Король, вкуколившись, провел вечер в Нью-Йорке, где закрыл последние пункты государственного контракта; кривая гистамина успела опуститься почти до нуля. По возвращении он заварил чаечай и вышел на террасу. С востока и с севера, от Замостья, тянулись по небу фиолетовые змеи света. Он вспомнил, что в сети обещали грибоград. Король посмотрел на сад. Псина буйно цвела, в лунном сиянии распускались белые бутоны. Это была колли ротвейлер с шерстью песочного цвета, откликавшаяся на кличку Сыска и принадлежавшая племяннице Короля. Украинские мотыльки, крупнее воробья, кружили вокруг собачьих цветов, а шелест их крыльев был слышен Королю.
Кривая резко подскочила вверх. Шипя сквозь зубы, он набрал номер лейбенмейстеров из Ziegler und Hochkupfer.
Через четверть часа они уже были на месте и первым делом наложили герму на участок сада. Оказалось, что Сыска пустила корни на метр вглубь; сердце собаки уже остановилось.
Король Боли пришел в ярость».
Яцек Дукай. Король Боли: повести, рассказы
В сборник вошли две повести («Король боли и кузнечик», «Линия сопротивления») и три рассказа («Крукс», «Полынник», «Портрет нетоты»). Динамичное НФ с множеством изюминок, порой пикантных издержек лучших технологий и извечного человеческого фактора, который и по-своему формирует надвигающееся грядущее с кучей новых радостей и прилагающихся к ним изъянов. Образцом может служить самая первая повесть, в которой описаны чудеса генной инженерии, расползающиеся по миру и превращающиеся в непредсказуемые опасности. Персонаж, ставший с первых мгновений своего существования жертвой уникальной мутации,
обрекающей его на муки, потом сам превращается в эксперта по тому, к чему не может прикоснуться.
В «Линии сопротивления» описан мир, в котором интернет заменен более совершенной технологией, окружающее благополучие оборачивается бессмысленным существованием и неизбежной апатией, с которой надо бороться. Религии, идеологии и жизненные смыслы бойко придумываются на заказ и поглощаются, эмоции и идеи перерабатываются и вновь потребляются. Этим занимаются циничные профессионалы. А что будет, если на Земле, в результате некого происшествия, случившегося сорок лет назад, начнут перемешиваться времена?
«Боль была лишь побочным эффектом, наиболее очевидным из целого пакета эффектов, в которых проявилась химеризация ребенка. Он не был первым — это специфическое сочетание генов уже было описано. «Пластусы», такой термин употребляли в СМИ, так как именно эта особенность являлась основным отличием химер года кометы — пластичность ума.
Как мы приобретаем опыт, адаптируемся к новым условиям, учимся реагировать на неизвестное? Нейронная сеть изменяется под воздействием стимулов — все зависит от того, насколько быстро она меняется. Основным определяющим фактором является скорость потока электрических импульсов на синапсах».
«В течение единственной жизни человек способен побывать много кем: умильным мальцом в вышитой распашонке, уличным задирой при шпане с ножичками, любовником красивой девушки, мужем достойной женщины, заботливым родителем, мешальщиком на пивоварне, вдовцом, музыкантом и хворым попрошайкой, что выкашливает легкие за городской стеной. У этих личностей между собой нет ничего общего, кроме одного: все это один и тот же человек.
На свете бывают тайны, а в тайнах присутствует своя красота. И Китамар в этом смысле — город красивый.
Едва ль не на каждой улице Китамар предъявляет прохожим следы и останки тех городов, которыми прежде бывал. Стена, что когда-то оберегала рубеж молодого поселения, нынче стоит опешившим часовым-разиней между благородной Зеленой Горкой и площадью фонтанов у Камнерядья. Громадные бастионы Старых Ворот хмурятся на реку — стрельницы и бойницы стали нишами для фонарей, а народы, что штурмовали и обороняли их, нынче спят рядышком в былых оружейных, потому что там недорого берут за постой. Шестимостный Кахон был прежде границей между великим царством Ханч и диким, полукочевым Инлиском, если послушать одних. Либо же первой преградой на пути явившихся с запада остролицых ханчей, жестоких трусов, если эту историю поведали бы вам на другом берегу. А теперь река, истинное сердце города, и делит его, и объединяет.
Древние племена убивали друг друга, клянясь в вечной ненависти, чтобы потом закопать вражду и притвориться единым народом, гражданами одного города. Некогда Китамар провозгласил себя подвластным лишь одному истинному богу. Ну, может быть, трем. Или бессчетному их числу. Три сотни лет и более он был вольным городом, гордым и независимым, и правили им местные князья, а не какой-то там чужеземный король».
Дэниел Абрахам. Клинок мечты
Тщательно выписанное городское фэнтези, отчасти напоминающее наше Средневековье в прежних приключенческих романах со страстями и загадками, бурлящими переменами как в жизни главного героя, так и вокруг. Интриги, бандиты, бизнес и немного чудесного. К достоинствам можно отнести неплохой слог, карту города и прочие детали городского бытия.
Главный герой, Гаррет,— симпатичный юноша, но наследник здешней купеческой семьи и поэтому он должен заниматься торговлей, жениться по семейному расчету (во славу своего купеческого рода) и обеспечить дальнейшее процветание. Но однажды ночью он случайно сталкивается с молодой загадочной незнакомкой, которая таинственно исчезает. Даже не сообщив своего имени. Но влюбившийся в нее Гаррет отказывается жениться по расчету, подается в городскую стражу и попадает в разнообразные приключения, что вполне объяснимо, если узнать, кем же была та самая незнакомка. Точнее – чей дочерью. Но, к счастью, роман не только об этом – в городе хватает смертей и тайн.
«Пять великих родов прежде были семью, двенадцатью и тремя — повинуясь дуновениям ветров судьбы. Порою гасла сила великих, и младшие дома — Эринден, а Лорья, Карсен, Мэллот, Фосс и дюжина других — ожидали возвышенья. Но Китамар был Китамаром, и через всю его историю, со дня основания до сегодняшнего утра, проходила нить, скреплявшая город воедино. На его престол не садился узурпатор, никогда. Ни один гражданский мятеж, сколь ни кровавый, не раскалывал власть и город. Если в ходе обучения сквозь слаженную симфонию прошлого до Элейны порой и долетал гул жестокости, то была лишь цена, которую они платили за мир».
«…ваша система находится на самом краю Согласия. Мы к вам – ближайшая раса, — начал Вол Си после того, как прожевал. – Соответственно, для нас это – фронтир. Есть еще несколько рас, за которыми ведется наблюдение, как в свое время за вами, но не Кен-Шо, а другими. С точки зрения оценки рисков, именно здесь наиболее вероятны нападения. С единичными кораблями справился бы даже зонд, который патрулировал систему тысячи лет. Как и справляется вполне успешно.
Мой корабль способен противостоять большому флоту, в десятки или сотни кораблей, в зависимости от уровня их технического развития. Но если вдруг мы столкнемся с массовым вторжением, в тысячи или десятки тысяч кораблей, то придется привлекать помощь.
Моя задача отслеживать возмущения ти-поля и прогнозировать движения таких флотов. Прямой мониторинг осуществляется на пятьдесят световых лет, а прогнозирование с помощью разбросанных зондов увеличивает область примерно в три раза. Находясь здесь, у вас в гостях, мы расширяем безопасную зону Согласия. Сейчас мы все можем спать спокойно…»
Майк Манс. Юная раса
Контакт – это своеобразный текст для той цивилизации, к которой пришли и предложили вступить с ней контакт. Именно так подробно и детально достоверно во втором романе научно-фантастической трилогии «Согласие» описывается то, что происходит на Земле и в Космосе после того, как представители международной земной экспедиции на Марсе вступили в контакт с представителями цивилизаций Согласия.
Автор показывает действия самых разных персонажей, землян и инопланетян, которые внезапно оказались в том самом Будущем, в котором открыты пути к далеким планетам. Вот только с далеких созвездий летят не только лучи чужих солнц, но и чужая гигантская армада кораблей. Что же предстоит сделать землянам, у которых остаётся немногим более полувека мирной жизни? В романе, помимо сцен противостояния двух типов цивилизаций, Согласия и «Несогласных», шпионажа, убийств и вредительства (как без этого, Земля оказалась пограничной территорией, о чем большинство ее жителей пока и не знают), уделяется внимание тому, что наша цивилизация оказалась по-своему уникальной, и поэтому она по-своему может служить примером для Несогласных. Ведь у Согласия до контакта с землянами были свои критерии, позволявшие, как они считают, определить соответствие расы возможности контакта. Как и причину жестких действий Согласия в отношении Несогласных.
В тексте, помимо философских диспутов и размышлений, – достаточно динамичных эпизодов, и к тому же большинство из них имеет скрытые подтексты, являясь часть большой закулисной интриги. Так после ранения русского космонавта и приезда в Америку русского генерала, Теодора Харриса, одного из руководителей ЦРУ отправили к нему на переговоры. И внезапно по дороге водитель Харриса теряет сознание и в запертой изнутри машине оказывается представительный мужчина с зелеными глазами.
Он заявляет генералу, что является его спасением и ключом ко всему. Ну, и помимо прочего, — представителем инопланетной расы, готовой помочь ему. И вот этот незнакомец уверяет, что Земля вот-вот попадет в рабство, поскольку Согласие – квазикоммунистическая организация, которая занимается захватническими войнами в галактике. И ей нужно пушечное мясо. Поэтому необходимо вместе этому Согласию противостоять, вот визитка для поддержания связи...
«Зак Лукас, исполнительный директор «Лукас Медикал Сервисес, СЩА», — гласила надпись. На ней так же был напечатан прямой номер телефона и почтовый адрес. Харрис положил визитку в карман. Нужно будет пробить.
Теодор задумался. Только что он совершил ровно то, против чего боролся всю жизнь, — поддался вербовке. Интересно, а как работает контрразведка Кен-Шо? Какие методы у них на «собственной» территории? Если они и впрямь похожи на коммунистов, то используют явно незаконные технологии. Можно ожидать чего угодно.
Логично, что Лукас обратился к нему – злейшему врагу коммунистов. Если б пришелец, к примеру, прилетел к русским, то те, движимые своей обработанной за десятилетия натурой, скорее всего, сдали бы его Согласию, чтобы выслужиться у новой власти. Но Харрис – не такой. Пусть русские, их генерал, их идеология катится ко всем чертям вместе с Кен-Шо и «вечным союзом».
«Как и все доппельгангеры, с момента задержания профессор перестал разговаривать, не сопротивлялся, не смотрел в глаза и весь как будто обратился внутрь себя. Следуя за Максимычем по затемненному коридору, Вера машинально бросала короткие взгляды за стекло каждой одиночной камеры на их пути. Доппельгангеры сидели у кроватей, на кроватях, на полу, расслабленно прислонившись к стене. Самому юному было двенадцать. Самому старшему, точнее, самой старшей, – почти девяносто. Практически каждый десятый был задержан Верой лично, а ведь кроме изолятора в Центральном Управлении был еще резервный Д-изолятор в Раменках и еще один областной, в Мытищах, и там Вериных клиентов тоже хватало».
Татьяна Дыбовская. Копия неверна
Это случилось пятнадцать лет назад. Тогда девочка-подросток Вера общалась с мальчиком Женей, и он однажды рассказал, что прочел в книге историю о девочке, которая чтобы спасти друга, дала слово год не смотреться в зеркало. Но она была танцовщицей, а в танцклассе были зеркальные стены, поэтому девочка танцевала с закрытыми глазами. И однажды во время выступления упала. Вера не смотрит в зеркала – может, в зеркале двойник? Однажды Вера встречает Женю, и он не узнает ее – значит, это уже не он, двойник, точнее – доппельгангер.
В настоящем времени Вера – следователь загадочного Д-отдела, которая расследует и борется с преступлениями доппельгангеров, обитающих среди людей. Вот такие двойники, некие существа, которым достаточно подержать жертву-«донора» пару минут за руку, после чего человек умирает, а его облик и место в жизни переходит к доппельгангеру. Замену определить сложно, этим занимаются профессионалы. А что делать с пойманными, точнее – разоблаченными доппельгангерами? Отправить в изолятор. Чужаки – существа хитрые (некоторые – с многолетним опытом смены тел), с искусством манипуляций людьми.
«Нераскрытые доппельгангеры, когда их никто не видит, не сидят на полу, как куклы, не сводя мертвого взгляда с собственных колен. Немногочисленные сохранившиеся съемки четко показывали: доппельгангеры, оставшись одни, читали книги, учились онлайн, писали в соцсетях, покупали всякую дрянь на маркетплейсах, резались в компьютерные игры и, конечно, смотрели телепередачи и сериалы – словом, делали все то же, что и люди, только очень общительные и неутомимые. Они не станут заниматься в одиночестве тем, что годится для компании. Если спорт – то в фитнес-клубе или на улице. Если новый фильм – то в кино. Если игры – то онлайн, где можно переговариваться с другими игроками в чате. Доппельгангеры нередко заводят блоги, постят много и часто и к каждому полученному комментарию обязательно оставляют авторский ответ. Некоторые из них становятся популярными, и потому аналитический отдел Управления постоянно держит блогосферу на контроле. Но даже доп, ведущий блог или канал с сотней подписчиков, будет выкладывать по десять постов в день с негаснущим энтузиазмом – вдруг кто-то все-таки заметит, прочтет, прокомментирует.
Выходит, вдруг подумала Вера, перебирая кончиками пальцев содержимое неказистого профессорского портфельчика, выходит, что допы любят людей, а не просто употребляют их тела, убивая прежнего владельца».
«Ей приписывали латинский трактат по гинекологии, известный в двух вариантах, и несколько других текстов, которые пользовались большой популярностью, в том числе и благодаря имени их предполагаемой создательницы.
Во времена Раннего Средневековья в Европе имя Клеопатры как автора было связано только с гинекологией, но арабская традиция приписывала ей также косметологический трактат – Абу Марван Ибн Зухр ссылался на нее как источник косметических рецептов, а Куста ибн Лука писал, что использовал ее работу, «посвященную увеличению женской красоты», в своих трудах по медицине и косметологии.
В первой половине XV века много упоминаний, связывающих Клеопатру с косметическим трактатом, появляется и в европейской научной литературе – видимо, после перевода на латынь ссылавшихся на нее арабских текстов.
Между тем среди манускриптов XII века действительно сохранился в единственном экземпляре весьма значительный труд, состоящий из сборника рецептов по гинекологическим вопросам, за которым следует раздел косметических рецептов по украшению женской груди, лица, рук и ног и улучшению запаха тела с помощью духов.
Автором этого труда значится некая Метродора, и, судя по всему, манускрипт является копией, а оригинал был написан в позднюю Античность или Раннее Средневековье. Один из рецептов, посвященных уходу за лицом, автор текста опять же приписывает египетской царице Клеопатре».
Екатерина Мишаненкова. Чумазое Средневековье. Мифы и легенды о гигиене
Вышедшая в серии «Энциклопедия Средневековья» книга известного историка и реконструктора рассказывает о том, что большинство современных мифов о Средневековье появилось в эпоху Просвещения, когда на прошлые столетия смотрели как некультурные и отсталые. И эти мифы прижились, размножились и стали восприниматься как реальности.
Одна из глав посвящена рождению рыцарства и формировании его идеологии, сделавшего профессионального вояку в члена особой, благородной элиты. Следующие главы посвящены расцвету рыцарской культуры, воспитанию рыцаря и леди, куртуазной любви и любовном подвиге. В тексте книги рассказывается о банях Карла Великого, признаках благородства, манерах и поведении за столом, красоте на вкус и запах, экзотических экспертах и чистке одежды, водах Темзы, чистом городе и вывозе мусора.
В издании уделено внимание старинным портретам. Действительно ли признанные красавицы прежних веков были красавицами? На ранних портретах английского короля Ричарда III он выглядит более привлекательным, чем на более поздних, и без дефекта фигуры – того самого горба. Оказалось, что после появления в зажиточных домах Англии традиции иметь портреты всех английских монархов владельцы такой галереи заказывали художникам переделать часть портретов в соответствии с трендами – да хотя бы потому, что у того же Шекспира Ричард III был с горбом.
«Не менее удивительно желание сравнивать всех людей прошлого с представителями современных маргинальных слоев общества. Это касается не только гигиены, но и всего остального – образования, воспитания, моральных и нравственных устоев. Средневековый рыцарь непременно был мужланом, бившим жену и насиловавшим крестьянок, средневековая женщина была забитой рабыней, к тридцати годам превращавшаяся в старуху, все были неграмотными, грязными и отвратительно себя ведущими.
И почему-то непременно очень маленького роста, гораздо ниже, чем современные люди. А рыцарские романы, учившие защищать слабых, почитать Бога и служить Прекрасной Даме, существовали где-то в параллельно реальности. Там же, где и картины с чистыми, наряженными в отглаженные платья людьми…
Получается, что все это огромное наследие прошлого словно явилось к нам из другого мира, ведь оно никак не стыкуется с грязными неграмотными пигмеями. Эти труды требовали огромных вложений и средств, поэтому здесь не сгодится даже теория о существовании небольшой группы гениев, все это создававших».
