском проиграли. Проигравший Черчилль приехал во дворец к королю, который хотел вознаградить его за заслуги перед страной, назначив кавалером ордена Подвязки, но Черчилль отказался.
«15 августа 1947 года ушло в прошлое величие Индийской империи — той «яркой жемчужины», которую Дизраэли преподнёс королеве Виктории менее чем за семьдесят лет до этого. В этот день закончилось и гораздо длительное правление англичан в Индии, а вместе с ним и долгий, почётный послужной список людей, которые до и после мятежа самоотверженно отдавали все свои силы преданному служению народу... Среди многочисленных проблем, связанных с распадом Индийской империи, возникла необходимость изменения титула короля. С 15 августа 1947 года он больше не являлся императором Индии».
Урсула Ле Гуин. Волшебник Земноморья. Графический роман
В этом издании художник Фред Фордем придал одному из самых знаменитых произведений жанра фэнтези визуальное воплощение – яркое, красочное, с глубоким вниманием к деталям. Понятно, что от текста остались только реплики персонажей, и то не все, они представлены в переводе Алексея Осипова. Но зато эмоциональная составляющая запечатлена в иллюстрациях очень точно и выразительно.
Сам роман — история Геда, мальчика, ставшего магом, которому пришлось столкнуться со зловещей Тенью — она пришла в обычный мир из небытия, потому что герой неосторожно применил слишком сильное и опасное заклинание. Непростой путь Геда — от обычного пастушка на одном из островов, к проявлению магических способностей, ученичеству у мага и дальнейшему пребыванию в Школе Магии на острове Рок, — связан с неукротимым желанием научиться настоящему волшебству. При этом он по-прежнему подросток, юноша, которого, как и его сверстников, не обошли проблемы взросления, ошибки, обиды и желание доказать сверстникам (с более знатной родословной), что он не хуже их.
Ввязавшись в магическое состязание с другим учеником, он вызывает ужасную Тень и чуть не гибнет. Тень, двойник и враг Геда из Царства Смерти, которая потом преследует его, — темная часть его натуры, как потом выясняется. Но понять это оказывается очень непросто. В романе – как первоначальном, так и нынешнем графическом — показано, что нет абстрактного знания и непонятно каким образом действующего волшебства. Всё всюду связано воедино, всё имеет свою цену и последствия…
«Мы уселись в голове пиршественного стола. Места слева и справа от отца предназначались для тех, кто занимал высокое положение, хотя я заметил, как моя младшая сестренка Нуна, златокудрая и с очаровательной белозубой улыбкой, вскоре забралась к отцу на колени. После смерти нашей матери в его сердце нашлось особое место для семилетней дочери. Мама умерла, произведя ее на свет, и потому отец еще больше дорожил Нуной. Нуну любили все. Она обладала даром оживлять комнату одним своим присутствием. На почетном месте по правую руку от отца сидел один из его ярлов – Гаутар Фалруфсон из Ромсдаля. Даже этот кряжистый седой воин, который был на несколько лет старше своего вождя, не смог устоять перед обаянием Нуны и широко улыбнулся, когда малышка угостила его сластями со своей тарелки».
Тим Харди. Зал костей
Этот роман, являющийся дебютным произведением автора, открывает цикл «Братство Орла». Он написан в жанре темного фэнтези. Автор явно вдохновлялся древними мифами Скандинавии и традициями викингов.
Место действия – земля Ласкар, где властвуют и соперничают между собой несколько могущественных кланов. Повествование идет от лица Ратгара, сына вождя одного из кланов. На первых страницах он еще мальчик, который только готовится к обучению основам боевого искусства. Наследником отца должен стать его старший брат, а самому Ротгару надлежит быть его надежным сподвижником.
Празднество по случаю заключения помолвки между тем самым братом и дочерью главы союзного клана нарушено пока еще смутными слухами о смене власти в еще одном клане. Там сын убил собственного отца… Пока непонятно поддержат ли его другие родственники и воины. Но постепенно множатся печальные новости о жестоких набегах нового правителя на своих соседей. А со временем приходит понимание, что дело не только в жестокости самого вождя, но и в том, что его клан подпал под власть древнего зла.
«Мои слова застали отца врасплох, он нахмурился.
– А как же! Думаешь, я слишком стар, чтобы махать мечом, когда разбойники нападают чуть ли не у стен моей собственной крепости? – Спешившись, он крепко обнял нас с братом. – Ну уж нет! Прошлой ночью я сам отправил нескольких воинов из клана Ворунд в чертоги Навана. Адальрик больше не повторит своей ошибки. Что скажешь, Йохан, может, отплатим ему той же монетой и предадим земли Ворунда огню?
– Да! – воскликнул Ругга. – Пусть отведают нашей стали!
Поднялся несусветный гвалт: и воины, и вольный люд в равной мере требовали справедливости и отмщения. Однако Йохан остался невозмутим, его суровое лицо было спокойным и задумчивым».
«В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.
И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, — так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные — на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня — пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и всё до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе — ни облачка. Того и гляди, кто-то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина…
Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу?..
А все-таки, — Дуглас вздрогнул, — день этот какой-то особенный».
Рэй Брэдбери. Винo из одуванчиков
Есть книги, которые показывают то, что тебе давным-давно снилось, думалось и просто мечталось. Увы, чаще всего именно это постепенно растворяется, куда-то уходит, оставляя лишь щемящую пустоту. Может быть, это надежды на простое счастье, которое не измеряется счётом чего-то, или просто ощущение чуда, радости жизни и понимания, что именно это — есть те мгновения, которые стоит вспоминать.
Пусть в них нет совсем так называемых великих событий (марсиан и суперменов), но зато есть ты и твои друзья, родные, знакомые. Увы, никакие дневники, фото и видеоматериалы, как бы тщательно и с душой они ни были сделаны, не смогут передать и сохранить то время и те чувства, которые ты испытывал. И поэтому персонажи романа — юные братья — думают, что именно в вине из одуванчиков, которое по старинному рецепту готовит их дедушка, смогут сохраниться те три чудных летних месяца на рубеже детства и отрочества со всеми их событиями и обычаями. Может быть, именно для того, чтобы «распаковать» этот чудесный эликсир старший из братьев ведёт свой причудливый дневник.
Каждый из нас может перечитывать роман по-своему, возвращаясь к нему через пару десятилетий, как к тому самому бережно хранимому вину из одуванчиков. Ведь это не только возвращение к давним (и в основном уже позабытым) событиям, но и к самому себе, ещё не покрытому коростой условностей и самоискривлений во имя чего-то невечного и на самом деле — неличного...
«— Черт подери. Пожалуй, так оно к лучшему. — Он глубоко вздохнул. — Я сейчас подумал. Забавная штука. Годиков эдак через тридцать среди ночи вдруг зазвонит у нас телефон. Вот эти самые парнишки, только они уже выросли, выпивают где-нибудь там в баре, и вот один звонит нам по междугородному. Среди ночи звонит, понадобилось им задать один вопрос. Это, мол, все правда, верно ведь? Это, мол, на самом деле было, верно? Случилось с нами со всеми такое когда-то там, в девятьсот пятьдесят восьмом? А мы с тобой сидим на краю постели, ночь ведь, и отвечаем: верно, ребятки, все чистая правда, было с нами такое дело в пятьдесят восьмом году. И они скажут — вот спасибо! А мы им: не стоит благодарности, всегда к вашим услугам. И мы все распрощаемся. А еще годика через три, глядишь, парнишки опять позвонят».
«Знаешь, мне такой строй не по душе. Сваливать погибших на высотах в провалы, в трещины, не спускать тела — я не буду. Пусть зовут меня язычником, но рисковать можно и правильно не только за-ради жизни. Я настойчиво верю, что место людей — на земле. Да, мы рвемся в горы, но упокоиться должны на равнине. Чтобы матери имели средство прийти, побыть рядом, чтобы дети и жены могли попенять и поплакать. Лишь тогда и в гибели найдутся смыслы, понятными станут поступки людей».
Алексей Небыков. Неодолимая тишина света. Русский хтонический рассказ
Произведения, объединенные в этой книге, представляют собой одно из заметных направлений в современной отечественной литературе — хтоническую прозу. При этом автор обращается и к традициям «страшной» литературы, к ее истокам. В текстах органично сочетаются стилистическая изысканность, обращения к фольклорным мотивам, занимательные сюжеты. И добротный, пробирающий до костей страх, само собой, тоже. Любителям творений Стивена Кинга и «отца ужасов» Лавкрафта атмосфера этой книги должна понравиться. Кстати, сборник был отмечен в финалах литературных премий — им. В.К. Арсеньева «Дальний Восток» (2025) и им. Ю. Левитанского (2026).
Рассказы сборника сочетают в себе широту тем, глубину контекстов и разнообразие жанров. Здесь найдутся жесткие тексты о выживании на море и в горах; дикий мир первобытной, непознанной Африки. Азия сплетется с судьбой России самым неожиданным образом. Присутствуют и образцовые хтонические истории о глухих деревнях, где крепче всего проявляются не только мир покойных, но и ярость беспокойных, которых наши предки призывали остерегаться.
«С каждым днем грубый мир все сильнее увлекал меня. Мне казалось, сто́ящий человек живет ради чего-то большего, а не просто для сна в обычной, каждодневной кровати. «Жить — не значит проспать!» — говорил мне отец, увозя из сибирской тайги семью в Африку в начале двадцатого века».
«Судя по жанровым признакам, поэма «Ворон» выдержана в традициях готической литературы. Сочетание камерности, часто единственной локации — замка или старинного дома, эстетики мистики, ужаса и романтизма традиционно позволяет классифицировать это произведение как готическое. Взглянув на кладбища XVIII–XIX веков, относящиеся ко времени появления и расцвета готического жанра, можно заметить характерные величественные склепы, роскошно украшенные скульптурами и барельефами, образующими единые архитектурные ансамбли. Чаши нередко используют как декоративный элемент в оформлении надгробных памятников. Образ чаши является центральным в европейской мифологической системе. Это эвфемизация смерти и бездны».
Эдгар Аллан По. Ворон
Стихотворение, представленное в этой книге, стало для Эдгара По тем самым произведением, после которого автор проснулся знаменитым. Более того, «Ворон» и в наши дни остается одним из культовых шедевров во всей мировой поэзии. Его перевели на множество языков, в том числе и на русский, причем неоднократно. В новом издании «Ворон» опубликован в классическом переводе Константина Бальмонта.
Когда-то сам Эдгар По в эссе «Философия творчества» подробно поведал о работе над этим стихотворением: «Теперь мне следовало сочетать две идеи: влюбленного, оплакивающего свою усопшую возлюбленную, и Ворона, постоянно повторяющего слово "nevermore". Мне следовало сочетать их, не забывая о том, что я задумал с каждым разом менять значение произносимого слова». То есть, потрясенный горем лирический герой пытается уловить ответы судьбы или высших сил в единственно слове «никогда», которое произносит говорящая птица. Хотя герой пытается удержаться в пределах реальности, цепляясь за мысль, что других человеческих слов Ворон просто не знает. Но горе слишком велико…
Плеяду замечательных иллюстраторов «Ворона» от Гюстава Доре до Эдуарда Мане и многих других теперь продолжила Галя Зинько, работающая в поэтичном и пугающем стиле сказочного реализма. В книгу также включена ее статья, в которой художница размышляет о самом произведении и тех ассоциациях, которые оно вызывает.
«И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты — иль дух ужасный,
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, -
Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый,
В край, тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!
О, скажи, найду ль забвенье, — я молю, скажи, когда?"
Каркнул Ворон: "Никогда"».
«Первая европейская культура зародилась на острове Крит в Эгейском море, неподалеку от континентальной Греции. Эту культуру считают переходной от ближневосточных очагов цивилизации к собственно европейской, которую создали греки в Элладе. По5мнению некоторых исследователей, население древнего Крита (в V тысячелетии до нашей эры) составляли представители халафской культуры из Месопотамии, с берегов рек Тигра и Евфрата. Однако маловероятно, что халафы в то время могли проделать столь опасный морской путь. Словом, загадки, загадки…
На Крите в начале II тысячелетия до нашей эры возникли первые четыре царства с центрами-дворцами в Кноссе, Маллии, Фесте и Като-Закро. В гомеровской «Илиаде» Крит предстает как богатый «стоградный» и «пространный» остров, жители которого отличаются высокой культурой и живут богато и размеренно. По Гомеру, первоначально Крит населяли пеласги – не греки и, как считают большинство ученых, не индоевропейцы. Но остров пережил несколько волн миграций. Пеласги перемешивались с другими этническими волнами, в том числе со II тысячелетия – с индоевропейцами, которые принесли на Крит символ своей цивилизации – колесницу».
Арсений Замостьянов. Европа. Краткая история с иллюстрациями
В книге известного историка рассказывается о трех тысячелетиях держав, войн, правителей и культур, существовавших и еще существующих на этом континенте, с древнейших времен до Крестовых походов, возникновения дома Медичи, эпохи Просвещения, революции во Франции, возвышения и падения Наполеона, триумфа железных дорог, итогов двух мировых войн и создания Евросоюза. Текст начинается с описания царств на острове Крит, возникших в начале II тысячелетия до н.э. Далее наступает очередь древней Греции, Гомера и Олимпийских богов, Перикла и Демосфена.
Демосфен, величайший оратор древности и патриот Афин, родился в богатой семье торговца оружием. Он получил отличное образование, а в подвале своего дома повесил зеркало и репетировал свои будущие выступления. Он начал судебным оратором, а затем стал произносить политические речи, обретя среди афинян огромную популярность.
Его главным противником стал македонский царь Филипп. Македония прежде считалась диковинной и бедной провинцией Эллады, но в царствование Филиппа, умелого дипломата и хитреца (подкупавшего врагов и разрушавшего их союзы), создавшего могущественную армию, Македония стала претендовать на власть над всей Элладой. В историю вошел термин «филиппики» — так стали называть речи Демосфена против царя Филиппа.
По инициативе Демосфена был создан союз греческих городов против Македонии, которая двинула на них свое войско. Греки были разгромлены, Демосфен ранен. После убийства Филиппа и прихода к власти Александра Демосфен выступил перед народом, призвав на священную войну с новым македонским царем, называя его «мальчишкой» и «дурачком», призывая греков дать ему урок. Жители Фив подняли восстании против македонцев, но были разгромлены, Александр повелел разрушить мятежный город до основания, а Афины должны были выдать ему Демосфена. Но афиняне отказались…
Отдельная глава посвящена возникновению Римской империи и персоне Октавиана Августа.
«По завещанию Цезаря, все граждане Рима после его смерти получили от него по 300 сестерциев. Но основным наследником бездетного диктатора стал молодой Октавиан – его дальний родственник. Марк Антоний на похоронах Цезаря обвинил Брута и других заговорщиков в черной неблагодарности. Возмущенные римляне требовали расправы над убийцами диктатора. Смута переросла в гражданскую войну. Сформировался новый триумвират сторонников Цезаря. В него вошли Антоний, Октавиан и Марк Эмилий Лепид, консул и известный полководец. Народное собрание предоставило им полномочия для «устройства государственных дел». Они разделили между собой провинции разросшегося Рима, прибегали к проскрипциям, в которых значилось даже имя Цицерона… Брут потерпел поражение в гражданской войне. Крушение республиканских порядков было предопределено, и начался новый круг борьбы за власть.
Кандидатом в диктаторы в то время считали Антония – опытного военачальника. Но Октавиан оказался более проницательным и ловким политиком. Одной из ошибок Марка Антония был роман с египетской царицей Клеопатрой.
В легионах косо смотрели на этот романтический союз. Сенат, под влиянием Октавиана, объявил войну Клеопатре, а Антония лишил властных полномочий. И солдаты, и военачальники один за другим переходили на сторону молодого Октавиана, который наступал на Египет. Антоний, не вынесший позора, покончил с собой. Его примеру последовала и Клеопатра. По приказу предусмотрительного Октавиана убили совершеннолетних детей Антония. Возвратившись в Рим, победитель пышно отметил свои военные триумфы. Но его путь к единоличной власти был извилист: приемный сын Юлия Цезаря не желал слишком явно ломать республиканские порядки. Выступая перед Сенатом, он даже заявил о готовности отказаться от властных полномочий. Ошарашенные сенаторы не позволили ему совершить такой шаг. В результате он получил неограниченную власть над провинциями – и титул Августа, что означало – священный, великий. Его называли и принцепсом – первенствующим в Сенате. Каждый год Август получал должность консула. Он, подобно Цезарю, поощрял и разговоры о своем божественном происхождении».