«Письмо мое к генералу Милютину произвело тот самый эффект, которого я, собственно, ожидал… Меня ставили в известность о том, что командование в Русской Азии получило приказы способствовать мне в моем путешествии по территории, находящейся под их контролем; однако отмечалось, что имперское правительство не в силах распространить свою добрую волю касательно моего предприятия за пределами российской территории, поскольку власти не имеют возможности отвечать за безопасность и сами жизни путешественников, покидающих владения императора. Заявление это показалось мне столь очевидным, что я не на шутку удивился серьезности, с какой оно было сделано генералом Милютиным. Ну ясно ведь, что российское правительство не могло отвечать за мою безопасность за пределами имперских владений – ровно так же, как правительство ее величества не могло бы нести ответа за жизнь путешественника».
Фредерик Барнаби. Поездка в Хиву. Путевые заметки
Книга представляет собой путевые заметки британского джентльмена, который, официально испросив решения военного министра Российской империи генерала Милютина, в 1875 году отправился по зимним степям в столицу Хивинского ханства, незадолго до этого взятую русскими войсками. Текст перевел Андрей Геласимов, который сумел сохранить юмор автора и обыграть допущенные им ляпы. В предисловии Геласимов пишет, что Фредерик Барнаби был настоящим Джеймсом Бондом XIX века — разведчиком, авантюристом, воздухоплавателем, полиглотом. И опытным путешественником, увлекательно описавшим как отечественный быт позапрошлого столетия, так и реалии «Большой игры» — борьбы за Восток между Российской и Британской империями.
Барнаби в самом начале странствия был неприятно удивлен, когда взятые им с собой в качестве провианта котлеты, соленые огурцы и хлеб уже через несколько верст пути превратились в куски льда. В самой Хиве ему не понравились тамошние девушки, хотя он утверждал, что они были не прочь проявить к нему внимание. А в местную цирюльню, по словам англичанина, его сопровождало свыше трехсот человек. Все они жаждали посмотреть, как этот чудак-иностранец собирается брить щеки и подбородок, но не голову, как это принято у хивинцев.
Помимо комических ситуаций в тексте описаны исторические события, обстановка в Хиве и особенности местной жизни.
«Согласно некоторым политикам, Хива лежала слишком далеко от Индии, чтобы для Англии стало по-настоящему важным, аннексирует ее Россия или нет. Находились и такие, кто заявлял, что Англии даже лучше, если русские в итоге дотянутся до наших индийских границ. Вместо диких афганских племен нашим соседом станет цивилизованная нация. Третий аргумент в защиту действий либерального правительства состоял в утверждении малой значимости Индии для нас как таковой, и, поскольку она обходится нам чересчур дорого, за нее не только не стоит сражаться – ее следует кому-то отдать. Таково было мнение некоторых облеченных высокой властью мужей, весьма низко ценивших одну из ярчайших драгоценностей британской короны. Большинство наших правителей вообще не придавало особенного значения этому вопросу. На мой век Индии хватит, говорили они; Россия все еще далеко; а внуки наши пускай сами заботятся о себе. «Довольствуйся малым» – вот, следовательно, корень зла; и «После нас хоть потоп». Так или иначе, индийской проблеме позволили выпасть из сферы общественного внимания».
«Образ мрачного и невежественного Средневековья, создававшийся столетиями, до сих пор очень неохотно сдает свои позиции в популярной культуре. Кажется, если продолжить путь, ведущий сквозь события средневековой истории, на его темных поворотах ждет еще больше чумных докторов, безумных и крайне злокозненных инквизиторов, воителей, не отягощенных правилами этикета, – и все они, конечно, регулярно исполняют пляску смерти вместо утренней гимнастики. За пределы стереотипов отваживаются перешагнуть только самые смелые и любопытные.
В это время историк-медиевист, годами живущий в привычном ему пространстве средневековых слов и вещей, смотрит в недоумении: что же здесь страшного? Явления средневековой культуры, которые на первый взгляд могут показаться странными и даже вызвать отвращение, имеют вполне логичные и чаще всего прозаичные объяснения.
Сегодня я приглашаю вас в путешествие по средневековому городу. Для того чтобы выжить на его улицах и площадях, стать своим в трущобах и дворцах, не потеряться в суете праздников и торжищ, нужно научиться его понимать. Поэтому наш путь будет путем познания и постепенного погружения в средневековые городские реалии. Сначала мы посмотрим на город издалека, через призму текстов, созданных интеллектуалами, и попробуем понять его идею. Затем вплотную приблизимся к городским стенам и будем гулять по городскому пространству, научимся в нем ориентироваться, улавливая звуки, запахи, видя ориентиры. Мы почувствуем объем и силу тела города – услышим, как звенят его деньги, работают его мастерские и пируют его ремесленники. Наконец, подойдем к самой тонкой материи – душе города: послушаем, о чем спорили в университетах и о чем молились в церквах».
Анастасия Паламарчук. Как выжить в средневековом городе. Заработать на хлеб, уйти от правосудия и замолить грехи
После описания древних городов автор уделяет внимание судьбе Вечного города — в V столетии Рим, потерявший статус столицы великой империи, по-прежнему оставался символом богатств, роскоши, которые манили чужаков, и он был трижды разграблен. Далее подробно рассказывается, как менялись города в последующие столетия, как в городских кварталах возникали гильдии мастеров, как отмечали праздники и как добывали хлеб насущный.
Отдельная глава посвящена экономике города, торговле и использовавшимся в обороте монетам. В Восточной Римской империи чеканили золотые монеты, которые и получали венецианские купцы, которые торговали с Византией. Но этих монет не хватало и в 1252 году Флоренция начала печатать собственную золотую монету – флорин, на аверсе которой располагалась флорентийская геральдическая лилия, а на реверсе – фигура Иоанна Крестителя, святого покровителя города. В 1284 году в Венеции выпустили свою золотую монету – дукат (цехин).
Также уделяется внимание описанию самосознания средневекового человека, объяснению то, что одним из самых страшных наказаний считалось изгнание, и что имелось в виду в поговорке «Городской воздух делает свободным».
Отдельные главы издания посвящены городским университетам и церквям, в послесловии рассказывается о городской солидарности и городском быте. Текст книги органично дополняют миниатюры из иллюстрированных манускриптов и картин средневековых художников.
«Города росли разными темпами и разными путями. Проще всего было вернуться к жизни тем городам, которые построили римляне. Они, как правило, уже располагались в стратегически выгодных местах и соединялись дорогами, а римскую дорогу, как известно, не в состоянии повредить даже катастрофа вселенского масштаба. Дело было за малым – приспособить пришедшие в негодность улицы и дома к нуждам новых обитателей. Так, амфитеатр в галльском Арелате (Арле), возведенный по образцу римского Колизея, был застроен изнутри домами и превратился в крепость. Такая же судьба постигла амфитеатр в Ниме. Повсеместно римские общественные здания и бани перестраивались в церкви, на фундаментах римских жилых домов возводились новые стены и даже в Вечном городе Форум был застроен и превратился в обычный городской квартал. Не стоит упрекать людей Средневековья в неуважении к античным памятникам: представления о самоценности артефактов прошлого появятся лишь в раннее Новое время. А пока жизнь брала свое.
Но гораздо чаще на карте Европы возникали совершенно новые города. Многие из них вырастали из бургов – небольших крепостей, которые возводились в пограничных регионах с оборонительными целями. Первоначально бурги служили для размещения небольшого гарнизона, который мог отбить атаку неприятеля (например, внезапно появлявшихся из утреннего тумана скандинавов), а население округи укрывалось в его стенах лишь на время опасности. В тех случаях, когда бург основывал и поддерживал в боевой готовности король, поселение получало постоянную материальную поддержку».
«Мальчик вводил его в Просторный Студеный дворец Луны. В этом дворце каждое крыльцо было сделано из горного хрусталя, и идущий по ним человек был как бы среди зеркал. Два коричных дерева стремились ввысь и были еле-еле в охват. Аромат цветов вслед ветру веял всюду без перерыва. Дома и павильоны были снабжены красными окнами. Через них все время выходили и входили красивые женщины, прелестные лица которых и стройный тонкий стан во всем мире, конечно, не имеют себе равных».
Пу Сунлин. Монахи-волшебники. Легендарные новеллы китайского писателя XVII-XVIII вв.
В этих новеллах представлены самые разнообразные сюжеты китайского фольклора, причудливые и необычные, в классическом переводе. В обстоятельном предисловии переводчика объясняется старинная вера китайцев как в чудо злое, так и в чудо всеблагое, уделяется внимание роли китайских монахов, поэтов, чародеев и фокусников. Среди прочего, они занимались изгнанием бесов путем разных магий и порой боролись с волшебством лисиц-фей, очаровывавших людей.
В новелле «Чары и феи Бо Юй-Юя» описано, как одному ученому даос, спасший его в дороге от нападения разбойников, вручил золотой браслет с выгравированными на нем тончайшими украшениями. Когда в столице начался пожар и загорелись многие дома, тот самый золотой браслет, который был на руке хозяйки дома, хрустнул, и не упал с руки, а наоборот, взмыл вверх и улетел! Поднявшись в верх, он увеличился в размерах, стал огромным, и со всех сторон накрыл дом, как ограда. Когда огонь подошел к дому, то не смог преодолеть эту радужную ограду и свернул в другую сторону. Когда огонь ушел, сияние ограды померкло, и браслет со звоном упал на пол к ногам хозяина.
Дом остался неповрежденным, хотя вокруг него в столице выгорели и превратились в золу и пепел тысячи других домов…
«Оказывается, двери спальни также заперты. Он встал на цыпочки и заглянул в окно. Видит – какой-то свирепый черт с сине-зеленым лицом, цвета перьев зимородка, зубы торчат углами, словно у пилы.
Черт разослал на кровати человеческую кожу и с цветной кистью в руке стоял и разрисовывал ее. Кончив красить, он бросил кисть, поднял шкуру, как берут для надевания платье, и, накинув на себя, тотчас же превратился в деву…».
«Ленивая жена у охотника.
Рассердился охотник, пообещал проучить как следует за такие слова и ушёл диких оленей промышлять. А жене сказал:
— Мусор в реку не выбрасывай, а то гостей накличешь.
Ушёл охотник, а женщина кое-как вежу прибрала, пошла мусор выносить, да и бросила его в воду. По-своему сделала: «Может, кто увидит, да и в гости заглянет».
Поплыл мусор по реке и увидела его чудьюльквик — пешая рать со своим предводителем...»
Евгения Пация, Станислав Панкратов. Саамские сказки
В красочном издании (иллюстрации Ирины Семикиной): предисловие, рассказывающее об этом народе и его традициях, и шесть самобытных сказок саамов, обитающих на Кольском полуострове, в суровом, но чудесном крае, полном разнообразных зверей и птиц. В давние времена не только рыбачили и охотились, но и успешно сражались с неприятелями, и сочиняли замечательные сказки, в котором рассказывали о маленьких волшебных человечках — чхакли,- которые помогают только добрым людям, о Солнце и о чудо-богатыре, который принёс солнце в страну вечной ночи.
«Давным-давно была на севере страна, где не светило солнце.
И луна не светила.
Совсем темная была страна.
Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание…
Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам.
И огня не знали люди Темной страны.
Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли — землю насыпали, мхом утыкали… Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом.
…Но однажды случилось: увидели вежники — едет вдоль высокого черного забора старик на олене. На белом олене, на чудесном олене.
Олень был такой красивый и такой белый, что от него исходило тихое сияние. И в этом сиянии увидели вежники лицо старика, простое и мудрое лицо старого человека, который много жил, много видел, никому не завидует и хочет оставить людям добрую память о себе.
— Здравствуйте, люди! — сказал старик и остановил оленя. — Какая глухая тьма в вашей стране, — сказал старик, и люди увидели его длинную седую бороду, почти до колен. — Неужели вы, вежники, никогда не видели солнца?»
«— Я-то думал, — сказал войт, наконец, — что никогда не придется видеть ни одного из вас, ведьмаков. Много уж лет, как ни одного не видали. Будто бы после 194-го года мало кто в живых остался — там, в горах. Да и потом слух шел, что и оставшиеся повымерли, не то с голоду, не то от заразы. И вот те на, появляется один такой, и как раз в моей деревне. И первое, что совершает, так это убийство. А пойманный на месте преступления еще имеет наглость ссылаться на какие-то долбаные указы.
— В силу именного указа от тысяча сто пятидесятого года, — прохрипел Геральт, откашлявшись, — изданного Дагреадом, королем Каэдвена и пограничных мархий, primo: ведьмакам разрешается свободно заниматься своей профессией на территориях королевства и мархий, а также выводятся оные из-под юрисдикции местных властей…
— Первое «примо», — резко оборвал его Булава, — скоро полвека уж, как Дагреад в прах обратился, а вместе с ним его именные самодержавные указы. Второе «примо», никакой король ничего у меня ни из-под чего не выведет, поскольку король в Ард Каррайге далеко отсель, а здесь правит местная власть. То есть я. А третье «примо» в том, что ты, браток, не за исполнение своей профессии арестован, а за убийство. Волколаков ловить да леших убивать это твое ведьмачье дело. Но вот людей резать тебе ни один король привилегии не давал».
Анджей Сапковский. Перекресток воронов
Молодой ведьмак Геральт начинает свои приключения. Он ещё многого не знает, не имеет представления о том, кто стоял за прежней "народной попыткой" уничтожить ведьмаков и "их логово", и что, несмотря на тогдашнюю неудачу, сведение счётов с ведьмаками продолжается.
А пока Геральт выполняет первые заказы, совершает первые ошибки при исполнении, сталкивается с людскими бедами и опять же людскими попытками сведения счётов при помощи чародейства и прочих издержек. Также у Геральта появляется тот, кого можно назвать наставником, с большими связями и счетами, но и вовсе не идеальной собственной репутацией.
Упоминаются в тексте и зловещий манускрипт, порочащий ведьмаков (пресловутый памфлет «Монструм, или ведьмака описание»), , и не раз проявляющиеся людские суеверия. Впрочем, есть и тот, кто их умело разжигает — тот ещё чародей, как и его любовница — престарелая злобная маркиза. К этому можно добавить трех неутомимых злодеев, служащих им. Да и местные власти своеобразно относятся к молодому ведьмаку, который оказался замешан в людские разборки (куда же без мести?) – в книге описаны динамично и незанудливо.
«Тебе там понравится, — повторил префект . — А если даже нет, в нашу державу так или иначе ты не вернёшься. Я бы хотел, чтобы это стало абсолютно ясно, без каких-то возможных договорённостей. Я хотел бы тебя больше здесь никогда видеть, Геральт. И не хотел бы больше никогда о тебе слышать. Ты меня понял?».
«Над Солнечной улицей замаячила бледная, расплывчатая тень летуна. Мальчишки вскинули головы, устремили полные неприязни взгляды к небу, а двое-трое из самых младших нагнулись в поисках подходящих камней, хотя путь летуна пролегал втрое, если не вчетверо выше верхушки самой высокой, статной из башен Вирона.
Шелк тоже, замедлив шаг, с давней неистребимой завистью уставился ввысь. Имелись ли среди мириадов других мимолетных видений и летуны? Вроде бы да… однако ему было явлено столькое!
В слепящем сиянии незатененного солнца несоразмерно огромные, полупрозрачные крылья летуна сделались почти незаметными. Казалось, жутковатая, угольно-черная на фоне залитого кипучим золотом небосвода фигура – руки раскинуты в стороны, ноги вытянуты, сведены вместе – мчится по небу вовсе без крыльев».
Джин Вульф. Литания Длинного Солнца
Необычная история в необычном мире-ковчеге, летящем долгие века через космические дали, спасаясь с планеты Урд с ее умирающим Старым Солнцем. за минувшие столетия в этом мире многое поменялось, в том числе – люди и их традиции. Возникли новые ритуалы и новые боги — это компьютерные матрицы.
Патер Шелк, молодой священник полуразрушенного храма одного из беднейших городских кварталов, однажды в момент молитвы он получает «просветление» — божественное откровение, указывающее спасти храм от сноса. Но Шелк беден и раньше не занимался никакими криминальными делами. К тому же — торговцы никому не дают в долг и авгуру, служащему в нищем квартале — тем более.
Однажды на улице преуспевающий с виду толстяк, сидящий в пневмоглиссере, окликает Шелка, и тот надеется получить с него деньги (как минимум, три карточки) на жертвоприношение. И толстяк, странный тип по имени Кровь, дает ему их. Но потом выяснилось, что Кровь забрал храм. Бизнес. И теперь Шелк хочет проникнуть в его особняк, чтобы вытянуть из Крови обещание вернуть храм.
В том особняке Крови есть необычное. И патера Шелк, которому нужно попасть в другую часть дома, в которой находится комната, где спит Кровь, встречает его дочь Мукор которая предупреждает Шелка, что нужно остерегаться ее рысей. Из-под абажура в этот момент показалась увенчанная рожками голова с блестящими желтыми глазами. А потом — увесистая, мягкая с виду лапка. Но это были не рогатые кошки, как их назвал Шелк, — оказалось, что это не рога, а уши. Эти кошки могут охотиться днем, и по словам Мукор, отец их на что-то выменял…
В наполненном тайнами и загадками, метафорами и переосмыслением религиозных символов, приключениями и элементами настоящей космической фантастики романе (своеобразной части большого цикла) переплетаются как разные стили, так и техника, и мистика.