"26 февраля 1959 года, когда поисковики, а это были студенты и выпускники УПИ, имеющие значительный туристский опыт, и солдаты внутренних войск, обнаружили палатку и первые трупы, они были ошеломлены. Их потрясло, как могли полураздетые люди покинуть палатку, выбежав на мороз, и броситься вниз по склону горы в ветер и темноту. Причем практически босиком. Следы на снегу сохранили отпечатки пальцев ступней.
Непонятно было, что заставило их так поступить, чему такому страшному они не могли противиться, от чего спасались. Найдя свою гибель.
Спасатели нашли разрезанную изнутри палатку и в пределах полутора километров от нее по прямой линии вниз по склону горы в долину обнаружили четыре замерзших тела и чуть позднее – пятое. Трупы остальных ребят нашли лишь в мае, после длительных поисков, еще дальше, в овраге ручья.
Необъяснимо халатно проведенное следствие сделало вывод о смерти от замерзания. Хотя у нескольких туристов были прижизненные смертельные травмы, и даже лояльный следствию судмедэксперт поставил заключение – смерть насильственная".
Николай Железняк. Перевал Дятлова. Первое честное расследование
Издание, вышедшее в серии «История в лицах и эпохах», анализирует данные и версии об одной из самых загадочных советских трагедий, прошедшей на Северном Урале. Предположительно ночью с 1 на 2 февраля 1959 года погибло девять туристов. Эту группу, состоящую по большей части из студентов Уральского политехнического института из города Свердловска, возглавлял Игорь Дятлов, один из самых опытных и подготовленных к экстремальным ситуациям руководителей туристических экспедиций. Именно его именем позже был назван перевал, неподалеку от которого разыгралась трагедия, – перевал Дятлова.
В тексте подробно как подготовка, так и сам поход, поиски версии следствия. Самая интересная из глав – «Что же произошло». В ней перечисляются различные версии трагедии, от конфликта в самой группе, до лавины, ракеты, убийства туристов кочевыми местными жителями или диверсантами-шпионами западных стран, сотрудниками МВД или военными.
В тексте обращается внимание, что согласно данным следствия, всех умирающих обыскивали, исчез дневник Колеватова и фотопленка из фотоаппарата Золотарева. Все ли материалы следствия были опубликованы? Почему район трагедии был четыре года закрыт для посещения?
В издание включены материалы из архивных документов, уцелевшие фотографии с пленок участников похода и более поздние свидетельства современников.
«Все поисковики – опытные туристы – убежденно твердили одно и тоже: ничто и никто внутри палатки не мог вселить в ребят панический ужас.
Вынудило их к бегству проявление внешних сил, чрезвычайное обстоятельство, которое заставило группу в полном составе считать нахождение в палатке более опасным, чем в штормовой ветер полуодетыми ночевать на снегу. Уходить раздетыми, кто в чем был, при плохой погоде ночью из единственного теплого уголка возможно только под страхом смерти. Причем отступление было сознательным, что ясно по следам. Но обстоятельства такого спешного оставления палатки, что пришлось выходить не через дверь, а сделанный изнутри разрез, были необъяснимы. Знавшие дятловцев отмечали: испугать их могла вооруженная группа не менее десяти человек.
Само следствие понимало, что травмы туристов свидетельствуют об избиении и добивании… Хочется сразу оговориться, это не была так называемая зачистка военными или сотрудниками МВД подозрительных неизвестных из-за их пребывания в районе ракетного полигона».
«Вам чего-то не хватает, потому что это есть у других?»
Ментальный веер Жаннет Фишер
Это необычное издание оформлено в виде веера из карточек, на которых запечатлены высказывания и вопросы от известного психоаналитика и писательницы Жаннет Фишер. Недавно на русском языке вышли в свет три ее книги – «Ненависть», «Страх» и «Всё желанное со мной: Нарцисс и нарциссизм». В них автор подробно анализирует каждое из рассматриваемых явлений.
«Ментальный веер» побуждает каждого читателя к поиску самостоятельного ответа на вопросы, способные пробудить беспокойство или осветить те уголки сознания, в которые мы сами почему-либо избегаем заглядывать. Речь идет о популярных страхах современного человека, о парадоксе, когда мы ищем покоя и тишины, одновременно испытывая боязнь остаться в одиночестве, и о других психологических проблемах.
Многие вопросы и афоризмы дают возможность не только осмыслить ту или иную черту психики, но и немного посмеяться на собой и избыточно серьезным отношением ко всему вокруг.
«Надежда подразумевает уклонение от ответственности?»
«Для того чтобы писать, надо читать. Много разного. Для того чтобы писать кино, надо смотреть. Опять же много и разного. Для сценариста нет и не может быть неинтересных фильмов. Если вы выключили фильм, не досмотрев, потому что он скучен, неинтересен или откровенно плох, с вашей точки зрения, – вы обокрали себя. Важно смотреть и досматривать любое кино. Если на хорошем вы учитесь, как делать надо, то плохое как минимум научит вас тому, как делать не надо. И это не менее важно. Кроме того, непонравившееся вам кино вполне может иметь успех у зрителя, и тут автор, если он, конечно, автор, а не сноб, обязан остановиться и призадуматься над тем, почему это не самое удачное, с его точки зрения, кино получило аудиторию и зрительскую любовь.
Ровно так же для автора не бывает неинтересных жанров. Если, к примеру, вы любите детективы и игнорируете на этом основании другие жанры, вы себя хороните уже на старте. Ну или если и не хороните, то сильно ограничиваете. Особенно это касается авторов, работающих в жанре авторского или фестивального кино. Да, авторское кино – это жанр. Причем жанр самый простой, ведь нет ничего проще, чем включить в себе себя любимого и пустить на бумагу или на экран поток сознания.
Сейчас меня проклянут любители и создатели высокого фестивального искусства, но в авторском кино может работать абсолютно любой жанровый автор. А вот работать в жанре умеет далеко не каждый создатель фестивальных фильмов для избранной тусовочки. Ну и еще напомню, что искусство, оставшееся в веках и ставшее по-настоящему народным, никогда не было элитарным. Ни Шекспир, ни Пушкин, ни Высоцкий не работали «для своей аудитории». Они работали для всех. Так что смотрите фильмы в любом жанре и работать учитесь тоже в любом».
Алексей Гравицкий, Андрей Мармонтов. Кино для чайников
Как пишутся сценарии и снимаются фильмы? Своим опытом и попутно забавными историями делятся сценарист и режиссер. В тексте рассказывается о кинобизнесе и многочисленных питчингах, конкурсах, проводимых Институтом развития интернета и авторской программой Фонда кино. «У кинодраматурга весь инструментарий ограничен тремя «д»: действие, диалог, деталь… Продюсер постоянно мониторит рынок, отслеживает тренды и, если он нормальный профессионал, очень четко понимает, что нужно и что не нужно в данный момент рынку. Потому, если ваша идея не нужна, он ее забудет в ту же минуту, как выслушает». Начинающим авторам картин не советуют пихать в короткие тексты общие слова и философские категории, нужен яркий сюжет.
В сценарии все должно работать на историю, но автору никогда не стоит представлять себе актера на месте персонажа, потому что тогда начинает писать под актера, а актера на съемках может оказаться другим. Главным критерием сценария является то, что основное событие практически всегда находится в конце фильма.
Вызывает история эмоции, какие сцены вызывают, а какие нет? Но эмоции не должны мешать главной мысли картины, не быть эмоциями ради эмоций, и все должно сложиться в сюжет. И поэтому начинают историю строить с конца. Отдельные главы посвящены плюсам и минусам сочинения сценария в соавторстве, роли вторых режиссеров, трюков и каскадеров.
«Власть режиссера. В современных реалиях продюсерского кино – вещь практически несуществующая. Какой властью обладает человек, который не может никого уволить? Более того, эта самая мифическая власть вредна, ибо рождает в режиссере самодура. В самом начале карьеры любому режиссеру кажется, что все, что извергают его уста, – чистое золото. И все окружающие, в том числе и продюсеры, должны смотреть ему в рот. Ибо он – творец, демиург. Можно пребывать в этом заблуждении многие годы. А можно попытаться понять, как работает механизм кино.
Можно, конечно, не понимать. Можно стоять посреди площадки и орать на всех. Упиваться эфемерной властью и поднимать свое ЧСВ за счет окружающих людей.
Если вас не интересует конечный результат».
«Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу».
А.С. Пушкин. Сказка о рыбаке и рыбке
Это произведение было впервые опубликовано прочти 200 лет назад – в 1835 году. Так что сюжет известен уже многим поколениям читателей и до сих пор никого не оставляет равнодушным. Бедный рыбак раз за разом забрасывает свой невод, но тщетно. Вместо рыбы попадаются одни водоросли. И вдруг в сети оказывается единственная рыбка, зато какая – вся золотая!.. Она человеческой речью обращается к рыбаку, прося отпустить ее обратно в море и обещая взамен богатую награду. Но добрый человек, потрясенные таким дивом, отпускает ее без всякого выкупа.
Вот только дома его ждет жена, которая немедленно начинает браниться, узнав, что муж ничего ценного не потребовал у чудесной рыбки. Приходится рыбаку плестись обратно на берег, звать рыбку и просить для начала новое корыто, потом добротную избу… Заканчивается всё уже вошедшим в поговорку возвращением к старому разбитому корыту – неуемная жадность до добра не доводит.
Нынешнее издание проиллюстрировано красочными рисунками художницы Гали Зинько, которые выстраивают отдельный образный ряд, усиливая глубину восприятия, неспешно повествуют о вечной истории любви рыбака к своей старухе.
«Когда я был в младших классах, она ещё ходила на работу, на Завод. Там строили огромные атомные ледоколы и подводные лодки, у бабушки даже было несколько медалей и орден Трудового Красного Знамени, которые она никогда не надевала. Потом бабушка вышла на пенсию и вместо завода стала ходить в библиотеку — сидела там с утра до вечера, читала подряд все газеты и журналы. А я болтался во дворе, дружил и ссорился с соседскими мальчишками (больше дружил, всё-таки я был почти «свой»). Класса с третьего мы стали удирать купаться на остров Ягры (это всего двадцать минут на автобусе), а потом и в устье Солзы (считалось, что там вода самая чистая и тёплая). Ребята удирали тайком, им в одиночку купаться запрещали. Мне бабушка, каким-то образом узнав истину, купила и выдала плавки с эмблемой Олимпиады-2004, после чего велела вытираться после купания и переодеваться «а то застудишь…». Вот скажите, нормальная бабушка позволит десятилетнему внуку без взрослых ехать на пляж и купаться в ледяном, даже в июле, Белом море?».
Metronomicon. Артбук
Иллюстрированное издание, артбук, по вселенной межавторского проекта Metronomicon. В числе авторов — Сергей Лукьяненко ("Визит"), Олег Дивов ("Вагошка"), Ирина Лазаренко ("Звуки тише, небо ближе"), а также Андрей Лазарчук, Леонид Каганов и другие. Художник – Алексей Андреев.
Согласно лору Metronomicon на всей планете Земля началась так называемая Инфильтрация — то есть, повсюду стали проявляться очаги аномальной активности. А если попросту, тут и там происходит странное. И откуда-то полезло всякое... Арахниды, биомеханоиды, левиафаны и много прочих. Будто прямиком из кошмарного сна или с выставки девиантного искусства. А людям теперь рядом с этим и среди вот этих приходится как-то жить.
Впрочем, не все эти формы жизни страшные, даже если на вид, мягко говоря, непривычные. В пабликах, посвященных Metronomicon, народ с удовольствием обсуждает, что некоторых можно было бы и в нашей реальности завести. Например, котиков, восьминогих словно конь Слейпнир. Милые, пушистые, к людям добродушные.
Правда, вопрос мощности ночного тыгыдыка с дополнительным-то комплектом лап остается открытым. И поскольку очаровательные существа всё же арахниды, то как их правильно называть — паукоты, как в Metronomicon, или всё же мяуки (с ударением на "и")?
«Каждый раз Батя разный. Третьего дня он был в форменном кителе, но без головного убора — потому что без головы. А вчера — в фуражке, но кроме лица в Бате не осталось ничего людского, какое-то инопланетное чудовище, осьминог не осьминог, черт его знает. Сегодня Батя прибывает на станцию в образе пафосном и символическом. Типа, знай наших: галстук, погоны и ястребиная голова. Египетский бог московского разлива. Состав замедляет ход, Батя открывает дверь кабины, выглядывает, — тоже непременная часть спектакля, — и вся станция улыбается, а кто-то и смеется в голос, увидев, что из вагона торчит знакомая физиономия, страхолюдная, но вполне человеческая. Это еще одна мелочь, с которой пассажиры давно могли свыкнуться, но им важен сам ритуал приветствия, чтобы точно знать: вот он, Батя, жив-здоров, и у него все схвачено».
«Этари очень бы хотелось последовать за Семью Племенами. Они были храбрецами, которые отказались жить в этом царстве, отказались быть нестареющими беженцами и, подвергаясь огромной опасности, вернулись на Поверхность. В конце концов, им можно было даже посочувствовать. Но сама идея, что все должны утонуть, ему совершенно не нравилась. Вдобавок не стоило забывать, что он дал клятву Провидцу Миров. Конечно, не королю Ману напрямую, но все-таки. Когда его спасли от великого потопа, он был просто счастлив дать клятву, и сейчас было бы весьма неспортивно отказываться от нее лишь потому, что тебе скучно. Разве тогда это будет вачан? На прошлой неделе начальник заверил, что Ману обещал, что вскоре снова начнется новая жизнь, что они обретут новый мир, где снова смогут ощутить голод. Он скучал по еде. Только проведя несколько столетий безо всякого аппетита, ты поймешь, насколько приятно чувство голода.
— Господин? — спросил Асун
Отвлекшись от размышлений о пищеварении, Этари взглянул на мужчин и женщин, разбросанных вдоль стен Айрана Мачила, — казалось, они выстроились в тонкую синюю линию. Здесь ведь всего около тридцати лучников и десять копьеметателей. Все бесполезно. Стена недостаточно высока, а потому ты не разобьешься. Архитектор, конечно, в этом был не виноват. Разве есть смысл строить высокие защитные стены, если в мире существует один лишь твой город».
Гурам Моханти. Танец теней
Динамичное азиатское многослойное фэнтези, вторая книга цикла, индийская экзотика с множеством сюрпризов. Поначалу идет стилизованный мистический пролог, о таинственных древних и загадочной сфере, а потом разворачиваются коварные интриги, жестокие эпизоды войны, исполнение старинных пророчеств, борьба за власть, в которой участвуют герои и боги, драконы и элементали. Неизбежна ли роковая катастрофа в этом обреченном мире?
Текст достаточно самобытный, первый и второй романы не назовешь просто коктейлем из традиционного эпоса «Махабхараты» и «Песни льда и пламени» Джорджа Мартина с добавлением «Первого закона» Джо Аберкромби. В «Танце теней» — обилие индийских имен и соответствующих традиций, немало мрачных мест и черного юмора, хороший финал. И все аккуратно переплетено в сотнях судеб самых разных героев. Для любителей и ценителей закулисных действий — собирается Конклав королей и жриц, матриархов и богачей. Цель обычная — переделить, перекроить мир. Республика и Империя — лишь названия. Что происходит за кулисами видимых событий?
«- Когда я был на небесах, Риза, и посадил себе в глаз этого паука, я почувствовал, как он плетет странную паутину, сотканную из железных канатов и золотых нитей. И паутина эта открывает мои уши и заставляет меня слышать многое. Нет, не так! Услышь меня, любовь моя! Понимаешь, кто-то шептался? Я не знал языка, но умолчания в этих речах полны были предложений. Поступивших неизвестно от кого, но смертельных по сути. И я пробуждаюсь во тьме, ожидая, что я узрю их… Может, это было лишь грядущее, возможно, это лишь мои способности к предсказаниям глумятся надо мной, мне неведомо. Но эти видения, эти предложения… Они останутся невысказанными, покуда я не отрину заботы о настоящем… О нет, я не могу! Айран Мачил нужно спасти! — Для столь тяжко больного человека это была слишком долгая речь. Он замер, чтобы отдышаться, а затем вновь повернулся к ней, все так же не размыкая век. — Коли я не воспользуюсь этой новой силой, чтоб ныне позаботиться о городе, он будет разрушен, но, если я не узрю прядущее ныне, мы, так и не прозрев, будем двигаться к нему же до тех пор, пока мир не исчезнет во льду и огне. Но кого мне выбрать? Мой народ или мою расу? — Он говорил это с огромной страстью – так голодный мог бы просить еду, и Рупа сказала ему то, что он и жаждал услышать:
— Знай я, что сегодня мой последний день на земле, первое, что я бы сделала, — посадила дерево. Цивилизация развивается, когда ее главы рубят деревья, чтобы на появившихся землях возникли города, которые они уже никогда не увидят, — проронила Руда, немного запоздало осознав, что эта метафора не совсем подходит Айран Мачилу — городу, который веками не видел смерти. И все же она настойчиво продолжила: — Делай то, что должен! Мир оценит твою жертву, когда твои дела станут лишь воспоминанием».