«Действительно, находка оказалась иглострелом, совсем маленьким, целиком укладывавшимся на ладонь, украшенным тонкой гравировкой и позолотой. На костяных, величиной с большой палец, щечках рукояти поблескивали гиацинты из золотой проволоки, а у основания целика с казенной части ствола замерла над золотым прудом в ожидании рыбы миниатюрная цапля. На миг Шелк тоже замер, позабыл все тревоги, пораженный безукоризненным мастерством неведомого художника, не скупясь вложившего в иглострел собственный дар. Да, такой красотой не мог бы похвастать ни один из самых дорогих, почитаемых предметов в его мантейоне!
— Случайный выстрел может разбить мое стекло, сударь.
Шелк машинально кивнул.
– Видывал я иглострелы… только сегодня вечером – целых два, и каждый мог бы проглотить этот целиком.
– Однако с устройством предохранителя ты, сударь, по собственным же словам, незнаком. По обе стороны иглострела, который ты держишь в руках, имеются небольшие подвижные выпуклости. Будучи сдвинуты вверх, они предотвращают случайные выстрелы».
«Здесь, напротив Отдела по досмотру жилых помещений, расположился Отдел цензуры печатных изданий. Его тяжелая деревянная дверь скрывала за собой длинный коридор двухметровой ширины, от которого, в свою очередь, отходили коридоры поменьше, образованные деревянными ширмами…
Ни о какой шумоизоляции не было и речи – все разговоры в Отделе неизбежно становились общими, так что посплетничать было невозможно. Чтобы рассказать товарищу о чем-то не предназначенном для чужих ушей, приходилось обращаться к бумаге и ручке. В Отделе было принято переговариваться только вполголоса даже по рабочим вопросам, так что в помещении всегда стоял тихий гул неразборчивого шёпота… За дверью в конце коридора, как бы отгородившись от всех, сидел Начальник».
Халид ан–Насрулла. Белая линия ночи
Роман начинается с описания странной встречи двух людей и фразы: «Разве два экземпляра не лучше, чем один?». После этого идет описание здания, окруженного высоким забором, внутри – огромный запущенный двор. На самом здании – табличка: «Управление по делам печати». Здесь и работает главный герой. После окончания университета у него был выбор: либо в Управление пропаганды, либо в Управление по делам печати. Узнав, что сотрудники последнего Управления занимаются на работе чтением книг, он выбрал именно его. Да, Цензор с самого раннего детства любил читать и даже однажды спросил у матери: «Если бы слова исчезли, мы бы тогда не смогли общаться?»
День за днем Цензор занимается тем, что внимательно читает книги на предмет обнаружения в них наличия запретных слов и тем, запрещённых цензурой. Запрещенного много, но жить-то надо! И тут к нему в работу попадает книга любимого автора, в которой, конечно, есть недозволенное!
Конечно, надо ее запретить, но этого делать не хочется и Цензор решает лично переговорить с автором, чтобы тот поправил, убрал запретное. А тот – отказывается!
В описываемом мире существуют подпольные библиотеки и целая культура сохранения нелегальной культуры в практически реальной современной обстановке Востока, среди хитроумных планов идеологических схваток, скрывающих борьбу за власть и идеи.
«Библиодемон охотился за мной еще до того, как я переехала жить в этот квартал. Задолго до этого он охотился за моим мужем, а меня стал преследовать после того, как я овдовела. Муж погиб в аварии, и я склонна считать, что Библиодемон приложил руку к этой трагедии… Я уверена, что это он виноват в гибели моего мужа. Прошу вас, продайте мне «Сказку сказок». Я хочу, чтобы Библиодемон снова начал меня преследовать. Тогда я смогу встретиться с ним и узнать правду».
«Видение пришло сразу. Исчезли бутерброды, термосы и пластиковые бутылки. Пропал запах гниения, доносившийся с заболоченной реки. В воздухе витали ароматы сирени, крыжовенного варенья и душистого чая. На новой веранде, окрашенной в белый цвет, за накрытой скатертью столиком сидели четверо. Юра постарался запомнить каждого».
Александр Пронин, Екатерина Пронина. Калинов мост
Два времени словно переплетены одним старинным загадочным событием, отзвук которого растянулся на десятилетия. Эта история начинается летом 1998 года, когда небогатый студент Юра, обладающий способностями прикоснуться в прошлому предмета, получает от своего научного руководителя предложение поучаствовать в одной авантюре – вернувшийся в Россию Филипп, потомок бывших владельцев усадьбы хочет узнать, как еще до революции в усадьбе пропала молодая княжна. Конечно, это дело не для милиции и обычных следователей — прошло более 80 лет, многое поменялось, былой престижный провинциальный особняк стал гиблым местом. И поэтому Филипп набрал команду специалистов по ловле призраков прошлого.
Зачем? Его троюродная бабушка обещала отдать все наследство тому, кто разгадает эту семейную тайну. Да, в апреле 1916 года младшая дочь владельца усадьбы, князя Зарецкого, ночью вышла из спальни в парк и исчезла. И эту историю Филиппу рассказала старшая сестра исчезнувшей.
И вот начинается осмотр дома, у которого оказалась недобрая история. Да, искателям разгадки старинной тайны дом, или его призраки, вовсе не рад. В следующей главе рассказывается о другом члене команды, Егоре, видящим прошлое в зеркалах.
«Я и правда долго живу… Но насколько себя знаю, зло обычно творят люди. Если присмотреться внимательнее, за каждым проклятием стоит воля человека…
Месть не излечит тебя, сестра… Ты ошибаешься, желая крови, но я тебя не виню… Я тоже думал, что месть принесет покой, но лишь приумножал страдания вокруг себя. Но мы не обязаны оставаться мрачными призраками этого дома».
«Мы могли сразу прийти к вам в лагерь, но решили, что была вероятность, что вы сочтете это проявлением агрессии. Мы кружились вокруг, а когда заметили, что вы используете камеры на вашем корабле для подробной съемки, решили показать себя и выдать свое положение.
Когда ваш товарищ Айзек Кинг появился здесь с примитивным оружием, мы решили вас не провоцировать. Мы знаем, что вы не видите в ультрафиолете, и поэтому отступили на некоторое расстояние, не позволяющее вам напасть. Но вы и не нападали, чем прошли ещё одно испытание.
Сейчас вы пришли без оружия, и, хотя оно абсолютно безопасно для нашего модуля-зонда, мы благодарны вам за доверие. Если вы решите и дальше доверять нам, мы можем прислать к вам на базу свой мини-модуль для переговоров».
Майк Манс. От имени Земли
В жизни всегда есть место сложностям, успехам и неудачам. Особенно в эпоху глобальных перемен. Да, перемен оказалось две, одна — вполне ожидаемая, а вот вторая — которая могла произойти когда-нибудь.
Развитие земных технологий неизбежно привело к появлению летательных аппаратов, спутников, первых космических кораблей и вот — первой международной экспедиции на Марс в составе восьми человек, четырёх мужчин и четырёх женщин.
Успешное "примарсение" и множество проблем после приземления, в том числе технических и психологических, которые стали частью нового марсианского быта. Увы, никаких марсиан не появляется и пока даже не следа и источников для потенциальных легенд: "На этом месте раньше было". Нет, это детальная хроника освоения пока ещё чужих территорий и потенциальных опасностей. Среди персонажей: Дмитрий Волков,Чжоу Шан, Мишико Комацу, Рашми Патил...
Ну а потом происходит одно событие, которое меняет всё: инопланетяне. Осторожные, неглупые, технически почти совершенные. Причём представители разных передовых цивилизаций (так и хочется употребить термин "премиум"), объединённых в Согласие, которые предлагают землянам сотрудничество. Но, как и положено в жизненных и коммерческих отношениях, нужно соблюдать правила.
Пока члены марсианской экспедиции обсуждают с представителями Согласия, что же требуется от членов, на Земле тоже готовятся к переменам. Поэтому роман можно назвать не просто научно-фантастическим, но и производственно-конктактным, то есть как изложенную художественно полную хронику организации Контакта, и главное, его итогов и последствий. В тексте всё разложено по полочкам: политики, корпорации, спецслужбы, учёные и исследователи, вражеские шпионы и завербованные ими земляне. Но в работе этого гигантского механизма неизбежно происходят сбои, меняются условия — меняются и персонажи. Не всё проходят испытания страхом. Да, одна из продемонстрированных в тексте страстей — страх. Страх перед переменами, страх перед грядущим и страх перед чужаками. Можно не доверять "добрым инопланетянам" и бояться "злых инопланетян", которые хотят снести на своём пути всё, что попадётся. И, разумеется, колонизовать ценное и нужное. И это взгляд бесцеремонного и безжалостного чужака, которого отправили на дальнюю разведку. И лучший способ тестирования развития чужой цивилизации — это пальнуть и посмотреть. На самом деле, хотя земляне успешно начинают "совместные дела" с представителями Согласия, Несогласные в романе имеют не менее важное значение. Это не только альтернатива цивилизациям Согласия, но и один из возможных вариантов для других цивилизаций. И, кстати, показано, как предупреждения, сделанные Согласием, сообщавшим чужому разведчику о том, что данная система находиться под их временной защитой, воспринимались тем разведчиком как испуг. Потому что сильные никогда не угрожают, они просто берут своё. В книге описаны разные уровни не всегда "высоких" земных и галактических отношений, причём — в динамике. Как мирных, так и не очень. Всё обрисовано чётко, без иллюзий.
Можно любоваться звёздным небом, но там обитают не боги и не демоны, а существа, в чём-то сходные с нами. И в этом проблемы Контакта. Мы — часть Галактики.
«План был прост. Четыре удара с разных сторон по основному миру местных, один удар по зонду противника, и один удар по колонии на четвертной планете. Он записал все программы и постарался добавить в алгоритм элемент непредсказуемости. Каждый из зондов двигался по спонтанной кривой, чтобы его следующий прыжок приходился в точку, которую трудно предугадать.
На это ушло довольно много времени, ведь требовалось добиться максимальной синхронности ударов. Если враг не сможет остановить их все, значит, его технологию можно задавить числом. А ресурсы этого мира способны оправдать любые потери».
«Хогвартс… В сущности, это не средневековый, а неоготический замок – то есть относящийся к сфере фантазий о Средних веках, которые становятся популярны во второй половине XVIII – первой половине XIX веков. Само определение – Средние века – словно бы намекает на что-то дурное. И правда, понятие medium aevum, означающее буквально «средний век»), было введено в обиход во времена Возрождения и не подразумевало изначально ничего хорошего.
Предложенная титанами той эпохи модель человеческой истории была предельно доходчивой и линейной: сначала идет Античность (время безупречного совершенства), потом ее сменяет бессмысленный промежуток упадка и регресса, затем наступает, собственно, эпоха Ренессанса, вновь обращающаяся к прекрасным идеалам греческой и римской древности, их оживляющая и развивающая».
Галина Юзефович. Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера
Одна из первых глав книги, «Мир из дыр», рассказывает о «Гарри Поттере» с точки зрения находок в нем примет терапевтического письма, логических сбоев и нестыковок. В том числе – касающихся отношений между волшебниками и маглами. Если окунуться в прошлое этой сюжетной линии, то оказывается, что в XVII веке, разгар охоты на ведьм (это касается мира «Гарри Поттера»), когда волшебниками был принят так называемый Статут о Секретности, переводящий их в подполье. Поэтому несовершеннолетним волшебникам – даже спустя десятилетия после этих событий – запрещают колдовать вне магической школы. Когда и при каких условиях получают право колдовать?
Возникают вопросы и по поводу функционирования Министерства магии, являющегося правительством волшебного мира. Но каковы особенности формирования его штата? В тексте подчеркивается, что если в произведениях Толкина сам мир порождает историю, то у Роулинг именно история выстраивает вокруг себя мир, который делает ее возможной.
Один из разделов книги называется «Гарри Поттер и рыцари Круглого стола». Случайно ли, что первокурсники, прибывающие в Хогвартс, плывут к зданию школы на лодках. В сказаниях Средневековой Европы для того, чтобы попасть в волшебную страну, надо был пересечь водный рубеж, совершить символический переход. Самый почетный у роулингских волшебников орден – орден Мерлина. И после принятия Статуса о Секретности магический мир, в отличие от человеческого, внешне остался почти неизменным, с позднесредневековой обстановкой.
«Если посмотреть на волшебников как на социальную страту, нам придётся признать, что все они по большому счету высокомерны, вызывающе экстравагантны (во всяком случае, с точки зрения магла), нелюбопытны и вопиюще невежественны в большинстве вопросов, не имеющих отношения к магии…
Да, часть волшебников бредит чистотой крови, а маглов, кентавров, гоблинов и домовых эльфов воспринимает как бессловесный и бесправный скот. Но куда больше тех, кто готов бросить Пожирателям Смерти вызов – в том числе ценой своей собственной жизни…
Иными словами, умеренный, глубоко укоренный в британских традициях элитизм в мире магии нормален и даже симпатичен, поскольку вполне соответствует своду непреложных правил и сумме общественных ожиданий».
«Много тысяч лет мужчины носили яркую одежду и обтягивающие чулки, обвешивали себя драгоценностями, периодически становились на высокие каблуки, надевали парики и покрывали лицо макияжем. А еще они рыдали, падали в обморок и охотно выставляли все свои чувства напоказ.
Но все эти шелка, кружева, бантики, чулки, мушки и прилюдные страдания нисколько не умаляли их мужественности. Надушенные кавалеры XVIII в париках и кружевах дрались с тем же остервененьем, как брутальные или грубые ландскнехты. А прекрасные рыцари, рыдающие в объятиях друг друга, на следующей странице романа уже без лишней сентиментальности разрубают противников до седла».
Екатерина Мишаненкова. Средневековье в латах
В издании описан феномен европейского рыцарства, его особенности, и те разнообразные мифы, которые возникли после его реального исчезновения, и последующей трансформации в книгах, а затем – в кинофильмах и сериалах. На двух цветных вклейках: старинные гравюры с светскими мероприятиями и турнирами, виды оружия и рыцарских шлемов, и современное фото облачение рыцаря в английские доспехи второй половины XV века.
Среди королей-рыцарей упоминается Эдуард IV, оставшийся в тени событий Войны Роз. Высокий, красивый, выигравший несколько крупных сражений, проводивший рыцарские турниры и сам участвовавший в них. Впрочем, в тексте рассказывается о тех рыцарях, которые сами проложили себе дорогу мечом, отвагой и умом к славе и богатству: Томасе Холланде, ставшем дважды мужем прекрасной девы Кента, и Бертране дю Геклене, спасшем Францию и похороненном в королевской усыпальнице.
В те далекие времена считалось, что человек без сопровождения большой свиты не может быть важной персоной. Кроме того, когда король или император где-то на охоте отстал от свиты и в одиночку направился к небольшому домику лесника и крестьянина, у которого могла оказаться привлекательная и остроумная дочь, вступившая в беседу. После этого владыка покинул дом или к дому, чьи обитатели были поражены тем, кого он угощали простой едой, подъехала сиятельная свита.
Молодым рыцарям, происходившим из разных по знатности и богатству семей, предстояло совершать подвиги, победить в сражениях или на турнирах, чтобы выделиться из толпы себе подобных. Соответствующие главы посвящены братским «разводам» и рыцарским страданиям, признакам благородства, свите рыцаря и его внешности.
«Когда я только занялась исторической реконструкцией, меня глубоко поразило, какое в российской реконструкции Средних веков пренебрежительное отношение ко всему, кроме костюма.
То есть одежда на мероприятиях изучалась чуть ли не под микроскопом, а все остальное – соответствие выбранному образу в том, что касается поведения и окружения, — в лучшем случае не обращалось внимания…
Когда наша команда при организации рыцарских турниров стала требовать, чтобы каждого рыцаря сопровождал хотя бы один оруженосец, а у дам были фрейлины и все вели себя так, как полагалось в Средние века, это вызвало протесты, оскорбления и обиды. Особенное негодование некоторых людей почему-то вызвали обязательные поклоны, хотя в Средние века кланялись все, включая королей, — это был важный способ коммуникации в отсутствии технических средств для усиления голоса и, конечно, показатель субординации.
Трудно было и объяснить людям, что в Средневековье свита – даже более важный показатель статуса, чем костюм. Знатный барон и даже сам король могли из религиозных или каких-то практических соображений одеваться максимально просто – биографы Карла Великого, например, сетовали, что он носил овчину – такой простой неблагородный мех, а французский король Людовик XI, по воспоминаниям современников, одевался как простой буржуа. Но свита у него на любом официальном мероприятии всегда соответствовала статусу».
«И все-таки чем «зацепил» меня Гафт? Ведь среди известных актёров достойные стихи сочиняли многие. Среди них в «первом ряду» Владимир Семёнович Высоцкий, Леонид Алексеевич Филатов, Валерий Сергеевич Золотухин…
Никоим образом не сравнивая с перечисленными коллегами Валентина Иосифовича, выскажу субъективное мнение о «фишках» Гафта: феноменально парадоксален и не предсказуем. И в работе, и в жизни. Недаром в «Современнике» за ним закрепилось дружеское прозвище «Старик, не пойми меня правильно». Так вот, если как артисту театра и кино ему вроде воздали должное, то его поэтический дар ждёт справедливых и заслуженных размышлений критиков, литературоведов и иных исследователей. А пока суть да дело и для них, профессионалов, и для рядовых поклонников многогранного таланта Гафта захотел попытаться собрать большинство его сочинений, написанных в разных жанрах».