«– Повторяю: он оттуда не выйдет, – убежденно сказал прыщавый, качая головой. – Уже час с четвертью, как залез. Ему конец.
Столпившиеся у развалин жители молчали, уставившись на чернеющее в руинах отверстие – заваленный камнями вход в подземелье. Толстяк в желтой суконной куртке переступил с ноги на ногу, кашлянул, снял с головы берет.
– Погодим еще, – сказал он, вытирая пот с реденьких бровей.
– А чего годить-то? – фыркнул прыщавый. – Там в подвалах он и сидит, василиск-то, аль забыли, солтыс? Кто войдет, тому и конец. Мало людей, что ль, погибало? Чего ждать-то?
– Мы ж договаривались, – неуверенно проворчал толстяк. – Как же так?
– С живым договаривались-то, солтыс, – проговорил спутник прыщавого, гигант в кожаном фартуке резника. – А теперича он мертв, это уж как пить дать. Сызначала было ведомо, на смерть идет, как и другие до него. Он и зеркала не прихватил, с одним мечом полез. А без зеркала – знамо дело – василиска не прибьешь.
– Считайте, сэкономили гроши, – добавил прыщавый. – Потому как платить за василиска теперя некому. Идите спокойно домой. А коня и колдуньино хозяйство мы возьмем, не пропадать же добру.
– Оно, конечно, так, – сказал резник. – Упитанная кобыла, да и вьюки плотно набиты. Глянем, что внутри.
– Как же так? Разве ж можно?
– Молчите, солтыс, и не встревайте, а то шишку заработаете, – предостерег прыщавый.
– Упитанная кобылка-то, – повторил резник.
– Оставь коня в покое, дорогуша.
Резник медленно обернулся к чужаку, который вышел из-за излома стены, из-за спин людей, скопившихся вокруг входа в подземелье.
У чужака были густые вьющиеся каштановые волосы, коричневая накидка поверх посаженного на вату кафтана, высокие сапоги верхового. И никакого оружия.
– Отойди от коня, – повторил он, ядовито усмехаясь. – Это как же? Чужой конь, чужая собственность, а ты уставился на нее своими слезящимися глазенками, тянешься к ней паршивой лапой? Это порядок?
Прыщавый, медленно засовывая руку за пазуху куртки, глянул на резника. Резник кивнул, указал головой на группку, из которой вышли еще двое. Плотные, стриженые. У обоих в руках дубинки, которыми на бойнях оглушают животных.
– Это кто ж ты такой, – спросил прыщавый, не вынимая руки из-за пазухи, – чтобы указывать нам, что порядок, а что нет?».
Анджей Сапковский. Меч предназначения
Чем хорош «Ведьмак»? Тем, что этот мир, полный сказочных чудовищ и всевозможного волшебства, кажется реальным – персонажи вполне натуральные, люди не идеальные и похожи на нас со своими страстями, надеждами, иллюзиями и предрассудками. Ну, и конечно, коварством и подлостью. Так что еще неизвестно, что опаснее – чудовища или люди. Впрочем, сам Геральт тоже не прочь подзаработать на борьбе с нечистью, разнообразие которой делает окружающее по-настоящему увлекательным, манящим и непредсказуемым. Да и можно ли называть тех драконов (узнав их классификацию) нечистью?
В этих местах, по которым путешествует Геральт, именно человеческие интриги опаснее неожиданного нападения нелюдей. И неслучайно у многих персонажей есть к другим старые счеты, которые обычно заканчиваются печально. Геральт – обладатель не только меча и способностей ведьмака, но и отличного ума, способного оценить и просчитать последствия. Так что романтиком с большой дороги его не назовешь.
Среди самых забавных персонажей — бард-стихотворец Лютик, у которого всегда найдется девушка-невеста на пути. Но балладами не вернешь тех, кто уже убит. Поэтому главный герой без остановки идет навстречу своей судьбе, своей Цири. Новое отличное оформление, и текст, который можно снова и снова перечитывать…
«– Ну так я тебе скажу. Я, Геральт, когда вижу гада, змею, допустим, или другую ящерку, то меня аж тошнить начинает, так я этим паскудством брезгую и боюсь. А вот этот дракон…
– Ну?
– Он… Он красивый, Геральт.
– Спасибо, Лютик.
– За что?
Геральт повернул голову, медленно потянулся к пряжке ремня, наискось пересекавшего грудь, затянул его на две дырочки. Поднял правую руку, проверяя, в нужном ли положении находится рукоять меча. Лютик смотрел на него, широко раскрыв глаза.
– Геральт! Ты собираешься…
– Да, – спокойно сказал ведьмак. – Есть предел возможному. С меня достаточно. Ты идешь с Недамиром или остаешься, Лютик?
Трубадур наклонился, осторожно и заботливо положил лютню рядом с камнем, выпрямился.
– Остаюсь. Как ты сказал? Предел возможному? Оставляю себе право так назвать балладу.
– Это может быть твоя последняя баллада, Лютик.
– Геральт?
– Что?
– Не убивай его… Можешь?
– Меч – это меч, Лютик. Уж коли его возьмешь в руки…
– Постарайся.
– Постараюсь.
Доррегарай захихикал, повернулся к Йеннифэр и рубайлам, указал на удаляющийся королевский обоз.
– Вон там, смотрите, – сказал он, – уходит король Недамир. Больше он уже не отдает королевских приказов устами Гилленстерна. Он уходит, послушавшись гласа рассудка. Хорошо, что ты здесь, Лютик. Думаю, тебе есть смысл начать сочинять балладу».
«Жизнь не простая штука. Она будет заставлять тебя остановиться, испугаться или даже повернуть назад. Но ты как этот кораблик, ни за что не остановишься. Будет больно. Страшно. Но ты не забывай, впереди целое море, а ветер всегда дует в спину, если ты идешь вперед».
Зодиак. Книга рассказов с иллюстрациями Алисы Бошко
Это второй сборник из серии под редакцией серии Алексея Небыкова «Время прозы». Его центральная тема – судьба человека в самом широком толковании. А «Зодиак» как обширное понятие был предложен авторам в четырех разных направлениях. Первое – стихии в классическом понимании: огонь, земля, воздух, вода, эфир – и представление о них в разных временах от европейской Античности до Средневековья, а также в древних восточных учениях. Вторым направлением была выбрана астрология, причем не только двенадцать привычных знаков, но и тринадцатый, Змееносец. Влияют ли звезды на человеческие судьбы, встречи, разлуки, успех и неудачи? Авторы рассматривают и тему астропсихологии, говоря об осознании своего предназначения и раскрытии потенциала.
Кроме этого в сборнике представлены фантастические истории, связанные с самыми яркими звёздами зодиакальных созвездий. Отдельное место отведено мифологии. Пояс Зодиака впервые появился еще в древнем Вавилоне. Его созвездия сейчас известны нам под греческими именами, происходящими из эллинских мифов. Вокруг шумеро-аккадских и греческих мифов и построены рассказы этого направления.
При этом в сборник включены произведения, максимально разносторонние и разножанровые, что позволяет создать максимально объемную и многоплановую картину.
«— Граница между мирами, бонза Тоео, не такая уж и неодолимая. — Догонял по ступеням Фудо. — Насилие и несправедливость открывают мщения путь. Оттого вы умиряете ушедших ритуалами и воспоминаниями, опасаясь их посмертного проявления, выдумываете себе для успокоения отдельный долг, говорите о чести, ответственности. Но совсем не видите преображений в заречном мире, хотя и праведник может отрастить себе рога. Просто вам до поры того не видно… Зла в общем-то не существует. Все зло внутри вас. Когда страдаете, печалитесь, тяготитесь обидой и разочарованиями, не извиняете, преобразуя души в стоки злобы и нелюбви».
«В жизнь входит печаль. Она может лишить вас опоры, когда вы осознаете: это было в последний раз. Последний раз на море. Последний раз в горах. На работе. За рулем. Последний секс с любимым человеком. Последний снег. Последний счет в ресторане. Последний раз видишь луну. Последний раз делаешь то, что лучше всего получается.
Понимание, сколь многого вам уже не увидеть, может сразить наповал. Рождество. Рождение внука. Вино будущего урожая. Первые шаги дочери, первые слова сына. Как они пойдут в школу. Их первая любовь. Сбудется ли ваше тайное желание. Какая команда одержит победу на следующем чемпионате мира. Кто получит «Оскар» или Нобелевскую премию. Летнее солнце.
Ваша печаль естественна, неважно, в какую форму она выльется. Куда бы вы не пошли, чтобы вы не делали, смерть омрачает все. Это позволяет осознать, как прекрасна жизнь».
Роланд Шульц. Как мы умираем. Конец жизни и что мы должны о нем знать
В этом издании немецкий исследователь и журналист, лауреат нескольких премий, аккуратно рассказывает о том, как проходит динамичный и сложный процесс умирания людей. Ведь оно является частью жизни, а смерть наступает после. Уже тысячелетия, с тех пор как люди стали мыслящими существами, многие из переживали и, по словам автора, пытались опровергнуть свою смертность, словно надеялись на то, что «смерть» происходила только с другими людьми. Попытка описать и объяснить умирание порой у людей приводила к иллюзорному ощущению, что и процесс самой смерти он контролируют.
Что же касается тяжело больных, то медики, оказывающие помощь умирающим, порой не спешат отвечать на главный вопрос, зная, что для некоторых больных услышанная правда окажется невыносимой. Врачи и медсестры придерживаются правила — говорить правду. Только не обязательно они говорят больным сразу всю правду, стараясь не волновать и щадить их. Врачи и медсестры борются за жизнь и здоровье людей. Но в современной западной медицине многое обезличено, и поэтому, как подчеркивает автор книги, врачи борются за жизнь человека рассудительно и логично. Эмоциональная сторона этого вопроса часто остается на втором плане или вовсе игнорируется.
Среди смертельно больных есть многие, кто пытается преуменьшить значение болезни. Другие же считают, что болезнь дает бесценный опыт, и что в жизни ничто не происходит случайно. Третьи надеются на то, что знают тайное средство и поэтому выздоровление в их руках, поэтому самое главное – не сдаваться!
Тем не менее, отмечает автор, к смерти нужно быть готовым, как и к тому, что произойдет после нее, то есть, необходимо заранее привести в порядок дела и сделать соответствующие распоряжения.
«С приближением смерти связи с окружающими словно растягиваются под действием невидимой силы – особенно с теми, кто вам не очень близок. Редко кто говорит об этом вслух, но большинство чувствует – одни осознанно, другие интуитивно, – что в отношениях с миром возникла натянутость. Вам придется уйти. Другие остаются. В таких обстоятельствах прочные отношения могут стать еще прочнее, а хрупкие – рассыпаться, но может выйти и по-другому. Умирание проверяет связи на прочность.
Вы научитесь видеть двойной смысл в словах остающихся жить. Они пытаются развеселить вас, хотя сами подавлены. Они подбадривают вас, но сами чувствуют себя беспомощными. Они заявляют, что с болезнью нужно бороться, хотя прекрасно знают: нельзя победить смерть. Часто за пустыми словами даже не скрывается желание утешить. Есть только скрытая потребность облегчить собственное положение: в вашем присутствии люди стараются перенести гнетущие чувства в плоскость, где их легче выдержать».
«До XIX века мало кто выходил замуж по любви. Чаще всего брак был взаимовыгодной сделкой двух семей. Одна стремилась получить хороший выкуп, вторая — невестку, которая родит здоровых детей, помощницу в работе. Еще лучше, если у нее будет хорошее приданое (на «бесприданницах» — девушках без гроша за душой — женить сыновей никто не спешил). Богатые и знатные семьи через браки заключали политические и торговые союзы. Бедные молодые, всё решали за них…
Впервые брачные контракты стали составляться в Древнем Риме. В них описывалось все приданное невесты, потому что в случае развода муж был обязан вернуть его жене. Контракт был обязателен, без него брак считался недействительным».
Анна Любимова. Свадьбы мира от Нигерии до Ямала
Красочная книга, предназначенная для юных читателей, увлекательно рассказывает, как готовились и проходили свадьбы в разных местах нашей планеты на протяжении веков. Например, какую роль играли свахи, услугами которых пользовались и на Руси, и в Китае, и в Армении, а также в других странах.
Героиня книги, внучка семи бабушек, отправляется в свадебное путешествие на машине времени в разные цивилизации, описывает свадебные пиры и необычные украшения, таинственные обряды и старинные ритуалы, правила составления свадебного букета. Так, в Древней Греции и Древнем Риме невесты перед свадьбами украшали себя гирляндами, а уже в Средневековой Европе появились свадебные букеты, в которые вкладывали острые пряные травы, чтобы их резкий запах отпугивал злых духов. Позже появилась традиция, что в конце свадьбы невеста бросает букет через плечо, а незамужние подруги пытаются его поймать, и та, кто это сделает, следующей выйдет замуж.
Отдельные главы книги посвящены поездкам женихов за невестой, испытаниям женихов и свадебной церемонии, нарядам гостей на церемонии бракосочетания и танцам, а также — самым известным свадьбам в истории.
«Свадьба австрийского императора Леонида I и испанской принцессы Марии Терезы стала самой пышной свадьбой эпохи барокко и, наверняка, самой театральной и длинной в истории! Празднества длились в общей сложности почти два года, с декабря 1666 года по июль 1668 года. Был построен целый свадебный оперный театр. А чего стоил конный балет, в котором участвовал сам жених! Гости говорили, что кони «парили» в воздухе (этот оптический эффект создавался благодаря специальным техническим приспособлениям). Все ради императрицы!».
«Говоря о славянской мифологии, исследователи часто любят предупреждать о том, что научный мир обладает очень малым количеством данных о верованиях древних славян. Что приходится делать выводы, основываясь не на письменных источниках, как в мифологиях других народов, а на основе устного народного творчества. Что часть известных ныне богов могут быть искусственно воссозданы гораздо позже, в результате ошибок или заблуждений исследователей прошлых столетий.
При знакомстве со славянской мифологией перед читателем всегда стоит выбор. Можно относиться ко всему с недоверием, настороженно искать логические объяснения возникновению тех или иных поверий. Подтверждать свои догадки о том, что боги, мифические существа и нечисть — это лишь олицетворения явлений природы, которым поклонялись славяне, утоляя свой страх неизвестности…
В те времена славяне верили, что гром грохочет от того, что Перун метает на землю свои громовые стрелы. Солнце восходит, потому что Заря-Заряница выводит белоснежных коней бога солнца на небо. Хлеб на полях зреет, потому что плодородная Матушка Сыра Земля кормит своих детей. Что дожди проливаются на землю по воле Дивы-Додолы. Ветра, что веют над полями и несут ладьи по рекам, находятся во власти Стрибога. Морозы сковывают реки льдом, снег скрипит под ногами, а деревья трещат от холода из-за сурового духа стужи Морозко. А чтоб призвать весну, непременно нужно сжечь чучело Морены, олицетворяющей зиму и смерть».
Владислав Артемов. Славянский бестиарий
Красочное издание, рассказывающее о древних богах и мифических существах, и самой разнообразной нечисти. Первая часть книги – мифы о сотворении мира и создании первых людей. Вторая часть посвящена славянским богам. Среди них был Чернобог – бог, приносящий несчастье, позднее его часто олицетворяли с тьмой, холодом, смертью и разрушениями. Чернобог описывали облаченным в черное одеяние и вооруженным копьем. Этот бог обитал в царстве мертвых и был окружен всевозможными чудовищами, упырями и всевозможной нечистью. Сварог – это бог-кузнец, его постоянным атрибутом является огонь. Ведь в древности огню приписывали очистительные и целебны свойства.