Валентин Гафт. «Не прощаемся!..» Известные и неизвестные эпиграммы и посвящения с комментариями автора, его героев, их коллег и родных, а также воспоминания об Актере, Поэте и Личности. Сост. Г. Карапетян
В этой книге представлена коллекция эпиграмм, сочиненных знаменитым актером, и воспоминания о нем друзей, знакомых, товарищей по сцене. Так, Александр Орлов, актёр, кинорежиссёр и преподаватель ВГИКа, в своём интервью рассказывал, о том, как Гафт "самоутвердился с эпиграммами". По словам Орлова, несколько десятилетий назад Гафт стал неотъемлимым членом его домашней компании, в которой уже были Василий Аксёнов, Анатолий Найман, Иосиф Бродский. И тогда же по Москве стали ходить едкие и остроумные гафтовские эпиграммы. И когда в этой компании эти эпиграммы пересказывали, и порой перевирали, то Гафт поправлял и зачитывал свой оригинальный вариант. А потом к этим встречам Гафт стал готовиться, и стал перед ними сочинять эпиграммы, и это стало для "каким-то толчком", ведь в те годы 1960-е годы он ещё был прославленным актёром и тем более — известным автором текстов.
Далее в книге описанная состоявшаяся летом 1981 года неформальная встреча Гафта с писателем Виктором Астафьевым в селе Овсянка, где они обсуждали спектакль "Тайна Эдвина Друда", в котором Гафт сыграл роль Джаспера.
По словам Орлова, хотя партнёры по сцене иногда побаивались Гафта, его крепких словечек, на самом деле за его брутальностью пытался скрываться человек доверчивый и отзывчивый.
Гафт в беседах с Орловым говорил, что он против того, чтоб его называли поэтом. Но при этом его поэтический багаж пополнялся, и стихи, по его словам, стали уточнением биографии. И поэзия Гафта, по словам Орлова, действительно существует.
В тексте книги многие страницы посвящены прошедшей театральной жизни (конечно, пристальное внимание уделено "Современнику"), знаковым премьерам, актёрам и режиссерам, а так же — их непростым отношениям между собой, и уходу некоторых актёров из " Современника" во МХАТ. Также упоминаются неоднократные гафтовские расхождения с постановщиками, великими и не очень, которым было сложно работать с ним.
В издании упомянута пьеса "Пока существует пространство", написанная Гафтом вместе с Саидом Баговым. Это название было взято из известной молитвы-клятвы буддийского мыслителя и поэта Шантидевы. По ней был поставлен замечательный камерный спектакль, премьера которого прошла на Другой сцене "Современника". И Гафт, несмотря на одолевавшие его болезненные недуги, превосходно играл.
Одна из глав — воспоминания о Гафте актрисы театра и кино Ольги Остроумовой, вдовы Гафта, прожившей рядом с ним четверть века.
Книга интересна тем, что в неё, помимо известных эпиграмм, но и неизвестные! И к ним добавлены не только комментарии самого Гафта, но и тех, кому эти эпиграммы были посвящены, отчасти раскрывая "подноготную", предысторию возникновения этих эпиграмм, возвращающий непосвящённых в тот историческую и культурную атмосферу, в которой они возникли.
«…Гафт был очень опасен, как партнер, даже ужасен. Но был и прекрасен. В нем уживались и его сарказм, и особенное чувство юмора, и его взгляд. Иногда, когда он в очередной раз с кем-то играл в эту игру — когда самоуничижением занимался, — мы с ним пересекались глазами и начинали хохотать вместе, потому что знали: это просто правила игры, он играет в нее. Конечно, он был опасен, и это было замечательно, потому что ты все время должен оставаться в форме. Ты все время, как будто под прицелом, на тебя как будто смотрит насквозь какой-то аппарат, и ты постоянно в волнении. С ним никогда рядом не было спокойно. Думаю, ему самому тоже не было спокойно. Потому что его волна всегда была девятым валом или десятым. Он опрокидывал волной. Тем не менее ты всегда знаешь: он внимательно смотрит. Хотя это иногда и не видит. Как он мне однажды через восемь лет, в течение которых мы играли «Трех сестер» злополучных, кто-то ему подсказал, и он вдруг на спектакле признался: “Слушай, мне сказали, что у тебя красивые костюмы. Я посмотрел, действительно, красивые”».
«Орнамент «хатаи» включает в себя три основных мотива: цветок зизифуса и его плод, цветок лотоса в различных формах и цветок мака; эти мотивы неоднократно появлялись в декоративном искусстве Ирана. Из сочетания этих трёх элементов возник знаменитый узор «аббаси», или «шах-Аббасовский цветок», достигший расцвета в исфаханской школе. Его многочисленные разновидности: от лотосов до самаркандских, пятилепестковых, гранатовых, лиственных и других цветков — особенно широко использовались в искусстве эпохи Сефевидов и сохраняются до наших дней».
Альбом, подготовленный известным современным художником, завершает серию «Рисуем вместе», посвященную основным приемам классической персидской живописи. Автор уделяет внимание духовному и философскому значению образов, которые традиционно использовали мастера этого направления в искусстве, а также рассказывает об исторических корнях персидской миниатюры.
В каждом из альбомов серии наглядно показано, как, в соответствии с канонами, следует изображать людей, животных и птиц, различные цветы и традиционные орнаменты из растительных элементов, известные под названием «арабески». Они использовались не только для обрамления миниатюр, которые являлись иллюстрациями в книгах. Такие узоры наносились на ткани, ими с помощью росписи, резьбы по дереву и камню, чеканки украшались предметы декоративно-прикладного искусства, а также архитектурные сооружения.
«Искусные узоры из изогнутых линий и чётких геометрических переплетений покрывают стены и двери вокруг нас, привлекая внимание и восхищая каждого, кто их видит. От тончайших веточек орнаментов в тазхиб до извилистых стеблей в садовых композициях, дорогих шелковых тканях, сложных ковровых узорах, на изразцах гонбадов (куполов) и минаретов, в резьбе по камню, дереву и металлу – везде присутствует этот величественный и впечатляющий орнамент».
"Мой папа рисует в небе снежные полосы, а мама оставляет следы от лыж на снегу. Я даже рифму придумал: «Мой папа — пилот, у него есть самолёт». Вообще-то самолет у него маленький, не такой, на котором летают за границу. Но настоящий! А у мамы — большие лыжи, она любит на них кататься…
Во вторник папа перегоняет свой самолет на Танай. Это у нас озеро такое, а рядом с ним большая гора Слизун, на неё все ездят на лыжах кататься и с парашютом прыгать. Папин «воздушный коридор» (так это у летчиков называется) проходил над полем, на окраине нашего городка".
Юлия Малеванова. Чай с сосулькой. Иллюстрации Елизаветы Баржанской
Текст этой красочной книги написан от имени мальчишки, живущего вместе с папой (настоящим летчиком!), мамой и старшим братом в небольшом сибирском городке. Вокруг него бескрайняя тайга, поэтому герои могут запросто любоваться первозданной красотой природы.
В этих добрых семейных историях рассказывается о том, как праздновали Новый год; как завели собаку и котика; как готовили лесное мороженое. В книге словно оживают картинки детства и родной природы.
Вот как-то герои всей семьей идут по лесу, наслаждаясь ярким солнечным светом, и вдруг на небе появляется яркая радуга. Такое бывает в морозные дни, когда лучи солнца преломляются в ледяной пыли. Взрослые при виде зимней радуги искренне удивляются, а мальчик-фантазер мечтает: «Вот бы мне такую скакалку».
Юлия Малеванова живёт в Сибири, где победила в конкурсе "Литераторы земли сибирской", а далее во всероссийском "Всё счастливые семьи".
«Однажды мы с мамой решили: «Сегодня у нас везучий день!». Но ничего интересного не происходило. Вдруг на пороге появился папа, весь в снегу. Да как закричит:
— Вы дома скучаете, а в лесу — баня!
Тут же за папиными сапогами из нашей квартиры в ботинках выбежал брат, я и мама запрыгнули в валенки. Нам не терпелось посмотреть на лесную баню.
— Деревья утонули в снежных шубах! — воскликнула мама.
Я поднял голову и закричал:
— Сосны в горы превратились!
Ветер чистил снежные шубы, с верхушек смахивал белые шапки. Затихнет ненадолго, а потом парит деревья.
Вдруг в кустах послышался хруст.
— Это ветер в топку дрова подкидывает, — догадалась мама.
— Заодно их на зиму заготавливает, -пошутил папа. — Может, зимой ещё раз придётся баньку топить».
«Самый конструктивный путь — очень рано предупреждать детей об опасности, ничего не запрещая», — написала Франсуаза Дальто. Отказавшись от частицы «не», мы обозначаем детям последствия их действий, предупреждаем об опасности.
Есть и еще одна причина, по которой желательно отказаться от «не». Использование «не» — это обозначение запрета. Однако такой запрет не показывает, что, как и когда нужно делать. Для взрослого совершенно очевидно, что слова «Не лезь в лужу» одновременно означают и «Обойди лужу». А что эти слова значат для ребенка? Увы, не то же самое. Ребенок понимает, что наступать на воду нельзя. Он чувствует, что ему что-то запрещают, и от этого запрет особенно хочется нарушить. Но ребенок не очень хорошо понимает, что конкретно он должен делать…».
Юлия Гусева. Непонятый мир детства: как понять своего ребенка и подружиться с ним
Написанная практикующим психологом, кандидатом психологических наук, книга предназначена родителям детей от трех до семи лет. Возраст, когда формируется «Я» ребенка. По словам автора, книга ответит на самые распространенные вопросы родителей дошкольников и рассмотрит наиболее часто встречающиеся ситуации.
Какая мама самая лучшая в мире? Тут можно вспомнить Муми-маму из книг Туве Янссон, которая заботится о Муми-папе и детях. Она мудра и понимает детей. Она дает детям возможность не просто поиграть, но и удовлетворить свои потребности в познании, она умеет успокоить, утешить и переключить внимание. Муми-мама не ругается по пустякам, не устраивает скандалов, и даже умеет погасить гнев другого, при этом оставляя возможность безопасно выплеснуть эмоции.
Следующие главы посвящены становлению личности (в том числе детям, которые не любят проигрывать, и ребенку-ябеде); наказаниям, запретам и капризам (как правильно отказывать ребенку и что делать, если у ребенка истерика); детским просьбам (ценностям детей и взрослых, детской боязни врачей); новым сложностям, связанным со вторым ребенком (поиске точек соприкосновения и прием «размывания желаний»).
В тексте рассказывается, как взрослые влияют на детей (не надо пытаться успокоить ребенка, говоря ему: «Не плачь, ничего страшного, это же мелочи» — это обесценивание чувств), а также – о родительских манипуляциях и отношениях бабушек и внуков.
«Мы с детства знаем, что врать плохо. Так нас учили, и так мы учим детей. Только иногда мы, взрослые, слишком быстро делаем выводы о детской лжи. Малыши еще не умеют врать. Они научатся этому позднее. И как рано – зависит от нас. Самым большим курьезом детской психологии является то, что дети иногда говорят неправду, не сознавая этого…
Если ребенок просто фантазирует, придумывает разные истории (без выгоды для себя, а из любви к процессу), то это обычное явление для детского возраста… Это не ложь, а фантазии».
«Ненавидеть несправедливость и отстаивать правду – трудное дело. Более того, думая, что лучше всегда быть правым, и прилагая большие усилия для этого, ты, наоборот, совершаешь много ошибок.
Путь – это нечто более высокое, чем праведность и правота. Это очень трудно понять, но в этой мысли заключается высочайшая мудрость. Если на все смотреть с этой точки зрения, то даже праведность кажется довольно узким и мелким понятием. Если человек не понимает этого сам, научить его невозможно. И все же есть способ встать на этот путь, пусть даже ты не смог понять этого сам. Нужно советоваться с другими».
Ямамото Цунэтомо. Хагакурэ. Сокрытое в листве. Кодекс чести самурая
Старинный трактат, написанный более трех веков назад, и представляющий собой (в идеале) практическое и идейное руководство настоящего воина. Книга состоит из комментариев известного в те времена самурая Ямамото Цунэтомо, являвшегося вассалом Набэсима Мицусигэ, правителя земель Хидзэн.
Самурай должен быть всегда готов к смерти и быть решительным, особо не размышляя в критических ситуациях. Иначе говоря – не размышлять и не рассуждать на поле боя, перед схваткой и т.д. Но при этом самурай должен следовать правилам поведения, в первую очередь – в своем военном клане, быть преданным господину, но при этом – соблюдать и свое достоинство, отказываясь выполнять капризы и причуды своего господина, особенно – унижающие других.
В завершающей главе дается совет заниматься изучением истории и традиций родных мест родного клана, и помнить сыновий долг пред родителями. В тексте много психологических советов, указаний по спорам и диалогам, отчасти – манипуляций.
«Быть слугой не означает ничего иного, кроме как во всем поддерживать своего господина, опираясь на его представления о добре и зле и отказываясь от личных выгод и интересов. Если во всем владении есть хотя бы два-три таких верных человека, то все поместье будет в безопасности...
Говорят, что самым важным в отношениях господина и слуги является преданность. Хотя на первый взгляд она может показаться недостижимой, она находится прямо перед твоими глазами. Если сможешь сразу же настроить себя на преданность, то в ту же минуту ты станешь превосходным слугой.
Очень важно высказывать человеку свое мнение и исправлять его ошибки. Это и называется состраданием, которое помогает в делах службы. Но иметь в душе сострадание и поступать в соответствии с ним очень трудно. Раскрыть в человеке хорошие и плохие стороны легко, высказать свое мнение относительно этого тоже нетрудно. В большинстве случаев люди считают себя добрыми, когда говорят то, что другие находят неприличным или трудным для высказывания. Но если их критические слова воспринимают плохо, то они думают, что дальше не стоит и вмешиваться, потому что здесь ничего нельзя сделать. Это совершенно неправильно. Это можно сравнить с той ситуацией, когда ты осуждаешь человека, пороча его. Здесь нет ничего, кроме успокоения своей собственной совести.
Чтобы высказывать человеку свое мнение, нужно сначала хорошо подумать, готов ли он выслушать и принять твое мнение. Тебе нужно быть близким ему человеком, а он должен доверять твоим словам. Рассуждая о том, что дорого ему, найди наилучший способ высказать свое мнение и убедись, что оно будет верно понято. Суди по ситуации и найди самое удачное время для разговора – может быть, стоит сказать все письмом, а возможно, это правильнее сделать при прощании.
Хвали его хорошие стороны и используй любой случай и повод, чтобы поддержать его. Возможно, нужно сказать и о своих собственных ошибках, вроде бы не касаясь его самого, а предупреждая, что то же самое может случиться и с ним. Сделай так, чтобы он получил твой совет, как человек, изнывающий от жажды, получает глоток воды, катящийся по пересохшему горлу. И это должно быть такое мнение, которое поможет ему исправить недостатки».
Писатель Майк Манс, автор научно-фантастической трилогии «Согласие», отвечает на вопросы о возможности межзвездных путешествий, размерах Вселенной, перспективах колонизации далеких планет и шансах на встречу с инопланетянами.
Как можно путешествовать по Вселенной? Через кротовые норы? Как объяснить непосвященным, что это такое? Насколько они стабильны, или говоря проще — безопасны?
Если бы вы тысячу лет назад задали любому вопрос о том, как можно путешествовать по Земле, то получили бы ответ, что вариантов условно три: пешком, на коне и на корабле. Возможно, кто-то предложил слона, кто-то оленя, а кто-то верблюда. Вряд ли нашелся бы хоть один человек, который сказал бы «я думаю, что нужно построить металлическую птицу с реактивной тягой и специальной конструкцией крыла, позволяющей двигаться в тридцать раз быстрее коня, да еще и по воздуху». При этом любое путешествие занимало бы месяцы, а то и годы.
Сегодня наши попытки рассуждать о путешествиях по вселенной сродни потугам средневекового жителя описать возможные путешествия по Земле.
Если вы спросите фантаста – он даст вам сотни вариантов. Если спросите ученого – он будет ограничен «конями» и «кораблями», потому что не чувствует, что вправе говорить вам о том, чего не существует по сегодняшней теоретической физике.
Касательно кротовых нор. На сегодняшний день это некое граничное решение уравнений общей теории относительности, вы можете потратить несколько увлекательных недель на изучение тензорного анализа и физики, чтобы понять их. Суть проста. Есть общее описание геометрии пространства-времени, и у него есть решение, которое показывает, что в определенных обстоятельствах при нестандартных условиях гравитации, импульса и энергии, а именно при нарушении энергетических условий, может произойти чисто геометрическое «схлопывание» пространства, так называемый мост Эйнштейна-Розена, это была первая модель, связанная с идеей «кротовых нор».
Дальше эту идею развивали другие физики, вплоть до Хокинга, но, расстрою вас, хотя решение уравнения вполне реально, условия, которые нужно создать для него, уже совершенно нереальны, фантастичны. Например – нужно состоять из некой экзотической материи, которая задаст противоположный поток энергии, и даст пройти сквозь эту «нору». Так как такая материя не то что бы не найдена, но даже свойства ее не особо описаны, то предположить, какую опасность представляет подобная «технология», мы абсолютно не в состоянии. То есть, резюмируя, кротовая нора – не туннель, а просто само свойство пространства-времени, теоретические позволяющее на миг соединять точки пространства при экзотически совпавших условиях.