Третья часть издания посвящена славянским мифическим существам, среди которых не только Змей Горыныч и Кощей Бессмертны, но и Алконост, Сирин, Коляда, Бабай и Купала. Завершающий раздел книги посвящен славянской нечисти. Она насчитывает более двадцати разновидностей. Среди них: анчутка (злой дух, который бывает банным или полевым), банник 9черный здоровый мужик, всегда босой, с железными руками и огненными глазами), берегины (хранительница рек и водоемов), боли-бошка (лесной дух, обитающий в ягодных местах), вилы (женские духи, обитающие в горах и могущие летать), волколак (оборотень или колдун), лесавки (лесные духи)…
«Существовало верование, что вселенную созидали царь-огонь и царица-вода, т. е. молния и дождь, небесный огонь солнца и живая вода весенних разливов. Замечательно, что слово «творить» указывает на воду как на существенный элемент творчества. «Раствор» — это смесь воды с чем-нибудь сухим.
Во всех мифологиях божество весенних гроз как оплодотворитель земли и податель урожаев наделяется творческой силой. От его дыхания произошли ветры, от его слов — громы, от слез — дожди, от густых волос — облака и тучи.
Все эти сказания уходят корнями в один из древнейших мифов. На великий подвиг создания мира выступают две стихийные силы: светлая и темная. Несмотря на очевидное стремление народной фантазии привести стародавний миф к позднейшим христианским воззрениям, вся обстановка предания указывает, что здесь идет речь о боге-громовнике (Перуне) и демоне мрачных туч:
«В начале света благоволил Бог выдвинуть землю. Он позвал черта, велел ему нырнуть в бездну водяную, чтобы достать оттуда горсть земли и принести ему. — Ладно, думает сатана, я сам сделаю такую же землю! Он нырнул, достал в руку земли и набил ею свой рот. Принес Богу и отдает, а сам не произносит ни слова…
Господь куда ни бросит землю — она вдруг является такая ровная-ровная, что на одном конце станешь — то на другом все видно, что делается на земле. Сатана смотрит… хотел что-то сказать и поперхнулся. Бог спросил: чего он хочет? Черт закашлялся и побежал от испуга. Тогда гром и молния поражали бегущего сатану, и он где приляжет — там выдвинутся пригорки и горки, где кашлянет — там вырастет гора, где привскачет — там высунется поднебесная гора. И так, бегая по всей земле, он изрыл ее: наделал пригорков, горок, гор и превысоких гор».
«Чтобы быть ведьмой, необходимо обладать врожденной способностью к колдовству и пройти своеобразный обряд инициации, а вот магами не рождаются, ими становятся, причем путем самостоятельного обучения.
Позднеантичные представления о магах нашли дальнейшее развитие в немецких народных книгах. Самая известная связана с историей жизни доктора Фауста, реального исторического персонажа, чья биография в более позднее время обрастает массой фантастических деталей. Он также заключает пакт с дьяволом, заставляя служить себе, но делает это не из-за комплекса помазанника-самозванца: будучи страстным ученым, он желает познать все тайны природы и ищет способы для достижения этой цели. Он увлекается магией, путешествует, изучает халдейские, персидские, арабские и греческие книги по волшебству, практикуется: «Окрылился он как орел, захотел постигнуть все глубины неба и земли. Ибо любопытство, свобода и легкомыслие победили и раззадорили его так, что стал он однажды испытывать некоторые волшебные слова, фигуры, письмена и заклятия, чтобы вызвать тем самым черта».
На исходе эпохи Просвещения рассказы о магах и ведьмах уже считались не более чем суеверием».
Владимир Карпов. Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей
В издании, вышедшем в серии «Мифы от и до», рассказывается о богах германского Севера, мифологии германских племен, а также – родстве немецкой и скандинавской мифологии. В начале XIX века Якоб Гримм, один из прославленных братьев-сказочников, стал собирать германские свидетельства мифологического мышления, начав с описания древних языческих богов и позже опубликовав ставшую классической и до сих пор переиздаваемой (в том числе на русском языке) работу «Германская мифология». Одним из ее ключевых событий, подробно описанном в книге, стала война между асами и ванами.
Поводом к войне между асами и ванами стал приход к асам колдуньи Гулльвейт, которая олицетворяла разрушительную силу золота. Асы трижды пытались ее сжечь, но каждый раз колдунья возрождалась.
В издании описано, как со временем языческие боги в восприятии людей из покровителей превращались в демонов, вещие девы – в ведьм, а прежние языческие обряды – в суеверия. Языческие праздники и традиции исчезали, переименовывались, постепенно интегрировались в христианскую культуру. В завершающей части подробно рассказывается о том, во что верят немцы до сих пор, как в духах, живущих по соседству, так и в приметы, связанных с верой в потустороннее.
«Литературный канал распространения магии позволял авторам не только развлекать читателей, но и критиковать общественные пороки. Так сохранялся интерес к магической тематике уже в более приемлемом для просвещенного общества формате. Книгоиздатели, ориентируясь на спрос, выпускали книги о магии, алхимии и псевдонаучной медицине. Это создавало специфический «магический» сегмент книжного рынка.
Коммерческий успех такой литературы не всегда означал ее одобрение со стороны интеллектуалов. Многие просветители критиковали подобные издания за распространение суеверий. Тем не менее «волшебные» книги продолжали выпускать, поскольку они приносили прибыль. Это создавало парадокс: с одной стороны, магия осуждалась как пережиток прошлого, с другой — она оставалась частью культурного потребления.
Кстати, такой видный просветитель, как Фридрих Николаи, был известным издателем книг по магии и в то же время выпускал один из влиятельных просветительских журналов Германии, то есть использовал публицистический рычаг влияния и для осуждения общественных нравов, и как инструмент борьбы с конкурентами на книжном рынке. Часть просветителей активно выступала против магических практик и осуждала шарлатанов, которые наживались на невежестве народа. Однако именно борьба с суевериями поддерживала дискуссию о магии, делая ее предметом научных дебатов и общественного интереса».
«На окошке я сижу.\ Снег идёт, искрится. \ На снежинки я гляжу. \ Мне совсем не спится».
Карина Сарсенова. Мамины любимки 3. Мишка и мальчишки
Новая книга известной писательницы и профессионального психолога рассказывает об очередных приключениях двух братишек, о жизни их мамы и папы, бабушки и дедушки, и, конечно, кошки Мишки (официально – Мишель). Поначалу всё идет весело и беззаботно – радость от летнего дождя, жизнерадостное лукавство одного из мальчиков, обнаружившего, что манную кашу можно не есть, а будто невзначай отдать птицам в саду. Их там целый выводок, они очень рады внезапному угощению. Мама с папой заметили, само собой, и мягко упрекнули, мол, мы же для тебя варили эту кашу. Но помочь ближним тоже хорошо, поэтому давайте все теперь пить чай с тортом.
Однако семейной гармонии уже грозит беда. Черный маг, злодей, которого храбрая кошка Мишка прогнала в прошлой книге, теперь снова набрался сил и строит коварные планы. Он не будет снова вторгаться в дом за своими жертвами, ведь проще их сначала поссорить. И вот словно морок находит на братьев, на их родителей… Все проклинают друг друга, не в силах задуматься, откуда пришло наваждение.
Но снова вмешивается кошка Мишка, она ведь не только отважна, но и мудра. Именно ей под силу увидеть источник тьмы и понять, что в душе злодея не заживают раны и обиды, полученные давным-давно.
«Ты бежал так много лет \ В темноте и горе.\ Потерял в себе ты свет \ С миром всем в раздоре».
«Синьор Лепрон – заяц-красавец: шёрстка лоснится, ушки торчком. Он живёт в лесу: весной скачет под луной, зимой становится белым, летом – цвета земли, а осенью… про осень никто знает, потому что он сливается с опавшими листьями. Живет синьор Лепрон в красивой уютной норке. У него много детей, внуков и правнуков. А еще он очень любит овощи».
Джованна Дзоболи, Мариакьяра ди Джорджо. Суп синьора Лепрона
Красочное издание с замечательными иллюстрациями и цветной открыткой, заключает в себе удивительную историю, которая произошла в лесу, где обитает заяц синьор Лепрон с многочисленным потомством. Синьор Лепрон – настоящий гурман, который обожает приготовленные им самим вкусные овощи, и поэтому каждое утро любуется растущей в огородах белой и красной капустой, морковкой, белым и желтым луком, свеклой, редиской и репкой, фасолью и пряными травами в цвету, чесноком и картофелем, кабачками с золотистыми цветками и великолепными тыквами.
В норке у синьора Лепрона имеется прекрасная большая суповая кастрюля, которую он заказал по почте из далекой страны, славящейся на весь мир своей кухонной утварью. Ведь раз в год синьор Лепрон варит суп – в этот большой заячий праздник в гости приходит много родственников-зайцев и каждого надо угостить тарелочкой этого прекрасного супа. Готовить его в чудесной кастрюле синьору Лепрону всегда помогают дети, внуки и правнуки.
А когда суп вовсю кипит и уже почти готов, то синьор Лепрон лично добавляет в него лишь щепотку соли и сам погружается в сон. Ему снится, что он стал знаменитым поваром, которого наперебой приглашают к себе вельможи и короли, потому что все хотят отведать его легендарный суп. А еще он видит чудесный сад, где растут сливы и персики с хрустальными косточками, которые тихо позванивают на ветру.
И вот однажды синьор Лепрон открывает целую фабрику по производству своего знаменитого супа. Запечатанный в банки суп теперь будет поставляться во все концы света. Но постепенно оказывается, что суп уже не так хорош как раньше…
«Однажды летней ночью, сидя под луной, синьор Лепрон наконец-то возвращается мыслями к тому единственному супу, который ему хотелось готовить лишь раз в год, в первый день итальянской осени, 21 сентября. К супу, который варится в кастрюле, не признающей соседства, супу из лучших овощей, который кипит под сладкие сны, — сны, которые просто сны. И прекрасны тем, что помогают супам стать вкуснее. Один раз в год».
«Жил полтораста лет назад один богатый купец, Борис Смоленков. Почувствовал он, что приближается старость, и решил наконец бросить разъезды и зажить себе на покое.
Просторный дом его стоял посреди широкой равнины, и Борис часто любовался со своей большой веранды, как солнце поднимается на востоке, проходит по небу и садится на западе.
«Я счастлививший из всех русских людей, — говорил он тогда. — Солнце для меня одного раньше всех восходит и позже всех заходит!».
Роберто Пьюмини. Борисово солнце
Замечательная притча прославленного итальянского сказочника, лауреата многих литературных премий, актера и даже кукловода, автора радиопередач для детей и сценариста мультфильмов. Текст органично дополняют красочные иллюстрации Натальи Александровой.
Купцу Борису исполняется шестьдесят лет и он устраивает праздник, накрывает большой стол на веранде и предлагает своим гостям полюбоваться закатом. Но вот один из них, полковник Тременский, посмотрев в бинокль, замечает, что пейзаж-то не совершенен — последний тонкий лучик солнца закрыт чем-то темным и угловатым! Это оказалась совсем маленькая избушка.
День рождения отпраздновали, гости разъехались, а вот хозяин остался в расстроенных чувствах. Поутру Борис отправил своего приказчика, снабдив небольшой суммой денег, к владельцу избушки для того, чтобы тот отодвинул ее на сто шагов, на юг или на север. Приказчик разузнал, что карлица живет в избушке, где родились ее бабка, мать, да она сама. И что избушку нельзя передвинуть, а только продать!
Тогда Борис велел приказчику выкупить избушку! Но снова приказчик вернулся с пустыми руками: карлица требует дом сломать, а не продать!
Борис решил сам снести избушку. Он оседлал белого скакуна, а следом за ним двигалась телега с семью мужиками, да с топорами, ломами, вилами. Закричал Борис на старушку: «Если дом твой нельзя купить, сломаю!». Тут чёрные тучи обложили все небо, и началась страшная буря. Шло время, а стихия не унималась, светило никак не всходило. С тревогой Борис вглядывался за горизонт — на востоке в самой светлой точке темным пятном возвышались... его хоромы.
«Мужики взгромоздились на телегу. Борис вскочил в седло.
Они ехали пять часов, и солнца все не было.
Крестьяне в полях и деревнях, не отрываясь, смотрели на восток, окаменев от ужаса.
Они вошли на крыльцо особняка.
Солнца всё не было.
Кликнули сто рабочих. И начали крушить стены.
Когда от хором ничего не осталось, солнце взошло и начало свой путь к зениту…».
«Описание: SCP-558 — это множество контактных линз разного вида, разделённое исследователями на пять категорий по их свойствам. В настоящее время во всех категориях, кроме пятой, находится десять (10) контактных линз, в пятой категории их шесть (6). Похоже, каждая линза из SCP-558 может подстраиваться под любую форму глаза, хотя обычные контактные линзы соответствуют определённой форме и обладают разным диаметром и радиусом кривизны. В настоящее время проводится исследование материала, из которого изготовлены линзы SCP-558, при этом стоит задача не повредить их. Когда объекты не используются, их диаметр 10 мм, радиус кривизны 8.7 мм. Испытуемые, которым необходимы линзы разного размера, сообщали, что при использовании SCP-558 они сначала испытывали дискомфорт, потом линзы начинали приспосабливаться к форме глаз, вызывая покалывание. В отличие от стандартных линз, в объектах центральная цветная часть шире, чем обычная радужная оболочка человека».
SCP Foundation. Чёрный том
Красочный эффектный арт-бук из серии книг SCP Foundation. Это четвертый по счету том (предыдущие – зеленый, синий и красный), но можно начинать чтение и рассматривание с любого из них, поскольку произведения не связаны жестким хронологическим порядком. А собственно, SCP Foundation – это знаменитый литературный интернет-проект, состоящий преимущественно из рассказов, стилизованных под документы некой таинственной спецслужбы. Эта организация специализируется на поиске и изучении всевозможных аномальных объектов, от безвредных до крайне опасных. При этом сам Фонд не находится под чьей-то юрисдикцией, но имеет от ведущих мировых правительств широчайшие полномочия, используемые для того, чтобы защитить мирных граждан от вредного влияния тех самых аномалий и одновременно не допустить попадания странных штуковин и существ в руки граждан совсем не мирных и отнюдь не добропорядочных.
Рассказы вселенной SCP Foundation – гремучая смесь НФ, фантастического триллера, хоррора, элементов пост-апокалипсиса и других смежных жанров.
Ну правда, какая прелесть, например, «едкая стая» — масса небольших червяков, образующая грубое подобие человеческой фигуры и даже способная кое-как говорить. При этом они хищные, охотятся, растворяя жертву кислотой. Их держат в титановом кубе, кормят сырым мясом, но уже установлено, что человека они предпочтут и говядине, и свинине (были эксперименты, да…). Или вот представленный как раз в Черном томе SCP-090, Кубик Апокорубика, который сам себя собирает с помощью неизвестного внутреннего механизма, и существует мнение, что завершение сборки приведет к большому бедствию.
«Особые условия содержания: Объект должен содержаться в секретном бункере в комплексе Зоны… и находиться под постоянным наблюдением выбранных сотрудников класса D. Новая конфигурация SCP-090 должна быть сфотографирована сразу же после его изменения и внесена в суперкомпьютер комплекса класса OT. Руководитель подразделения должен уведомляться обо всех изменениях и текущих прогнозах каждые полчаса. Ни один сотрудник не должен касаться объекта… Специально для содержания SCP-090 был создан уровень допуска AXA. Все сотрудники, не обладающие данным уровнем допуска и обнаруженные в комплексе, должны быть уничтожены.
…SCP-090 — это чёрный куб (20 х 20 х 20 сантиметров), сделанный из неизвестного керамического материала. После испытаний, описанных в документе 090-B (не прилагается), объект был классифицирован как неуничтожимый. Каждая сторона разделена на десять тысяч отдельных квадратов в порядке, подобном кубику Рубика (100 сегментов в ряду, каждый в 2 миллиметра шириной). На каждом квадрате есть часть рисунка, выгравированная на его поверхности. Гравировка светится белым».
«Молчание. Я повернулся и увидел, как он падает в своё чёрное кожаное кресло. Когда он завершил падение, кресло повернулось на половину оборота.
– Папа! – Я быстро обежал стол и кинулся к нему. – Папа! – Никакого ответа. – О господи! Нет! Нет, нет…
Я поднял его с кресла; в моей крови было столько адреналина, что я едва ощутил его вес. Уложив его долговязое тело на деревянный пол, я кричал:
– Папа! Очнись, папа!
Я зацепил ногой корзину для бумаг со встроенным шредером, и бумажные ромбики разлетелись повсюду. Скорчившись рядом с отцом, я попытался нащупать пульс – пульс был, и он вроде бы ещё дышал. Но никак не реагировал на то, что я говорил.
– Папа! – Совершенно не зная, что делать, я легко похлопал его по щекам, и из уголка его рта показалась тонкая нить слюны.
Я быстро поднялся, обернулся к его столу, нажал кнопку громкой связи и быстро набрал 9–1–1. После этого я снова подсел к отцу.
– Вы находитесь по адресу… – сказала женщина и продиктовала его. – Всё верно?
Я приподнял отцу правое веко. Слава богу – его глаз повернулся, уставившись на меня.
– Да, да, всё верно. Поторопитесь! Мой отец потерял сознание!
– Он дышит?
– Да.
– Пульс?
– Да, пульс есть, но он без сознания, и он не реагирует на мои слова.
– Скорая уже выехала, – сказала женщина. – С вами есть ещё кто-нибудь?».
Роберт Сойер. Мнемоскан
Впервые роман вышел двадцать с небольшим лет назад, и для того времени это была действительно обгоняющее обыденное настоящее фантастика. Итак, терминология: мнемосканы – скопированные в искусственные тела сознания, шелуха, в которой обитают разумы тех, кто способен за это заплатить. В роман еще добавлены квантовые спутанности между сознаниями (иначе было бы все просто и наглядно). События разворачиваются в ближайшем будущем (всего через двадцать лет) и показанный в тексте мир (Канада) похож на современный, только чуть более теплый и нахрапистый.
Но неизбежны личные и юридические вопросы: может ли пластиковая кукла иметь такие же права на счет в банке того, кто прежде помимо сознания имел соответствующее ему тело? И та самая история с «передачей естественных прав» по желанию обладателя. И оплата санатория на Луне. Человек – это звучит гордо или технологично? В чем же дело? В чужом желании «не умирать», купив себе новую жизнь в пластике, но при этом игнорировав прежние жизненные устои, сложившиеся в традиционном обществе. Старички (и редкие дамы), оригиналы которых отправятся доживать свой срок в изысканный отель-хоспис на Луне с очень недешевым проживанием. Неизбежные споры о наследстве… И главный герой, который еще не стар, но все же решил переписать себя, что оборачивается своеобразным оптимистическим завершением. В романе обсуждается связанные с этим новым сервисом юридические и прочие вопросы, в завершении издания приводится подробный список научных книг и публикаций, которые использовал автора, когда сочинял роман.
«В бальном зале «Фэйрмонт-Ройал-Йорк-отеля» в Торонто было около сотни человек, и по крайней мере половине из них жить оставалось очень недолго.
Конечно, будучи богатыми, те, кто находился на пороге смерти, пользовались последними достижениями косметических технологий: подтяжками лица, физиогномическими перестройками, даже лицевой трансплантацией. Меня приводил в замешательство вид двадцатилетних лиц, приделанных к скрюченным телам, но, по крайней мере, трансплантации выглядели лучше, чем жутко растянутые лица остальных.
Но и это, напоминал я себе, были косметические улучшения. Фальшиво-юные лица были приставлены к старым, распадающимся телам – причём совершенно износившимся. Из присутствующих в зале стариков бо́льшая часть стояли на ногах, некоторые сидели в самоходных инвалидных колясках, кое-кто опирался на ходунки, у одного ноги были закованы в механизированную арматуру, а на другом был полноценный экзоскелет.
Теперь и старость не такая, как прежде, подумал я, качая головой. Сам-то я не был стар – мне было сорок четыре. Печально, конечно, но я использовал свои пятнадцать минут славы в самом начале, даже не подозревая об этом. Я оказался первым ребёнком, родившимся в Торонто 1 января 2001 года, – первое дитя нового тысячелетия. Конечно, гораздо больше шума было вокруг девочки, которая родилась 1 января 2000-го, года, не примечательного ничем, кроме трёх нулей на конце. Но это было ничего: последнее, чего мне хотелось, это быть на год старше, потому что через год я уже вполне могу быть мёртв. Старый анекдот снова всплыл у меня в памяти:
– Боюсь, у меня для вас плохие новости, – сказал доктор. – Жить вам осталось недолго.
Молодой человек нервно сглотнул:
– Сколько?
Доктор печально покачал головой:
– Десять.
– Десять чего? Десять лет? Десять месяцев? Десять…
– Девять… Восемь…»
«Эшер знал, как умирающие кричат на поле боя. Раньше, когда отец и братья бились с другими кланами в Диких чащобах, он всегда прятался, прислушиваясь к лязгу стали о сталь и предсмертным хрипам, но такого, как теперь, не слыхал никогда. В открытое окно вплывал густой низкий гул сотен боевых рогов. Когда эльфы шли драться, это была не «стычка» или «заварушка», как у людских племен.
Эльфы звали это войной.
Над гулом сражения и криками воинов загромыхали гигантские тяжелые крылья, огонь полился с небес, выжигая эльфов сотнями, дрогнули стены Элетии, и битва хлынула в цитадель, зазвенела сталь, эхом отражаясь от каменных коридоров.
Эшер осторожно высунулся из-под подоконника, но тут же в ужасе нырнул обратно: жуткая тень заслонила луну, раскинув крылья, словно гигантская летучая мышь. Не смея подняться, он ящерицей прополз по холодному каменному полу и забрался под деревянный стол посреди комнаты. К девяти годам Эшер заметно вытянулся, и ему стало трудно управлять своим несуразным телом: ткнулся лбом в ножку стола и даже не почувствовал.
Жуткий зверь заревел снова, и мальчик сжался так, что щепки полетели. В комнату ворвался звон мечей, налетающих друг на друга на бешеной скорости. Из своего убежища Эшер видел только чьи-то ноги в железных сабатонах. Их владелец врезался в стол под натиском какой-то женщины в белом платье. Оба запыхались, но не остановили свой танец ни на миг».
Филип К. Квантрелл. Восхождение рейнджера
Героическое фэнтези со множеством рас и мест, разнообразных приключений и разборок, потому что почти у каждого – свой интерес и планы. В наличии имеются человеческие рыцари и эльфийская принцесса и просто эльфийка, придворные маги, ребенок-император, генералы и члены ордена, первосвященники и наставники, гномы и орки, и, конечно, всякие фантастические существа и даже свой темный властелин. Сюжет – достаточно динамичный и не однотипный, политические разборки органично добавляются к особенностям «расовой политики» и уже сложившихся (не всегда милых) отношений. Детали аккуратно описаны и ложатся в общую мозаику почти самобытного мира, тем более, что в романе имеется как предыстория (за сорок лет мальчик подрос и натворил дел, но сейчас он нужен), так и варианты неизбежного продолжения («Империя праха»), тоже вполне читабельного. Ну да, эльфы бывают всякими. И не нужно пренебрегать древними пророчествами – в старину знали, что неизбежно нужна «движуха». Лучше с драконами и прочими зрелищами.
«Лес сгущался, кроны его смыкались над головой, пока от неба не остались лишь узкие просветы, сквозь которые едва протискивались тонкие золотистые лучи. Ароматы цветов и сосновых игл сменились запахом старого мха и мокрого дерева, в холодном влажном воздухе не чувствовалось ни ветерка.
След увел Эшера в глубину Вековечной чащи, миль на шесть от окраины Вистла, не меньше. Искать дорогу было легко: темная магия медленно, но верно убивала все живое на своем пути.
Осторожно перешагивая через сухие ветки, он обернулся, но Гектора не увидел: черная шкура чистокровного скакуна сливалась с лесными тенями. Как ни претило расставаться с верным другом, его пришлось оставить чуть ли не на опушке: Гектор выдал бы его если не шумом, то запахом – нюх у добычи был острый.
Эшер шел по человеческим следам, но заметил, конечно, отпечатки гигантских лап рядом. Жители Вистла тоже их заметили, потому и позвали рейнджера, знающего толк в таких вещах.
Он изучал следы вдумчиво, но тщательность скорости не вредила: десятки лет самые опасные мужчины и женщины Верды наставляли его, помогали оттачивать мастерство, развивать тело и разум. После всего, что он пережил, охота была так, прогулкой. Эшер прекрасно знал, что в Вековечной чаще самый опасный хищник – это он сам».
«Человечество вступило в Согласие, открыло для себя Галактику, нашло братьев по разуму, излечило треть всех заболеваний, включая рак – бич двадцать первого века, и при этом готовилось участвовать в войне с мощнейшей армией, которую только видел Млечный Путь. А люди громили витрины магазинов, потому что завод Renault сократил десять процентов рабочих…
Когда-то он читал о том, какое ликование было в США после окончания Второй мировой. Какой духовный подъем. То и тогда преступность никуда не делась. Невероятно. Сколько всего нужно преодолеть, прежде чем они станут действительно достойными Согласия».
Майк Манс. Алые слезы падших. Согласие. Книга 3
Это третья, завершающая часть грандиозной НФ-саги, посвященной встрече землян с братьями по разуму и вступлению Земли в сообщество развитых миров – Согласие. Но сам по себе долгожданный Контакт, принес не только плюсы, но и проблемы. А потом выяснилось, что кроме Согласия существуют и Несогласные… В противостоянии Согласия и Несогласных, как оказалось, всегда существовало немало патовых ситуаций. Одна из проблем была в самих условиях контактов между ними. Чаще всего сильные Несогласные совершали набеги на окраины территорий Согласия или на согласные расы, которые еще не вступили в союз, но имели шанс это сделать. Представители Согласия никогда не вступали в разумный контакт с более слабыми расами Несогласных, поскольку не считали, что с ними нужно сотрудничать. Таим образом, Согласие и не пыталось принудить противника к миру.
А вот для Несогласных именно проявление Силы – это доказательство свой истины, вдохновляющее действие, возможность вести других за собой, стать лидером. Поэтому раса З’уур, считающая, что Согласие на самом деле слабо, стремится их покорить. И вот для того, чтобы продемонстрировать свою мощь, Согласие оказывается перед необходимостью разгромить, уничтожить З’уур, доказав тем самым свое право на лидерство.
Как уверить Несогласных в том, что Согласные сильные? Согласие уже пять тысяч лет применяло соответствующие охранно-полицейские методы, которые заключались и в том, прилетавшим к Земле с угрожающими целями Несогласным ставился ультиматум, и если они Несогласные пытались продолжать нападение, то следовало их точечное уничтожение. Так Согласие демонстрировало и проявляло свое право на власть на этой территории, показывая, что обладает монополией на насилие.
И неслучайно земные ученые обсуждают, что Согласию нужно стать галактическим полицейским, однако «такой метод хорош для защиты границ от Несогласных, но наводить порядок, защищая всех от всех, особенно конфликтуя с их этикой, не выйдет. Процесс рано или поздно выйдет из-под контроля».
Да и на самой Земле, в ходе идущих после контакта перемен, происходит жёсткое расслоение и угроза грандиозного нападения врага. Но если найти решение на Земле, которая по сути представляет собой полигон противостояния Согласия и Несогласных, то это решение может сработать на целых галактических расах.
Перед читателем во множестве проходят разнообразные, но неизменно яркие и живые герои, каждый со своим опытом, мечтами и устремлениями.
«Вы осознаете, что я так легко несколько десятилетий прожил среди вас? И как вы думаете, почему мне это удалось? Я жил и в СССР, и в США, я вторил вашу культуру, я крушил её. Я плёл интриги и грубо нажимал на ваши самые больные места. И никто не понял, что я – какой-там Несогласный. А все потому, что все вы в своей основе – такие же как я!» — это Зоам Ват Лур повторял часто, используя разные слова, приводя примеры, раскрывая детали прошлой жизни, чем заставлял Артура скатываться в контрпримеры, но это всё лишь подстёгивало провокатора.
Сегодня Зоам сообщил им о том, что прошло еще полтора месяца. Итого уже восемь лет, плюс-минус. Артур не знал точной даты, когда коллапсатор долетит до места рандеву, но надеялся, что, благодаря паранойе капитана, их корабль прибудет туда слишком поздно.
Зоам не решался выходить на связь и даже не подозревал, где вообще находиться тот корабль, адмиралу которого он был подотчётен, он стремился выйти из рукава Ориона и найти ближайшую планету, оккупированную З’уул. Деталями Зоам сам делился с пленниками».
«Войдя в аптеку, Свойкин был охвачен запахом, присущим всем аптекам в свете. Наука и лекарства с годами меняются, но аптечный запах вечен, как материя. Его нюхали наши деды, будут нюхать и внуки. Публики, благодаря позднему часу, в аптеке не было. За желтой, лоснящейся конторкой, уставленной вазочками с сигнатурами, стоял высокий господин с солидно закинутой назад головой, строгим лицом и с выхоленными бакенами – по всем видимостям, провизор. Начиная с маленькой плеши на голове и кончая длинными розовыми ногтями, всё на этом человеке было старательно выутюжено, вычищено и словно вылизано, хоть под венец ступай. Нахмуренные глаза его глядели свысока вниз, на газету, лежавшую на конторке. Он читал. В стороне за проволочной решеткой сидел кассир и лениво считал мелочь. По ту сторону прилавка, отделяющего латинскую кухню от толпы, в полумраке копошились две темные фигуры».
Приворотное зелье. Фармакология в классической литературе
Образ фармацевта или попросту говоря, аптекаря в отечественной и мировой литературе традиционно наделяется таинственными, а часто и пугающими чертами. Это отражают многочисленные народные поверья, в которых люди, умеющие делать лекарства, предстают кем-то вроде средневековых алхимиков, а то и колдунов-чернокнижников.
В этой книге представлен ряд классических произведений, связанных с темой фармакологии — как отечественных классиков Антона Чехова («В аптеке», «Аптекарша», «Индейский петух»), Николая Лескова («Несмертельный Голован»), Владимира Соллогуба («Аптекарша»), так и зарубежных О. Генри («Приворотное зелье Айки Шонштейна»), Говарда Филлипса Лавкрафта («Герберт Уэст — реаниматор», «Алхимик», «История Чарльза Декстера Варда». Таким образом, сборник объединяет и сатирические произведения, и те, что написаны в жанре хоррор. Впрочем, у Чехова можно найти такие сатирические зарисовки, что запечатленная в них повседневность пугает сильнее многих ужастиков. А ведь, казалось бы, ничего сверхъестественного – герой с простудой или гриппом бредет в аптеку, чтобы купить лекарство, но у него не хватает нескольких копеек да еще аптекарь разговаривает так, будто болящий ему жить помешал…
Зато Лавкрафт, как и положено «отцу хоррора», разворачивается во всей красе. Тут и гениальный, но зловещий учёный, и древние заклинания, и ожившие мертвецы. Да, и военные действия в качестве фона, именно они обеспечивают главного героя «материалом» для его устрашающих опытов.
«Фантастическое событие произошло ночью в одном из военных госпиталей в Сент-Элуа. До сих пор я спрашиваю себя, не было ли это сатанинским сном, виденным мною в горячечном бреду. У Уэста имелась собственная лаборатория в здании, напоминавшем амбар. Чтобы получить его, мой друг заявил, что разрабатывает новые методы лечения в случаях увечий, которые до сего дня считались безнадежными. Он работал там, как мясник, среди залитых кровью «объектов» – я не мог привыкнуть к той легкости, с которой он манипулировал различными органами человеческих тел. Бывали моменты, когда он творил настоящие хирургические чудеса, спасал солдат, но его любимое занятие оставалось в тайне от всех. Часто из лаборатории доносился шум, револьверные выстрелы, что, естественно, было более привычным для поля боя, чем для госпиталя. «Образцы», оживленные доктором Уэстом, не предназначались ни для длительного существования, ни для показа публике. Для поддержания жизни отдельных частей человеческого организма Уэст использовал ткани зародышей пресмыкающихся. Сейчас это стало основной деятельностью моего друга. В темном углу лаборатории, в инкубаторе хранил он огромное количество клеточного материала рептилий».
«Я ЗВОНЮ БРАТЬЯМ И ГОВОРЮ: затаитесь на несколько дней. Сидите дома. Выключите свет. Заприте двери. Поверните жалюзи под таким углом, чтобы невозможно было заглянуть внутрь, но вам всё было видно.
Выключите телевизор из розетки, отключите мобильник, газету сразу выкидывайте в мусорку.
Ждите, пока всё уляжется.
Повторяйте про себя: Мы невиновны. Ведь это правда. Ваша совесть чиста. Вы не имеете к этому никакого отношения.
Ожидайте дальнейших инструкций».