Какие еще существуют варианты быстрых межзвездных путешествий?
Мы говорим о «конях» и «кораблях»? Тогда есть идеи релятивистского полета, то есть полета на скорости, максимально приближенной к скорости света. В этом случае для экипажа время идет медленнее. Представьте себе, что мало того, что вы относительно жителя Земли летите почти со скоростью света, но и время у вас тянется в сто раз медленнее. То есть вы пролетаете сто световых лет более чем за сто лет для меня, сидящего на Земле, но для вас проходит один год. Таким образом этот способ позволяет улететь очень далеко. Кстати, для фотона, движущегося со скоростью света, времени, по сути, и нет. Вот он вылетел, а вот прилетел. Ровно в тот же миг. Однако, для того чтобы набрать такую скорость, вам надо потратить невообразимо много энергии. Сегодня многие физики считают, что теоретическим пределом энергетической возможности наших двигателей будет скорость в 10% скорости света, что не позволит насладиться этим релятивистским эффектом в должной мере.
Так называемый warp, или же двигатель Алькубьерри, искривляющий пространство-время. Его идея в том, чтобы «сжимать» пространство впереди корабля, и «растягивать» его позади. Звучит красиво, и даже были некие лабораторные проверки отдельных физических эффектов, но это опять же упирается в разные проблемы вроде той же экзотической материи из концепции кротовых нор, сверхвысоких энергий и тому подобного. Вкратце, чтобы понять, что значит «растягивать» пространство, надо осознать, что расширение Вселенной происходит не за счет разлетания объектов в разные стороны – это само пространство растягивается, поэтому видимый размер Вселенной в световых годах больше, чем ее возраст в годах. Она растянулась, а не разлетелась. Насколько перспективна идея оседлать этот процесс, который кроется где-то на подкорке самой физики – не мне судить. Однако, идея очень зашла фантастам, начиная с того же Стар Трека.
Ну и последний вариант, после «коней» и «кораблей» — идти пешком. То есть создать нечто, что будет тысячи лет лететь к другой звезде, неся на себе людей – живущих, в стазисе, или в виде эмбрионов. Такой вариант уже технически возможен с некими ограничениями. Главная его беда – экономическая бессмысленность. Какой смысл в колонии, если она недостижима? При этом цена подобного проекта будет колоссальной.
В чем издержки корабля поколений?
Давайте для начала обсудим его смысл. Как я уже сказал, это не колонизация, это скорее попытка спасти человечество, его генофонд и цивилизацию от возможной планетарной катастрофы. Создать новую ветку на другой планете. И вот тут кроются те самые «издержки». Представим себе корабль, который несется с невероятной скоростью в десять процентов скорости света, то есть всего за 50 лет преодолевающий расстояния между звездами. Но на ближайшей звезде, Проксиме Центавра, мы вряд ли найдем подходящие планеты для успешной колонизации. Человечеству нужна планета в зоне жизни – подходящий температурный режим. Планета должна обладать хорошим магнитным полем, иметь много воды и огромные запасы углекислого газа, который выбрасывается в результате вулканической деятельности. Но в этом случае уйдут миллионы лет на то, чтобы водоросли и растения создали подходящую атмосферу. А найти планету со своей растительной жизнью (именно в результате фотосинтеза образуется свободный кислород) – и вовсе редкий шанс.
Однако, предположим, что в радиусе 100 световых лет такая есть, и мы нашли ее. И вот, туда летит корабль, и лететь ему тысячу лет. Ничто по галактическим меркам, но это тридцать поколений людей. Тридцать поколений рожденных, проживших жизнь, умерших в консервной банке, несущейся неведомо куда во имя какой-то цели. Люди будут меняться. И я даже не учитываю влияние радиации или проблемы с износом оборудования, нет. Просто подумаем над цивилизацией. Сколько раз на корабле возникнут диктатуры, пройдут маленькие, но столь опасные войны, поменяется язык, культура, возникнут верования? Как быстро люди скатятся в варварство? Кто в итоге прилетит на планету? Это будут люди генетически, но это уже не будет наша цивилизация. Даже если мы оставим там все записи, даже если им будут отправлять сообщения – нет гарантии, что кто-то, сидящий у власти, не захочет всё это скрыть, уничтожить, потому что уже через 3-4 поколения к власти придут те, для кого Земля – лишь сказка, миф. Пойдут идеи, что «нас изгнали», или что «это всё демоны, никакой Земли и нет». Кто захватит корабль?
В целом, резюмируя, я считаю, что основная проблема, даже если оставить в стороне невероятную цену этой миссии и ее техническую сложность – создание радиационных щитов, фабрики «новых устройств», самочинящийся корабль, запасы сырья, обеспечение водой, едой – кроется в том, что мы создаем не маленькую частичку Земли где-то далеко от нее, мы создаем совсем иное общество, которое, при должной эволюции, станет скорее нашим врагом, чем нашим родственником.
Сейчас уделяется внимание развитию квантовых технологий. Куда оно может нас привести? И как эти технологии способны отразиться на космических путешествиях?
Это не сейчас внимание уделяется, квантовая физика вот уже сотню лет – фронтир науки. Что она может дать нам с точки зрения космоса? Если говорить о «теории всего» — мечте, о которой грезил еще Альберт Эйнштейн, то я не думаю, что существенный прорыв до такого предела возможен в ближайшие годы. Предположу направления, где квантовые технологии могут создать прорыв:
Первое – если мы поймем, что такое гравитация не на уровне теории относительности, а на квантовом уровне, то, возможно, найдем способ воздействовать на нее, управлять ею. Это даст новые двигатели, поскольку все современные так или иначе сводятся к простому закону сохранения импульса – выплевывая массу (или фотоны) в одну сторону, мы ускоряем корабль в другую. Гравитация, возможно, даст нам возможность движения без потерь массы, что, несомненно, гораздо эффективнее.
Второе – новые источники энергии с субатомных уровней позволят нам обеспечить жизнь «под куполом» и на корабле – в конце концов, энергия – основа циркуляции веществ (кислород, вода, и тому подобное), то есть мы сможем дольше выживать в космосе и на неблагополучных планетах вроде Марса или спутников Юпитера или Сатурна, где туговато с Солнечной энергией.
Третье – развитие современных нейросетей, вероятно, замедляется, или замедлится, мы можем не достичь той точки, когда ИИ станет действительным интеллектом. Технологии квантовых компьютеров могут преодолеть рубеж, а мощный, дружественный нам интеллект, сможет помочь с наукой, с «умственными экспериментами», с поисками закономерностей во Вселенной.
Ну и последнее – время. Природа того, что такое время сложна и непонятна. Есть то, что мы субъективно ощущаем, есть что-то, что можно измерить, но что это такое, и почему эта величина так или иначе меняется в одну сторону – это вопрос. Если будет найдено что-то, что является «квантом» времени, то мы сможем если не перемещаться во времени, то его ускорять или замедлять, тем самым, сможем преодолеть рубеж предела скорости света не тем, что станем двигаться быстрее, нет. Мы так же будем лететь со скоростью в 1-10% от скорости света, но наша секунда станет проходить в сотни раз быстрее для внешнего наблюдателя. Как это работает? Не знаю, это лишь моя гипотеза.
Каков настоящий размер Вселенной? Например, расстояние от Земли до края наблюдаемой Вселенной?
Сейчас диаметр наблюдаемой Вселенной, если я не ошибаюсь, оценивают практически в сто миллиардов световых лет. Это в восемь раз больше ее возраста в годах. Как я уже говорил – она сама расширяется, пространство имеет свойство растягиваться. То есть мы с вами говорим, и растем в размерах, но не потому, что хорошо питаемся во время разговора, а потому что сама Вселенная растет. Однако, рулетка тоже растягивается, так что после разговора вы не сможете зафиксировать этот факт.
В чем может быть причина? Теория не объясняет причину, она лишь говорит о том, как оно работает, и этому есть подтверждения. Я думаю, что скорее всего, Вселенная – лишь трехмерный слой в четырехмерной (или большей размерности), наподобие того, как есть поверхность шарика. Если мы поставим на шарике две отметки маркером, а потом его надуем, то расстояние между метками вырастет, но сами метки, как и молекулы шарика под ними, не двигались. В этом кроется и возможный ответ на вопрос, как далеко от Земли до края Вселенной – найдите край на шарике.
Что нужно для того, чтобы пересечь из края в край Вселенную?
Если мы всё же предположим, что Вселенная край имеет, то должны обозначить, что мы под этим имеем в виду. Если это конец вещества – то он есть у любой галактики, у любой планетарной системы. Вылетел подальше от Солнца – достиг локального края. Но если край Вселенной – конец пространства и времени, то побывать на самом краю, а тем более за ним – что-то из ряда вон выходящее. Ветер существует там, где есть атмосфера. Может ли ветер выйти за ее пределы? Есть ли у атмосферы четкий край?
Ну а если вопрос состоит в том, как преодолеть 100 миллиардов световых лет, то я, увы, ответа не имею. Если лететь со скоростью в десять процентов скорости света, то это займет триллион лет, а что произойдет с Вселенной за это время? Она пока не живет и пятнадцати миллиардов лет, мы не в состоянии экстраполировать ее поведение на такой срок. Как минимум, она должна еще надуться. Но, возможно, как и надувая шарик, мы имеем предел, так и Вселенная «надуется» до какого-то размера и прекратит. Или лопнет.
Как у вас путешествуют по галактике представители галактических цивилизаций?
Если мы говорим о трилогии Согласие, то я предположил как раз концепцию того, что Вселенная – шарик в четырехмерном пространстве, и что мы живем в тонком «нулевом» слое этого шарика. Идея была в том, что если «возбудить» вещество, то оно на время «выпрыгивает» из этого слоя, и выпрыгивает туда, где нет ни пространства, ни времени. У меня там есть понятия ти-частицы и ти-поле, и если часть четырехмерного спина этих частиц ориентировать должным образом, то вне пространства-времени вещество движется в направлении заданного вектора. Так как времени там нет, то это движение, вплоть до успокоения вещества и «падения» его обратно на нулевой слой, не занимает времени ни для внутреннего, ни для внешнего наблюдателя. То есть ты был тут, а стал там.
Проблема в том, что выпрыгиваешь ты условно на некую «высоту», зависящую от траты энергии и твоей массы, так что размер энергии на прыжок там пропорционален кубу массы и квадрату расстояния. Поэтому, в основном, двигаются «малыми» прыжками. Накопление энергии – прыжок – накопление энергии. Реального движения при этом не происходит, лишь ориентированное вещество, в отрыве от Вселенной, движется относительно нее, но внутри оно находится в полном покое. Так как большую массу сложнее двигать, у меня в книгах большие корабли медлительны, а сильнее та цивилизация, которая устанавливает больший контроль за ти-полем и имеет лучшую энерговооруженность двигателей.
При нынешнем развитии земных технологий путешествия землян к далёким звёздам возможны лишь при участии инопланетных сверхцивилизаций? То есть они должны пожаловать к нам, а не мы к ним? Но в вашем цикле «Согласие» это происходит лишь после того, как земляне высадились на Марсе. Именно первая земная высадка на другой планете — та самая грань, после которой возможен Контакт?
Да, я уверен, что нынешнее развитие земных технологий делает путешествие к другим звездам невероятным. Построить один корабль поколений мы бы могли, но для этого нужно мобилизовать всю экономику мира на десятилетия. Кто пойдет на подобное? Вы были бы готовы отказаться от новых машин, телефонов, нового жилья, и работать у станков лишь на то, чтобы семена жизни, возможно, достигли другого мира?
В этом смысле, конечно, скорее пришельцы найдут нас, чем мы их. Захотят ли они вступить в контакт, или сочтут нас неинтересными, опасными, глупыми? Не знаю. Как автор, я предположил, что они долго ждали момента, им нужно было доказательство, что, несмотря на войны и противостояния на Земле, космос разные нации готовы осваивать вместе, и миссия на Марс оказалась достаточным фактором для начала контакта. Будет ли так на самом деле? Хотелось бы. Надеюсь, это произойдет еще при нашей жизни.
Какое значение для цивилизаций, в том числе сверхцивилизаций, имеют большие расстояния?
Римляне строили дороги, поэтому римская империя объединила Европу, северную Африку и ближний восток, и просуществовала сотни лет. Расстояния – бедствие для цивилизаций. Чем они меньше, чем плотнее живут люди, тем выгоднее, потому что миграция, генетический обмен, экономическая сфокусированность в близких центрах – ускоряют прогресс, усиливают консолидацию общества, уменьшают расслоение на «мы тут, а вы там». Космические цивилизации – еще одна ступень, а галактические сверхцивилизации – следующая. Без дорог, в роли которых тут выступают скорости преодоления межзвездных расстояний, им точно не обойтись. Иначе космической цивилизацией не стать.
К чему может привести колонизация космоса? Может ли случиться, как описано в фантастических романах, что Земля опустеет? И начнётся ли потом — через тысячелетия — обратная колонизация?
Интересная вещь — космическая экспансия. Вспомним как европейцы заселяли Новый Свет. Это происходило с помощью тысяч кораблей в течение столетий. Долгое время, даже когда там образовались страны, они оставались заселенными лишь вдоль рек и побережий — куда доплывали корабли. Опять же, это славным образом совпало с появлением качественной медицины — большие семьи еще оставались, и потомство хорошо выживало. То есть каждые 20 лет население почти удваивалось само собой. Перевезя туда миллион человек, уже через 200 лет вы получили бы под миллиард! Кстати, почти так оно и есть.
Теперь поразмышляем над колонизацией далеких звездных систем. Строятся гигантские транспортные корабли, длиной примерно километр и диаметром метров двести. Опустив расчеты, предположу, что мы сможем "напихать" в такой корабль 500 тысяч поселенцев. Много? О да. Допустим мы научились летать аж со скоростью света, и через 10 лет такой корабль прилетел на условную Тау Кита, и там построили первую колонию. Потом таких кораблей становится десять, и значит каждые два года население растет на полмиллиона. Это если мы, конечно, нашли достаточно желающих.
Значит через 100 лет (огромный же срок?) на планете будут жить 25 миллионов человек. Будут ли они размножаться? А с чего, собственного говоря? Мы и тут не шибко растем числом. Только за счет нищих стран, которые вряд ли станут передовиками космической экспансии. Значит, за столетие, мы не сможем вывезти и процент населения. Давайте допустим, что мы еще в 100 раз усилили флот, и за столетие вывезли на десятки планет сразу треть населения планеты. При этом огромное население распределилось по пустоте космоса. Это, конечно, хорошо с точки зрения защиты от риска планетарной катастрофы, но очень плохо для экономики и культуры (первая рухнет от расстояний, изменение второй начнет приводить к изоляционизму и независимостям колоний).
То есть, если люди не начнут массово клонировать сами себя, или не найдут в себе сил рожать по 4-5 детей на семью, то экспансия вообще не имеет особого смысла. Земля не перенаселена, экономика сильнее в мощных центрах, так что, даже при продвинутых технологиях, Земля сможет создать лишь форпосты, которые еще и тянуть экономически придется.
Во второй вашей книге «Юная раса» говорится о том, что за шестьдесят лет вражеский флот может достигнуть Земли. Какая средняя скорость его движения и как она подсчитана?
Эта скорость показана в самом финале первой книги, приложу отрывок:
«- Дети мои! – раздался хрипящий голос Правителя. — Диктую вам Мою Волю: летите же и завоюйте моим потомкам Нешши. Да направит вас рука Зу Вечного!
— Твоя Воля – Закон! – выкрикнул в ответ Озар Гор, и ему вторил весь экипаж. Что ж, пора. — Команда, запуск двигателей. Первый прыжок.
После его слов планета исчезла из глаз, оказавшись позади, — в десять раз дальше, чем была. Мощные двигатели ускоряли процесс накопления энергии как могли, второй прыжок последовал за первым через небольшое время. Они рвали пространство со скоростью в сорок раз быстрее скорости света. Теперь пора всем залечь в стазисные камеры. Будущее ждёт их. Никто не сможет устоять».
Лететь им было почти шесть тысяч лет со скоростью в сорок раз больше скорости света. К моменту, когда до Земли оставалось шестьдесят лет полета, флот экспансии был, таким образом, за две с половиной тысячи световых лет от Солнца, где-то между рукавами Персея и Ориона.
Какими могут быть источники энергии для дальних космических перелётов?
В целом, в космосе, если корабль набрал скорость, то можно лететь уже не тратя энергию, по инерции, потягивая коктейли. Не считая «огибания» звезд по эквипотенциальным кривым. Но если движение неинерциальное, то текущих возможных источников энергии никаких не хватит на полет даже до соседней звезды. Нужно искать что-то новое, потому что текущие источники предполагают отдачу массы, которой не напасешься.
«Ты ведь в курсе, что такой Союз с Галактической Ассамблеей, включённый в модель Хилл-Ланге, предсказывает то, что Согласие заполнит весь Млечный Путь уже через два — три миллиона лет?». Это только фантастическое предположение, или за ним кроются какие-то расчёты?
Некоторые расчеты я и правда осуществлял. Само собой, с прикидками и допущениями. Базировался на ряде факторов: число миров в Млечном пути (около четырехсот миллиардов), его размеры (около пятидесяти тысяч световых лет), необходимость масштабировать армию и средства сдерживания, поскольку для объединения такого пространства и числа звезд, нужно иметь соизмеримый флот. И чем больший объем ты хочешь контролировать – тем больше и больше тебе нужно сил.
Как просчитать эффективность колонизации отдалённой планеты?
Ранее я уже говорил, что не считаю, что в этом есть смысл. Давайте поясню. Если технологии достигнут такого уровня, что мы обретем контроль над энергией, достаточной для преодоления таких расстояний в разумное время, то и на самой Земле сможем построить рай. Возможно, защитимся от потенциальных угроз вроде метеоритов или тектонических процессов. А руды, минералы проще будет генерировать или добывать на ближайших к нам планетах и спутниках, чем возить за десятки световых лет. Так что у экспансии есть только две причины: слишком обширный рост населения, чего не предвидится, и попытка защититься от угрозы самоуничтожения. В последнем случае эффективность не является критерием, как вы понимаете. Уверен, что рано или поздно человечество это сделает.
Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 12 книгах
«Как-то на своем семинаре молодых писателей БНС сказал, что каждый фантаст мечтает написать роман-катастрофу. Появилась такая мечта и у Стругацких — после просмотра фильма «На последнем берегу». Они понимают, что им никогда не дадут написать такое «про сейчас». Однако сюжет буквально не дает покоя.
И тогда Братья решают: можно вписать историю с катастрофой в антураж будущего на чужой планете. Так начинается работа над «Далекой Радугой». Замысле повести: два человека — парень и девушка, влюбленные в друг друга, должны отправиться в город и готовить к старту ракету, на которой для них не найдется места. Это вообще был распространенный сюжет в советское время…».
Аркадий Стругацкий. Понедельник на все времена. Биография и творчество. Автор-составитель Марианна Алферова
В книге вышедшей к столетию со дня рождения Аркадия Натановича Стругацкого, как подчёркивается в предисловии, рассказывается о создании книг, переводах и его работе редактором. Как писал А. Н. Стругацкий в общей биографии, отец, искусствовед по профессии, в Гражданскую войну был комиссаром кавалерийской бригады, в качестве политработника у знаменитого полководца Михаила Фрунзе. Затем — Ленинград, блокада, отъезд в эвакуацию 28 января 1942 года…
Грузовик, который должен был перевезти эвакуируемых на другую сторону Ладожского озера, провалился в полынью, и люди оказались по пояс в ледяной воде.
В следующей главе рассказывается о том, как Аркадий Стругацкий стал военным переводчиком. Спустя годы Братья придумают образ Хромой Судьбы, и в эту повесть включат эпизоды из жизни старшего из них. Также в издании рассказывается и о первых опытах АНС в фантастической прозе, о демобилизации с военной службы, работе в журналах.
А вот следующая глава уже посвящена «Стране багровых туч», к которой авторы позже стали относиться критически. Далее следует глава «Ослепительный полдень», где рассказывается о повести «Страшная большая планета». Это первое произведение, которое они писали вместе, потом превратилось в «Путь на Амальтею». Затем возникала задумка первой части «Понедельника» — «Суета вокруг дивана», далее последовала «Попытка к бегству»…
В книге также говорится о героях и идеях Братьев, написании сценариев, борьбе с недружелюбными редакциями, размышлениях на тему будущего.
«Начало семидесятых годов было светлым и многообещающим, К этому времени относится разработка и запуск в серию звездолетов класса «Призрак», одного из самых крупнейших достижений Земли в области биотехнологий, получивших колоссальный толчок в тридцатых, после открытия цивилизации Леониды, С появлением «Призраков» космическая экспансия человечества обрела невиданный размах. За короткий период были открыты Яйла, Редут, Нистагма и Кассандра.
В середине 70-х (!) Поль Гнедых после посещения Музея Космозоологии в Кейптауне и очередного самоистязания возле останков четверорука, чтобы хоть как-то отвлечься от преследующей его вины, создал свою знаменитую книгу Странствий. В это же время Корней Яшмаа определился как постоянный руководитель прогрессорской деятельности землян на Гиганде…».
«Зато твои «Военно-воздушные зомби» по-прежнему на первой строчке в геймерских чартах. Поверь мне, тебе волноваться не о чем. Если кого-то и обвинят в фиаско с «Офис-Менеджером», то сто пудов это будет человек из продаж. Все шишки всегда достаются нам. Кроме того, не думаю, что этот разлад – из-за каких-то отдельно взятых наших продуктов. Слияния уже не будет, Андерсон смылся, компания – в свободном падении. Крысы вот-вот побегут с тонущего корабля. Вот в чем суть этой грядущей планерки».
Бентли Литтл. Консультант
Настоящие демоны — это не те огромные страшные существа, которые внезапно появляются из трещины в асфальте, увешанные рогами и хвостами, и с ходу закусывают людьми. Есть твари гораздо опаснее, хотя на вид почти неотличимы от людей. К ним относиться тот самый Консультант, источник подлинного офисного кошмара.
Сама история — вполне реальная: жила-была корпорация, производившая игры, у которой внезапно отменилось слияние с другой, один из проектов не пошел, началось бегство тех, кто мог бы быть назначен виновным и произошли неизбежные финансовые потери. И тут пришел он, Консультант, который не спеша и планомерно стал выжимать жизнь из сотрудников корпорации. Конечно, во имя ее блага.
Все изложено обстоятельно и абсолютно правдоподобно. Неизбежные сокращения, постоянные сверхурочные, суровые ритуалы «создания командного духа» и оправдывающие всё высокие слова (консалтинг, «оптимизационные процедуры»), психологический распад как самой команды, так и домашней обстановки у ее работников — по сравнению с этим древний ужас обычных вульгарных монстров кажется лишь милой разминкой. Хуже может быть лишь в том случае, если такое произойдёт в будущем в одной из земных колоний. Или Консультант окажется в Арканаре. Это будет похуже дона Рэбы.
«Консультант стоял перед Мэтьюзом с каменным лицом. Присутствие этого человека беспокоило Остина больше, чем он хотел признать или показать. По крайней мере, ему удалось напустить на себя недовольно-сварливый вид.
– Что вы здесь делаете? – ехидно спросил он. – Это частная собственность.
Консультант улыбнулся, и Мэтьюз понял, что эта улыбка ему совсем не понравилась. Он видел ее и раньше, в офисе во время работы, но тогда еще не осознавая значения этой гримасы. Сейчас пелена спала с глаз: выражение лица Патова должно было транслировать в мир покорность и радушие, но на деле было полно насмешки и презрения.
– Я слышал, вы ушли рано, так как плохо себя чувствовали, – произнес консультант бархатным голосом. – Я просто хотел убедиться, что вам получше. Я также отправил вам несколько писем и хотел узнать, посмотрели ли вы их.
Ах, «несколько», значит?
Дискомфорт Остина сменился гневом.
– Я пошел домой, потому что у меня разболелась голова. Если хотите знать, она до сих пор немного тяжелая. Вот почему я здесь, а не в офисе. В офисе я мог бы сколько угодно обсуждать с вами деловые вопросы. Но я дома и что-то не помню, чтобы вас приглашали сюда. Если хотите продолжать сотрудничать с «КомПрод» – исчезните поскорее, идет?
Улыбка становилась все более покорной. И все больше и больше – издевательской.
– Я все понимаю, сэр. Извините, что потревожил вас. – Патов отвернулся, собираясь уйти, затем повернулся обратно, как будто что-то забыл. – Ах да, думаю, стоит напомнить вам: «КомПрод» подписал с акционерным обществом «БФГ» эффективный контракт. И вы больше не можете просто прервать наше сотрудничество. – Его улыбка переросла в зубоскальство. – Хотя, что это я, можете, конечно. Но это влетит вам в копеечку. – Патов кивнул. – Скорейшего выздоровления, мистер Мэтьюз, сэр».
«В углу окна полупрозрачный паук плел паутину. Наметанный взгляд Риан заметил паука и то, как лучи света отражаются от его плетения. Но Риан не стала рвать нити и сметать паутину тряпкой. Она прижалась к стене между окном и дверью, словно паук, и затаила дыхание, молясь, чтобы ее не заметили, — ведь леди Ариан Конн и ее рыцари привели обнаженную пленницу из Двигателя. Судя по ее цепям, пленница была благородных кровей. Их петли, похожие на растекшиеся капли ртути, извивались на ее запястьях. Это была древняя колония нанотеха, дорогая — дороже рубинов – и редкая, позволявшая бороться с любыми нежелательными трансформациями.
Никто не стал бы тратить такие цепи на плебея, когда подошли бы и дешевые прессованные. О высоком происхождении пленницы говорило и ее поведение; она шагала уверенно, бесстыдно, заставляя нанотех лететь по полу за ней, словно шелковые фестоны. Об этом же свидетельствовала и ее бело-голубая кожа цвета кислого молока… Руки пленницы закрывали изгибающиеся цепи, но Риан решила, что они должны быть такими же. Более того, пленницу сопровождали полдюжины рыцарей Ариан; на абляционных панцирях висело лучевое оружие, а лица воинов были скрыты за темными щитками шлемов. Девушка — не старше чем Риан, но куда более величавая — принадлежала к одной из Семей…
— Это сэр Персеваль. Они хотят, чтобы в камере ее хорошо кормили…
Слова у Риан все равно закончились — ведь когда девушка-рыцарь, сэр Персеваль, прошла мимо — спина прямая, подбородок задран, глаза расширены, — Риан вдруг увидела то, что не заметила раньше. Из двух глубоких резаных ран между лопатками девушки по ее спине и хребту тянулись, словно что-то нащупывая, два лазоревых каната крови. Они извивались каждый раз, соприкасаясь друг с другом словно колонны муравьев-разведчиков. Их усилия были напрасны, ведь крылья, которые они искали, которые они искали, кто-то срезал под корень...».
Элизабет Бэр. Прах
Космический корабль поколений, совершающий уже пять столетий обороты вокруг обреченной звезды (белый карлик и красный гигант — двойная звездная), постепенно ветшает и приходит в негодность. Кипят страсти, используются технологии и магия, перемешивая футуризм и анахронизм, вовсю идет борьба за власть между Домами, и возможно – война.
Понятно, что корабль должен покинуть систему, но нужен тот, кто сможет его вести. Нужен Капитан. Но в результате ранее случившейся катастрофы управляющий кораблем с символичным названием «Лестница Иакова» ИИ получил повреждения, и теперь его части, взявшие себе название «ангелы», сводят между собой счеты. При этом хранят память, настоящую историю корабля и его экипажа.
А тем временем их потомки — элита (возвышенные) и плебеи — стали частями уже сложившегося ритуала. Однажды к плененному ангелу Персеваль, находящейся в заточении, приставляют молоденькую служанку Риану, которая оказывается ее потерянная в детстве сестрой. Разумеется, она не может не спасти сестру. Они вместе сбегают из темницы и отправляются в путь по кораблю, где Иаков Прах, принявший форму множества мягких нитей, висит в атмосфере всего своего домена. Прах знает, что ресурсы нужно экономить. Но Прах следит за сестрами. Кто-то должен найти выход и спасти корабль.
В романе перемешаны разные стили, от фэнтези до киберпанка, порой вполне удачно, и сделана попытка сформировать свой причудливый мирок, в котором разворачиваются интриги и перемены.
«Прах никогда не был человеком, но он помнил.
О том, как быть человеком, он помнил больше, чем сами люди. Он содержал в себе романы и пьесы, актеров и певцов, истории, которые уже давно перестали рассказывать. Он хранил в себе истории, которые умерли тысячу земных лет назад. По крайней мере, умерли для мира.
Это одно и то же. То же самое.
Никто в мире не видел одно желтое солнце, не погружал пальцы в комковатую природную почву, не чувствовал, как по лицу течет кислотный дождь. Прах тоже ничего из этого не видел, не ощущал и не пробовал на вкус. Но он все это помнил.
Строго говоря, он вообще не мог видеть, чувствовать, ощущать вкус. Но он умел выполнять приблизительные расчеты. Для обоняния просто нужна способность определять и сортировать плывущие в воздухе молекулы. Для зрения просто нужна способность определять и сортировать отраженный свет.
А то, что Прах не мог аппроксимировать, он мог вспомнить».
«Ущелье Семи Троп, – пояснил собеседник. – Это вас в землю кладут, а мы, когда последний час приходит, сплетаемся там с темнотой. Оттуда на свет вышли, туда возвращаемся. У каждого рода такое место есть. Свое. Семейное...
Казалось бы – какая ерунда, казан для плова. Мало ли их на свете? И старых, с мятыми краями, проверенных тысячами лет и тысячами тысяч пловов, и новых, сделанных век-другой назад. Ан нет, таких, которым владеет дедушка Мансур, обитающий на далекой таджикской земле, мало. Да вообще почти нет! Штука в том, что отливка этой кухонной принадлежности происходила при посредстве не самого простого огня. Вернее, огонь был обычный, но в качестве топлива для него использовался не только уголь, но еще и дрова, на которые порубили некую особенную чинару, выросшую из семечка, брошенного в землю одной сильно могучей особой, имя которой осталось в веках. Причем росла сия чинара близ ручья Зимчуруд, источника ой какого непростого, читай – сакрального, и было ей на момент гибели никак не меньше двух тысяч лет. Или даже больше. А потом в тот же ручей, воду которого с незапамятных времен называют «жидким золотом» и «даром небес», полученный в процессе изготовления казан и окунули, после чего он приобрел ряд полезнейших свойств. Не волшебных, конечно, поскольку никакого волшебства на свете нет и, думаю, никогда и не существовало, но крайне полезных. Например, если в этом казане сварить плов, при этом в нужный момент добавить в него правильные травы и сказать не менее верные слова, то можно излечить человека от язвы. Вот такое вышибание болезненного клина вкусной едой. Зрение можно маленько подкорректировать, насколько мне известно, мужскую силу вернуть. Ну, не то чтобы прямо совсем, до состояния ненасытной до женского тела юности, когда одеяло поутру стоит вигвамом. Скорее, речь идет о стабильной устойчивости. Но тут ведь как – лучше что-то, чем ничего».
Андрей Васильев. Легкий заказ
Современному городскому человеку обычно живется скучно, безо всякой романтики и особых забав. Поэтому так востребованы разные варианты обитания в городских кварталах всяких нелюдей, которые не только прикидываются людьми, но и ведут свои дела, по-своему легализуясь и по большей части соблюдая законы. Но только не всегда людские. И поэтому среди людей есть те, кто знает об этом, и поддерживает своеобразные отношения с нелюдьми, порой ограничивая их в действиях и не давая своевольничать.
Этим приходится заниматься Максиму, хозяину особого агентства «Ключ», имеющего множество знакомых среди не только людей. но с этим связаны не только приятные и полезные нюансы, но и серьезные опасности, особенно если дело связано с настоящими старинными артефактами, имеющими отношение к древним богам. Что оказалось правдой в прежних преданиях? И к какой сделке нужно быть готовым Максиму? До какой поры продлиться союзничество?
«Максим-ага, помнишь, мы говорили о трех достойных особах из Северного Хорасана, которым очень хотелось бы посотрудничать с тобой в части…
— Северного Хорасана, — поправил меня дэв. В приватных беседах он предпочитал некоторые современные названия заменять на староиранские, лишний раз демонстрируя тем свое происхождение. – И почему так категорично? Это хорошие заказчики, богатые и щедрые. Поверь, они достойно вознаградят тебя за помощь. Да и я в долгу не останусь…
Модест Михайлович не входил ни в одну из вурдалачьих столичных семей и своей не имел, но при этом сам знал всех более-менее влиятельных кровопийцев Москвы, да и сам в этой среде пользовался довольно-таки немалым авторитетом. Впрочем, в последнем ничего особенно странного не имелось – возраст, связи в Европе и недобрая слава безжалостного и принципиального бойца сделали свое дело».
«Взрослые, вообще, очень странные люди. Им никогда нельзя говорить, чего ты на самом деле хочешь. Потому что, узнав, чего ты хочешь, они немедленно это запретят. Им кажется, что нормальному ребёнку не может хотеться чего-нибудь хорошего. Поэтому лучше не говорить им, что нам хочется залезть на крышу дома, или убежать в соседний двор через дорогу, или еще круче — уйти к кому-нибудь из друзей и просидеть там целый день, чтобы мама и папа сошли с ума от страха и бегали по всем соседям. Лучше просто молчать или говорить всякую чепуху, вроде: «Мама, я так хочу поскорее в школу», или: «Мама, мне так хочется сделать уроки». Попробуйте сказать родителям эту штуковину про уроки, а потом ещё добавьте: «Посиди со мной, пока я буду читать свой любимый учебник», и вы сами увидите, что ваша мама убежит от вас как от огня.
Так или иначе, но взрослым лучше не знать, чего нам хочется. Непонятно, каким образом, но однажды мама Синички, Потапыча и Бутуза узнала, чего им хотелось больше всего на свете. Разумеется, ни к чему хорошему это не привело.
— И ни в коем случае не ходите за гаражи! — Так она им сказала и ещё погрозила пальцем».
Андрей Геласимов. Кольцо белого волка
Эта книга написана известным современным автором, лауреатом престижных литературных наград, но адресована она юным читателям. Причем это не просто рассказ о приключениях, но и замечательная детская книга о дружбе и взаимовыручке.
Главные герои – дети, два брата и сестра. Однажды они отправились гулять туда, куда заботливая мама ходить не разрешала, а именно к гаражам, построенным на месте детской площадки. С этими гаражами была связана загадочная история — один мальчишка нашел рядом с ними кольцо с огромным красным камнем, которое вскоре у него пропало из застегнутого карман куртки. Потом и с самим мальчиком начали происходить странные вещи, а через неделю он вообще исчез.