Юнас Хассен Кемири. Я звоню своим братьям
В центре Стокгольма произошло чрезвычайное происшествие. По тревоге поднята вся полиция, город в панике. На этом фоне главный герой романа по имени Амор пытается защитить своих близких, одновременно решая повседневную житейскую задачу, которая возникла еще до роковой новости. Он идет от одного хозяйственного магазина к другому, ищет запасную деталь для обычной дрели. При этом в заднем кармане у него нож — для бытовых, а не криминальных целей. Но люди в городе взвинчены и не хотят мыслить логически, в том числе — перестав подозревать других, особенно тех, кого считают чужаками. И если герой покажется кому-то опасным…
Части этого небольшого романа, основанного на газетной колонке которую писатель опубликовал вскоре после реального ЧП в Стокгольме, названы именами тех, кто звонил главному герою в тот трагический день. Именно из этих разговоров читатели узнают не только о событиях в Стокгольме, но и том, как Амор и его друзья жили раньше. Но после случившегося многое воспринимается по-другому.
В описание реальных событий органично вкраплены эмоции людей, городские шумы и те самые телефонные звонки, которые образуют в тексте отдельный смысловой пласт.
Книга, вышедшая в серии «НордБук», открывается обстоятельным предисловием Полины Лисовской, в котором рассказывается не только об авторе книги, но и о характерных особенностях современной шведской литературы в целом.
«И как раз в этот момент, или ровно 12 минут спустя, размытый силуэт того, кто является, его братом, вбежал через вращающиеся двери вокзала.
За спиной у него развевался шарф, и он щурился, как всегда, когда не носит линзы, и, заметив наконец своего брата, он расплылся в широкой улыбке и протянул к нему руки, и, только когда они обняли друг друга, он понял, что происходит, и они стояли так десять секунд, полчаса, три-четыре года, и он повторял: «Не плачь, братишка, не плачь», и я не плакал, не плакал, но стоял и обнимал его и никогда, никогда не хотел отпускать».
«Войны требуют огромных ресурсов. Результатом нехватки материалов порой является появление удивительных и странных устройств. Как, например, «Хана тип 98» — пехотный пулеметный танк с «педальным» приводом, или, говоря проще, велотанк. Название (не для японца звучит достаточно грозно, хотя на самом деле переводится с языка Страны восходящего солнца как цветок. Именно в Японии и был разработан этот аппарат.
К слову, подобные устройства пробовали конструировать и в Германии, и в СССР, и в ряде других стран, но воплотить в «железе», да еще серийно, смогли только японцы. Этому «способствовало» вторжение Японии в Китай в 1937 году – японские офицеры говорили, что появление даже самого старого танка на поле боя пугало китайских солдат настолько, что они разбегались. Вот только промышленность Японии того времени была в ужасном состоянии. В 1938-м была поставлена задача: нужна простая, дешевая установка, похожая на танк и имеющая на борту пусть не пушки, но мощные пулеметы.
И такая машина была придумана инженером Масамунэ Анно – велоколяска с четырьмя ведущими колесами, на которой крепился короб из фанеры с закрепленными стальными листами. Короб имел башню, «умевшую» вращаться, в которой размещался пулемет «тип 92», калибром 7,7 мм».
Андрей Сульдин. Война с Японией
В феврале 1945 года на встрече в Ялте с руководством союзников Сталин подтвердил трехмесячную готовность СССР на вступление в войну с Японией после окончания военных действий в Европе. 27 апреля 1945 года в разработку плана войны с Японией включился маршал Василевский), а 3 июня 1945 года Государственный комитет обороны СССР принял решение о переброске войск в Забайкалье и на Дальний Восток, и одновременно – создания там резервов боеприпасов, горючего и продовольствия. Было переброшено более миллиона солдат и офицеров. 1 августа 1945 года было создано Главное командование советскими войсками на Дальнем Востоке, а через несколько часов образованы три фронта. 8 августа нарком иностранных дел СССР Молотов принял японского посла Наотакэ Сато и сделал заявление, что с 9 августа СССР будет считать себя в состоянии войны с Японией. На следующий день советские войска начали боевые действия. В ходе Маньчжурской операции была разгромлена Квантунская армия, насчитывавшая более миллиона солдат и офицеров.
«Настоящий шок произвело на японцев выступление императора Хирохито по радио. «Я не бог, я простой человек, такой же, как все», — публично сказал в микрофон «Сын неба» и отказался от титула «божественный».
Знающие люди утверждали, что на этом настоял командующий американскими оккупационными войсками в Японии Дуглас Макартур…
19 октября 1956 года в Москве была подписана Совместная советско-японская декларация, — документ, узаконивший прекращение состояния войны между СССР и Японией, сущестовавшей с 9 августа 1945 года».
«Парадоксальной, если вспомнить службу Маннергейма в императорской армии, была его склонность использовать в борьбе против СССР не своих прежних коллег по военной службе, а новых советских диссидентов. Это подтверждает и тот факт, что в январе 1940 года маршал все-таки пошёл на то, чтобы развернуть деятельность по формированию «русской армии». Но ее организацию поручили не бывшему царскому генералу, а советскому эмигранту, бывшему техническому секретарю Сталина Б.Г. Бажанову, который никогда ранее не занимался «военными делами» и в армии, естественно, не служил…
12 января Бажанов был доставлен в Финляндию, и его сразу же переправили в ставку, где 15 января состоялась аудиенция с маршалом… Штаб создаваемой «русской армии» разместился в Хельсинки, а русским белым эмигрантам позволили принять участие не только в соответствующей вербовке, но также в обучении и снаряжении этой «армии».
Но большого результата эта работа не дала. Деятельность Бажанова продолжалась около двух с половиной месяцев и привела к тому, что в рядах «русской народной армии» оказалось лишь несколько сотен человек, которых сумели завербовать из свыше пяти тысяч советских военнопленных».
Владимир Барышников. Маннергейм и Советский Союз
В издании подробно, на основании архивных документов, рассказывается о деятельности Маннергейма в Финляндии на протяжении более трех десятков лет. Первая глава посвящена Маннергейму в период гражданской войны в Финляндии и белому террору. В боях с местными красногвардейцами барон нуждался в помощи и отправил в Берлин открытую просьбу «ускорить прибытие германской экспедиции». Прибывший немецкий десант насчитывал около тринадцати тысяч солдат, что и определило исход финской гражданской войны.
Во второй главе рассказывается о тех изменениях, которых происходили в 1920-е годы в Финляндии, в том числе – серьезных конфликтных ситуациях с СССР. Маннергейм, который несколько лет был частным лицом, 10 июня 1931 года был назначен на должность председателя Государственного совета обороны Финляндии. Барон рассматривал СССР как главного вероятного противника.
Далее рассказывается о советско-финских переговорах перед началом «зимней войны» и попытке формирования в СССР «народного правительства» Финляндии во главе с О. Куусиненом, и отказе использования финскими властями белогвардейских структур против СССР, поскольку представители Белого движения спрашивали финские власти: «Будет ли это война против большевиков или против России?»
Далее рассказывается о действиях барона и финской армии во Второй мировой войне, и Хельсинкском процессе, целью которого было наказать главных финских виновников войны. Сам Маннергейм на процессе не появился.
«Утром 9 июня 1944 года артиллерия и авиация Ленинградского фронта начали методичное разрушение финских оборонительных позиций на Карельском перешейке. Сразу же по полевым укреплениям финских войск в районе намечавшегося прорыва был нанесен мощный авиационный удар: 370 бомбардировщиков подвергли атаке позиции финской армии. Далее огонь уже тяжелых артиллерийских орудий был перенесен на узлы сопротивления: по дотам, дзотам, подземным укрытиям, командным пунктам. Эта огневая подготовка оказалась настолько эффективной, что принявшие удар советской авиации и артиллерии финские военнослужащие характеризовали его не иначе как «огненный ад» или «конец света».
Действительно, в результате этой огневой подготовки готовящегося советского наступления на линии фронта было ликвидировано 355 оборонительных сооружений финских войск».
«Патрикеевна была уверена, что в доме, кроме неё, живут только Мама, Папа и Гоша. Всё. А кто еще нужен-то? Иногда приходили гости — громко разговаривали, гоготали. Патрикеевна знала, что нужно это время просто пережить. Желательно сидя под кроватью в большой спальне, потому что туда чужаки не лазали. А не успеешь спрятаться — терпи, когда схватят и начнут насильно держать на коленях да гладить-трепать шерсть туда-сюда. Потом гости уходили и жизнь опять шла своим славным чередом».
Екатерина Каграманова. Салливан и Патрикеевна
В этой книге Патрикеевна вовсе не лиса, как можно в первый момент подумать, а рыжая кошка. Сначала она жила в приюте, и там её называли Молли. А потом кошку взяли в семью. На второй день она стащила со кухонного стола кусочек ветчины. Мама стала ее отчитывать, а кошка принялась мяукать и тереться об ее ноги. Засмеявшись, Мама назвала ее Лисой Патрикеевной, так в итоге у кошки появилось новое имя — Патрикеевна. Она прижилась дома, везде лазила, играла с подрастающим мальчиком Гошей.
А потом случился переезд. Кошку посадили в переноску и отвезли к бабушке. Там Патрикеевна познакомилась с Салливаном. А если коротко – Сэлом. Так звали ящерицу-эублефара, обитавшую в террариуме. Они подружились, но люди этого не понимают. Кошка старается чаще быть рядом с приятелем, но в результате слышит разговоры, в которых звучит опасение, как бы Сэла не съели. Разумеется, она не может догадаться, что именно ее считают угрозой. Поэтому Патрикеевна решает ради друга внимательнее следить за бабушкой – как бы чего не вышло…
При этом кошка переживает, что их с Сэлом выгнали из семьи. Но тут приезжает Папа, забирает обоих друзей и везет куда-то далеко. Оказалось, что семейство переезжало, а питомцев оставляли бабушке на время. На новом месте кошке сложно добраться до террариума с Салливаном, его поместили на шкафу. Но главное, что Патрикеевна знает – друг в своем жилище, у него все в порядке, а любимые люди снова рядом.
«Ехать пришлось очень, очень долго. И в конце концов они оказались в каком-то совершенно другом месте. Патрикеевна смотрела сквозь щёлочки переноски и думала, что вряд ли нашла бы сюда дорогу — слишком далеко. Город был другого оттенка, и дом другой, и запах совсем не такой же, и многие вещи не те. Но главное, что Мама была та же, и Гоша тот же, и Папа — со всеми вместе. Патрикеевну обнимали и целовали в голову и шейку. А Салливану гладили брюшко, называли мистером и говорили, какой он красавец. Но Патрикеевне не было обидно».
«Доброе утро, старый город! Доброе утро, мой сонный дом! Скоро твоё серое небо посветлеет, и в домах напротив зажгут электрические лампы и свечи. Ведь скоро Рождество. Проснётся мама, заварит чай, пожарит блины, и мы будем макать их — в клубничное варенье — из той самой клубники, которую мы собирали жарким летом в поле. Блины у мамы всегда получаются тонкие, с хрустящими краешками, и папа жалуется, что это нарушает его диету. Однако это его не останавливает. Сегодня воскресенье и так приятно понежиться в кровати, глядя на большую сосну за окном, на ветках которой лежит пышный снег».
Александра Чистякова. Как найти Рождество
Книга представляет собой добрую историю с ожиданием праздника, забавными детскими затеями, розыгрышами и прочими приключениями. Начинается всё с того, что главная героиня воскресным утром вскакивает и бежит в спальню родителей, крича, что выпал первый снег. Значит, пора лепить снежную крепость! Правда, снег успел растаять почти весь, и его едва хватило на маленького снеговика. Но всё равно веселая возня потревожила сердитую соседку, которая открыла окно и начала громко возмущаться. Зато другой сосед принес красивый рождественский вертеп с фигурками младенца Христа, Богоматери и волхвов, а потом к восторгу детей установил его прямо на газоне перед домом.
Дальше настало время рождественской ярмарки с запахом корицы, свежей сдобы, карамели и пряного фруктового чая. Дети любовались деревянными игрушками и елочными украшениями, слушали музыкантов. Но когда на следующий день они направились в школу, то заметили, что из вертепа пропала одна фигурка, самая нарядная и сверкающая. Начинается настоящее детективное расследование – дети сначала подозревают ту самую соседку, потом маленькую девочку, которая собирает любые блестящие штучки и прячет их в кукольной коляске.
Но праздник всё равно наступает в положенный срок. В школе устраивают рождественское представление, а потом импровизированный театр теней. Родители включают фонарики на телефонах, и тени детей мелькают на стенах, принимая самые разнообразные формы, от гигантского паука до зайца, а то и медведя. И, конечно, в книге дарят подарки. Для сердитой соседки дети приготовили красивую музыкальную открытку с записью рождественского гимна. А в еще одной квартире, как выяснилось, на балконе живет ручная сорока Шарка. Именно она и утащила фигурку из вертепа, но теперь пропажа нашлась.
«Пока мы смеялись и прыгали, мне вдруг стало так тепло внутри, будто каждая снежинка, что касалась моей щеки, несла с собой счастье. Это было настоящее Рождество — с сияющими гирляндами, стрекотом сорок и радостью, что заполняла двор и наши сердца. А где-то вдалеке заиграл колокольчик…».
«Мифы можно назвать основой человеческой культуры. В любом обществе — и развитом, и неразвитом — бытуют свои специфические мифы, они зафиксированы в памяти людей и передаются из поколения в поколение в различных жанрах фольклора (легендах, преданиях, сказках), в обрядах и в различных памятниках культуры, порой в глубоко трансформированном виде.
Мифы были первой попыткой человека ответить на вопрос, почему, в силу каких причин, под влиянием чего или из чего возникло все существующее. У человека всегда была потребность уловить в бессвязных и загадочных фактах сокровенный смысл и порядок, однако в разные времена мифы объясняли по-разному. Начатый мифологическим сознанием поиск ответов на вопросы о происхождении мира, первочеловека, о культурных навыках и социальном устройстве, о тайнах рождения и смерти не прекращается и в наши дни.
В последнее время интерес к изучению мифов возрастает, и это важно для реконструкции традиционных культур. Сегодняшний день диктует новое прочтение мифа: за архетипическими образами и мифологемами скрываются множество закодированных понятий, символов, знаков, в том числе свидетельствующих об исчезнувших цивилизациях. Для их расшифровки необходим принципиально новый подход к мифу. В этом смысле мифологию можно сравнить с компьютером, где хранятся множество файлов с колоссальной информацией, а каждый расшифрованный файл-миф — это новое открытие в науке, и миф становится реальностью (прекращает свое бытование)».
Татьяна Девяткина. Мордовские мифы. От творца Чипаза и божества леса Вирявы до вещей птицы Куку и змеиных метеоритов
В тексте предисловия приводятся сведения об истории, языке и культуре, быте мордвы, которые до десятого века использовали в качестве денежного эквивалента беличьи шкурки. В первой главе
приводятся мифы о создании мира и Земли. Считалось, что небо располагалось значительно ближе к земле – трубы домов задевали облака и небо можно было достать рукой, пока одна женщина не отодвинула его кочергой.
Вторая глава посвящена богам и божествам мордовских мифов, причем среди них преобладают женские земные божества. А вот их мужья и дети не играют самостоятельной роли, становясь лишь помощниками богинь. Некоторые боги вступали в брак с земными женщинами. А вот посредниками между богами и людьми были лебеди.
В третьей главе рассказывается о демонах мордовских мифов, и образах птиц, животных и растений. Изначально злыми духами считается лишь Инекуй и Варда, и в мифах упоминается Шопача – призрак умершего, привидение. Четвертная глава – это отражение мифов в различных обрядах. Завершающая глава посвящена знахарям, колдунам, традиционным гаданиям. В ней рассказывается, что колдуны могут ходить под землей, летать над деревьями, проходить сквозь стены и превращаться в животных. Колдуны-оборотни обычно превращались в кошек, собак, свиней. Самое благоприятное для них время – вечер, полночь.
«В фольклоре часто встречается такой мотив: мачеха проклинает неродную дочь (или мать — нелюбимую), и проклятая девушка до замужества остается в птичьем облике. Если охотник по просьбе утки не убивает ее, то она, превратившись в девушку, выходит за него замуж. Но есть и другое развитие этого сюжета: не слушая просьбу утки, охотник убивает ее, хотя она предупреждает, что вместе с ней погибнет и его семья, лишившись посевов, ведь она не простая утка, а посланница эрзянского верховного бога. Когда охотник убивает утку, его поражает ее стон, обилие ее крови и пера.
Боги и божества могли предстать в образе различных птиц, что подчеркивало их сверхъестественные знания. Верховный бог мокши Шкай превращался в утку или орла и погружался в недра Земли как червь, чтобы его не выследили. Сын верховного бога эрзи Нишкепаз превращался в голубя, лебедя, орла, ласточку. Его любимая птица — лебедь, посол неба, распорядитель божественных и человеческих отношений. По другим мифам послом сына бога солнца к людям был ястреб.