Около гаражей дети спасают котенка, который показывает им путь в удивительную страну, где возможны невероятные приключения и превращения. Здесь есть Черные и Белые рыцари, одноглазые людоеды, настоящий Волшебник, исполняющий желания (но для нужно правильно ответить на загадки), и другие сказочные персонажи. Но в этом мире властвуют темные силы, а добрый Белый принц с помощью магии превращен в волка. Опасность оказаться заколдованным грозит и одному из братьев. Герои встречают охотника и дровосека Дона Ринальдо и с его помощью, а также благодаря своей храбрости побеждают зло.
«Наконец они пустились в свой долгий путь. Заколдованные дети вели их из туннеля в туннель. Они передавали их друг другу как по цепочке, подбадривая и напоминая, что времени осталось не так много. С восходом солнца Бутуз тоже мог оказаться среди этих детей, и тогда уже никто не в силах был бы освободить его из этого страшного лабиринта. Дон Ринальдо и Потапыч временами почти бежали. У бедного медведя голова уже шла кругом. Ему казалось, что они всё время бегут по одному и тому же коридору, не приближаясь к своей цели ни на один шаг. Маленькие детские лица со всех сторон кричали: «Влево!», «Вправо!», «Опять влево!», «Прямо!», «Быстрее!», а уставшему Потапычу казалось, что они просто бегают по кругу и им уже никогда не выбраться из этой ловушки, тем более — не отыскать бедного Бутуза.
Внезапно кто-то из детей закричал: “Стоп! Им надо отдохнуть. Иначе они свалятся от усталости”».
«Во-первых, «воскрешение» местных богов в Ирландии, говорившей уже на английском языке, произошло в последней четверти XIX века, и оно было связано с теми проблемами, которые занимали ирландскую протестантскую буржуазию того времени. Тогда как предприимчивый читатель в 1800 году мог наткнуться только на краткие упоминания о Племенах Богини Дану в работах ирландских антикваров, век спустя древних божеств уже где можно было найти — в поэзии, мифологии, академической науке, искусстве и духовных стремлениях эпохи…
Во-вторых, в распространении представлений о богах показательным было то, что их переосмысли как духовных созданий. К концу Средневековья Племена Богини Дану фигурировали в литературе как сверхъявственные существа, но их не считали чем-то божественным, мистическим или космическим. То, что эти качества выступили на передний план, в основном было результатом работы двух литераторов: поэта Уильяма Батлера Йейтса и его юного друга, мистика Джона Рассела… именно их творчество между 1885 и 1905 годами сформировало то, как воспринимаются ирландские боги в современном мире.
Во-третьих, важно подчеркнуть, что версия ирландского пантеона конца XIX века не пришла непосредственно из Средних веков: ее пришлось снова реконструировать с нуля».
Марк Уильямс. Ирландские мифы. От Племен Богини Дану и Кром Круаха до «кельтских сумерек» и Самайна
В издании тщательно и с историческими подробностями прослеживается эволюция божеств ирландской мифологии, которые, как подчеркивается в предисловии, являются бессмертными и правят из символической королевской резиденции в Таре, обитают внутри холмов и доисторических курганов. В Средневековье многие ирландцы верили, что Племена Богини Дану — это был реальный исторический народ, чьи деяния были увековечены в легендарной истории. Первая часть книги описывает пути ирландских богов от начала христианизации до конца Средневековья.
Во второй части уделяется внимание роли уже известных людей, причем которые писали на английском языке и чьи произведения о древних ирландских богах стали популярны и за пределами Ирландии. Но именно в их творениях появились и новые «древние» персонажи. Так Йейтс передал своему шотландскому помощнику по «Кельтским мистериям» Уильяму Шарпу находки леди Грегори по поводу амадана. Шарп их опубликовал, переделав фигуру зловещего «шута фэйри» в своих собственных туманных кельтских стихах, дав «темному шуту» имя Далуа и введя его в свою версию гэльского пантеона как персонификацию безумия. Ведущим ирландским божеством Возрождения стал Энгус Ог, ставший «нежносердечным» богом любви, но до этого прежде побывавший литературным персонажем в «Кельтских сумерках» и других произведениях.
«Можно, конечно, жалеть, что здесь многослойная средневековая история приобрела однобокий смысл в духе Фрэзера, однако в этом плане Шарп был типичным представителем своей эпохи; важно помнить и о том, что его повышенный интерес к мифологическим темам произвел на свет труды, которые захватили воображение широкой аудитории как в Ирландии, так и в Британии… Шарп не был шарлатаном, который «впаривал» читателю поддельную мифологию. Скорее, его неомифы и необожества воплощали собой важный и неизменный аспект истории… гэльский миф сам по себе никогда не был просто комплексом традиций, передававшихся из поколение в поколение, а всегда рос с помощью непредсказуемых — а часто неповторимых — актов личного творчества».
«В слободу Новый Лиман близ городка Богучар Воронежской области по окончании Первой мировой войны вернулся местный житель Федор Прокофьевич Рыбалкин. Он вел себя странно; весь свой заработок раздавал, с женой стал жить «как с сестрой», постоянно молился, принялся пророчествовать о скором конце света и о том, что в мир вошел Антихрист — Ленин. Федор ходил полураздетый, босой и без головного убора в любую погоду, даже в крещенские морозы…
Рыбалкин с сектантами ездил по селам с проповедями. Об этом времени односельчане Федора Рыбалкина рассказывали странное: «всевозможные болезни исцелялись словом, прокаженные очищались, хромые ходили, немые говорили, глухие слышали, слепые прозревали, мертвые воскресали, расслабленные укреплялись. Из одного котелка варившейся каши насытил семь тысяч человек…»
Рыбалкин предсказывал раскулачивание, угон скота и более прозаические вещи — будет урожай или нет, давал советы, когда сажать картофель, когда — что другое, Якобы предсказал он и свой арест в 1926 году. Федор Рыбалкин и многие его последователи были обвинены в антисоветской агитации, контрреволюционной деятельности, направленной к свержению советской власти и восстановлению монархии, и арестованы».
Матвей Гречко. Тайные общества
Многие тысячелетия на Земле существуют разнообразные организации, которые ищут великие знания и способы повелевать людьми, нести истину или передавать ее избранным. О жрецах древних храмов и проходивших в них церемониях можно только догадываться. Зато в Средние века появились уже новые тайные общества, о настоящей роли которых продолжаются споры до сих пор. А наибольший интерес вызывают тайные организации нового времени, которые пытались синтезировать смесь из уже начавших формироваться свежих иллюзий и надежд на благое переустройство мира с отблеском древних идеологий и скрытой от непосвященных многовековой мудрости. Неизбежны были скандалы и разочарования.
После окончания Гражданской войны и развернувшейся в СССР борьбы с религией начали действовать, особенно в селах многочисленные местные секты. Они пытались насаждать свои порядки, проводить «самодельные» церемонии и распускали всевозможные слухи, о том, что у колхозников («рабов Антихриста») появляются на свет дети с рогами и хвостами. Потом-де ринутся с небес сверкающие всадники на белых конях, и начнут «нечистых истреблять».
Кроме того, до второй половины 1920-х годов в стране существовали разнообразные коммуны, часть которых представляла собой настоящие секты. Их участники почти бесплатно, лишь за скудную еду и проживание, работали на вождей коммуны, которые к тому же часто устраивали из молодых женщин гаремы для себя, ближайших сподвижников и «важных гостей». Так, в 1929 году была разогнана коммуна «Бич», а ее вождь, Иван Чуриков, которого коммунары считали богом, был арестован, приговорен к тюремному заключению и скончался в тюрьме.
«В марте 1930 года в Елецком округе была ликвидирована секта «ермиловцев», называвшаяся так по имени руководителя Ермила Баркова. Он вернулся с войны сразу стал агитировать против советской власти, утверждая, что это власть Антихристова: «На земле народился Антихрист и одновременно с ним появилась советская власть, следовательно, эта власть — Антихристова и выполнять требования этой власти — это значит содействовать Антихристу… Люди боролись за свободу, а в результате, когда пришли к власти большевики, то получилось насилие: берут насильно налог и насильно забирают людей в Красную Армию».
После окончания Гражданской войны «ермиловцы» продолжали призывать к саботажу. Так, они убедили односельчан отказаться высевать хорошую, урожайную сортовую рожь: мол, эта рожь от Антихриста, а значит, сеять ее грешно… Крестьяне отказывались бесплатно брать семена из сельсовета, потому что Барков со товарищи внушил им, что эти семена прокляты, и кто их посеет, у того родятся камни. Если кто из крестьян решался ослушаться, то в доме у него непременно случался пожар».
«Его лицо закалено морем, солнцем,
Ветром и непогодой.
Всё в нем выдает возраст — кроме
глаз цвета серого зимнего неба, под
которым он стоит: они цепко изучают
все вокруг. Даже то, чего больше нет».
Даниэле Никастро. История Китти и рыбака, который её поймал
Красочное издание, в котором рассказывается о том, как в океане плавала одинокая самка синего кита по имени Китти. Она плавала и пела. Киты поют на одной и той же частоте, поэтому понимают друг друга, а значит, могут найти себе пару.
Но что бывает с теми, чей голос (частота), подобно Китти, отличается от других? Их не слышат другие, поэтому они обречены на одиночество.
В этой истории описано, как Китти, набрав скорость, выпрыгивала из воды и пела о своем одиночестве чайкам, крачками гагарам. Пела, но никто из них ей так и не отвечал. И Китти, сделав глубокий вдох, снова устремлялась в морскую бездну. Там она пела кальмарам, морским улиткам и рыбам-удильщикам. Но снова её песня оставалась без ответа…
А рядом, на поверхности моря, плыла лодка рыбака, который на самом деле мечтал играть на скрипке, зарывшись голыми ногами в песок. И он рассчитывал найти в море крупную добычу, следил за волнами. Когда он увидел кита, его сердце стало колотиться от радости. Его гарпун пронизал воздух…
В грозе и вспышках молний Китти продолжала петь. Гарпун ударил в ее плавник. Испуганная Китти обрушила на утлое суденышко удар хвоста. Оказавшийся в воде рыбак увидел Китти, и они словно услышали друг друга. Она помогла ему взобраться на скалы.
В итоге они научились слышать и понимать… И перестали быть одинокими.
«Китти продолжает петь, но песня у нее
Теперь другая
Высоко летит волна,
А больше не одна!
Они вместе, когда светит солнце.
Они вместе, когда дождь барабанит
По морской глади. И иногда по ночам они
Любуются северным сиянием».
«Персидская миниатюра – утончённое искусство, чьи истоки теряются в глубине веков. Этот уникальный стиль сформировался под влиянием богатейшего культурного наследия Персии, вобрав в себя традиции древних мастеров и философию Востока. Подлинный расцвет жанра наступил с распространением ислама в Иране, когда художники создали новый язык изобразительного искусства – изящный, символичный и глубоко поэтичный.
Именно в этот период персидская миниатюра достигла невероятных высот, став драгоценным обрамлением для бессмертных произведений Фирдоуси, Саади, Хафиза и других великих поэтов. Каждая работа – это не просто иллюстрация, а сложный визуальный текст, наполненный аллегориями и скрытыми смыслами».
Реза Бадр ас-Сама. Персидская миниатюра. Рисуем вместе. Цветок и птица
Альбом, созданный известным современным художником миниатюристом, продолжает серию «Персидская миниатюра. Рисуем вместе». Автор наглядно демонстрирует основные приемы этого классического жанра и рассказывает о его традициях. Изображения цветка — в первую очередь розы — и птицы очень часто встречаются на персидских миниатюрах. Мотив соловья, влюбленного в прекрасную розу, имеет мистический подтекст, символизируя стремление человеческой души к небесному идеалу.
Художник показывает примеры того, как следует рисовать розу в разных ракурсах и стадиях – от бутона до полностью раскрытого пышного цветка. В альбоме представлены и другие цветы: ирисы, тюльпаны, гортензии и даже сакура. Реза Бадр ас-Сама уделяет внимание изображению листьев и искусству составления цветочной композиции, символизирующей семью. Столь же подробно показано, как рисовать птицу в полете, сидящую на веточке, поющую…
В пояснениях к альбому особо отмечено, что в персидской миниатюре органично сочетаются поэтическая возвышенность и математическая точность линий.
«Цветок и птица как архетипы присутствуют в иранской мифологии и исламе с древнейших времён. Согласно преданиям, Симург живёт на вершине горы Альборз, на мифическом дереве Гаокерена, которое содержит семена всех растений. Каждый раз, когда Симург взлетает, он уносит семена, а когда садится – ломает ветви, и семена разлетаются по земле. Таким образом, встреча птицы и растения – это символ нового цикла, нового творения. Мотив цветка и соловья в персидской литературе – это романтический сюжет, ставший основой для многочисленных миниатюр. Он берёт начало в суфийской аллегории «Язык птиц» («Мантик ат-тайр»). Соловей – это птица-путник, символ души, устремляющейся к возлюбленному. На пути к нему он сгорает в пламени, умирает символически, чтобы переродиться и достичь истинной любви – Божественной истины».
«Тулугаку надоело читать написанные на доске буквы. Ладно бы ещё время от времени. Так ведь нет — ему приходилось этим заниматься каждый день! Вместо этого он стал глядеть в окно, уносясь мыслями далеко- далеко.
Ему ничего не стоит в одно мгновение сорваться с места и отправиться странствовать по миру — подальше от школьной доски. Как только Тулугаку становится скучно, фантазия уносит его на край света.
«Как же здорово улететь далеко- далеко от мамы, папы, братика и одноклассников, — думает Тулугак. — Понаблюдать, как вертится Земля и плещутся волны океана — полюбоваться всей вселенной — как же это увлекательно!»
Тулугаку не терпится отправиться в дорогу, оставив дома родню и друзей».
Лана Хансен. Тулугак — мальчик-ворон. Перевод с гренландского Вадима Грушевского
Сказка современной писательницы о мальчике, который умеет превращаться в птицу. Это, конечно, не волшебная палочка, но возможность взлететь над школьным двором и нагадить на голову обидчику, да так, чтобы все это видели, тоже неплохой вариант. Поначалу Тулугак спасается благодаря своим превращениям от скуки на уроках. А еще он давно мечтал увидеть бескрайние снежные равнины и ледяные поля. Было страшновато забираться так далеко от дома, но однажды он всё же рискнул. Но когда мальчик-ворон приземлился около ледникового озера, чтобы напиться, из воды появился сам Дух Льда и попросил помощи.
Герой потрясен – что он может сделать, если такое могучее создание не справляется? Дух Льда поясняет, что в морях и океанах стало слишком много мусора. Теперь надо облететь разных арктических зверей и птиц, получить у них предметы, которые помогут справиться с бедой. А потом, согласно древнему поверью, найти Мать Морей, вручить ей эти дары и расчесать её волосы, в которых запутался всякий сор.
Мальчик сомневается в своих силах, но думает: раз меня попросили – надо помочь.
«”Как приду домой, взлечу с балкона. Погляжу на местность, о которой говорил Дух Льда. Страна у нас большущая, и столько в ней есть чего посмотреть. Вот здорово!.. Но как же маме объяснить, что мне поручено? Скажу-ка ей, что мне пора в дорогу, чтобы встретиться с арктическими животными, которым несладко оттого, что климат на Земле всё теплее. Полюбуюсь, мол, природой, а потом причешу волосы Матери Морей. А заодно попрошу у неё совета — как с этим потеплением атмосферы бороться. Нука, конечно, скажет, мол, я всё выдумываю, и что летать не умею, и что никакой я не ворон, а это всего- навсего моё прозвище, потому как я такой же любопытный, как ворон, и до всего мне дело есть. Так он и скажет — это точно. Но он же ничего не понимает! Он ещё маленький и глупый. Да и вредный!”
Решил тогда Тулугак, что отправится к Духу Льда, но никому об этом не скажет».
«Благодаря тюленьей шкуре юноша плыл очень быстро. Он уплывал всё дальше — и почти всё время плыл под водой. Он заплыл так далеко, насколько хватило сил, и хотел уже повернуть назад, но отец был недоволен — для закалки этого было мало. Он пригрозил сыну гарпуном и заставил плыть ещё дальше.
Наконец отец позволил сыну повернуть назад. Сын очень устал, но всё равно долго плыл под водой в сторону берега. Да-да, он плыл под водой так долго, что отец даже испугался, что был слишком строг с мальчиком и тот утонул.
Но вот он увидел, как голова сына показалась из-под воды рядом с берегом, и вздохнул с облегчением. Отец на каяке поспешил к берегу и похвалил юношу. На самом деле он очень гордился своим сыном!».
Гунвор Бьерре. Одноглазый великан. Сказки и легенды Гренландии
В этом издании впервые на русском языке (перевод Гаянэ Орловой) представлены произведения гренландского фольклора, собранные и пересказанные датской журналисткой Гунвор Бьерре. Книга проиллюстрирована акварельными рисунками одного из самых известных художников Гренландии Мики Якобсена, который в своем творчестве опирается на гренландскую традиционную культуру, неизменно подчеркивая связь коренных жителей острова с природой.
Многие сказки повествуют о семейных отношениях, причем их персонажами могут оказаться не только обычные люди, хоть и живущие в суровых условиях. Девушка, отвергнув всех женихов, выходит замуж за человека-креветку. Тот оказывается отличным охотником. И дети рождаются от него красивые и крепкие. Вот только смотреть не него нельзя никому, кроме жены. И неуемное любопытство приводит к последствиям похуже, чем сожженная лягушачья шкурка в наших сказках… Впрочем, на крепость супружеских уз это не влияет.
А мальчик, над которым из-за его недостаточной силы смеялись соплеменники, сбегает из дома, попадает в семью великанов, и те берут его в приемные сыновья. Поначалу ему и безобидный паучок в великанском доме кажется страшным чудищем, но желая быть полезным тем, кто его приютил, он выслеживает добычу и вместе с названным отцом ходит на охоту. А потом начинает расти и сам становится великаном. Но и прежних своих родителей не забывает, опасаясь, что им тяжело себя обеспечивать.
«Он сел в свой большой каяк и грёб без остановки. К тому времени, как он добрался до старого посёлка, он так вырос, что без труда мог положить руку на верхушку большого мыса. Люди испугались, увидев великана в большом каяке. Они не узнали Камикиннака и спросили, кто он такой.
— Я — Камикиннак, которого вы называли слабаком! — ответил он.
И он сошёл на берег и направился к палатке родителей. Он вырос таким большим, что уже не помещался в ней. Родители его порядком состарились, пока его не было. А он так вырос, что, когда хотел поговорить с родителями, ему приходилось сажать их на руку.
Потом Камикиннак отправился на охоту, чтобы добыть еды для отца и матери».
Недавно у меня вышла новая книга:
Алекс Громов. Салтыков-Щедрин
М.: АСТ, Времена, 2026. — 288 с. — (Самая полная биография) ISBN 978-5-17-182236-1.
Аннотация
Непревзойденный классик сатиры с непростой судьбой – так можно охарактеризовать Михаила Салтыкова-Щедрина. Выращенный в строгости и даже жестокости, писатель не ополчился на мир, но научился видеть людские слабости и пороки, "вскрывать" наболевшие вопросы своего времени. Работа в душных канцеляриях дала ему богатый материал для осмысления. Однако сам он прекрасно понимал, что его сатирические произведения не смогут изменить окружающую действительность времен заката Российской империи…
Истинная слава пришла к нему уже после смерти. Масштаб творчества, его самобытность, яркость, оригинальность не остались без внимания в советское время. Сейчас Салтыков-Щедрин находится на пьедестале наряду с другими классиками отечественной прозы!
СОДЕРЖАНИЕ
Избранные цитаты Михаила Салтыкова-Щедрина
Интересные факты из жизни Михаила Салтыкова-Щедрина
Значимые персоны времен Михаила Салтыкова-Щедрина
Предисловие
Глава 1. Четырёх губерний угол
Глава 2. Детство сатирика
Глава 3. Домашнее обучение
Глава 4. В Москву на учебу
Глава 5. Лицей
Глава 6. Канцелярский «винтик»
Глава 7. Дело о двух повестях
Глава 8. Вятка
Глава 9. Настоящая слава
Глава 10. Салтыков-Щедрин в СССР
Послесловие
Об авторе
Фрагмент книги:
«Михаил Салтыков окончил курс обучения в Лицее, сдав экзамены в мае — июне 1844 года. Официальный аттестат ему, как и другим выпускникам, выдали 17 августа. Причем, результаты, указанные в этом аттестате, у будущего сатирика оказались вполне достойными. Оценки по двадцати предметам — от хороших до отличных. Не повезло только с физикой и химией, тут Михаил получил «посредственно». Правда, дисциплинарные огрехи ему не забыли, хотя вопрос, насколько к их числу относилось именно сочинение стихов. Скорее уж, упрямство подростковое могли засчитать в минус. Как бы то ни было, Салтыков получил чин X класса (коллежский секретарь), а не IX (титулярный советник), как могло бы быть при большем везении.
Дальше он отправился на службу – по распределению, поскольку обязан был по выходе из Александровского лицея прослужить шесть лет минимум там, куда будет адресован. 9 сентября 1844 года Салтыков написал и подписал такой документ: «Я, нижеподписавшийся, объявляю, что не принадлежу ни к каким тайным обществам, как внутри Российской империи, так и вне оной, и впредь обязуюсь, под какими бы они названиями ни существовали, не принадлежать к оным и никаких сношений с ними не иметь». Подобный текст подписывали все поступавшие на службу чиновники или офицеры. Обычно в нем фигурировали не только абстрактные «тайные общества», но и прямо называемые масонские ложи.
Кстати, в свое время аналогичную расписку дал и Александр Сергеевич Пушкин, прежде чем в 1832 году получить допуск для работы в архиве Коллегии иностранных дел, где он намеревался найти необходимые для исполнения творческих замыслов документы времен Петра I.
Стоит напомнить что древнейшая из официально зарегистрированных масонских лож была создана 9 января 1599 года в шотландском городе Массельбурге. Как гласят легенды, первыми масонами были строители Храма Соломона в Иерусалиме. Потом масоны строили средневековые соборы, параллельно занимаясь поисками Истины. Масонами были многие философы, музыканты, поэты и литераторы, короли и принцы…
24 июня 1717 года собравшиеся в Лондоне представители британских масонов торжественно учредили Великую Ложу Англии. Она вошла во всемирную историю как первое масонское объединение, получившее «титул» Великой Ложи и по праву считалась не только одной из самых старых лож Европы, но и самых уважаемых – по мере того, как масонство входило в моду среди представителей высшего света и профессоров университетов увеличивалось число всевозможных шарлатанов, которые создавали свои «масонские» ложи. Обычно из сочиненных этими мошенниками легенд следовало, что их ложа – прямая наследница традиций и тайных знаний тамплиеров, древнеегипетского бога и мудреца Гермеса Великого, и Пифагора. В Лондонскую Великую ложу, имевшую свой устав и ритуалы, а также рекомендации и испытания новичков, такие «масоны» не допускались.
Существует версия, что первая масонская ложа в России была учреждена Петром Великим после его возвращении из первого заграничного путешествия. Причем посвятил Петра в таинства ордена сам Кристофер Врен, знаменитый основатель новоанглийского масонства. Предание это, лишенное какой бы то ни было документальной основы, находит лишь косвенное подтверждение в том высоком уважении, которым имя Петра пользовалось среди русских братьев XVIII века, напевавших на своих собраниях известную «Песнь Петру Великому» Державина…
В первые годы правления Александра I масонство вошло в моду, масонами стали многие представители высшего света, в том числе прославленные военачальники и сиятельные вельможи. И будущие декабристы в том числе. Участники Союза спасения даже разработали свои ритуалы, очень похожие на масонские.
Но постепенно император, опасавшийся того, что разгромившие Наполеона русские войска, побывавшие в Европе, заразились якобинским духом, стал не доверять никаким тайным обществам, и в результате принял решение об их запрете, под который попало и масонство. 13 августа 1822 года император Александр I подписал рескрипт «О запрещении тайных обществ и масонских лож» на территории Российской империи.
После восстания декабристов запрет любых тайных обществ стал еще строже. Именно тогда со всех гражданских и военных чинов стали брать ту самую подписку. Всякий подписавший документ получал тем самым предупреждение, что в случае нарушения он сразу будет квалифицироваться как государственный преступник.
Другой вопрос, что от склонности к некоторому фрондерству – не всегда серьезному – императорский рескрипт полностью избавить даже элиту тогдашнего общества не мог. Недаром уже в ХХ веке психологи придут к выводу, что потребность организоваться в секретном режиме буквально прописана в человеческой натуре, особенно в юном возрасте. При этом сам секрет может быть и не придуман, потому что участники об этом позабудут. Тем не менее, проблема борьбы с тайными обществами была на слуху, и спустя два года после рескрипта небезызвестный Михаил Магницкий направил Александру свое послание о тайных обществах. На оригинале текста сохранилась пометка графа Аракчеева: «Государь изволил читать 17 апреля 1824 г.». Магницкий занимал должность губернатора в Симбирске, а потом был членом Главного правления училищ (Министерства образования), и в последнем качестве прославился фактическим разгромом Казанского университета под знаменем уничтожения крамолы. За это, а также за вскрывшиеся финансовые махинации, его выгнал со службы уже новый император Николай I…».
Алексей Анисимов – автор недавно вышедшего романа «Лахайнский полдень». Сюжет построен вокруг судьбы главного героя – молодого матроса, который был во время шторма сброшен волной за борт, но потом течение вынесло его в подземную гавань давно заброшенной военной базы. Благодаря феномену «лайхайнского полдня», когда в некоторых местах Земли солнце стоит строго в зените, тьма ненадолго рассеялась, и герой увидел путь к спасению. Но потом ему пришлось учиться жить заново под новым именем Асахи в незнакомом и закрытом для чужаков обществе, среди старинных легенд, фамильных мечей, мистических загадок и современных обычаев, уходящих корнями в прошлое.
Почему вы выбрали основным местом действия Японию, причём — Японию, в которой сочетаются старинные традиции и приметы современности?
Именно поэтому я и выбрал эту страну для первой истории. Япония умеет жить сразу в нескольких временных слоях: там традиция — не музей, а рабочий инструмент, а современность не отменяет прошлого, а вынуждена с ним считаться. Для сюжета о пересборке идентичности это принципиально важно. Судьбу главного героя легко спроецировать на судьбу любой современной страны, стоящей перед непростым выбором. Япония с её сложным прошлым — идеальная сцена для такого конфликта.
Асахи — это история вашего "другого я"?
Нет. Асахи — это не автопортрет. Разумеется, у него есть черты, которые можно соотнести со мной, но это скорее техническое совпадение. Главный герой — человек, поставленный в ситуацию, где отступить уже нельзя и уйти в сторону невозможно. Мне было важно исследовать не «похожесть на себя», а варианты выбора и условия, которые делают решения неизбежными.
«Сознание проясняется. Он уже понимает, что лежит на полу в старой военной шахте. Он — советский матрос. Он спасся в шторм. Корабль. Шлюпка… Он всё вспомнил и резко поднялся. Сел на пол. Боли нет. Тело легкое. Голова ясная. Сверху прямо на него светило солнце. Настоящее, жаркое, ослепительно яркое.
Он отполз в сторону. В потолке зияло широкое отверстие, через которое лился солнечный свет, растекаясь по большому залу. На своде необычный узор — хризантема со множеством лепестков. Тогда он не понимал, что смотрит на императорский знак: красивые лепестки, которые изящно сходились в круг, внутри которого был колодец — шахта. А сквозь нее в подземелье чудом пробился солнечный луч».
Что могут хранить и рассказывать те необычные места, в которых разворачивается действие книги? И какое условие является обязательным, чтобы их услышать?
Такие места как заброшенная военная база, рисовое поле, городские лабиринты ничего не рассказывают напрямую. Они лишь усиливают то, что человек уже готов услышать в себе. Единственное условие — отказаться от ожидания чуда как аттракциона.
Скажите, вы согласны, что самое ценное — это возможность реализоваться в нескольких жизнях, чем просто просуществовать в одной?
Я бы сказал иначе: ценнее прожить жизнь не в одной системе координат. Иногда достаточно одного сдвига, чтобы человек стал другим.
Как происходят метаморфозы с главным героем? Является ли это случайностью? Или тем, что обычно люди называют судьбой?
Это не случайность и не судьба в бытовом смысле. Это цепочка выборов, каждый из которых по отдельности не является решающим, но вместе они уже не позволяют вернуться назад.
«— Формально я мог подать заявление как человек, «рожденный на территории Японии». Закон такое допускает. Только я родился не в роддоме, а сразу взрослым. И не в рубашке — а с веслом. Зато у меня была мама. Почти настоящая, Рита-сан. Она и придумала мне новое имя…
— Асахи? — уточнила Света.
— Да. Когда я рассказал ей всё: про тот зал с лепестками на потолке, про свет, про то, как солнце спасло меня под землей, она долго молчала. Потом просто сказала: «Значит, ты — Асахи». Восходящее солнце. Мы и вписали это имя в анкету».
Ваш роман напоминает старинные предания — герой, оказавшись в нужное время в чудесном месте, возвращается в, казалось бы, обычный мир но уже другим человеком. Вы вкладывали в текст и такой смысл тоже?
Да, такой смысл в тексте есть.
Каждая моя поездка в пионерлагерь летом возвращала меня домой другим человеком. Никаких чудес со временем и местом — лишь новая среда, десятки незнакомых сверстников и месяц жизни по другим правилам.
Но именно так и работают предания. Роман живёт не чудесами как событиями, а эффектом смещения: мир остаётся прежним, а человек в нём — уже нет.
Мы живем в эпоху шоу, туристических зазывал, сконструированных новодельных легенд и перелицованных преданий. Возможны ли сейчас, как вы думаете, чудеса?
Более того, чудеса происходят с нами с той же частотой, что и в прежние времена. Просто в мире спецэффектов и непрерывного шоу они выглядят бледно и пресно. тому же современное мышление требует от чудес измеримости и эффективности — словно у них тоже должны быть свои ключевые показатели эффективности, выраженные в цифрах. А также планы по демонстрации необычного людям, зафиксированные в диаграммах и графиках… Но у всего этого есть и оборотная сторона — достаточно вспомнить древнюю восточную легенду о мудреце, придумавшем шахматы, и в качестве награды запросившем у правителя одно зерно риса за первую клетку шахматной доски, две — за вторую, четыре — за третью... И получилось в итоге столько, что невозможно было отдать, такого количества зерна не могло быть не только в амбарах всего царства, но и во всем мире. Так и с чудесами — у них есть своя изнанка. Но в тот момент, когда чудо пытаются оценить, его смысл для человека теряется.
Почему вы решили назвать книгу «Лахайнский полдень»?
Физически, на несколько минут мир действительно становится другим — но именно человеческий мир, с его геометрией, математикой, прямыми и вертикальными линиями. В природе этот момент почти незаметен, его как будто нет.
Это короткий миг, когда Вселенная словно говорит человеку: «я тебя вижу». Поэтому в метафизическом смысле это момент предельной ясности — когда исчезают тени и больше нельзя спрятаться за полутон.
Расскажите о реальном «лахайнском полдне», видели ли вы это явление и какие впечатления испытали?
Для меня «лахайнский полдень» важнее как момент смысла, чем как зрелище. Наверное, теперь стоит поехать на Гавайи, положить книгу на голову и поблагодарить Вселенную за подсказку.
Где в реальности встречается феномен «лахайнского полдня»? Планируете ли вы еще описывать в своем книжном цикле события в тех местах?
Феномен «лахайнского полдня» в реальности наблюдается в нескольких точках мира, и каждая из них по-своему связана с ощущением предельной ясности и отсутствия тени.
Что касается цикла, то тема «дня» в нём уже закрыта. Впереди — «ночь» и «сумерки», а это совсем другие состояния, другие пространства и другая логика происходящего.
Какое значение вы придаете в романе тени и её символике?
В отличие от реального феномена «лахайнского полдня», где исчезновение теней и их появление в неожиданных местах становится ключевым признаком, в романе тень не работает как прямой символ.
Для меня было важнее не отсутствие тени как эффект, а то, что происходит с человеком, когда привычные ориентиры перестают быть надёжными. В этом смысле тень присутствует скорее как мера внутренней устойчивости, чем как самостоятельный образ.
«Деревня тянулась вниз по склону горы, а вместе с ней — десятки, может, сотня рисовых полей. Одно за другим, террасами — как зеркала, отражающие небо.
Местные брали на сезон столько земли, сколько могли обработать. Рук не хватало, и меня там приняли охотно. Работа держалась на пожилых, как та пара, что приютила меня. Обычно они возделывали небольшой участок, но в тот год, со мной, взяли больше земли. Нужно было успеть подготовить всё до открытия дамбы. В середине лета вода проливается одновременно по всем полям. К этому моменту ростки должны быть уже в земле. Иначе останешься без урожая».
Что испытывает человек, не видящий своей тени? Может ли, это стать знаком метаморфоз, трансмутаций и другого необычного?
Если относиться к этому как к метафоре, то человек испытывает не страх, а скорее дезориентацию. Когда исчезает тень, исчезают привычные ориентиры — и приходится выбирать уже без опоры на прошлое.
Как у вас мистика сочетается, сопрягается с реальностью?
Любая мистика должна быть объяснима. Но это не раскрытие секрета фокуса, после которого исчезает магия. Даже получив объяснение, она должна оставаться мистичной и притягательной. В этом, пожалуй, и заключается главный фокус книги.
В какие ещё необычные места вы собираетесь отправить своих героев?
Безусловно, в Италию — страну, в которой даже без дополнительных усилий естественным образом возникают слои мистики, конфликта и трагедии. При этом всё это существует в пространстве высокой эстетики и внутренней дисциплины формы.
Есть ли у вас в книгах места, в которых хочется побывать снова и снова?
В цикле «День и Ночь» я скорее выстраиваю ось «восток — запад», чем выбираю любимые места. Мне интересна работа на стыке этих миров — там, где различие культур перестаёт быть фоном и начинает влиять на внутренний выбор человека.
Это места для чудес и преображений или места, где ничего не опасаешься? Или они совпадают?
И для того, и для другого. Я показываю мир, полный чудес, преображений и приключений, таким, каким он существует на самом деле — без разделения на «безопасное» и «опасное».
облако тэгов