Покровительница брака, здоровья, рожениц и младенцев, плодородия и детей богиня Анге Патяй спускалась на Землю в виде большой птицы с длинным золотым хвостом, из ее золотого клюва по полям и лугам сыпались зерна. Она также принимала вид белоснежной голубки и с высоты кидала пчелам цветы для сбора меда, хлебные крошки курам.
В календарно-обрядовой поэзии мокшанское божество поля Паксява появляется в образе куропатки, а покровительница зерна Серава, как и эрзянская Норовава, — в виде жаворонка. В традиционной культуре мордвы весной, обычно перед пахотой, пекли птичек из теста. Дети выходили с ними на улицу и кричали: «Жаворонушки, прилетите, теплого воздуха принесите!».
Вещий ворон с железным клювом и три ласточки были помощниками мифологического героя Тюштя, он и сам мог оборачиваться ласточкой или петухом.
В сказочных сюжетах найти живую воду мог только тот, кто способен превратиться в птицу и проникнуть туда, куда простому человеку не добраться».
Недавно у меня вышла новая книга:
Алекс Громов. Советские анекдоты
Аннотация
Что общего между Чапаевым, Штирлицем и мальчиком Вовочкой? При Сталине за это давали срок, при Брежневе выгоняли с работы, а при Горбачеве наконец-то начали печатать в журналах. Алекс Громов открывает портал в мир, где остроумный сосед по коммуналке был опаснее любого диссидента, а смех — единственной формой свободы слова.
В этой книге собраны анекдоты из курилок, коммуналок и кухонь. Для всех, кто хочет понять загадочную «советскую душу» — смешную, абсурдную и очень живую.
Фрагмент книги:
Майор Пронин стал героем анекдотов, что всегда свидетельствует о небывалой популярности книжного или киношного персонажа. Но даже на пике известности, не все могли вспомнить, как начиналась его карьера. А ведь он пришел в органы вскоре после Октябрьской революции, еще при «железном Феликсе». Был он тогда молодым и храбрым, но не слишком образованным красноармейцем, которому очень обидно было после ранения застрять в тылу, пока товарищи бьют белых. Какая польза в том, чтобы по ордеру от новой власти поселиться в особняке дамы из «бывших» и день за днем чего-то ждать?..
Вскоре он, конечно, поймет, что дело это серьезное. И за одним из недругов молодой Страны Советов, с которым он впервые там столкнется, Пронину предстоит гоняться много лет. Одна из самых ярких историй об этом – повесть «Голубой ангел». В ней сконцентрирована атмосфера довоенной советской приключенческой литературы: кругом враги, шпионы, вредители.
Да, история с похищением чертежей нового авиационного двигателя и покушениями на жизнь его конструктора (чтобы не восстановил свое изобретение) воспринимается сейчас как немножко наивная, в духе агитплакатов тех лет.
Но это лишь один слой повествования. Вторая половина остросюжетной составляющей там так лихо закручена, что не всякий современный блокбастер сможет с ней сравниться. Вот тогда и становится ясно, откуда взялись анекдоты о всемогущем и всепроникающем майоре Пронине, хотя при ближайшем рассмотрении он никакого суперменства вроде бы и не проявляет.
Кстати, «Голубой ангел» — название песни, пластинка с которой появляется в сюжете как будто случайная деталь. Модная заграничная песня тех лет, очень печальная, будто для контраста с той советской жизнью, которая кипит и искрится оптимизмом где-то на дальнем плане, фоном к повествованию.
А ведь есть еще повесть «Медная пуговица», очень советская вещь про войну и в то же самое время отличный шпионский боевик, где хватает и перевоплощений, и роковых красавиц, и закулисных манипуляторов.
Кстати, майор Пронин далеко не во всех произведениях о нем предстает главным действующим лицом. Читателю иногда придется приложить усилия, чтобы разглядеть, где он там.
Содержание
Предисловие
Советские анекдоты. Как это было. Предыстория
СОВЕТСКИЕ СИМВОЛЫ
Крейсер «Аврора»
Ленинское бревно
Красный флаг
Лозунги
ВОЖДИ И КОМАНДИРЫ
Керенский. Последний вождь добольшевистской Россиии
«Архискверно, батенька!». Ленин
«А вы кого имели в виду, товарищ Берия?». Сталин и Берия
Король, вкуколившись, провел вечер в Нью-Йорке, где закрыл последние пункты государственного контракта; кривая гистамина успела опуститься почти до нуля. По возвращении он заварил чаечай и вышел на террасу. С востока и с севера, от Замостья, тянулись по небу фиолетовые змеи света. Он вспомнил, что в сети обещали грибоград. Король посмотрел на сад. Псина буйно цвела, в лунном сиянии распускались белые бутоны. Это была колли ротвейлер с шерстью песочного цвета, откликавшаяся на кличку Сыска и принадлежавшая племяннице Короля. Украинские мотыльки, крупнее воробья, кружили вокруг собачьих цветов, а шелест их крыльев был слышен Королю.
Кривая резко подскочила вверх. Шипя сквозь зубы, он набрал номер лейбенмейстеров из Ziegler und Hochkupfer.
Через четверть часа они уже были на месте и первым делом наложили герму на участок сада. Оказалось, что Сыска пустила корни на метр вглубь; сердце собаки уже остановилось.
Король Боли пришел в ярость».
Яцек Дукай. Король Боли: повести, рассказы
В сборник вошли две повести («Король боли и кузнечик», «Линия сопротивления») и три рассказа («Крукс», «Полынник», «Портрет нетоты»). Динамичное НФ с множеством изюминок, порой пикантных издержек лучших технологий и извечного человеческого фактора, который и по-своему формирует надвигающееся грядущее с кучей новых радостей и прилагающихся к ним изъянов. Образцом может служить самая первая повесть, в которой описаны чудеса генной инженерии, расползающиеся по миру и превращающиеся в непредсказуемые опасности. Персонаж, ставший с первых мгновений своего существования жертвой уникальной мутации,
обрекающей его на муки, потом сам превращается в эксперта по тому, к чему не может прикоснуться.
В «Линии сопротивления» описан мир, в котором интернет заменен более совершенной технологией, окружающее благополучие оборачивается бессмысленным существованием и неизбежной апатией, с которой надо бороться. Религии, идеологии и жизненные смыслы бойко придумываются на заказ и поглощаются, эмоции и идеи перерабатываются и вновь потребляются. Этим занимаются циничные профессионалы. А что будет, если на Земле, в результате некого происшествия, случившегося сорок лет назад, начнут перемешиваться времена?
«Боль была лишь побочным эффектом, наиболее очевидным из целого пакета эффектов, в которых проявилась химеризация ребенка. Он не был первым — это специфическое сочетание генов уже было описано. «Пластусы», такой термин употребляли в СМИ, так как именно эта особенность являлась основным отличием химер года кометы — пластичность ума.
Как мы приобретаем опыт, адаптируемся к новым условиям, учимся реагировать на неизвестное? Нейронная сеть изменяется под воздействием стимулов — все зависит от того, насколько быстро она меняется. Основным определяющим фактором является скорость потока электрических импульсов на синапсах».
«В течение единственной жизни человек способен побывать много кем: умильным мальцом в вышитой распашонке, уличным задирой при шпане с ножичками, любовником красивой девушки, мужем достойной женщины, заботливым родителем, мешальщиком на пивоварне, вдовцом, музыкантом и хворым попрошайкой, что выкашливает легкие за городской стеной. У этих личностей между собой нет ничего общего, кроме одного: все это один и тот же человек.
На свете бывают тайны, а в тайнах присутствует своя красота. И Китамар в этом смысле — город красивый.
Едва ль не на каждой улице Китамар предъявляет прохожим следы и останки тех городов, которыми прежде бывал. Стена, что когда-то оберегала рубеж молодого поселения, нынче стоит опешившим часовым-разиней между благородной Зеленой Горкой и площадью фонтанов у Камнерядья. Громадные бастионы Старых Ворот хмурятся на реку — стрельницы и бойницы стали нишами для фонарей, а народы, что штурмовали и обороняли их, нынче спят рядышком в былых оружейных, потому что там недорого берут за постой. Шестимостный Кахон был прежде границей между великим царством Ханч и диким, полукочевым Инлиском, если послушать одних. Либо же первой преградой на пути явившихся с запада остролицых ханчей, жестоких трусов, если эту историю поведали бы вам на другом берегу. А теперь река, истинное сердце города, и делит его, и объединяет.
Древние племена убивали друг друга, клянясь в вечной ненависти, чтобы потом закопать вражду и притвориться единым народом, гражданами одного города. Некогда Китамар провозгласил себя подвластным лишь одному истинному богу. Ну, может быть, трем. Или бессчетному их числу. Три сотни лет и более он был вольным городом, гордым и независимым, и правили им местные князья, а не какой-то там чужеземный король».
Дэниел Абрахам. Клинок мечты
Тщательно выписанное городское фэнтези, отчасти напоминающее наше Средневековье в прежних приключенческих романах со страстями и загадками, бурлящими переменами как в жизни главного героя, так и вокруг. Интриги, бандиты, бизнес и немного чудесного. К достоинствам можно отнести неплохой слог, карту города и прочие детали городского бытия.
Главный герой, Гаррет,— симпатичный юноша, но наследник здешней купеческой семьи и поэтому он должен заниматься торговлей, жениться по семейному расчету (во славу своего купеческого рода) и обеспечить дальнейшее процветание. Но однажды ночью он случайно сталкивается с молодой загадочной незнакомкой, которая таинственно исчезает. Даже не сообщив своего имени. Но влюбившийся в нее Гаррет отказывается жениться по расчету, подается в городскую стражу и попадает в разнообразные приключения, что вполне объяснимо, если узнать, кем же была та самая незнакомка. Точнее – чей дочерью. Но, к счастью, роман не только об этом – в городе хватает смертей и тайн.
«Пять великих родов прежде были семью, двенадцатью и тремя — повинуясь дуновениям ветров судьбы. Порою гасла сила великих, и младшие дома — Эринден, а Лорья, Карсен, Мэллот, Фосс и дюжина других — ожидали возвышенья. Но Китамар был Китамаром, и через всю его историю, со дня основания до сегодняшнего утра, проходила нить, скреплявшая город воедино. На его престол не садился узурпатор, никогда. Ни один гражданский мятеж, сколь ни кровавый, не раскалывал власть и город. Если в ходе обучения сквозь слаженную симфонию прошлого до Элейны порой и долетал гул жестокости, то была лишь цена, которую они платили за мир».
«…ваша система находится на самом краю Согласия. Мы к вам – ближайшая раса, — начал Вол Си после того, как прожевал. – Соответственно, для нас это – фронтир. Есть еще несколько рас, за которыми ведется наблюдение, как в свое время за вами, но не Кен-Шо, а другими. С точки зрения оценки рисков, именно здесь наиболее вероятны нападения. С единичными кораблями справился бы даже зонд, который патрулировал систему тысячи лет. Как и справляется вполне успешно.
Мой корабль способен противостоять большому флоту, в десятки или сотни кораблей, в зависимости от уровня их технического развития. Но если вдруг мы столкнемся с массовым вторжением, в тысячи или десятки тысяч кораблей, то придется привлекать помощь.
Моя задача отслеживать возмущения ти-поля и прогнозировать движения таких флотов. Прямой мониторинг осуществляется на пятьдесят световых лет, а прогнозирование с помощью разбросанных зондов увеличивает область примерно в три раза. Находясь здесь, у вас в гостях, мы расширяем безопасную зону Согласия. Сейчас мы все можем спать спокойно…»
Майк Манс. Юная раса
Контакт – это своеобразный текст для той цивилизации, к которой пришли и предложили вступить с ней контакт. Именно так подробно и детально достоверно во втором романе научно-фантастической трилогии «Согласие» описывается то, что происходит на Земле и в Космосе после того, как представители международной земной экспедиции на Марсе вступили в контакт с представителями цивилизаций Согласия.
Автор показывает действия самых разных персонажей, землян и инопланетян, которые внезапно оказались в том самом Будущем, в котором открыты пути к далеким планетам. Вот только с далеких созвездий летят не только лучи чужих солнц, но и чужая гигантская армада кораблей. Что же предстоит сделать землянам, у которых остаётся немногим более полувека мирной жизни? В романе, помимо сцен противостояния двух типов цивилизаций, Согласия и «Несогласных», шпионажа, убийств и вредительства (как без этого, Земля оказалась пограничной территорией, о чем большинство ее жителей пока и не знают), уделяется внимание тому, что наша цивилизация оказалась по-своему уникальной, и поэтому она по-своему может служить примером для Несогласных. Ведь у Согласия до контакта с землянами были свои критерии, позволявшие, как они считают, определить соответствие расы возможности контакта. Как и причину жестких действий Согласия в отношении Несогласных.
В тексте, помимо философских диспутов и размышлений, – достаточно динамичных эпизодов, и к тому же большинство из них имеет скрытые подтексты, являясь часть большой закулисной интриги. Так после ранения русского космонавта и приезда в Америку русского генерала, Теодора Харриса, одного из руководителей ЦРУ отправили к нему на переговоры. И внезапно по дороге водитель Харриса теряет сознание и в запертой изнутри машине оказывается представительный мужчина с зелеными глазами.
Он заявляет генералу, что является его спасением и ключом ко всему. Ну, и помимо прочего, — представителем инопланетной расы, готовой помочь ему. И вот этот незнакомец уверяет, что Земля вот-вот попадет в рабство, поскольку Согласие – квазикоммунистическая организация, которая занимается захватническими войнами в галактике. И ей нужно пушечное мясо. Поэтому необходимо вместе этому Согласию противостоять, вот визитка для поддержания связи...
«Зак Лукас, исполнительный директор «Лукас Медикал Сервисес, СЩА», — гласила надпись. На ней так же был напечатан прямой номер телефона и почтовый адрес. Харрис положил визитку в карман. Нужно будет пробить.
Теодор задумался. Только что он совершил ровно то, против чего боролся всю жизнь, — поддался вербовке. Интересно, а как работает контрразведка Кен-Шо? Какие методы у них на «собственной» территории? Если они и впрямь похожи на коммунистов, то используют явно незаконные технологии. Можно ожидать чего угодно.
Логично, что Лукас обратился к нему – злейшему врагу коммунистов. Если б пришелец, к примеру, прилетел к русским, то те, движимые своей обработанной за десятилетия натурой, скорее всего, сдали бы его Согласию, чтобы выслужиться у новой власти. Но Харрис – не такой. Пусть русские, их генерал, их идеология катится ко всем чертям вместе с Кен-Шо и «вечным союзом».
«Как и все доппельгангеры, с момента задержания профессор перестал разговаривать, не сопротивлялся, не смотрел в глаза и весь как будто обратился внутрь себя. Следуя за Максимычем по затемненному коридору, Вера машинально бросала короткие взгляды за стекло каждой одиночной камеры на их пути. Доппельгангеры сидели у кроватей, на кроватях, на полу, расслабленно прислонившись к стене. Самому юному было двенадцать. Самому старшему, точнее, самой старшей, – почти девяносто. Практически каждый десятый был задержан Верой лично, а ведь кроме изолятора в Центральном Управлении был еще резервный Д-изолятор в Раменках и еще один областной, в Мытищах, и там Вериных клиентов тоже хватало».
Татьяна Дыбовская. Копия неверна
Это случилось пятнадцать лет назад. Тогда девочка-подросток Вера общалась с мальчиком Женей, и он однажды рассказал, что прочел в книге историю о девочке, которая чтобы спасти друга, дала слово год не смотреться в зеркало. Но она была танцовщицей, а в танцклассе были зеркальные стены, поэтому девочка танцевала с закрытыми глазами. И однажды во время выступления упала. Вера не смотрит в зеркала – может, в зеркале двойник? Однажды Вера встречает Женю, и он не узнает ее – значит, это уже не он, двойник, точнее – доппельгангер.
В настоящем времени Вера – следователь загадочного Д-отдела, которая расследует и борется с преступлениями доппельгангеров, обитающих среди людей. Вот такие двойники, некие существа, которым достаточно подержать жертву-«донора» пару минут за руку, после чего человек умирает, а его облик и место в жизни переходит к доппельгангеру. Замену определить сложно, этим занимаются профессионалы. А что делать с пойманными, точнее – разоблаченными доппельгангерами? Отправить в изолятор. Чужаки – существа хитрые (некоторые – с многолетним опытом смены тел), с искусством манипуляций людьми.
«Нераскрытые доппельгангеры, когда их никто не видит, не сидят на полу, как куклы, не сводя мертвого взгляда с собственных колен. Немногочисленные сохранившиеся съемки четко показывали: доппельгангеры, оставшись одни, читали книги, учились онлайн, писали в соцсетях, покупали всякую дрянь на маркетплейсах, резались в компьютерные игры и, конечно, смотрели телепередачи и сериалы – словом, делали все то же, что и люди, только очень общительные и неутомимые. Они не станут заниматься в одиночестве тем, что годится для компании. Если спорт – то в фитнес-клубе или на улице. Если новый фильм – то в кино. Если игры – то онлайн, где можно переговариваться с другими игроками в чате. Доппельгангеры нередко заводят блоги, постят много и часто и к каждому полученному комментарию обязательно оставляют авторский ответ. Некоторые из них становятся популярными, и потому аналитический отдел Управления постоянно держит блогосферу на контроле. Но даже доп, ведущий блог или канал с сотней подписчиков, будет выкладывать по десять постов в день с негаснущим энтузиазмом – вдруг кто-то все-таки заметит, прочтет, прокомментирует.
Выходит, вдруг подумала Вера, перебирая кончиками пальцев содержимое неказистого профессорского портфельчика, выходит, что допы любят людей, а не просто употребляют их тела, убивая прежнего владельца».
«Ей приписывали латинский трактат по гинекологии, известный в двух вариантах, и несколько других текстов, которые пользовались большой популярностью, в том числе и благодаря имени их предполагаемой создательницы.
Во времена Раннего Средневековья в Европе имя Клеопатры как автора было связано только с гинекологией, но арабская традиция приписывала ей также косметологический трактат – Абу Марван Ибн Зухр ссылался на нее как источник косметических рецептов, а Куста ибн Лука писал, что использовал ее работу, «посвященную увеличению женской красоты», в своих трудах по медицине и косметологии.
В первой половине XV века много упоминаний, связывающих Клеопатру с косметическим трактатом, появляется и в европейской научной литературе – видимо, после перевода на латынь ссылавшихся на нее арабских текстов.
Между тем среди манускриптов XII века действительно сохранился в единственном экземпляре весьма значительный труд, состоящий из сборника рецептов по гинекологическим вопросам, за которым следует раздел косметических рецептов по украшению женской груди, лица, рук и ног и улучшению запаха тела с помощью духов.
Автором этого труда значится некая Метродора, и, судя по всему, манускрипт является копией, а оригинал был написан в позднюю Античность или Раннее Средневековье. Один из рецептов, посвященных уходу за лицом, автор текста опять же приписывает египетской царице Клеопатре».
Екатерина Мишаненкова. Чумазое Средневековье. Мифы и легенды о гигиене
Вышедшая в серии «Энциклопедия Средневековья» книга известного историка и реконструктора рассказывает о том, что большинство современных мифов о Средневековье появилось в эпоху Просвещения, когда на прошлые столетия смотрели как некультурные и отсталые. И эти мифы прижились, размножились и стали восприниматься как реальности.
Одна из глав посвящена рождению рыцарства и формировании его идеологии, сделавшего профессионального вояку в члена особой, благородной элиты. Следующие главы посвящены расцвету рыцарской культуры, воспитанию рыцаря и леди, куртуазной любви и любовном подвиге. В тексте книги рассказывается о банях Карла Великого, признаках благородства, манерах и поведении за столом, красоте на вкус и запах, экзотических экспертах и чистке одежды, водах Темзы, чистом городе и вывозе мусора.
В издании уделено внимание старинным портретам. Действительно ли признанные красавицы прежних веков были красавицами? На ранних портретах английского короля Ричарда III он выглядит более привлекательным, чем на более поздних, и без дефекта фигуры – того самого горба. Оказалось, что после появления в зажиточных домах Англии традиции иметь портреты всех английских монархов владельцы такой галереи заказывали художникам переделать часть портретов в соответствии с трендами – да хотя бы потому, что у того же Шекспира Ричард III был с горбом.
«Не менее удивительно желание сравнивать всех людей прошлого с представителями современных маргинальных слоев общества. Это касается не только гигиены, но и всего остального – образования, воспитания, моральных и нравственных устоев. Средневековый рыцарь непременно был мужланом, бившим жену и насиловавшим крестьянок, средневековая женщина была забитой рабыней, к тридцати годам превращавшаяся в старуху, все были неграмотными, грязными и отвратительно себя ведущими.
И почему-то непременно очень маленького роста, гораздо ниже, чем современные люди. А рыцарские романы, учившие защищать слабых, почитать Бога и служить Прекрасной Даме, существовали где-то в параллельно реальности. Там же, где и картины с чистыми, наряженными в отглаженные платья людьми…
Получается, что все это огромное наследие прошлого словно явилось к нам из другого мира, ведь оно никак не стыкуется с грязными неграмотными пигмеями. Эти труды требовали огромных вложений и средств, поэтому здесь не сгодится даже теория о существовании небольшой группы гениев, все это создававших».
«Письмо мое к генералу Милютину произвело тот самый эффект, которого я, собственно, ожидал… Меня ставили в известность о том, что командование в Русской Азии получило приказы способствовать мне в моем путешествии по территории, находящейся под их контролем; однако отмечалось, что имперское правительство не в силах распространить свою добрую волю касательно моего предприятия за пределами российской территории, поскольку власти не имеют возможности отвечать за безопасность и сами жизни путешественников, покидающих владения императора. Заявление это показалось мне столь очевидным, что я не на шутку удивился серьезности, с какой оно было сделано генералом Милютиным. Ну ясно ведь, что российское правительство не могло отвечать за мою безопасность за пределами имперских владений – ровно так же, как правительство ее величества не могло бы нести ответа за жизнь путешественника».
Фредерик Барнаби. Поездка в Хиву. Путевые заметки
Книга представляет собой путевые заметки британского джентльмена, который, официально испросив решения военного министра Российской империи генерала Милютина, в 1875 году отправился по зимним степям в столицу Хивинского ханства, незадолго до этого взятую русскими войсками. Текст перевел Андрей Геласимов, который сумел сохранить юмор автора и обыграть допущенные им ляпы. В предисловии Геласимов пишет, что Фредерик Барнаби был настоящим Джеймсом Бондом XIX века — разведчиком, авантюристом, воздухоплавателем, полиглотом. И опытным путешественником, увлекательно описавшим как отечественный быт позапрошлого столетия, так и реалии «Большой игры» — борьбы за Восток между Российской и Британской империями.
Барнаби в самом начале странствия был неприятно удивлен, когда взятые им с собой в качестве провианта котлеты, соленые огурцы и хлеб уже через несколько верст пути превратились в куски льда. В самой Хиве ему не понравились тамошние девушки, хотя он утверждал, что они были не прочь проявить к нему внимание. А в местную цирюльню, по словам англичанина, его сопровождало свыше трехсот человек. Все они жаждали посмотреть, как этот чудак-иностранец собирается брить щеки и подбородок, но не голову, как это принято у хивинцев.
Помимо комических ситуаций в тексте описаны исторические события, обстановка в Хиве и особенности местной жизни.
«Согласно некоторым политикам, Хива лежала слишком далеко от Индии, чтобы для Англии стало по-настоящему важным, аннексирует ее Россия или нет. Находились и такие, кто заявлял, что Англии даже лучше, если русские в итоге дотянутся до наших индийских границ. Вместо диких афганских племен нашим соседом станет цивилизованная нация. Третий аргумент в защиту действий либерального правительства состоял в утверждении малой значимости Индии для нас как таковой, и, поскольку она обходится нам чересчур дорого, за нее не только не стоит сражаться – ее следует кому-то отдать. Таково было мнение некоторых облеченных высокой властью мужей, весьма низко ценивших одну из ярчайших драгоценностей британской короны. Большинство наших правителей вообще не придавало особенного значения этому вопросу. На мой век Индии хватит, говорили они; Россия все еще далеко; а внуки наши пускай сами заботятся о себе. «Довольствуйся малым» – вот, следовательно, корень зла; и «После нас хоть потоп». Так или иначе, индийской проблеме позволили выпасть из сферы общественного внимания».
«Образ мрачного и невежественного Средневековья, создававшийся столетиями, до сих пор очень неохотно сдает свои позиции в популярной культуре. Кажется, если продолжить путь, ведущий сквозь события средневековой истории, на его темных поворотах ждет еще больше чумных докторов, безумных и крайне злокозненных инквизиторов, воителей, не отягощенных правилами этикета, – и все они, конечно, регулярно исполняют пляску смерти вместо утренней гимнастики. За пределы стереотипов отваживаются перешагнуть только самые смелые и любопытные.
В это время историк-медиевист, годами живущий в привычном ему пространстве средневековых слов и вещей, смотрит в недоумении: что же здесь страшного? Явления средневековой культуры, которые на первый взгляд могут показаться странными и даже вызвать отвращение, имеют вполне логичные и чаще всего прозаичные объяснения.
Сегодня я приглашаю вас в путешествие по средневековому городу. Для того чтобы выжить на его улицах и площадях, стать своим в трущобах и дворцах, не потеряться в суете праздников и торжищ, нужно научиться его понимать. Поэтому наш путь будет путем познания и постепенного погружения в средневековые городские реалии. Сначала мы посмотрим на город издалека, через призму текстов, созданных интеллектуалами, и попробуем понять его идею. Затем вплотную приблизимся к городским стенам и будем гулять по городскому пространству, научимся в нем ориентироваться, улавливая звуки, запахи, видя ориентиры. Мы почувствуем объем и силу тела города – услышим, как звенят его деньги, работают его мастерские и пируют его ремесленники. Наконец, подойдем к самой тонкой материи – душе города: послушаем, о чем спорили в университетах и о чем молились в церквах».
Анастасия Паламарчук. Как выжить в средневековом городе. Заработать на хлеб, уйти от правосудия и замолить грехи
После описания древних городов автор уделяет внимание судьбе Вечного города — в V столетии Рим, потерявший статус столицы великой империи, по-прежнему оставался символом богатств, роскоши, которые манили чужаков, и он был трижды разграблен. Далее подробно рассказывается, как менялись города в последующие столетия, как в городских кварталах возникали гильдии мастеров, как отмечали праздники и как добывали хлеб насущный.
Отдельная глава посвящена экономике города, торговле и использовавшимся в обороте монетам. В Восточной Римской империи чеканили золотые монеты, которые и получали венецианские купцы, которые торговали с Византией. Но этих монет не хватало и в 1252 году Флоренция начала печатать собственную золотую монету – флорин, на аверсе которой располагалась флорентийская геральдическая лилия, а на реверсе – фигура Иоанна Крестителя, святого покровителя города. В 1284 году в Венеции выпустили свою золотую монету – дукат (цехин).
Также уделяется внимание описанию самосознания средневекового человека, объяснению то, что одним из самых страшных наказаний считалось изгнание, и что имелось в виду в поговорке «Городской воздух делает свободным».
Отдельные главы издания посвящены городским университетам и церквям, в послесловии рассказывается о городской солидарности и городском быте. Текст книги органично дополняют миниатюры из иллюстрированных манускриптов и картин средневековых художников.
«Города росли разными темпами и разными путями. Проще всего было вернуться к жизни тем городам, которые построили римляне. Они, как правило, уже располагались в стратегически выгодных местах и соединялись дорогами, а римскую дорогу, как известно, не в состоянии повредить даже катастрофа вселенского масштаба. Дело было за малым – приспособить пришедшие в негодность улицы и дома к нуждам новых обитателей. Так, амфитеатр в галльском Арелате (Арле), возведенный по образцу римского Колизея, был застроен изнутри домами и превратился в крепость. Такая же судьба постигла амфитеатр в Ниме. Повсеместно римские общественные здания и бани перестраивались в церкви, на фундаментах римских жилых домов возводились новые стены и даже в Вечном городе Форум был застроен и превратился в обычный городской квартал. Не стоит упрекать людей Средневековья в неуважении к античным памятникам: представления о самоценности артефактов прошлого появятся лишь в раннее Новое время. А пока жизнь брала свое.
Но гораздо чаще на карте Европы возникали совершенно новые города. Многие из них вырастали из бургов – небольших крепостей, которые возводились в пограничных регионах с оборонительными целями. Первоначально бурги служили для размещения небольшого гарнизона, который мог отбить атаку неприятеля (например, внезапно появлявшихся из утреннего тумана скандинавов), а население округи укрывалось в его стенах лишь на время опасности. В тех случаях, когда бург основывал и поддерживал в боевой готовности король, поселение получало постоянную материальную поддержку».
«Мальчик вводил его в Просторный Студеный дворец Луны. В этом дворце каждое крыльцо было сделано из горного хрусталя, и идущий по ним человек был как бы среди зеркал. Два коричных дерева стремились ввысь и были еле-еле в охват. Аромат цветов вслед ветру веял всюду без перерыва. Дома и павильоны были снабжены красными окнами. Через них все время выходили и входили красивые женщины, прелестные лица которых и стройный тонкий стан во всем мире, конечно, не имеют себе равных».
Пу Сунлин. Монахи-волшебники. Легендарные новеллы китайского писателя XVII-XVIII вв.
В этих новеллах представлены самые разнообразные сюжеты китайского фольклора, причудливые и необычные, в классическом переводе. В обстоятельном предисловии переводчика объясняется старинная вера китайцев как в чудо злое, так и в чудо всеблагое, уделяется внимание роли китайских монахов, поэтов, чародеев и фокусников. Среди прочего, они занимались изгнанием бесов путем разных магий и порой боролись с волшебством лисиц-фей, очаровывавших людей.
В новелле «Чары и феи Бо Юй-Юя» описано, как одному ученому даос, спасший его в дороге от нападения разбойников, вручил золотой браслет с выгравированными на нем тончайшими украшениями. Когда в столице начался пожар и загорелись многие дома, тот самый золотой браслет, который был на руке хозяйки дома, хрустнул, и не упал с руки, а наоборот, взмыл вверх и улетел! Поднявшись в верх, он увеличился в размерах, стал огромным, и со всех сторон накрыл дом, как ограда. Когда огонь подошел к дому, то не смог преодолеть эту радужную ограду и свернул в другую сторону. Когда огонь ушел, сияние ограды померкло, и браслет со звоном упал на пол к ногам хозяина.
Дом остался неповрежденным, хотя вокруг него в столице выгорели и превратились в золу и пепел тысячи других домов…
«Оказывается, двери спальни также заперты. Он встал на цыпочки и заглянул в окно. Видит – какой-то свирепый черт с сине-зеленым лицом, цвета перьев зимородка, зубы торчат углами, словно у пилы.
Черт разослал на кровати человеческую кожу и с цветной кистью в руке стоял и разрисовывал ее. Кончив красить, он бросил кисть, поднял шкуру, как берут для надевания платье, и, накинув на себя, тотчас же превратился в деву…».
«Ленивая жена у охотника.
Рассердился охотник, пообещал проучить как следует за такие слова и ушёл диких оленей промышлять. А жене сказал:
— Мусор в реку не выбрасывай, а то гостей накличешь.
Ушёл охотник, а женщина кое-как вежу прибрала, пошла мусор выносить, да и бросила его в воду. По-своему сделала: «Может, кто увидит, да и в гости заглянет».
Поплыл мусор по реке и увидела его чудьюльквик — пешая рать со своим предводителем...»
Евгения Пация, Станислав Панкратов. Саамские сказки
В красочном издании (иллюстрации Ирины Семикиной): предисловие, рассказывающее об этом народе и его традициях, и шесть самобытных сказок саамов, обитающих на Кольском полуострове, в суровом, но чудесном крае, полном разнообразных зверей и птиц. В давние времена не только рыбачили и охотились, но и успешно сражались с неприятелями, и сочиняли замечательные сказки, в котором рассказывали о маленьких волшебных человечках — чхакли,- которые помогают только добрым людям, о Солнце и о чудо-богатыре, который принёс солнце в страну вечной ночи.
«Давным-давно была на севере страна, где не светило солнце.
И луна не светила.
Совсем темная была страна.
Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание…
Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам.
И огня не знали люди Темной страны.
Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли — землю насыпали, мхом утыкали… Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом.
…Но однажды случилось: увидели вежники — едет вдоль высокого черного забора старик на олене. На белом олене, на чудесном олене.
Олень был такой красивый и такой белый, что от него исходило тихое сияние. И в этом сиянии увидели вежники лицо старика, простое и мудрое лицо старого человека, который много жил, много видел, никому не завидует и хочет оставить людям добрую память о себе.
— Здравствуйте, люди! — сказал старик и остановил оленя. — Какая глухая тьма в вашей стране, — сказал старик, и люди увидели его длинную седую бороду, почти до колен. — Неужели вы, вежники, никогда не видели солнца?»
облако тэгов
